В 2020 году нашей программе «Поезд надежды» исполняется 15 лет. Вместе с этим юбилеем совсем скоро произойдет и другое важное событие: пятилетие детских рейсов «поезда». Идея их такова: мы привозим подростка из детского дома в Москву, показываем ему столицу и знакомим с выбранной профессией (бывает, что и не с одной). Но главной целью таких «московских каникул» является поиск семьи как для этого ребенка, так и для других ребят из его региона.

К нашей радости, участники первых трех рейсов (Сережа из Кемерова, Соня из Хакасии и Саша из Хабаровска) в течение нескольких месяцев после визита в столицу обрели приемных родителей и сейчас живут в своих новых семьях. А вот с пассажиркой прошлогоднего детского «Поезда надежды» – Катей из Нижнего Новгорода – вышло иначе. Прошел ровно год с момента ее поездки в Москву, но, к сожалению, найти семью для девочки пока не удалось. Почему так получилось? Чтобы разобраться в этой непростой ситуации, давайте вспомним, как начиналась Катина история.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Из выпуска 406:

Н. Сабитов: Кать, скажи, пожалуйста, ты в детстве сказки любила?

Катя: Нет. Я не люблю сказки, потому что я в них не верю.

Н. Сабитов: А почему ты не любишь сказки?

Катя: Потому что они… какие-то все… ну нереалистичные.

Н. Сабитов: А ты хотела бы, чтобы в твоей жизни произошло чудо?

Катя: Нет.

Н. Сабитов: Совсем, никогда?

Катя: Да.

Н. Сабитов: Или это игра такая со мной?

Катя: Нет, серьезно.

На эту четырнадцатилетнюю девочку мы обратили внимание весной прошлого года при подготовке детского рейса «Поезда надежды». Чем привлекла нас Катя?

Прежде всего, своим непростым характером и трудной судьбой. За ее словами о неверии, о нежелании сказки и чуда наверняка скрывались какие-то печальные события в ее собственной жизни. Мы не ошиблись. Вот что рассказала нам директор детского дома Ольга Евгеньевна Павлычева.

Из выпуска 403:

О. Павлычева: Катя у нас достаточно сложный ребенок. Она когда к нам пришла, была – ну как ежик вот. Она зажатая такая. Мама у нее умерла. Мама вела такой образ жизни… ну, девочка была с самого рождения, можно сказать, брошенная. У нее есть бабушка, которая ей не занималась и не занимается, не интересуется. Даже вот мы и не знаем, жива ли сейчас бабушка. Тетя, то есть мамина сестра младшая сначала хотела ее взять под опеку, то есть она ее брала на выходные дни. Но потом опека ее этого лишила. Она, значит, там тоже и выпивала, и всё. И, в общем-то, с тех пор тетя ей тоже не интересовалась. Поэтому у девочки в жизни как-то вот не было ласки, и она вот такая закрытая очень. Она даже вот сейчас, живя у нас больше четырех лет, потихоньку-потихоньку открывается. Катя у нас, в общем-то, одаренная девочка, она у нас поет, музыкой занимается, и в других мероприятиях участвовала всегда. Но всё равно, вот ей уже 14 лет, скованность какая-то – она присутствует. Но… она вписалась в коллектив. Коллектив к ней очень хорошо относится.

Мы решили помочь этой девочке обрести семейное счастье, и Катя стала участницей четвертого детского рейса нашего «поезда». Все дни ее пребывания в Москве были заполнены всевозможными экскурсиями, походами в театр, встречами с интересными людьми. Особенно Катюше запомнилась беседа с прославленным певцом, народным артистом РСФСР Герардом Васильевым. На факультете музыкального театра ГИТИСа признанный мэтр сцены специально для Кати провел мастер-класс по вокалу.

Из выпуска 406:

Г. Васильев: Так, ну чего, начнем работать, да? Готова?

Катя: Нет!

Г. Васильев: Готова?

Т. Сополёв (одновременно): Готова!

Катя: Да… нет!

Г. Васильев (со смехом): Да… нет?

Т. Сополёв: Может, ей неловко на сцене? Да тут без разницы, где стоять.

Катя: Мне тоже без разницы, где стоять.

Т. Сополёв (одновременно): Без разницы, да? Ну, хорошо.

