Больше месяца прошло с тех пор, как наш «Поезд надежды» вернулся из Челябинской области. Как мы уже рассказывали, участие в 21-м рейсе приняли 8 семей из Москвы и Московской области, Тюмени и Сургута, Краснодарского края и Республики Адыгея. Большинство из них отправились домой уже с детьми. На обратном пути состав «Поезда надежды» увеличился на 9 маленьких «пассажиров». Новые родители увезли ребятишек в разные города и села страны. Как они там живут, как привыкают к новому месту, к новым людям?

 ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Дети 21 рейса

ЧАСТЬ I

1. ЛЕНА (13 лет), г. Москва

13-летняя Лена стала москвичкой. Ее новых родителей зовут Дарья и Владимир. Супруги женаты уже 12 лет, но Лена – первый ребенок в этой семье. Как там дела? Спросим у новоиспеченных родителей.

(Набор номера, длинные гудки)

Корр.: Алло, Даша?

Дарья: Здравствуйте!

Корр.: Звоню узнать, как вы живете?

Дарья: Ну, вроде неплохо. Все ко всем привыкли, и все адаптируются. В общем, в довольно большом позитиве друг от друга. И если про мои какие-то внутренние ощущения, у меня, с одной стороны, действительно, какая-то адаптация, к чему-то мне трудно привыкнуть… А при этом есть какое-то ощущение, что Ленка всегда была в нашей семье. Трудно привыкнуть, что мне нужно ей какие-то вещи напоминать. При том, что Лена, на самом деле, человек очень умный и даже довольно организованный.

Корр.: Ну всё-таки адаптация есть у вас?

Дарья: Адаптация, мне кажется, у нас у всех. Папа нас иногда дразнит: «У меня, – говорит, – ощущение, что я живу с тремя подростками: ты, Алена и собака иногда друг друга стоите, все умеете входить в штопор чисто подростковый». Вот, но нам хорошо: у нас папа спокойный, он нас всех жалеет. Я понимаю, что без Володи мне, наверное, было бы ну просто нереально трудно. Потому что всё равно ребенок затрагивает какие-то очень важные твои струны. И иногда так кажется, что меня там чем-то нельзя задеть, но когда это говорит твой собственный ребенок – черт, это задевает. То есть, у нас так, адаптация… Мне кажется, идет успешно.

Корр.: Ну, понятно. А медовый месяц-то у вас был?

Дарья: Мне кажется, нет (смеется). Или он у нас шел как-то очень темпераментно. Поскольку Лена – наш первый ребенок, честно говоря, я не знаю, как должен выглядеть «медовый месяц»… У нас какие-то споры, ну, были практически сразу. И это было здорово. Мне кажется, если ребенок может спорить о чем-то с тобой, то ему, как минимум, достаточно безопасно. Ну, я очень надеюсь, что ей хорошо… Вроде как, у нас всё хорошо. Алена – какой-то совершенно нереально светлый и теплый человек… Была бы какая-то тяжелая адаптация, были бы какие-то феномены, там, характерные для ребенка с опытом проживания в системе – я бы, наверное, проще на всё смотрела. То есть, было бы: детка в стрессе. Детка не умеет то и детка не умеет это. А у Лены получается настолько классно, что я иногда забываю, что детка в стрессе, и начинаю с нее что-то спрашивать, как если бы эти 13 лет она прожила в нашей семье. У нее действительно очень здорово всё получается: и в человеческом плане, и в плане обучения чему угодно, от бытовых вещей до той же алгебры. Подстегивает в каком-то смысле ее адаптивность, ее сила, ее теплота, что я иногда забываю, что ребенок с нами знаком чуть больше месяца и можно было бы вообще с какими-то своими требованиями откатить. В свое оправдание могу только сказать, что извиняться я умею.

Корр.: У вас, наверное, изменилась жизнь, да?

Дарья: Ну, в каком-то смысле, конечно, она изменилась: очень много планов, они как-то вокруг Алены выстроились. Что она стала как-то радостнее и авантюрнее – однозначно, да. Ну, правда, здорово: есть прекрасный ребенок. Вообще, то, что ребенок есть – это хорошо. А то, что, в общем, еще и такое сокровище, хорошо вдвойне.

Когда мы разговаривали с Дарьей, Лена с папой были на катке. Но к тому времени, как мы уже обсудили все тонкости адаптации подростка в семье, Владимир с дочкой вернулись домой.

Владимир: Алло, добрый день!

Корр.: Здравствуйте. Вы с катка вернулись?

Владимир: Да вот только что.

Корр.: Вы там оба катались?

Владимир: Да, естественно. Что ж я буду стоять, мерзнуть.

Корр.: Как она, хорошо катается?

Владимир: Да, вполне. Она успела какое-то время в Челябинске позаниматься фигурным катанием.

Корр.: Ну, хорошо. Я хотела узнать, как у вас в семье.

Владимир: Ой, в принципе, хорошо. Ленка очень быстро учится, всё схватывает, начиная с бытовой техники, и кончая рецептами…

Корр.: А она готовит?

Владимир: Да. Она нам несколько раз готовила. Причем, самостоятельно найдя рецепты в интернете, готовила блины. Вот. Потихонечку такой становится заботливой: уже начинает по собственной инициативе, там, помощь предлагать. Если видит смурное лицо, уже начинает спрашивать, что случилось. Дом становится ее домом, и мы тоже становимся уже ее семьей. Ну и, естественно, количество всяких мелких конфликтов тоже увеличилось…

Корр.: Ну, это нормально. Они же мелкие.

Владимир: Да, это вполне нормально. При том, что она уже говорит словами, что не так. Можно вопросы решать, а не просто гадать: что надулась, что скандалит?

Корр.: Понятно. Ну, а как она вас называет-то, всё так же, по именам?

Владимир: Да. Ну, я-то тоже к ней по имени обращаюсь… Ну вот Даша любит ее дочкой называть. И видно, что Ленке это нравится.

Корр.: Вообще, жизнь у вас изменилась?

Владимир: Да, очень существенно (смеется вместе с корреспондентом). Мне нравится. С одной стороны, были какие-то опасения про сложности адаптации, которых вообще нет. С другой стороны вот какие-то вылезли вещи сложные, которые мы совершенно не ожидали… Ну, на самом деле, она очень сильно поддерживает, даже когда бурчит, ворчит, даже когда скандалит, она, тем не менее, достаточно много делает. И у нас как-то, действительно, много находится общего. И Ленка – она такая достаточно спортивная, она любит ролики, там, побегать, в снегах поваляться. Я в юности и сам спортом занимался, и мне до сих пор вот физическая активность – это необходимая часть жизни, и я без нее кисну. И у Ленки то же самое.

Ну а Лена? Что она расскажет о своей новой жизни?

Корр.: Здравствуй, Лен! Ну, расскажи мне как ты живешь?

Лена: Хорошо.

Корр.: Как ты там устроилась?

Лена: Отлично.

Корр.: Вот, ты приехала, первый день – ты его помнишь?

Лена: Да. Я вошла в квартиру… Ну, в общем, мне понравилось.

Корр.: Да? А что именно тебе понравилось?

Лена: Всё. Душевная атмосфера. Нас встретила собака…

Корр.: Ты с ней подружилась?

Лена: Да, мы очень хорошо ладим. Она со мной в комнате спит иногда.

Корр.: Ну, так, не ревнует?

Лена: Не, не ревнует.

Корр. (смеется): То есть родителей вы не делите с ней, да?

Лена: Да. Нам любви достается нормально.

Корр.: А вообще как тебе Москва-то? Помнишь, мы с тобой в кафе разговаривали, ты сказала, что ты не знаешь Москву, что надо посмотреть, что за город… Ну как?

Лена: Ну, нравится.

Корр.: Где вы были?

Лена: Мы ездили на Красную площадь, потом гуляли по парку… По кино ходим, а в понедельник собираемся на мюзикл.

Корр.: То есть нет такого дискомфорта, да?

Лена: Уже нет.

Корр.: А был сначала?

Лена: Ну, с самого начала – да, потому что всё новое такое, неизвестное…

Корр.: Ну, ясно. А я как раз хотела тебя спросить: ты понимаешь, что ты вытащила счастливый билет?

