В последний месяц минувшего лета сообщество усыновителей, опекунов и всех, кто неравнодушен к теме семейного устройства сирот, было взбудоражено публикацией законопроекта, подготовленного Министерством образования и науки Российской Федерации. 

Всеобщее беспокойство вызвало, во-первых, содержание документа: в нём предлагается ограничить до трёх число детей (в том числе кровных) в семьях усыновителей и опекунов; ввести обязательное психологическое обследование всех кандидатов в замещающие родители и членов их семей, а также постоянный психологический мониторинг подопечных и усыновлённых детей; ограничить право семей с приёмными детьми на смену места жительства и многое другое. Кроме того, большие опасения у многих вызвал сам факт того, что законопроект был разослан в профильные региональные министерства и департаменты в обход общественного обсуждения, положенного по регламенту. Ходили упорные слухи, что, несмотря на обширную критику, документ будет внесен в Государственную Думу уже к 1 сентября.

Мы обратились за комментарием к юристу Антону Жарову, который и опубликовал на своем сайте текст законопроекта.
Фото с сайта zharov.info

А. Жаров: Законопроект чудовищный. Принимать его нельзя. Это если говорить кратко. Что в самом законопроекте вызывает наибольшие вопросы? Самое главное – это концептуальный подход к опекунам, усыновителям или приёмным родителям как к заранее виноватым людям. Например, в пояснительной записке указано, что за 2016-й год в отношении детей, находящихся в семьях приёмных, совершено 82 преступления. Вернее, так: 82 ребёнка признаны потерпевшими. Эта статистика не показывает, сколько этих детей пострадали от своих приёмных родителей, в эту же статистику входит ситуация, когда поднимался, например, по лестнице, а его побил пьяный сосед. Или когда его избили в школе. Вот 82 ребёнка пострадали. Но кто-то делает вывод, далеко идущий, о том, что вся вина лежит на приёмных родителях. И что если бы мы лучше отбирали родителей, получилось бы что-то другое. Логика ущербная. (Полный текст интервью >>)

Антон Алексеевич раскритиковал практически все положения предлагаемого законопроекта, особое внимание обратив на то, что не существует психологических тестов, способных показать заранее, будет ли тот или иной человек хорошим замещающим родителей и не вернет ли он ребенка обратно в детский дом. Мы решили уточнить этот вопрос у клинического психолога Дмитрия Старостина.

Д. Старостин: Я очень скептически отношусь к психологическому тестированию. Если очень коротко обосновать мой скепсис, он связан с тем, что, чаще всего, результаты тестирования, которые мы получаем, они, в свою очередь, требуют дополнительного толкования. И что там показывает тестирование – для меня это настолько проблематично, я могу сразу сказать, что с точки зрения строгого, обоснованного подхода, научного, оно очень-очень проблематично.

Наверное, уже лет ну точно десять… очень активно в практике (она, прежде всего, касается психофармокологии, не удивляйтесь, что я об этом заговорил) используются особые методы так называемых экспертных оценок. Никто, кроме специально подготовленного эксперта, это сделать не может – никакой компьютер, никакой тест. Это должен быть клинический психолог. Более того, такой человек может существовать, только если существует некоторая группа экспертов, которые как бы натренированы одинаковым образом проводить интервью и одинаково понимать его. (Полный текст интервью >>)

Не могли мы не обратиться с вопросами о нашумевшем законопроекте и к одной из опытнейших приемных мам – Ирине Кожухаровой. Первые детдомовцы в ее семье появились 29 лет назад, большинство из них (почти 20!) уже успешно выросли и вышли в самостоятельную жизнь, а одна из старших приёмных дочерей помогает Ирине Ивановне растить нынешнее поколение очень непростых сыновей и дочек.

И. Кожухарова: Я – приёмная семья со времён Советского союза. В свете вот последнего законопроекта… Если можно, я обращусь. Уважаемое Министерство образования! Давайте начинать написание всех законопроектов с первого вопроса: чего мы хотим добиться? Вот мы это пишем для того, чтобы… для того, чтобы меньше стало насилия? Есть единственный способ. Люди должны обратиться за помощью в кризисной ситуации. Значит, что надо прописывать? Надо прописывать оказание помощи, то есть именно действенной помощи, чтобы человек мог найти эту помощь, получить её.    (Полный текст интервью >>)

Надо сказать, мощный поток критики законопроект в интернет-сообществах и средствах массовой информации не остался без внимания. Очень скоро после публикации документа министр просвещения Ольга Васильева заявила, что ограничение до трех детей в семье не будет вводиться. А в Общественной палате Российской Федерации по инициативе Комиссии по поддержке семьи, материнства и детства 29 августа был проведен круглый стол на тему «Совершенствование законодательства в сфере семейного устройства».