Г. Васильев: Ладно. Давай, поехали! Ты готова?

Катя: Да…

Г. Васильев: Уверена?

Катя: Нет!

Г. Васильев: Представь, что вот здесь никого нет. Никаких камер, ни кинооператоров, ни твоих сопровождающих, как будто мы с тобой, ты и я. И ты мне поешь. На самом-то деле ты же сегодня мне поёшь. Правда? Вот, а я с удовольствием слушаю. Вот и давайте будем петь.

Катя (тихо): А может, не надо? (Играет музыка, и Катя поет):

Увижу мир, который не знала,

Надежду, о которой мечтала!

И на крыльях незримых пролетая сквозь зимы,

Найду я, всё, что долго искала!

Найду за горизонтами лето,

Теплом его я буду согрета!

Родниковой водою, свою душу умою,

И отыщу дорогу я к свету!

Г. Васильев: Знаешь, что я тебе скажу? У тебя очень хороший слух, ты хорошо и чистенько интонируешь. И я не вру, не прикидываюсь: ты ни о чём не хочешь говорить, делиться, рассказывать… а музыка заиграла, ты запела – и в тебе всё там зажило! Катя, это твоя жизнь, из детского дома – это твоя жизнь к людям! Вот это я точно сейчас, всего за эту минутку… я это понял. Грустить не надо, у тебя есть божий дар, и ты должна его… Не пройти мимо этого божьего дара. А наоборот, взять себе на вооружение. Что ты мне на это скажешь? Согласна?

Катя: Да.

Г. Васильев: Понимаешь это? Вот, всё. Всё, молодец.

Катя: Страшно…

И. Зотова (обнимая Катю): Страшно тебе! Никто не кусается! Нормально! Давай вот здесь вот сядем! Волновалась, да? Волновалась, спазм был в горле прям! Ну ты справилась же! Ты – молодец!

Г. Васильев (иронично): Да, да, да! Так всю жизнь будете за ней ходить – всё будет в порядке. А, как тебе? Ну что, хорошо спела, всё. Голосочек есть. Значит, надо учиться. Ну, знаешь, я хочу тебе сказать – профессия поющего артиста – это сложная штука. Тебе надо к этому серьезно готовиться. Ну, а смелость, конечно, надо вырабатывать. Не надо ничего бояться, надо уметь, контакт чтобы был, со зрителем, слушателем. Ты меня слышишь?

Катя: Да.

Четырехдневная поездка в Москву произвела на Катю сильное впечатление, что позже подтвердила и директор детского дома.

Из выпуска 409:

О. Павлычева: Катя у нас очень скромная девушка в плане рассказов, но ей, конечно, очень понравилось. Она никогда не была в такой обстановке, не привыкла к вниманию, но там ей было очень большое внимание оказано, ей, конечно, было очень приятно, но она стеснялась.

Корр.: Ольга Евгеньевна, на ваш взгляд, что-нибудь поменялось в ее характере после поездки или она осталась такой же, какой и была?

О. Павлычева: Да, она стала такая задумчивая, и она более утвердилась в том, что хочет заниматься музыкой. Ей же сказал профессор Герард Васильев, что да, музыка – это твое. Это на нее произвело большое впечатление. Спасибо вам большое.

Слова Ольги Евгеньевны о Кате, конечно, нас порадовали. А вот сама «заколдованная принцесса», как мы прозвали девочку за ее застенчивость и скрытность, даже после своего путешествия не спешила нам открыться.

Из выпуска 409:

Корр.: Катюша, тебе поездка в Москву понравилась?

Катя: Да, было очень интересно.

Корр.: А что больше всего запомнилось?

Катя: Экскурсия по Москве.

Корр.: А ГИТИС с Герардом Васильевым?

Катя: Тоже было интересно.

Корр.: А вот эта встреча тебе что-то помогла понять?

Катя: Да. Что надо браться серьезно за это дело.

Корр.: Тебе всё так же нравится выступать на сцене?

Катя: Да.

Корр.: Катюш, а ты по-прежнему не веришь в сказку?

Катя: Нет.

Корр.: А для тебя сказка – это что?

Катя: Ну, какая-то выдумка.

Корр.: А может быть, это мечта какая-то?

