Думаем, многие наши радиослушатели знают о «Поезде надежды». За 11 лет своего существования он побывал в 19 регионах России: проехал от Калининграда до Владивостока. Осиротевшим ребятишкам наш «Поезд надежды» привозит самый главный и нужный подарок – родителей, потому что участниками программы становятся потенциальные усыновители и опекуны с готовыми документами. И теперь в 157 семьях из 45 краев и областей страны растут маленькие «пассажиры» нашего необычного транспортного средства.

А еще из каждого рейса мы привозим фотографии и интервью ребят, которые остались ждать своих родителей в детских домах. И частенько, увидев новые анкеты детей у нас на сайте, по следам «Поезда надежды» отправляются будущие мамы и папы.

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Не так давно мы получили из северной столицы вот такое письмо:

«Здравствуйте! Хотим вам рассказать, что мы забрали из Иркутска Диану К. (она родилась в июне 2012 года). Теперь малышка живет в Санкт-Петербурге, и у нее есть четыре брата, младший из которых на два месяца младше Дианы. Прикрепляю первые фотографии Дианы дома. Спасибо вам за вашу работу. Без ваших программ никогда бы не поехала так далеко.

Александра».

В письме был указан и номер телефона Александры. Конечно, нам захотелось с ней пообщаться

(Набор номера, длинные гудки)

Александра: Але!

Корр.: Алло! Александра?

Александра: Да. Здравствуйте!

Корр.: Здравствуйте! Как у вас дела?

Александра: Спасибо, всё хорошо, всё не так страшно, как казалось! (Смеется) Мы-то рассчитывали, что будет тяжелее.

Корр.: А что пугало-то, чего боялись?

Александра: Ну, мы думали, что будет депривация более серьезная. То есть, у нас она есть, но в таком, сглаженном варианте. У них довольно хороший психолог в детском доме был, и с ними занимались. Так что, в принципе, мы засыпаем более-менее нормально. Я-то думала, что у нас будут ночные бдения! (Смеется) Но спит она хорошо. Вот. И очень активно вписывается в игры наших детей – у нас младший такой же по возрасту, как и Диана, четырехлетка. (Смеется вместе с корреспондентом) Так что, в общем-то, хорошо, вот.

Корр.: У нее теперь много братьев?

Александра: Ну, да, да. Четыре брата у нее еще.   

Корр.: А старшему сколько?

Александра: Старшему 17. Взрослый.

Корр.: И как он к этому отнесся?

Александра: В начале-то настороженно: он вообще у нас такой, одиночка. Сам по себе. А в целом – нормально. У нас больше всего наша нянька – второй, 12-летний Мишка. Он у нас нянчится с младшими. (Корреспондент  посмеивается) Он на велосипеде Диану катал летом. Он как-то ее под свое крыло взял. Потому что младший-то, конечно, ревнует – не без этого. (Смеется)

Корр: Ну, конечно.

Александра: Вот. Ну, сейчас-то уже ничего, сейчас у них и игры хорошие совместные, и книжки мы читаем… В начале-то они мне прибегали все втроем, младшие, все с разными книжками вечером. (Корреспондент смеется) И каждому нужно было в отдельности читать. А сейчас уже договариваются между собой, мы уже читаем одну книжку на троих. Мы в бассейн пошли: они у нас в бассейн теперь все вместе, младшие, втроем ходят. Вот.

Корр.: Замечательно. А остальные члены семьи как восприняли?

Александра: Как-то у нас получилось, что те, кто, мы думали, будут  сопротивляться – вот со стороны мужа, думали, что там будет более напряженная ситуация. Но они, в общем-то… Ну, на племянницу еще Диана похожа внешне, поэтому, в общем-то, очень такой положительный отклик. Когда звонят, первая, о ком спрашивают – это о Диане. (Смеется вместе с корреспондентом) Ну, а моя мама изначально знала, что мы хотим. Она нам помогает.

Корр.: А почему вы вообще решили ребенка-то взять пятого? Четверо – уже немало…

Александра (весело): Ну, во-первых, конечно, мечтали о девочке. Я долго-долго хотела девочку, но вот бог не дал нам девочку, так что у нас теперь девочка, но немножко другим способом.

Корр.: Понятно. А как папа себя ощущает папой девочки?

Александра: В каком-то смысле, сейчас он немножко перестраивается, потому что с мальчишками всё-таки… Ну, как бы, разговоры разговорами, то есть, понятно, что в школе приемных родителей были разговоры, а фактически немножко по-другому это именно в ощущениях. Поэтому папа сейчас перестраивается немножко на другой лад. Потому что он довольно часто у нас тоже остается  с Дианой, когда я на работу бегаю… Ну, в целом, нормально. Единственное, что ему пришлось привыкать помедленнее ходить, потому что Дианка устает быстрее. Не привык еще хвостики делать. (Смеется)

Корр.: Ну, никаких разочарований нет у вас? Или есть?