Лена: В детском доме мне об этом все уши прожужжали. Все говорили: «Ты понимаешь, второго шанса не будет, решайся, не бойся…».

Корр.: Я всё теряюсь, как: Даша, мама… Даша, да?

Лена (со смехом): Даша.

Корр.: Но всё равно она твоя мама. И классная, кстати, мама у тебя! Ты как считаешь? И папа тоже суперский, да?

Лена (уверенно): Да. Повезло мне!

2. ЛЕВА (8 лет), Краснодарский край

Следующий звонок – в Краснодарский край. Туда «Поезд надежды» увез другого нашего подопечного – 8-летнего Леву. Новые родители мальчика – Юлия и Алексей – люди с большим опытом: у них уже есть трое кровных сыновей и три приемные дочки. Так что Левушка – седьмой ребенок в этой семье.

Корр.: Алло, Юля?

Юлия: Да-да, здравствуйте! Рада вас слышать очень.

Корр.: Да, здравствуйте! Я тоже. Как вы там живете?

Юлия: Да слава богу, хорошо. Прописали его, пошел в школу. Учится, учителя все довольны. Правда, вы знаете, он у нас, как грудной ребенок – мы его заново всему обучаем, по-новому. То есть, и разговаривать, и что-то по дому делать. Вот, ну он приучается, ничего… соглашается с этим. Побурчит-побурчит, а потом соглашается (смеется).

Корр.: А, ну всё-таки бурчит?

Юлия: Ну, бывает, да, не без этого.

Корр.: Ага. Ну, а чему, например, учите-то?

Юлия: Ну, так, где подметет, где вещички приберет. Вчера учились они кровать заправлять у нас. Девчонки учат мальчишек. Ну, то есть вот такого же возраста. Вот, они поднялись наверх, и я говорю: «Давайте, учитесь, Женя учит Лёву». Ну, научился. Будем надеяться, в следующий раз уже сам (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: А как они вообще Лёву-то встретили?

Юлия: Да как, замечательно! Мы приехали, всей гурьбой дети наши встали, нам песенку спели – так хорошо нас встретили.

Корр.: Да-а?

Юлия: Да, потом мы купили тортик, посидели, покушали, в общем, пообщались так хорошо. Он сразу влился в коллектив, и, вы знаете… Как таковой адаптации как бы и нет. Ну, зашел себе, так живет и живет.

Корр.: В общем, пока у вас медовый месяц, да?

Юлия: Ну да, да. Вы знаете, нас так все в церкви приняли так и поздравляли… И вот, я ж вам писала, что две семьи тоже хотят, ну очень прям хотят, и репортажи многие смотрели.

Корр.: Так, ну и… В школу-то он в обычную пошел?

Юлия: Нет, он пошел в коррекционную школу. Восьмой вид. Тут у меня две девчушки ходят туда, и вот я вожу их. Первый-второй-третий класс. Они вместе у меня там. У них в классе… класс поделен на две группы: детки более сильные, которые читают, пишут, и те, которые, ну, не особо понимают. Меня очень приятно удивило, что он в сильной группе. Да, он хорошо пишет – вот единственное что с чтением… Ну, чтение мы нагоним, он в семье-то еще месяц…

Корр.: Ну, да.

Юлия: В осенние каникулы… Мы с ним выучили весь букварь. Вот у меня девчата садятся, и давай-давай с ним, штудируем буквы, буквы, всё это выучили. Сейчас слоги.

Корр.: Занимаются с ним, да, девочки?

Юлия: Ну, конечно… Я старшенькую посадила за столом, и вот мы его учим, там, локти не так, ложку правильно взять… Не пальцем, хлебом помакать (смеется вместе с корреспондентом). В общем, на каждом шагу у нас процесс обучения… круглые сутки (смеется).

Корр.: Да. Ну, а папа-то доволен?

Юлия: Да доволен, конечно.

Корр.: С ним можно поговорить, Юль?

Юлия: Да, конечно, конечно, да. Просто он сейчас занят.

Корр.: Ну, понятно. Ну а Лева-то мне скажет что-нибудь?

Юлия: Ой, Лева на улице с детворой гуляет. Сейчас позову. Лева! Иди-ка сюда. С тобой тетя хочет поговорить.

Лева: Привет!

Корр.: Привет, Лева! Это тетя Оля. Ты как там живешь?

Лева: Холосо.

Корр.: Хорошо? Ты сейчас дома?

Лева: Нет, я гуляю, да.

Корр.: Аааа, ты с кем гуляешь?

Лева: Девочки, мальчики.

Корр.: Девочки и мальчики? А как их зовут, ты знаешь?

Лева: Зеня, Саша… Валя! Паша! И Атон. И Моисей.

Корр.: Ой, как тебе весело там!

Лева: И Бим… Это кошка – Бим.

Корр.: Кошка?

Лева: Да, Бим у нас.

Корр.: Мммм, а какого цвета кошка у вас?

Лева: Черный!

Корр.: Черная?

Лева: Да.

Корр.: А еще у вас есть животные?

Лева: Болфе нету. У нас снег выпал!

Корр.: Да ты что…

Лева: Недавно.

Корр.: У вас прям зима, да?

Лева: Мы санки катали.

Корр.: Ты в школу ходишь?

Лева: Да.

Корр.: В какой класс?

Лева: Второй.

Корр.: Там у тебя друзья уже появились?

Лева: Да.

Корр.: А с кем подружился?

Лева: Мальчики и девочки.

Корр.: И с мальчиками, и с девочками, да?

Лева: Да.

Корр.: Ну, ты молодец. Стараешься, да?

Лева: Да.

Лева опять убежал на улицу, но тут освободился папа и смог взять трубку.

Корр.: Ну расскажите, как вы там адаптацию переживаете? Или нет ее у вас?

Алексей: Слава богу, у нас практически ее нет, адаптации. После девчонок – это вообще ни о чем.

Корр.: Красота!

Алексей: Да. Пацан спокойный, послушный. То есть, если замечание делается ему, он, ну, внимает.

Корр.: Ууу…

Алексей: Допустим, у нас младшая девочка, так уже три года с ней бьемся, и мало что изменилось. А он так нормально… У нас просто есть, с чем сравнивать.

Корр.: Ага.

Алексей: Так в жизни всегда: когда нету, с чем сравнивать, кажется – всё плохо. А когда что-то хуже, понимаешь, что у тебя-то всё прекрасно. Так что вот я всем советую – кому плохо, посмотри на того, кому еще хуже. Тогда сразу станет легче.

Корр.: Угу (смеется).

Алексей: Ну, в целом всё нормально, хорошо. Он прошел комиссию у нас эту, ПМПК, пошел в школу… Ну, так, в школе замечания есть, только что он медлительный, самый последний выходит из-за стола… Ну он и дома такой – такой немножко сонный. Ну, такое состояние у ребенка. Посмотрим. Сейчас чуть-чуть подрастет, посмотрим, куда-то, может, в спортивную его секцию, или, может, чем-то занять.

Корр.: Ну да. Кружок какой-нибудь, да?

Алексей: Да, да, кружок. Там, может, при школе у них… В такую-то сюда вряд ли его допустят, а там при школе можно.

Корр.: Ну да. В общем, хорошо всё, как и хотелось?

Алексей: Как и хотелось, да. Как мы и предполагали, как мы и думали. Ну, Господь с нами, нам от того легко и хорошо. Он еще в воскресную школу пошел. При церкви у нас воскресная школа есть. Они будут изучать Библию там…

Корр.: Все дети туда ходят?

Алексей: Да, у нас дети все в воскресную школу ходят.

Корр.: Теперь Лева тоже.

Алексей: Лева тоже.

Корр.: Ну, как-то уже вот прикипели к нему или нет пока?

Алексей: Да, конечно, конечно! Да мы сразу прикипели, как только фотографию вы нам прислали! (Корреспондент смеется). Так что было ясно сразу, как божий день. Решение – 15 минут, и всё. И мы готовы. Какое-то ощущение, как будто он всегда у нас был, и мы вообще не понимаем, что его не было когда-то. То есть, вообще. И дети нормально с ним сошлись.

Корр.: Ну вообще ревности, что ли, никакой нет?