Катя: Нет.

Корр.: А ты сама любишь мечтать?

Катя: Нет.

Корр.: Никогда не мечтала, ни о чем?

Катя: Нет, мечтала.

Корр.: О чем ты любишь мечтать?

Катя: Ну, это отдельная тема.

Признаться, мы очень надеялись, что детский рейс поможет Кате раскрыться и задуматься о приемной семье. К сожалению, наши надежды не оправдались. Как до поездки, так и после нее к девочке не раз приезжали потенциальные приемные родители, но она, пугаясь, каждый раз отказывалась идти в семью.

Из выпуска 403:

О. Павлычева: Ну вот, знаете как… К ней ведь очень много приходило людей. С самого начала ее почему-то все всегда выбирают. Но вот первые, которые пришли к нам, они с натиском прям каким-то, они: «Ой, Катенька, ты нам так вот понравилась, ты такая…» Они ее прям даже как-то вот с ног, наверное, сбили вот этим (в переносном смысле). Она не любит вот этой лести, например, да? Катя – у нее какой-то такой даже аскетичный характер. Она не поддается ни на какие там подарочки. Да. И если ей, ну, нравятся какие-то подарки, нужны, то от своих уже близких, там, друзей, людей, которых она любит. А так ей ничего тогда не надо. Причем Катя сама выбирает. Так-то вот приходят у нас семьи – они считают, что они выбирают детей. Катю не выберешь!

Корр.: А как вы думаете, какая ей семья подошла бы?

О. Павлычева: Спокойная и уравновешенная. И вот не… такая вот, знаете, не набивающаяся, а… рассудительная. Которая даст возможность ей самой как-то вот высказаться, предложить что-то. Терпеливая семья.

А вот что по этому поводу сказала сразу после поездки Катюшина  учительница музыки – Татьяна Евгеньевна Артемьева. Кстати, весьма значимый для Кати человек.

Из выпуска 411:

Корр.: Катя несколько раз отказывалась уходить в семью, когда ей предлагали, и оставалась в детском доме. Как вы думаете, почему?

Т. Артемьева: Я с ней много раз на эту тему разговаривала. Она умалчивает личные свои ощущения, потому что ей неприятно об этом говорить. Но, на мой взгляд, она очень боится чужих людей, она не понимает, как они будут к ней относиться, тепло или по-другому. Она достаточно долгое время пробыла в детском доме и, на мой взгляд, она боится этих новых ощущений, боится, может быть: вдруг опять будет плохо в ее жизни. Ведь на самом деле сейчас у нее очень много хороших друзей, педагоги, которые ее ценят. И она боится всё потерять.

Корр.: А что бы вы посоветовали потенциальным приемным родителям Кати?

Т. Артемьева: Я бы посоветовала им, наверное, всё-таки терпения, в плане того, что нужно немножко подождать. Не всё сразу с ней получится, потому что она не сразу им откроется, нужно с ней очень много разговаривать, нужно к ней подходить каждый день, если они действительно хотят взять под опеку этого замечательного человека,

Корр.: Катя утверждает, что не верит в сказки. На самом деле она так думает?

Т. Артемьева: Нет. Вот сколько раз мы с ней разговаривали, конечно, она верит. Она просто боится споткнуться и расстроиться потом.

Да, нам известно, что большинство подростков в детских домах не хотят идти в приемные семьи. Кто-то, как Катя, боится неизвестности, кто-то – из-за желания независимости, а кому-то жаль покидать своих друзей и привычную обстановку. Но мы также знаем и то, что все наши подростки, участники детских рейсов «Поезда надежды», попав в приемные семьи, стали счастливыми людьми. И поэтому, глядя на них, мы всегда надеемся на лучшее.

 Продолжение следует…

Мы еще не раз будем возвращаться к этой истории в поисках разумного для Кати выхода из сложившейся ситуации. А пока поинтересуемся у специалиста, психолога Дарьи Дмитриевой, в чем же причина стойкого нежелания многих подростков из детских домов жить в приемных семьях. Кстати, Дарья сама была участницей взрослого рейса «Поезда надежды» и несколько лет назад вместе с мужем привезла с Урала тринадцатилетнюю приемную дочку. Девочка тоже боялась идти в семью, но всё-таки решилась – и не пожалела об этом: теперь она счастливо живет с новыми родителями. А ее мама теперь помогает другим приемным семьям как психолог. И, конечно, личный опыт много значит в таком деле.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Дарья, в детских домах более 70% воспитанников составляют подростки. Как вы думаете, почему?

