А. Жаров: Еще одна проблема, которая мешает нам вплотную заниматься тем законом, о котором мы сейчас с вами должны говорить, вносить свои предложения, конструктивно общаться и так далее. К сожалению, Министерство просвещения возглавляет Ольга Юрьевна Васильева, которая совершенно однозначно высказалась у нас несколько дней назад о том, что приемные родители для нее являются так называемыми родителями, и необходимо ужесточать, ужесточать, ужесточать (четыре раза) подбор, отбор и так далее приемных родителей. Вот, к сожалению, вся эта идеологическая постановка вопроса о том, что родители приемные – так называемые, и о том, что нужно всё ужесточать, идеологически перешла в тот законопроект, который мы с вами видим, и который мы с вами имели возможность прочитать. Мы видели там только желание каким-то образом привлечь к ногтю, приструнить, и всячески привлечь к ответственности приемных родителей. Идеология того, что приемные родители в чем-то виноваты, – она, к сожалению, наличествует в этом законопроекте.

Вторая проблема этого законопроекта, и здесь я даже не буду говорить о конкретике, которая там написана, а вот из некоторых стартовых предпосылок… Две проблемы нам предлагается решить данным законопроектом. Первая проблема – это уменьшение количества возвратов. Вернее, это задача. И вторая проблема – это некоторое большое, с точки зрения авторов законопроекта, количество людей, которые совершают преступления против своих приемных детей. Но если неверна предпосылка, почему нельзя бороться с этой предпосылкой, я не понимаю. Предпосылка не верна. Вопрос стоит в том, что никто не сел и на приемнородительском сообществе не обсудил вопрос, а действительно ли преступность против детей в приемных семьях является настолько вопиющей проблемой, что это первое, что мы должны сейчас решать. (Аплодисменты). Это важный момент, мы не должны издавать законодательство и готовить его только потому, что кто-то вот увидел какую-то проблему: не убран двор – давайте издадим закон про эту тему. Не всегда так положено. Более того, те предложения, которые у нас имеются на сегодняшний день, и которые входят и в резолюцию, и в законопроект, – они не решают… по крайней мере, мы не видим никаких ни научных, ни каких-то человеческих доказательств того, что проведение обследования на массе всех приемных родителей… Сколько у нас там? Четыреста сорок восемь тысяч семей приемных, умножаем на два раза в год. Вы представляете, какая армия людей будет фактически напряжена при проведении этого обследования? Результатом явится, ХМАО приводит нам статистику – один и две десятых процента, когда у нас в семье всё… ну, не совсем как-то так, как хотелось бы в прописях. Поэтому мне кажется, что здесь требует большого внимания осмысленность этого закона. На сегодняшний момент те предложения, которые вносятся, бессмысленны для достижения тех целей, которые в нем поставлены. Вы можете пулять из пушки по воробьям, но в результате у вас ничего реально, ни в какой значительной части не изменится, а людей измучаете. (Аплодисменты).

Еще один важнейший момент. Любое ужесточение (а это слово прозвучало, и никто его не дезавуировал) в отборе, подборе, обследовании приведет к одному. К тому, что детей из детских домов в семьи попадать будет меньше. (Аплодисменты). Наверное, это не тот результат, не та задача, которую ставило перед собой Министерство просвещения. И, наверное, мало кто анализировал данный законопроект, исходя из этих вопросов. А мне кажется, что снижение передачи детей в семьи неизбежно и именно за счет тяжелых, давайте назовем так, категорий детей.

Невозможно никакие прописать методики, невозможно никогда сказать – завтра хороший будет он родитель или плохой. С этим законом можно сделать только одно – аккуратно положить его в урну, задать те вопросы, поставить те цели, которые нужно министерству просвещения, и заново, с использованием экспертного сообщества разработать. Править то, что изначально плохо – не надо.