Алексей: Да у нас какая ревность – у нас же семья большая, поэтому ревновать некогда. У нас только привилегии у одного человека: это самый младший, Моисей, ему три годика… Вот, единственный, которому больше внимания, и он у нас это… Ну, что-то больше всего прощается ему…

Корр.: Ну, маленький потому что.

Алексей: Ну, младший, да. А так, в целом, мы одинаково спрашиваем, мы не разделяем их. Мы изначально, вообще, вот когда даже девчонок взяли, и своим сказали, чтобы вообще этого слова «приемные», там, или еще… Чтобы этого вообще не было в семье.

Корр.: Не употреблялось, да?

Алексей: Да, не слышалось, не употреблялось, и вообще этого понятия не должно быть. Вот это братья, сестры. Вот… Ну, мы так живем, мы в церкви так живем, у нас церковь большая, мы тоже все братья, сестры, так что нам как-то это легче и проще.

Корр.: И привычнее?

Алексей: Со Христом… Да.

Корр.: Юля говорит, кто-то у вас там еще захотел детей взять, да?

Алексей: Да. Из нашей церкви… Ну, видите, мы как это, немножко толкаем нашу церковь… Вот, изначально, как мы начали нести это служение церкви, не было почти сирот: вот, в одной семье были, но они были, как бы, вынуждено взяты…

Корр.: Угу.

Алексей: А мы целенаправленно: как-то вот Бог положил на сердце, и мы целенаправленно взяли детей. И я вот проповедую в церкви о сиротах. И вот потихоньку пошло дело… Вот сейчас одна семья у нас взяла двоих деток. Две семьи отучились, сейчас получили они постановления.

Корр.: Угу.

Алексей: Ну, Юля, может, говорила – тоже сейчас ищут детей… Ну, мы сразу, конечно, объяснили, что – не ищите детей здоровых и детей таких, знаете, как вот люди себе рисуют там: «А я возьму, там, куколку»…

Корр.: Блондинку с голубыми глазами, да?

Алексей: И буду с ней играться. Да. С голубыми глазками, и она будет у меня супер-девочка. Ну вот такие желания у нас были в самом начале, но когда на самом деле становишься на этот путь, ты понимаешь, что всё совсем по-другому. Ну, и когда вот принимаешь их, и… этот крест несешь, смотришь, как они изменяются. И вот это уже греет душу, и понимаешь, что уже твой труд виден. Вот, и поэтому мы сразу им объясняли, что нужно очень-очень подготовиться к этому: во-первых, мотив должен быть… Мотив должен быть таковым: ты должен действовать в интересах ребенка. Это самый главный мотив. Если другой какой-то мотив, то лучше и не становиться на этот путь, потому что это очень сложный путь, и, если ты не будешь действовать в интересах ребенка, ты сломаешься просто. У нас мотив таков был: мы вот ради Христа это делаем. И нам от этого хорошо, и мы стараемся… И детям хорошо – ну и слава богу.

3. ЛИЗА (13 лет), г. Москва

В Москву переехала и еще одна 13-летняя девочка, Лиза. А раньше она жила в маленьком городке Челябинской области, в реабилитационном центре для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата (что-то вроде детского дома для инвалидов), потому что у Лизы серьезные проблемы со здоровьем.

В новой жизни, которая началась у Лизы после того, как «Поезд надежды» увез ее в столицу, у девочки теперь есть и дом, и сестра-ровесница, и, самое главное, мама. Маме Зинаиде и звоним.

(Набор номера, длинные гудки)

Корр.: Алло, Зина?

Зинаида: Да, здравствуйте.

Корр.: Здравствуйте. Прошел месяц – как ваши дела?

Зинаида: Ну, дела наши, с одной стороны, неплохо. Есть какие-то бытовые сложности – вернее, не бытовые, а такие, ожидаемые. Связанные с адаптацией всех ко всем (смеется). С… так сказать, некоторой небольшой ревностью. А точнее – делением внимания. Ну, это ожидаемые вещи, понятные. Есть очень приятные моменты, связанные с тем, что Лиза в каких-то вещах действительно довольно быстро меняется. Ну, например, у нее за месяц явно появилась гораздо большая чувствительность в ногах. Я не знаю, поможет ли это каким-то образом или нет, но если первые три недели она говорила, что у нее нездоровая нога как онемелая… То последнюю неделю она визжит при любом прикосновении. Да, и у нее довольно быстро начали появляться мышцы и всё такое… То есть она как-то очень, с точки зрения физической, по крайней мере, довольно быстро отзывается на занятия. И, честно говоря, у меня иногда возникает ощущение, что с ней просто всего этого не делали, потому что мышц никаких нет даже в спине…

Корр.: Угу.

Зинаида: То есть, нет, у нее мышцы есть в руках, потому что она привыкла ходить на костылях (смеется). Вот.

Корр.: Ну, да.

Зинаида: А никаких других у нее нет. У меня ощущение, что, если бы с ней начать этим заниматься раньше, результат был бы, возможно… без операций. То есть некоторых, по крайней мере, без последних… Мы не очень много пока занимаемся, и не очень регулярно. Вот. Ну просто первый месяц я решила не набрасываться на нее со всем этим: ей и так психологически очень непросто, уж очень изменилось всё. От нее требуется много: от нее требуется выбирать, требуется решать, ей всё это очень сложно. И первые две недели… ну, в общем, ей было сложно – поэтому я решила, не будем торопиться. Вот. Что касается печального… Ну, печального не в смысле перспектив – потому что про перспективы ничего не понятно, – а печального в смысле… Меня время от времени охватывает ужас – как живут там вот в этой системе чувствительные дети, потому что Лиза, безусловно, барышня чувствительная… Там не то что низкая самооценка, там самооценка отрицательная, переходящая в ненависть к себе… Очень сильная. Там… Поначалу очень сложно ей было вообще принять какое-либо решение, потому что… Вот, что ты хочешь – из какого стакана ты хочешь, из какой чашки, какой напиток?

Корр.: Угу.

Зинаида: «А какая разница?» – говорила. Не то чтобы она не могла выбрать: а…

Корр.: Не считала нужным, да?

Зинаида: Не считала, да. То ли себя достойной, то ли нужным… Это «Какая разница?» – это был ответ практически на всё. Я сначала начала с ней заниматься и уроками, и занятиями, потом отстала, потому что она просто падала, например, во время физкультуры, начинала рыдать и говорить, что сил нет. И действительно, было видно, что сил нет – не физических, а моральных.

То есть вот нет никакой опоры на себя, видимо, в связи с очень низкой самооценкой и в связи с… ммм, ну вот «Я ничего не значу». «Я ничего не значу, будущего у меня нет». Вот, и когда мы с ней про будущее разговаривали, раскрутить ее на то вот… кем тебе всё-таки хотелось быть, что бы тебе хотелось… Пока невозможно никак. Потому что единственное, что она сказала: «Я думала раньше, пока у меня не было семьи, что я либо в дом престарелых попаду, либо стану бомжом. Либо вот до 20 лет доживу и сломаюсь». То есть там никакой надежды в прежней системе, в картине мира, не было…

Корр.: Ужасно.

Зинаида: Да, ужасно. Просто ужасно. И как ее сейчас туда, эту надежду, чуть-чуть… (смеется) По капельке всунуть. Ведь тоже к психологу сразу прям не поведешь, потому что она и говорит пока довольно плохо… И напрягаться не привыкла. Может быть, частично именно потому что – какой смысл?

Корр.: Ну да, да.

Зинаида: То есть, например, формулировать, что надо напрягаться… У нее все глаголы выглядят: «разэтовать» и «наэтовать». При том, что словарный запас у нее пассивный большой. Просто это ж надо напрячься и вспомнить глагол. «А зачем?» Вот. И в этом смысле, конечно, всё очень грустно, потому что мне кажется, что половина проблем, она связана именно с этим. То есть ребенок не развивался, в том числе, и потому что смысла-то не было. То есть вот как у малышей, так вот оно и у больших.

Корр. (одновременно): Да-да-да-да-да. Но, мне кажется, отогреется она у вас.

Зинаида: Ну вот да, но времени мало. Отогреться – отогреется, но до какого уровня развития мы сможем дойти? И еще, конечно, не то чтобы пугает, но мне психологически усложняет жизнь в том числе и тем, что я понимаю, что это и старшую дочку напрягает… То, что у нее возраст, наверное, от двух до 14 – у Лизы, я имею в виду.