Д. Дмитриева: Ну, подростки – это самая трудно устраиваемая категория детей. Конечно, взять малыша, ну, психологически проще. Потому что, когда человек думает о кровном подростке, большинство родителей слышат слово «подросток», сразу представляют вот такой небольшой Армагеддон, что «некое половозрелое существо бегает у меня по дому, не слушается, там, пьет, курит, матерится… и еще что-нибудь такое делает… и обладает всякими неинтересными замашками».

Корр.: Дарья, я правильно вас понимаю, что основная причина – в приемных родителях, которые желают брать, прежде всего, маленьких?

Д. Дмитриева: Я думаю, да, потому что всё-таки действительно кандидатов, которые готовы брать подростков, не так много. Большинство выпускников школ приемных родителей ориентированы всё-таки на детей более младшего возраста. И потом, есть еще такой миф, что подросткам семья не нужна, что подростки сами туда не хотят, ну и, соответственно, – ну и чего же «причинять добро»?

Корр.: А в чём причина нежелания подростков идти в семью?

Д. Дмитриева: Смотрите, во-первых, тут нужно понимать, что не все подростки, на самом деле, не хотят-не хотят. Я имею в виду, что когда подросток совсем не хочет, у него правда вот,  по каким-то параметрам в детском доме гораздо лучше. Ну, например, он говорит: «Ну мне остался год. Я не хочу ни под кого перестраиваться. Через год я выйду отсюда, получу квартиру. Ну мне здесь психологически проще». Но очень часто за так называемым нежеланием подростка идти в семью стоят очень сильные страхи. Это могут быть как страхи, автор которых совсем сам подросток – ну в своей голове полностью придумал. Один из самых страшных для подростка страхов – это быть отвергнутым: «Вот я сейчас возмечтаю, а ведь все хотят маленьких. Я буду хотеть, я буду ждать и в очередной раз выясню, что я ненужный, что второй-третий-пятый сорт».

Корр.: То есть лучше отказаться сразу же?

Д. Дмитриева: Да. Это безопасней. И самому себе объяснить, что семья мне не нужна, и вообще у меня всё в ажуре.

Другая история, когда сверстники или персонал детского дома рассказывают страшилки. Нет, не специально запугивают, а кто-то действительно попал в приемную семью, с которой не срослось или, не дай бог, случилось там что-то плохое. Подростка вернули, и он, соответственно, рассказывает товарищам, какой был кошмар. Подростки сверстникам верят больше.

Еще одна история, это когда есть какой-то миф, который распространяют сверстники или сотрудники учреждения по разным совершенно мотивам. Что вот приемная семья может хотеть подростка только для того, чтобы его как-то использовать. От невинной эксплуатации (смотри за младшими детьми) до того, что подростка в семью могут взять для сексуального использования, в качестве домашнего раба. И естественно, это страшно. Вот представьте, появляются какие-то для вас чужие люди, что-то такое вам говорят, и вы не понимаете, как в них разбираться. И хорошо еще, если эти люди живут с вами в одном городе, ну вы понимаете, что чисто теоретически к ним пойдете, у вас что-то пойдет не так, вы оттуда сбежите. Вы знаете, где опека находится. Директору детского дома позвоните. А если там история, что «мне с этими незнакомыми людьми лететь куда-то, где я буду оторван от всех, я плохо понимаю, как там в новом городе, незнакомом селе», то совсем страшно.

Я хоть и не все причины назвала, еще одну важную причину обозначу. Это когда подросток боится потерять связь с кровной семьей. Или боится, что кровная семья сочтет его предателем. Потому что нередко (и скорее чаще) дети своих родителей любят. И часто эти дети – социальные сироты, то есть их родители живы, и они нередко еще общаются.

Корр.: То есть, несмотря на то, что их бросили, что  не обращают на них внимания, подростки всё равно тянутся к ним?

Д. Дмитриева: Это может быть по-разному. Иногда бывает: «Все они меня предали, я ничего с ними общего иметь не хочу». Но чаще их любят, чаще ждут и надеются. Потом бывает, родители какие-то маргинальные, но не ужасные. И они как-то периодически появляются в их жизни, что-то хорошее ему говорят, и подарки приносят, как могут, и участвуют. И подросток чувствуют: «Да, я их, они мои, меня любят, как могут».

Корр.: А если родители умерли?

Д. Дмитриева: Там тоже может быть разное отношение, и бывает так, что, например, для подростка пойти в семью, если родители умерли, – это предать их память. Им бывает страшно. А вдруг я их полюблю, а вдруг они захотят, чтобы они меня называли папой и мамой. И как бы у меня уже есть папа и мама. Они уже умерли, и я их люблю.

Корр.: Картина ясная. Но есть ли реальные способы изменить такое мнение?

 Д. Дмитриева: Конечно, есть. Никогда нет стопроцентной гарантии, что вам удастся подростка уговорить. Но если подросток видит, что вы готовы присутствовать в его жизни долго, вы готовы дать ему время, обсудить его страхи, если вы с ним как-то совпадаете, вам с ним комфортно, и ему с вами тоже, то, скорее всего, чаша весов перевесит в сторону, что «я пойду, несмотря на свой страх».

  Корр.: Но не сразу?

Д. Дмитриева: Кто-то решается сразу. Может, потому что кандидаты понравились, может, от детского дома устал. Дети говорят иногда вот такую меркантильную вещь: «Знаете, я вот пришел к ним в гости, увидел комнату, здесь хорошо, собачка, в холодильник можно залезть в любое время, а не по расписанию. Останусь я у них». Это, кстати, совсем не значит, что потом не нарастут какие-то высокие мотивы, любовь, привязанность. Но иногда у подростка бывает настолько сильная травма или родители и подросток настолько сильно не совпадают, что чего не делай – не удается уговорить.

Корр.: Предположим, приемным родителям понравился некий воспитанник детского дома, подросток 13-14 лет (может, даже 15). Что бы вы посоветовали родителям? Как переубедить подростка?

 Д. Дмитриева: Для начала я посоветовала бы спросить подростка: «А почему?» Прояснить его опасения, нежелания, с чем оно связано. При этом если подросток говорит: «Ну, я не знаю», – то можно поспрашивать его более прицельно. «А вот, может, ты за это беспокоишься, может, ты кому-то что-то обещал?» Например, кровные родители берут с подростка обещание, что обещай мне, что никогда ни в какую семью не пойдешь…

Корр.: Так, прояснили. Дальше.

Д. Дмитриева: В зависимости от того, что выяснилось, мы можем решать, что можем говорить.

Ну, если подросток говорит: «Ну ребята, извините, ну я не хочу жить у вас, у вас семья многодетная». Если он вам очень нравится, да, вам хочется как-то за него побороться, можно с человеком подоговариваться: «Слушай, давай, может, в гости приедешь? Может, будет не так, как тебе не нравится? Многодетная семья – это всё равно не детский дом, да. Пойди посмотри». Если родители как-то не готовы к этому, к колебаниям подростка, то можно принять этот ответ. Мы же тоже не каждого подростка хотим.

У них тоже есть какие-то ожидания. Если подросток боится, что он сильно окажется в вашей власти, в чужом городе, то можно с ним проговорить, с кем он может держать связь здесь, как ему директор детского дома поможет связаться с сотрудниками органов опеки на месте… кто и как его может защитить. Потому что понятно, что, когда мы подростку говорим, что я тебя никогда ни-ни, мы знаем, что мы правду говорим, но на лбу у нас это не написано. И в этом смысле мне кажется, как-то честнее и убедительнее, когда ты подростку говоришь: «Ну смотри, ты вот этого боишься, посмотри что можно с этим сделать». Опять же можно с подростком остаться длительно на связи. То есть вы его позвали, он не согласился, и вы ему говорите: «Слушай, ты знаешь, мне как-то ты всё равно важен, давай попробуем еще пообщаться». Когда с вами длительно общаются, вам звонят – это, конечно, для многих подростков сигнал: «Всё-таки я нужен. Ну не просто приехали взять какого-то подростка – этот не подошел, пойдем другого поищем, а пришли ко мне». Это тоже подкупает.