Корр.: То есть, местами, да?

Зинаида: Да. В чем-то она очень разумна – в том, что касается каких-то переживаний… В чем-то ей восемь-девять, в чем-то ей шесть, а в чем-то – два-три. Вот. И вот конечно, когда это всё одновременно… (Смеется).

Корр.: Да уж.

Зинаида: Иногда это производит впечатление очень… Иногда, например, она очень к месту реагирует, иногда совершенно непонятно, почему она реагирует таким образом. Вот, это просто несколько создает сложности коммуникативные, да?

Корр.: Угу.

Зинаида: Ну это, конечно, тоже выровняется. Вот, отчиталась (смеется) обо всем том, что я думала за это время. А еще она прекрасная помощница – вот надо сказать ей большое спасибо! Она и готовит – всё время бежит помогать, помыть бежит помогать. Не знаю, может, это пройдет со временем… (смеется вместе с корреспондентом) такое рвение.

Корр.: Ну, может, и не пройдет.

Зинаида: Вот. Ну, по крайней мере, она очень хочет научиться готовить. И очень следит, чтобы у нее получалось. Она довольно быстро учится. То есть, с простыми бытовыми вещами у нее все очень неплохо.

Корр.: Так, а с учебой вы что решили делать?

Зинаида: Ну, с учебой… Я ее в этом году точно на семейное, потому что сейчас у нее же уже частично шестой класс пройден… А я не хочу отдавать ее в этом году в шестой – какой шестой класс, у нее не тот уровень развития. Пусть она лучше пропустит год. Я хотела бы этот год потратить на то, чтобы наверстать всё упущенное и как-то выровнять немножко ее по уровню…

Корр.: То есть, пробелы все закрыть?

Зинаида: Да, да. А на будущий год уже в шестой снова. . Дефектологи нам порекомендовали заниматься музыкой, для того чтобы решить некоторые сложности связанные в том числе и с проблемами ДЦП-детей… То есть построением сложных алгоритмов, когда несколько разных действий надо запомнить… Вот это ей плохо дается, и как решение этой проблемы в том числе – музыка. Поэтому мы уже договорились с учителем музыки. Что он будет к нам ходить. Ну, видимо, пока, в основном, дома, плюс – ездить на кружки. Просто чтобы общение было какое-то. То есть этот год на выравнивание.

Корр.: В общем, всё неплохо, я считаю.

Зинаида: Да. На уровне одного месяца всё очень неплохо. (Смеется). Что будет через год… Ну, мне кажется, что перспективы скорее действительно хорошие, чем плохие, что развитие будет происходить всё-таки неплохими темпами.

Корр.: Ну да. И я почему-то так думаю. Я-то, конечно, не спец, но, тем не менее, мне тоже так почему-то кажется. Очень мне понравилась Лиза, очень.

Зинаида: Угу, угу, угу. Спасибо, мне очень приятно!

Корр.: А как-то с ней можно тоже поговорить?

Зинаида: Конечно, конечно… (передает трубку Лизе) Даю телефон.

Лиза: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй, Лиза. Ты меня помнишь?

Лиза: Помню.

Корр.: О, отлично! Ну, расскажи мне: сейчас ты уже привыкла, наверное, немножко? А помнишь первый день, как ты приехала?

Лиза: Угу.

Корр.: Ну и как? Что ты увидела? Что тебя удивило, может быть?

Лиза: Я, когда приехала сюда – ну, домой… Меня дверь удивила.

Корр.: Дверь?

Лиза: Ну, там набираешь номер квартиры…

Корр.: А, домофон?

Лиза: Угу.

Корр.: Ты никогда не видела домофонов, да?

Лиза: Не видела. Ну и вообще, никогда в квартирах не жила, вот.

Корр.: Ага. Набрали вы код… Попали в квартиру – она, наверное, тебе очень маленькая показалась, да?

Лиза: Нет, она мне маленькой не показалась. И кухня, что ли, удивила. Потому что она какая-то большая, раньше я таких не видела.

Корр.: Кухня большая?

Лиза: Угу. У нас телевизор был, еще там… Я видела рекламу. Там рассказывали, какая может быть квартира, ну и какая у нее может быть кухня.

Корр.: А, то есть квартиру ты видела в рекламе?

Лиза: Угу.

Корр.: И кухню тоже в рекламе?

Лиза: Угу.

Корр.: А вживую не видела?

Лиза: Нет.

Корр.: Ну вот теперь ты в ней живешь. Тебе нравится?

Лиза: Да.

Корр.: Ну, хорошо. Мама мне сказала, что в школу ты пока не будешь ходить, да?

Лиза: Угу.

Корр.: Ну, ты как, хочешь?

Лиза: Учиться?

Корр.: Да.

Лиза: Ну, я сказала маме, что хочу, но не хочу общаться ни с кем там. Вот. А так – хочу в школу. Я уже маме говорила. Она сказала: «Ну, понятно».

Корр. (смеется): Ну а ты почему не хочешь общаться ни с кем?

Лиза: Да это не мое. Я хочу познакомиться, но у меня не получается. Я сразу боюсь.

Корр.: От чего это зависит: что ты не умеешь знакомиться, как ты думаешь?

Лиза: Нет, я умею знакомиться, я уже знакомилась… Просто как-то мне страшно, что ли. Вдруг что-то не то будет. Вдруг засмеются? Ну я не люблю, когда надо мной смеются, когда я иду знакомиться… У меня просто такое уже бывало… Поэтому так.

Корр.: Ну хорошо. А вот еще скажи мне: что ты еще делаешь?

Лиза: А я вышиваю тигренка, осталось чуть-чуть совсем. Мама сказала, что я красиво вышиваю.

Корр.: И что потом?

Лиза: Я думала его на Новый год подарить, потому что маме, во-первых, нравится, а во-вторых, это ей подарок, вот.

Корр.: А-а, маме хочешь подарить на Новый год?

Лиза: Да.

Корр.: Ну, здорово. Молодец! А с ребятами-то ты как-то общаешься? С теми, кто остался там.

Лиза: Общаюсь.

Корр.: И как они там? Что пишут?

Лиза: Говорят, что очень скучают, и они хотят, чтобы я им писала письма через почту.

Корр.: А ты сама-то не скучаешь по ним?

Лиза: Ну конечно. У меня же друзей пока здесь нет.

Корр.: Но, я думаю, они появятся у тебя.

Лиза: Угу.

Корр.: Лиз, ну ты мне теперь ответь на самый главный вопрос: ты не жалеешь?

Лиза: То, что сюда попала?

Корр.: Да.

Лиза: Нет. Хотя иногда так говорю. Потому что обижаюсь.

Корр.: На кого?

Лиза (смеется): Иногда – на маму. Ну, это иногда так бывает, потому что, во-первых, мне непривычно, а, во-вторых, ну, я так всё время говорю, хотя всё равно понимаю, что это мои ошибки. Тем более… мама мне объясняет, и я понимаю и перестаю обижаться. Ну, я не жалею, в общем. Мне повезло, я это знаю.

4. ПОКА БЕЗ ДЕТЕЙ, Республика Адыгея и Московская область

Среди «пассажиров» челябинского «Поезда надежды» у нас были две самостоятельные мамы, которые вернулись домой без детей. Это – Наталья из республики Адыгея и Оксана из Подмосковья. Мы звонили им обеим. Выяснилось, что и Наталья, и Оксана продолжают поиск. 

Еще три семьи нашли своих детей в Магнитогорске. Как поживают эти мальчики и девочки?

ЧАСТЬ II

5. МАКСИМ (10 лет) и ДИМА (5 лет), г. Сургут

10-летний Максим и его 5-летний братик Димка теперь живут на Крайнем Севере: супруги Светлана и Алексей увезли их в Сургут. И сейчас у мальчишек есть не только мама с папой, но и 20-летняя старшая сестра. Как у них дела? Звоним Светлане…

(Набор номера, длинные гудки)

Светлана: Алло.

Корр.: Алло, Светлана?

Светлана: Да, слушаю вас.

Корр.: Добрый вечер, это программа «Детский вопрос», «Радио России».

Светлана (с радостным смехом): Здравствуйте! Рада вас слышать.

Корр.: Я тоже очень рада вас слышать. Ну, судя по голосу, у вас всё хорошо?