Корр.: Нюансы могут быть разными, но главное в ваших словах я уловил. Приемному родителю нужно быть открытым, показать заинтересованность свою и показать уважение к подростку.

Д. Дмитриева: Да, подростки ценят действительно заинтересованность, честность и уважение. Ну а дальше, понятно, всё равно может не сложиться.

Корр.: А дальше по ситуации, понятно, да. Спасибо!

Когда воспитанник детского дома попадает в семью – это, несомненно, шанс для него и его светлого будущего. Но что делать подростку, если семьи нет, а он уже стоит на пороге взрослой жизни? В своей авторской программе «Подари мне счастье» наша коллега из Белгорода Мария Железнова как раз и расскажет о такой помощи детям-сиротам после их выхода из детского дома.

КОПИЛКА ОПЫТА

М. Железнова: Сегодня у нас в гостях ребята из регионального Центра подготовки и постинтернатного сопровождения выпускников «Расправь крылья» Олег Лагутин и Евгений Фесянов. Олегу восемнадцать лет. Жене семнадцать. К нам в студию юноши пришли вместе с педагогом-организатором центра Мариной Межениной. Поговорим о том, как решаются эти вопросы в данном социальном учреждении. Марина Юрьевна, Олег, Евгений, здравствуйте!

Все: Здравствуйте!

М. Железнова: Марина Юрьевна, вот так получается, дети, оставшиеся без попечения родителей, волею судьбы попадают в социальные учреждения. А когда они подрастают, социальные учреждения всё равно не оставляют ребят. Вы продолжаете следить за их судьбой, они находятся на вашем попечении. Расскажите, пожалуйста, как это все происходит.

М. Меженина: К нам ребята попадают, если они выпустились из учреждения для детей-сирот, либо вышли из-под опеки, либо бывают случаи, когда ребенок уже отучился, закончил,  но ему негде проживать – еще жилье ему не выдано. Либо в любой другой сложной жизненной ситуации. С сентября этого месяца реализуется проект «Я могу». Он направлен на развитие и поддержание у наших ребят мотивации к достижению успехов в социальной сфере и непосредственно в профессиональной среде. Мы вначале проводили с ними психодиагностику и выявляли их способности к определенному виду деятельности. Это у нас кулинария, рисование, вокал и актерское мастерство. И сейчас непосредственно работаем в этих 4 направлениях. У нас организуются занятия, встречи с людьми, которые добились успехов в этой деятельности. Нашим ребятам оказываются услуги социально-психологические, педагогические, бытовые, юридические. То есть те вопросы, которые помогли бы им решить родители, стараемся помочь решить мы, сотрудники центра и также привлеченные специалисты.

М. Железнова: Ну то есть быть теми самыми близкими людьми для них. Ребята, ну так это и происходит? Жень, давай с тобой побеседуем. Расскажи о себе.

Женя: Родился в Белгороде, жил тоже в Белгороде. Случилось так, что попал в социально-реабилитационный центр. Там я пробыл около 10 месяцев, узнал о центре «Расправь крылья». Меня хотели перевести в детский дом «Южный», но попросился в «Расправь крылья».

М. Железнова: А почему ?

Женя: Хорошо о нём рассказывают. Просто понравилось.

М. Железнова: Ну расскажи, как у вас там в вашей дружной семье, я не побоюсь этого слова, что так оно и есть, да? Что педагоги для вас близкие люди?

Женя: Да. Проводятся в центре мероприятия, социальные педагоги проводят, Марина Юрьевна проводит, занимаются с нами, очень интересно.

М. Железнова: Что тебе нравится больше всего?

Женя: Мне больше всего по душе спорт.

М. Железнова: Ну вот футбол да, как у всех?

Женя: У меня все вместе.

М. Железнова: Олег, вопрос тебе. Какие планы на будущее? Кем бы ты хотел стать? Вот Марина Юрьевна уже сказала, что ты творческий человек, и сегодня вы пришли вот с такими замечательными рисунками. Расскажи об этом увлечении. Как сюжеты рождаются у тебя в голове? Что ты рисуешь?

Олег: Когда очень сильно нервничаю.

М. Железнова: То есть рисование помогает тебе расслабиться. Вот я вижу на рисунках яркие краски, такие очень жизнерадостные женские образы, цветы. А как это всё в голове рождается?

Олег: Просто беру карандаш, набросал, потом кисточкой.

М. Меженина: Я хочу заметить, что вот этот рисунок… он сам занимается по видеоурокам. То есть он совершенствует свое мастерство.

М. Железнова: Такой у вас появился творческий человек, да?

М. Меженина: Да Он очень творческий, активный, участвует во всех мероприятиях, ну и, в принципе, заряжает позитивом и хорошим настроением.

М. Железнова: Ну, что ж, это здорово. А расскажите, Марина Юрьевна о них. Какие они по характеру?

М. Меженина: Для меня они все очень добрые. И я думаю, что нам очень повезло, что именно такие ребята у нас в центре.

М. Железнова: Замечательно. Главная задача центра – это помочь ребятам социализироваться, помочь им вступить во взрослую жизнь. Правда же? Чтобы они не терялись. А вот скажите, Женя, Олег… Чему вы уже научились, если говорить о взрослой жизни? Что умеете делать?

Женя: Вот проводят педагоги с нами занятия. Были у нас готовки – как правильно готовить салат, суп, борщ. Не умел я суп готовить. Теперь узнал, как это делается. Интересно очень.

М. Железнова: Отлично. А какая мечта есть у вас? Есть мечта, Олег?

Олег: Да. Я хочу сидеть за одним столом с Валентином Юдашкиным.

М. Железнова: О, вот как! То есть ты хочешь куда-то туда,  в мир моды уйти, да?

Олег: Да.

М. Железнова: Интересно. Жень, а у тебя какая мечта в жизни?

Женя: Ну, у меня мечта сильно завышенная. Попасть в правоохранительные органы. Точнее, в спецназ, в силовые структуры.

М. Железнова: Такие планы серьезные, мужские. Это хорошо. Ну и, конечно, семья же должна быть у каждого человека. Как вы себе это представляете? Для начала нужно встать твердо на ноги, да?

Женя: Да, работу найти, квартиру, там, ремонт сделать, все дела. Подготовить, потом уже девушка, жена, дети. Двое детей: девочка, мальчик… Всё как полагается. (Слышен смех).

М. Железнова: Что бы вы посоветовали ребятам – таким же, как вы, которые волею судьбы оказались без родителей? Какой бы вы дали совет?

Какай бы вы дали совет?

Олег: Учиться жить. И быть счастливым.

Женя: Конечно, учиться жить. Понимать, что в жизни не всё даром достается, надо самому зарабатывать деньги. И учиться их тратить. Не гулять-пить-курить, тратить на действительно нужные цели.

М. Железнова: А еще я бы добавила не отказываться от помощи добрых людей, которые идут к тебе навстречу, и педагогов, которые готовы помочь. Правда же, Марина, Юрьевна?

М. Меженина: Да, конечно. Центр – это наш дом. Не только ребят, но и наш. Это на самом деле главное. Не зря центр существует, раз вот такой результат у нас получается.

Мы знаем, что такие центры действуют не только в Белгородской области, но и в других регионах страны. Конечно же, они очень помогают выпускникам детских домов быстрее адаптироваться к окружающей жизни. Но, согласитесь, для ребенка намного лучше, если учить его уму-разуму будут любящие родители.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У крепыша Андрея темно-русые волосы и серые глаза. Мальчику 11 лет, а живет он в одном из детских домов Хакасии. Познакомила нас директор этого учреждения – Евгения Валерьевна Зинкевич. И рассказала, что он попал в учреждение всего несколько месяцев назад. Когда стало понятно, что вернуться в кровную семью нельзя, Андрюша начал потихоньку вливаться в общую жизнь. А в учреждении занялись поисками родителей для ребенка, который еще совсем недавно был домашним.

Е. Зинкевич: Андрей хорошо поет, любит танцевать. Целеустремленный, но если говорить об учебе, нужен стимул. Учиться он не привык. Но при наличии должной мотивации он это делает. Делает сравнительно неплохо. Но больше всего ему нравятся занятия спортом. У него прямо большая тяга к силовым видам спорта: бокс, кикбоксинг. Он вообще парень спортивный, такой коренастый.