(на заднем плане слышны детские голоса)

Светлана: Да, у нас всё замечательно! Всё хорошо (смеется). Вот сейчас у нас 31 градус минус (смеется).

Корр.: Ой! Холодно.

Светлана: Да. Мы съездили к бабуле, пожарили беляшей… У нас всё хорошо (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Замечательно. Ну, а как вы доехали-то тогда?

Светлана: Я переживала: думала, весь вагон будет стоять на ушах. Но детки вели себя очень хорошо… Ни единого замечания. Видимо, оттого что первый раз в поезде. Как-то так смирненько… В туалет – обратно, в туалет – обратно.

Корр.: Ну да, они ж, наверное, никогда не ездили в поездах-то.

Светлана: Да, да, да. Поэтому как-то всё хорошо.

Корр.: Ну, а потом как?

Светлана: Сейчас дома, как бы… Я думала, наверное, что будет сложнее, как-то трудностей больше ждала. Но пока, тьфу-тьфу-тьфу… Максим ходит в школу. Нам дали путевку в садик для Димасика. Юридические, так скажем, вопросы мы решаем. Делаем обширный медосмотр… Многие диагнозы, которые там ставил невролог, ничего не подтвердилось. «Какие-то странные, – говорит. – У вас диагнозы» (Корреспондент смеется). Единственное, что с эндокринологом мы сейчас будем работать…

Корр.: А, понятно.

Светлана: Ну, у нас неделя была каникул, так скажем… Актировка у нас была. Минус 30, поэтому детки у нас не учатся (смеется вместе с корреспондентом). Это же счастье! Морозы! Так что у нас дома сидят пока детки (смеется).

Корр.: Так они, получается, зимой вообще не учатся? У вас же всё время, наверное, холодно?

Светлана: Нет, у нас в том году мало было актированных дней, а в этом году, говорят, зима будет суровая, поэтому как-то так…

Корр.: Ну, в школу-то успел уже сходить Максим?

Светлана: Естественно, в школу мы ходим. Нам же говорили, что лучше в коррекционную школу, рекомендации давали. Мы пошли, во дворе у нас есть школа неплохая… Директор, конечно, так посмотрела диагнозы, говорит: «Ну, мы возьмем вас временно, а потом будет уже видно. Если всё-таки рекомендации будут в коррекционную, то мучить ребенка не будем». Я согласилась с этим мнением. Но сейчас разговаривала с учителем: даже репетиторы не требуются. Читает он лучше всех в классе, стихи читает, память у него отличная. Просто чуть-чуть усидчивости не хватает, но, мне кажется, ничего страшного в этом нет. Учитель говорит, он по программе успевает, но чуть-чуть с поведением… Ну, это ж мальчишки, ладно уж (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Ну да, мальчишки – они такие, им обязательно надо похулиганить.

Светлана: Да, тут уж мы тоже думаем… А так особо проблем нет. Единственное, с Маришкой у нас, со старшей дочерью. Чуть-чуть она, ну, как бы, нервничает. Но она молодец, что она говорит об этом. «Я, – говорит. – Умом всё понимаю, а сердечко чуть-чуть шалит», в том плане, что…

Корр.: Ну ревность, ревность.

Светлана: Да, чуть-чуть ревность есть, привыкла быть одна. Ну, мы работаем над этим. Она молодец, что не стала молчать. Мы разговариваем, вечерами сидим, вот когда ужинаем: кому что нравится, кому что не нравится, плюсы-минусы.

Корр.: Ну, это важно, это очень хорошо. То есть, у вас такие свои родительские собрания.

Светлана: Да, да, да, у нас свои… Ну, мы пытаемся, по крайней мере. Сейчас у нас папа уехал на работу на две недели. Но мы каждый вечер созваниваемся. И Максим, и Дима с ним разговаривают каждый день перед сном, так что мы, как бы, под контролем.

Корр.: Это хорошо.

Светлана: А так, в принципе, как будто они всю жизнь с нами. Проблем нет, и особо они и не хотят вспоминать былые времена… они тут, рядышком. Хотите поговорить? (Смеется).

Корр.: Хочу!

Светлана: Сейчас, минуточку. Сначала Максима дам.

Корр.: Давайте.

Максим: Але!

Корр.: Алло, здравствуй, Максим!

Максим: Здравствуйте, Ирина!

Корр.: Помнишь меня, я приезжала с мамой и папой к вам?

Максим: Да.

Корр.: Ну, расскажи мне, как ты живешь?

Максим: Совсем клево!

Корр. (смеется): Ну, а в школе как? Подружился уже с ребятами?

Максим: Да.

Корр.: Хорошо тебя встретили там, в школе?

Максим: Да.

Корр.: Никто не обижает?

Максим: Нет.

Корр.: А ты никого не обижаешь?

Максим: Нет!

Корр. (смеется): Ну, а с сестрой как, поладили уже?

Максим: Да.

Корр.: Хорошая у тебя сестра?

Максим: Ага, красивая, добрая… Сейчас я вам Диму дам.

Корр.: Давай Диму.

Дима: Але!

Корр.: Алло, здравствуй, Димочка!

Дима: Как вас зовут?

Корр.: Меня зовут тетя Ира. Я приезжала с мамой и папой к вам.

Дима: Вы видели нас?

Корр.: Да. Мы, помнишь, ходили играть на автоматы? Мама, папа и еще я с вами была.

Дима: Да.

Корр.: Дима, расскажи, как вы живете?

Дима: Нормально, хорошо.

Корр.: А что тебе больше всего дома нравится?

Дима: Мы защищаем свою сестру! (Смеется).

Корр.: Ааа, понятно.

Дима: Ну, я здесь с собачкой сижу.

Корр.: С собачкой?

Дима: Да. Я маме дам трубку. Ма!

Светлана: Але.

Корр.: Алло.

Светлана: Пообщались?

Корр.: Немножко пообщались, да (смеется вместе со Светланой).

Светлана: В принципе, всё хорошо. Нюансы всё эти, что я по больничкам, это всё настолько ерунда… В опеке у нас тоже всё хорошо: хорошего к нам приставили человечка, которая за нами наблюдает, молодая девушка. Все вопросы – по справочкам, там, по всем – она работает с нами.

Корр.: Угу.

Светлана: Так-то, в принципе, особых проблем нет. Конечно, сейчас вот только приходит осознание того, что большая удача, что мы попали на этот «поезд». Если бы не «поезд», я не знаю, когда у нас вообще этот вопрос решился бы вообще или нет. Поэтому мы рады, и всё хорошо.

6. ЛЮДА (10 лет) и СОНЯ (5 лет), Московская область

10-летняя Люда и 5-летняя Соня переехали из Магнитогорска в Московскую область. У Антонины и Сергея, новых родителей сестренок, там просторный дом. Не так давно супруги решили, что двух сыновей – 14-летнего Саши и 4-летнего Алеши – им маловато. И теперь у них два сына и две дочки! Как поживает это большое семейство?

Антонина: Да ничего, всё хорошо.

Сергей: Нормально! Справляемся (смеется).

Корр.: Как прошла первая встреча детей друг с другом?

Сергей: Они встретились в машине – мы ехали домой уставшие все… Там: «А ты кто?» – ну, смущались… Наш смущался, я думал – сейчас начнется, там, ревность, переживал очень… Ну, как, ревность есть – она подбежит ко мне, допустим, мелкая, и он сразу ко мне тоже: «И я!» (Корреспондент смеется). Ну, как бы, всё нормально – в принципе, особо чего-то такого серьезного не было.

Корр.: Нашли общий язык, да?

Антонина: Да, всё прекрасно. То есть они и дружат, они играют вместе… Ну, бывают ссоры мелкие, конечно, но в большинстве случаев они вот сдружились прям… Компания компанией.

Корр.: Что, все четверо?

Антонина: Не, ну Люда больше к старшему сыну, конечно, к Саше. Они вот вдвоем нашли общий язык, Санька ее учит, как старший брат, что-то ей подсказывает, в уроках что-то ей объясняет. А вот младшие – между собой. Они вдвоем, там, вместе играют, вместе бегают на втором этаже.

Корр.: Не тяжело – столько детей? Четверо…

Сергей: Нет, ну, понятно, что это нелегко, но ничего такого сверхъестественного, скажем так.

Антонина: Да всё замечательно. Я не ощущаю… Поначалу у меня были какие-то сомнения в плане того, что будет тяжело, всё-таки четверо детей…

Корр.: Угу.

Антонина: С одной уроки сделать, второго проконтролировать, там, накормить всех их… Вот этот вопрос какой-то суеты у меня был первый день, когда мы только приехали: что вот надо одному соку налить, второму соку налить, третий чай хочет… Но я как-то быстро с этим разобралась, и всем обязанности по порядку распределили. Всем, кто чем занимается, кто за что ответственный. Поэтому мне стало легче (смеется вместе с корреспондентом). Тяжести, что ли, на своих плечах я не ощущаю. Мне вполне комфортно и спокойно.

Корр.: Ну, замечательно.

Антонина: Была поначалу суета, но больше, наверное, в документах, то что в опеку сходить, в школу сходить… Организационные вопросы много времени отняли. Но уже всё прошло. Неприятный момент был: опека нас не очень хорошо встретила.

Корр.: Да?

Антонина: Вот это был неприятный момент, да.

Корр.: А в чем проблемы были?

Антонина: Ну, то что дети из другого региона.

Корр.: Да? Да вроде до сих пор Московская область не отличалась такими вещами.

Антонина: Да. Наша отличилась, да. Начальница опеки прям с таким гонором: «От наших детей отказываются, а чужих везут… А вот если вы от них откажетесь, сами их в Челябинскую область повезете!» Я говорю: «Ну, во-первых, мы и не собираемся от них отказываться, а в другой… Ну, какая разница, откуда ребенок – главное, что он в семье будет». Вот.

Корр.: Ну, да, конечно.

Антонина: Когда пришли с проверкой домой, увидели, что девчонки: «Мама, папа», и подуспокоились чуток в этом плане. Сейчас вроде как звонят, спрашивают, как у вас дела…

Корр.: Ну, на учет поставили, всё в порядке, да?

Антонина: Да, на учет поставили, всё в порядке. В школу Люда пошла, прошла в школе тестирование, ее записали в сильный класс.

Сергей: Ну, конечно, очень она отстала: то, что у нее там давали оценки, это, конечно, не то. Ну, жена у меня с золотой медалью школу окончила, с ней занимается, сейчас вот вытягиваем – уже «четверки», «пятерки» носим.

Корр.: Молодцы, так быстро! У нее же четвертый класс, да?

Сергей: Четвертый, ага.

Корр. (одновременно): Ух ты!

Антонина: А Соня пока дома: мы решили, что в садик, наверное, только после Нового года, то есть, в следующем году пойдем. Пока дома, пока привыкаем.

Корр.: Понятно. Ну, а как теперь многодетный папа Сергей?

Антонина: Привыкает (смеется вместе с корреспондентом).

Сергей: Честно?

Корр.: Угу.

Сергей: Особо разницы-то и не замечаю. Расслабились они тут чересчур, особенно младшая (старшая говорит, она себя так раньше не вела). Ну, они же тоже… еще мелкий… вот они спелись с ним и тут дают нам иногда дрозда.

Корр. (весело): На пару, да?

Сергей: Да, да (смеется). Ну, ничего, справляемся. Люда тоже присматривает за ними, молодец. Мелкая только вот всё ломает – но у нее не было этого никогда, она не знает, как пользоваться вещами. Свет вот их учу выключать, а то ж у нас много комнат. Ванна, туалет – куда ни зайдут, свет включат, везде свет горит. (Корреспондент смеется). С едой, конечно, тоже есть проблемы. Хочется что-то вкуснее, а они, там… мясо не любят. Они привыкли всякие каши… На макаронах тут сидели неделю – они любят макароны. Ну, ничего, на макаронах сидели все – ну, как-то так.

Корр.: Ну, потихоньку привыкают уже к новой пище?

Сергей: Да, да. Я думаю, к Новому году будет нормально вообще. Ничего так, в принципе. Бывает в сто тысяч раз хуже. У нас всё тьфу-тьфу-тьфу.

Антонина: На удивление, у нас адаптация проходит прям вот… Все пугалки, которые у нас были в школе приемных родителей, так и остались пугалками.

Корр.: Может, это медовый месяц?

Антонина (со смехом): Может быть, и медовый месяц, но вот мы когда ехали домой, готовились очень серьезно, что там будет ревность со стороны младшего сына. Что начнется, там: «Это моя мама, это мой папа». Но, однако, такого не произошло.

Сергей: Честно – переживал… Вот, мы ж тогда приехали – наш мелкий был у сестры, забрали. Вот, первая встреча в машине – и нормально. Конечно, там, из-за игрушек бывает, что мелкая ломает… (На заднем плане слышны детские голоса). Но вообще нормально.

Корр.: Понятно. Обычно дочки начинают быстро вить веревки из пап. Как, начался процесс?

Антонина: Да, да. У нас так и получилось: они как-то вот больше к нему тянутся, чем ко мне. Вот, они прям: «Папочка ты наш, мы тебя никому не отдадим». Особенно Люда, старшая… Казалось бы, у нее не было папы, и вообще там рядом мужского окружения никакого не было, и ей, видать, вот этого не хватало.

Корр.: Ну, конечно.

Антонина: Поэтому она прям вот… «Папа-папа! А мы будем это делать? А мы туда поедем?». Всё к нему с вопросами. Ну, а Соня, естественно, подражает старшей тоже, папа – главный член семьи, вот так вот.

Корр.: А с Людой можно поговорить?

Сергей: Да, можно. Люд, Люда!

Люда: Алло, привет!

Корр.: Привет-привет. Как у тебя дела? Как жизнь?

Люда: Хорошо.

Соня (издалека): Это кто?

Корр.: Это Соня там, да?

Люда: Да.

Корр.: С братишками подружились?

Люда: Да! А мы с ними уже давным подружились.

Корр.: Ну, а какие они у вас? Расскажи про них.

Люда: Ну, хорошие. Только Леша немножко балуется (смеется).

Корр.: Ну, он маленький.

Люда: Я знаю!

Корр. (смеется): А ты не шалишь никогда?

Люда: Ну, иногда бывает.

Корр.: А, бывает, да? А Соня?

Люда: Да.

Корр.: А тебе что больше всего понравилось, когда ты домой приехала?

Люда: Мне всё понравилось! (Смеется).

Корр.: А сестренке, Сонечке? Спроси у нее, что ей понравилось дома больше всего?

Люда (одновременно в сторону): Что тебе больше всего здесь понравилось?

Соня: Вкусно кормят – вот это мне понравилось.

Люда (одновременно): Она говорит «Вкусно кормят – вот это мне понравилось».

Корр.: Ааа, вкусно кормят… Здорово. А тебе тоже нравится, как кормят?

Люда (одновременно, со смехом): Ну, да. Папа нас хорошо кормит, и мама нам тоже готовит.

Корр. (тоже со смехом): Ууу… Ну, это хорошо. А скажи: в школе тебе сложно было? В новом классе учиться?

Люда: Нет.

Корр.: Подружилась уже с одноклассниками?

Люда: Да.

Корр.: Подружки есть?

Люда: Ну, все, со всеми общаюсь.

Корр.: Никто тебя не обижает?

Люда: Нет. Я себя не позволю обидеть!

Корр.: Ну, это правильно. А старший брат, Саша, помогает тебе с уроками?

Люда: Да. Иногда у меня не получается немножко что-то, я у него спрашиваю. Ну, он мне помогает.

Корр.: Вообще, тебе нравится, что вот вас четверо в семье?

Люда: Да! А то нас было 16.

Корр. (весело): А теперь всего четверо!

Люда: Да! (Смеется вместе с корреспондентом). То есть, шестеро.

Корр.: Ну, если с мамой и папой – да. А если еще собаку посчитать… (Смеется). Не боишься собаку?

Люда: Нет. Она меня один раз облизала, а теперь нюхает.

Корр.: Люд, а можно с Сонечкой поговорить?

Люда (в сторону): Будешь разговаривать?

Соня: Ага. Алло!

Корр.: Алло, здравствуй, Сонечка! Хотела тебя спросить: как тебе живется?

Соня: Хорошо.

Корр.: С братишками подружилась?