У Андрея есть и другие увлечения: в свободное время мальчику нравится выжигать по дереву и мастерить поделки из него. Конечно, отсутствие мотивации к учебе временно отодвинуло школу на второй план. Но всё же Андрей нашел предметы по душе и с охотой бежит на уроки математики и физкультуры. Учится мальчик в четвертом классе.

Корр.: Андрюш, почему тебе математика нравится?

Андрей: Потому что там я всё понимаю.

Корр.: А физкультура? Может, учитель хороший?

Андрей: Да.

Корр.: Андрюш, такой вопрос: чем ты обычно занимаешься после школы?

Андрей: Уроки делаю.

Корр.: Может быть, ты в секцию какую-нибудь ходишь или в кружок?

Андрей: На борьбу.

Корр.: И как тебе занятия борьбой?

Андрей: Хорошо.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Андрюш, у тебя много друзей?

Андрей: Да.

Корр.: А есть лучший друг?

Андрей: Саша.

Корр.: Почему он для тебя лучший друг?

Андрей: Потому что мы с ним не ссоримся.

Корр.: Как ты думаешь, а ты хороший друг?

Андрей: Да.

Корр.: А какой у тебя характер?

Андрей: Добрый.

Корр.: Ты послушный или иногда любишь побаловаться?

Андрей: Послушный.

Корр.: Твое любимое время года – какое?

Андрей: Лето.

Корр.: А почему?

Андрей: Потому что можно покататься на трюковом велике.

Корр.: Ага! А ты умеешь какие-нибудь трюки делать?

Андрей: Да.

Корр.: Это же… разбиться можно. Не боишься?

Андрей: Не-а.

Корр.: Ничего себе! А чем еще можно летом заняться?

Андрей: Покупаться.

Корр.: Где купаешься – в речке, в озере?

Андрей: Речка.

Корр.: А какой твой любимый праздник?

Андрей: 9 мая.

Корр.: А почему?

Андрей: Потому что празднуем, у нас тут концерт.

Корр.: Тебе нравятся, может быть, песни какие-нибудь военные?

Андрей: Да.

Как видите, наш новый подопечный оказался по-мужски лаконичен и немногословен. Поэтому за комментарием мы обратились к Евгении Валерьевне.

Е. Зинкевич: Для них это необычно – по телефону говорить… Андрюшка у нас активный мальчик. А как трубку взял, так вот весь зажался. Андрей чем отличается… он такой ярко выраженный лидер. Он всегда старается быть первым. Единственное что – вот очень эмоциональный парень… может иногда правду сказать прямо.

Корр.: Прямолинейный.

Е. Зинкевич: Да. Такой, да.

Корр.: А вспыльчивый?

Е. Зинкевич: Есть немножко. Потому что ему хочется, чтобы его слушали. И вот он бывает такой, что показжет, что его надо слушать.

Корр.: То есть может поставить на место?

Е. Зинкевич: Может.

Корр.: А как дети к нему в коллективе относятся?

Е. Зинкевич: К нему дети хорошо относятся. Тут он подружился с мальчишками. Он никого не обижает, и все его слушают. Он даже, бывает, защитит девочку. Он знает нормы, границы поведения. Он никогда не перечит воспитателям, старается всё  выполнять правильно. И требует это от других. С ним легко договориться.

Корр.: Какая семья нужна Андрюше?

Е. Зинкевич: Очень такие спортивные, чтобы семья могла условия создать соответствующие, чтобы они могли развиваться. Многодетность – наверное, нет. Можно допустить, когда, например, приемные младшие, но не кровные младшие. Если, конечно, кровные – младшие, то тогда не стоит. Всё-таки чтобы внимание было. Мы стараемся, чтобы подбор семьи был правильный. Чтобы адаптация проходила хорошо. Мы это все учитываем…

Корр.: Чтобы вероятность того, что вернут… была меньше.

Е. Зинкевич: Да. И им было хорошо, и как то вот чувствовалось, что они нужны.  

Андрею нужна семья, которая даст ему не только мотивацию, но и научит дисциплине. Потому что без нее никакие порывы не принесут хороших результатов. А еще мальчик очень ждет маму и папу, которые будут искренне радоваться его большим и маленьким победам.