Соня: Со всеми подружилась.

Корр.: А вы играете вместе?

Соня: Да, играем.

Корр.: Они тебя не обижают?

Соня: Нет. Они со мной, наоборот, дружат. Саша и Леша.

Корр.: А собаку не боишься?

Соня: Нет. Она меня только облизывает и нюхает (корреспондент смеется). А тут еще маленький котик есть, Сеня.

Люда: Вообще-то, он взрослый. Это Сонин ровесник.

Корр.: Ему пять лет, да? Как Соне?

Люда и Соня (хором): Да! (Соня смеется).

Корр.: Ну, так он уже не маленький, он уже большой котик. Вы с ним играете?

Соня: Да, Люда с ним играла, и я играла.

Люда: Я с ним играю в браслетик – я ему кидаю, он у меня забирает, потом я у него снова забираю, и он показывает, такой, лапой тянет, и я ему кидаю.

Корр.: Весело!

Люда и Соня (хором): Да!

7. АНЯ (7 лет) и МАКСИМКА (6 лет), г. Тюмень

Пожалуй, самым коротким путь к новому дому был у 7-летней Ани и ее 6-летнего брата Максимки. Теперь ребятишки живут в Тюмени вместе с новой мамой, Верой. В своей заявке на участие в программе «Поезд надежды» она рассказала, что полтора года назад потеряла взрослую дочь: девушка умерла от рака. Неудивительно, что в наших предварительных телефонных разговорах голос у Веры все время был грустный. А сейчас?

Корр.: Вера, как ваши дела?

Вера: Да ничего, хорошо всё. Вот, компьютер сегодня установили, игрушек наставили (корреспондент смеется). Разбираемся, какие там игрушки для мальчиков, для девочек. Вот.

Корр.: Ну, и как ваши «мальчики и девочки» поживают?

Вера: Нормально поживаем! Вот, в школу Аня пошла после каникул – сразу сдружилась там с девочками. Учитель говорит, что общительная девочка, коммуникабельная. Максим тоже стал ходить в садик: в первый день я его увела до обеда, а на следующий день они уже поехали в театр, поэтому он на целый день остался, тоже хорошо. Прыг-прыг, вон, рядом прыгают.

Корр.: Ну, а вы как?

Вера: Нормально. Я на работу вышла: до обеда работаю, потом их забираю. У нас тут морозы были дней десять, наверное, такие, сильные, под сорок градусов.

Корр. (одновременно): Ой!

Вера: И мы не ходили в школу. Максима-то в садик брали, а в школе не учились. И Аня у меня с сестрами сидела – то с одной, то с другой.

Корр.: Понятно. Познакомились уже со всеми родственниками?

Вера: Ну да. У нас как раз попало, мы приехали домой, и были дни рождения один за одним у всех: у племянников, у невестки, у внучатой племянницы… И поэтому мы на праздниках-то собирались и общались со всеми родственниками, познакомились.

Корр.: И как реакция?

Вера: Все говорят, что они как будто бы наши, как будто бы ниоткуда не приехали… Они даже похожи со всеми нашими родственниками (смеется вместе с корреспондентом). А нас тут еще встретили, тоже телевидение, наше местное.

Корр.: Да? То есть, вас там продолжали снимать?

Вера: Вот, они себя тут звездами почувствовали (смеется). Там-то они не видели, в Магнитогорске, себя по телевизору – я им потом в интернете уже показала, как нас там показывали. А здесь-то мы смотрели себя по новостям. И все звонили, и все поздравляли…

Корр. (одновременно): Ооо…

Вера: Поэтому они вообще тут…

Корр.: Головка не закружилась у деток?

Вера: У Ани закружилась: она почувствовала себя звездой… Вот опека немножечко подкашивает, потому что…

Корр.: А что?

Вера: Первые две недели мы только туда и ездили каждый день: то одно, то другое, то пятое, то десятое. Уже дети нервничают: «Почему мы каждый день в опеку ездим, нам что, больше некуда съездить, что ли?». Я говорю: «Так я же не могу командовать, нам нужно документы все оформить, а потом тогда уже и ездить».

Корр.: Да. Ну, сейчас уже всё нормально оформили, да?

Вера: Да, документы все оформили. Ну, в общем, вот так вот.

Корр.: А адаптация какая-то была у вас взаимная?

Вера: Конечно.

Корр.: В чем проявлялась-то?

Вера: Ну вот Максим что-то ломал, что-то еще он напакостил, мы с ним очень серьезно разговаривали, и я говорю: «Нам надо с тобой как-то договариваться, потому что так не может продолжаться». Ну, он сейчас начал хотя бы разговаривать. А то вот он надуется, отвернется и молчит.

Корр.: Ууу…

Вера: Я говорю: ты мне объясни, что нужно сделать? Я же тоже не могу тебя понять – я мысли читать не умею. Сейчас вот он начал немножко разговаривать со мной. Объяснять, что ему именно нужно. Вот. Еду мы перестали прятать.

Корр.: Да?

Вера: Еда у нас стоит: пряники, конфеты – они теперь полный рот их не напихивают. Первое время – это просто было невероятное: помимо того, что они полный рот напихивали одних конфет, они еще их и прятали по карманам, под подушки, под одеяла, везде еду прятали. Сейчас мы еду не прячем, всё нормально у нас.

Корр.: Ну, уже привыкли, что всё всегда есть, никуда не денется.

Вера: Да. Начали выборочно: это я люблю, это – не люблю. Это я ем, это – не ем (смеется). Дети очень хорошие, я не могу ничего плохого сказать. Просто, ну вот к чему они привыкли, и что приемлемо в обществе… Они немножко недопонимают. К вещам относятся, как бы, ну… Они привыкли, что им всё приносят, всё привозят, всё бесплатно.

Корр.: Ну, да.

Вера: И они считают, что не надо за ними ни ухаживать, ни аккуратно их складывать, ничего. Они думают, что это вот дается с неба.

Корр.: Да, само падает.

Вера: Да, поэтому вот к этому приучаю: что вещи тоже нужно содержать в порядке, чтобы на дольше хватило. Ну вот они сегодня у меня обувь намыли сами, полы подтерли. «Давай, мама, дома приберемся?». Я говорю: «Ну, давай, я очень даже «за» (смеется).

Корр.: Ну, молодцы, уже помогают.

Вера: Вот сегодня мы прибирались. Ну, молодцы. Мы привыкаем друг к другу… Раньше вот Максим мог просто стукнуть или укусить, там, Аню. Сейчас он… допустим, чувствует, что начинает нервничать, и он: «Аня, отойди, не беси меня, а то я начинаю злиться».

Корр.: Оооо…

Вера: Всё, мы тему меняем, и он немножко успокаивается.

Корр.: Ну, это он молодец, конечно. Это непросто, особенно в таком возрасте небольшом.

Вера: В садике один раз с девочкой подрался, мы с ним поговорили на эту тему, я говорю: «Давай не будем людей вообще бить в принципе, давай будем бить диван, подушку – всё что угодно, но людей не будем бить». Ну вот помаленьку отходим от этого. Аньке достается иногда, но уже не так. Ну, за дело иногда бывает (смеется).

Корр.: Ну, она тоже девушка бойкая (тоже смеется).

Вера: Да. Она такая. Психолог какой-то, вот. Она знает человека – что для него важнее, и она давит на вот это вот больное.

Корр.: То есть, вредничает, бывает, да?

Вера: Угу. Есть у нее такое.

Корр.: Понятно. А с ними-то можно поговорить? С Аней, с Максимкой?

Вера: Сейчас…Сейчас, секундочку.

Максим: Здравствуйте!

Корр.: Максим? Здравствуй!

Максим: Как у вас дела?

Корр.: У меня дела хорошо.

Максим: У нас тоже. Сейчас я Аню дам!

Корр.: Подожди, подожди, Максимка…

Аня: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй, Анечка. Как у вас дела?

Аня: Хорошо.

Корр.: Ты помогаешь маме?

Аня: Да.

Корр.: А как ты ей помогаешь? Что ты делаешь?

Аня: Ну, я ей помогаю… В уборке. Пекли мы кексы вместе вчера.

Корр.: Уууу, кексы – это сложно, наверное, кексы печь?

Аня: Ну, так, немного сложно.

Корр.: Все вместе пекли, втроем?

Аня: Да.

Корр.: Ну и как получилось-то, вкусно или не вкусно?

Аня: Вкусно!

Корр.: Какой у вас город-то, красивый?

Аня: Да.

Корр.: Что у вас в городе есть? Я у вас никогда не была.

Аня: У нас тут кино, цирки есть – самое главное. Мы ездили к Деду Морозу!

Корр. (удивленно): Да? Уже к Деду Морозу ездили?

Аня: Да.

Корр.: И что Дед Мороз сказал?

Аня: Ничего не говорил, просто так песенку спел.

Корр.: А вы ему не пели песенку?

Аня: Нет!

Вера: А Деда Мороза-то мы встречали… он же сейчас по России-то везде ездит, и вот он в Тюмень приезжал, и мы его встречать ездили. Как раз мороз был – сорок с чем-то градусов, и всё равно мы съездили.

Корр.: Самая погода для Деда Мороза-то!

Вера: Для Деда Мороза-то хорошо… (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Максим, у вас там холодно?

Максим: Да!

Корр.: А ты не замерз?

Максим: Замелз.

Вера: Замерзли-замерзли, у меня машина не завелась, и нам пришлось ехать на маршрутке. И они мне сказали, что «больше без машины мы вообще никуда не поедем!» (смеется вместе с корреспондентом и с Аней).

Корр.: Анечка? А что вы сейчас делаете?

Аня: Максим в компьютер играет, я разговариваю с вами. Мама готовит, Лялька кушает (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Кошка Лялька? Вы с ней познакомились наконец, да?

Аня: Любим мы ее! Ляля, помявкай!

Кошка: Мяяяяу!

Аня: Вы слышали?

Корр.: Да, слышала (смеется вместе с Аней). Всё, отпускай Ляльку.

Аня: Я отпустила. Она «привет» вам сказала!

Корр.: Я так и поняла (смеется вместе с Аней). Ну, хорошо дома-то?

Аня: Да.

Корр.: А Максимке?

Аня: Хорошо тоже.

Корр.: Ну, ладно. Спасибо тебе, очень приятно было с тобой поговорить. Ты маме трубочку тогда дай, ладно?

Аня: Угу. До свидания!

Корр.: До свидания, Анечка!

Аня: Маааам?

Корр.: Ну, я слышу, голос у вас веселый?

Вера: Ну, да, хорошо…

Корр.: Всё так, как вы хотели?

Вера: Ну, сначала, первое время я сама еще до конца не поняла, что я сотворила-то (корреспондент смеется). Они всё равно, как бы, ну, отдельно были от меня. С такой, с осторожностью, как бы. А сейчас у нас как-то уже начало получаться, мы уже более-менее друг друга стали понимать. Я детям рассказала свою историю, мы съездили на кладбище все вместе.

Корр.: Ну, сейчас у вас нет уже сомнений, что решение правильное? Или есть?

Вера: Нет. Сейчас мы понимаем уже друг друга, мы уже вместе, у нас уже планы общие. Вот мы в цирк собрались, билеты купили, в субботу пойдем, всё.

Корр.: Ну, замечательно. Очень рада, что у вас всё хорошо. Хорошо, да?

Вера: Да, да. Я всем очень благодарна, все меня поддержали, такая организация душевная просто, я всем вам очень благодарна!

Продолжение следует…

Мы тоже благодарны и Вере, и другим участникам программы «Поезд надежды», которые подарили осиротевшим ребятам свою любовь, свое тепло. Всем этим семьям мы от души желаем счастья! Но в Челябинской области осталось еще немало мальчиков и девочек, которые продолжают жить в казенных стенах. И ждать. Когда по следам «Поезда надежды» приедут, прилетят или просто придут новые семьи, чтобы забрать в свой дом, назвав сыном или дочкой. Поэтому мы продолжаем знакомить вас с ребятишками из Челябинской области.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Адам (читает стихотворение):

Ласточки пропали,

А вчера зарей

Всё грачи летали

Да как сеть мелькали

Вон над той горой.

С вечера все спится,

На дворе темно.

Лист сухой валится,

Ночью ветер злится

Да стучит в окно.

Лучше б снег да вьюгу

Встретить грудью рад!

Словно как с испугу

Раскричавшись, к югу

Журавли летят.

С девятилетним кареглазым Адамом мы познакомились во время недавнего рейса «Поезда надежды». Надо сказать, стихотворение мальчик подобрал очень подходящее: Челябинская область встретила нас в те дни первыми морозами. Но ни команду «Детского вопроса», ни самого Адама это совершенно не смутило.

Корр.: Какое твое любимое время года?

Адам: Ле… Эмм… Зима. Два: и зима, и лето.

Корр.: Почему лето?

Адам: Ну, потому что тепло, летом можно купаться, можно в лес ездить за грибами и за ягодами.

Корр.: Понятно. А зима почему?

Адам: А зима… Можно кидаться снежками, делать «снежных ангелов»…

Корр.: А какой твой любимый цвет?

Адам: Мой любимый – красный, потому что он яркий, и он есть в нашем флаге.

Корр.: А остальные цвета из нашего флага?

Адам: Ну, и синий тоже нравится, ну а белый – не очень, потому что он часто используется.

Корр.: Ты учишься в школе, да?

Адам: Да.

Корр.: В каком классе?

Адам: В третьем классе.

Корр.: Хорошо учишься?

Адам: Да.

Корр.: А какие твои любимые предметы? Есть какие-нибудь?

Адам: Мой любимый предмет – математика, английский и физра.

Корр.: А почему математика?

Адам: Там легко.

Корр.: Чем ты любишь заниматься в свободное время?

Адам: Играть. Иногда – плести из резинок, а иногда – оригами заниматься.

Смущенный взгляд и застенчивая улыбка Адама сразу располагают к нему любого собеседника. Да и заведующая стационарным отделением детского дома, Светлана Крутий, гордится своим воспитанником.

С. Крутий: Адам. Это наша звездочка. Он участвует абсолютно везде, и он талантлив во всех сферах, будь это танцы, чтение стихотворений или какие-то музыкальные занятия. Он очень серьезный. Несмотря на то что он очень редко улыбается, у него нет зацикленности на какой-то личной трагедии, нет того вот ощущения катастрофы, которое отражается иногда у детей подобного возраста. В школе его характеризуют как очень положительного, ответственного, усидчивого мальчика. Он учится в обычной общеобразовательной школе. Приходя со школы, он обедает практически за 10 минут и сразу же приступает к занятиям. Его приходится заставлять прекратить заниматься. Мальчик очень добрый, очень позитивный.

Думаю, вы уже поняли, что Адам – мальчик необычный. Как и его мечты…

Корр.: А у тебя есть какая-нибудь мечта?

Адам: Есть одна мечта: попытаться коснуться неба. Облака.

Корр.: Это… С самолета или как ты себе это представляешь?

Адам: Нет, полететь. Самому. Больше всего я хочу стать космонавтом, чтобы прославиться на всю планету.

Корр.: Космонавтом… Как Юрий Гагарин?

Адам: Да!

Корр.: Ух ты! Хорошо. Ну ты, наверное, понимаешь, да, зачем фотографируют, интервью берут?

 Адам: Ну да. Ну, чтобы, например, в телевизоре показывать, или по радио слушают…

Корр.: Чтобы найти родителей.

Адам: Да.

Корр.: А ты бы хотел найти родителей?

Адам: Ну, наверное…

Корр.: Какая должна быть мама?

Адам: Добрая, заботливая, красивая.

Светлана Михайловна считает, что Адам будет очень хорошим сыном.

С. Крутий: Многие родители боятся брать детей, которые уже перешли вот этот младший школьный возраст. Да, он уже достаточно взрослый мальчик. Но я думаю, что, даже в подростковом возрасте, у него не будет вот тех проблем, которых мы все так боимся, потому что у него очень сильно развито чувство самоконтроля, ответственности. У него абсолютно правильные жизненные ориентиры: уже можно сказать, что они у него есть, то есть, их не нужно как-то изменять или совершенствовать. У него нет каких-то внутренних конфликтов, нет озлобленности на мир. Нет конфликтов и с окружающими. Это замечательный, такой светлый мальчик, и мы будем очень рады, если он найдет свою семью.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?