Александра: Да нет, вы знаете. Не то что разочарование: просто немножко всё-таки привыкаешь. То есть, как я думаю, у детей, так и у родителей какое-то ожидание чего-то такого, не знаю, заоблачного. (Корреспондент смеется) Потому что, ну, как вот себе представляешь, там, девочка будет… Я думаю, что и у них точно так же, и у ребятишек, что мама – это что-то такое священное! (Смеется) А тут мама, оказывается, может поругать за что-то, не разрешить что-то…

Корр. (одновременно): Угу.

Александра: Вот, так же и у родителей: кажется, что будет ребенок такой, прямо подарок, а тут оказывается, что ребенок со своим характером. Но это всё очень быстро ставится как-то на свои места. Сейчас мы уже прошли период привыкания: сначала она больше к нам привыкала, потом мы привыкали. Адаптация была у родителей. Но сейчас вот как раз у нас период окончания адаптации у родителей.

Корр. (одновременно): О-о-о…

Александра: И мы уже ее воспринимаем именно, как своего, когда уже хочется прижать к себе, уже хочется обнять, не когда это, как бы, ты понимаешь, что это надо сделать, но, вроде как, еще что-то мешает. А тут это уже идет, как само собой.

Корр.: То есть, приросла уже?

Александра: Да, да. Диана у нас хорошо помнит, что с ней было, то есть, где она была. Она знает, что мы ее привезли оттуда, и она уже, так, довольно сознательно говорит, что: «Ты моя настоящая мама, и ты никуда не пропадешь, не потеряешься». Она довольно часто это повторяет, то есть для нее это важно, что я никуда не потеряюсь. (Смеется)

Корр.: Умница какая!

Александра: Так что вот так вот, да.

Итак, после иркутского рейса прошел год. Наступил октябрь, и «Поезд надежды» опять стоит на рельсах. Новые «пассажиры», решившие искать детей в Челябинской области, вот-вот займут свои места. Кто они? Откуда? И кого ищут?

«ПОЕЗД НАДЕЖДЫ»

Заявок на участие в программе «Поезд надежды» поступает все больше и больше. В этом году, например, их было около 150-ти, а количество регионов, откуда эти заявки пришли, мы даже не считали. Правда, большинство желающих стать «пассажирами» нашего «поезда» искали совсем маленьких детей, относительно здоровых и без братьев-сестер. Мы же, наоборот, одним из главных условий «челябинского рейса» обозначили готовность будущих приемных родителей помочь детям школьного возраста, с братьями и сестрами либо – с проблемами по здоровью. Таким образом, больше ста заявок пришлось отклонить сразу. Тем не менее, даже после этого «естественного отбора» конкурс на участие в нашей программе остался довольно высоким. Кто же стал обладателем «счастливого билета» на «Поезд надежды»? Давайте знакомиться.                

1. Антонина и Сергей (Московская область)

Антонина и Сергей живут в Московской области. Люди это молодые – обоим чуть за 30.

Корр.: Какая у вас семья, расскажите, пожалуйста?

Сергей: Ну, восемь лет мы вместе с женой. Мы со Ставропольского края переехали в Подмосковье пять лет назад. Приехали сюда, купили дом. Есть собака, кошка.

Корр.: То есть частный дом, да?

Сергей: Да, у нас частный.

Корр.: Так.

Сергей: Ребенку младшему четыре года. Старшему – четырнадцать.

Корр.: И тот, и другой ребенок – мальчики, да, я правильно поняла?

Сергей: Да.

Антонина: Старший сын – от первого брака, а второй сын – это уже совместный ребенок.

Корр.: Хочется еще девочек?

Антонина: Да! (Смеется с корреспондентом) Хочется девочек.

Корр.: А кому больше хочется-то? Вам или мужу?

Антонина: Ну, вы знаете, у нас как-то обоюдное желание это вышло.

Сергей: Просто пацанов уже и так два. И не то, что пацанов… у нас собака – кобель, кот… (Смеется) Мама у нас одна девочка.

Корр.: И когда у вас мысль-то появилась насчет приемного ребенка?

Антонина: Ну, предложила изначально я взять детей в свою семью, ну, и муж тоже… Когда предложила мужу, не получила прям такого, там, строгого отказа…

Сергей: Да мысли давно… Просто смотришь телевизор сейчас уже – по всем каналам всё о детях.

Корр.: Угу. То есть, журналисты «виноваты»? (Смеется)

Сергей: Ну вот так вот и появилась.

Антонина: Были какие-то свои, скажем так, страхи. Ну, как всегда, боятся каких-то… наследственность, гены и тому подобное. Но после того как мы прошли школу приемных родителей, вот эти все страхи очень быстро отпали, буквально на первом-втором занятии.

Корр.: М-м…

Антонина: Очень много рассказали. И те страхи, которые у нас были, они отсеялись… Появились другие страхи.

Корр.: А, вот как? (Смеется)

Антонина (тоже со смехом): Ну да, есть сомнения в плане того, что… Может быть, в большей степени это пошло от самих психологов, которые нам преподавали, потому что они советовали брать детей младше, чем есть, чтобы не нарушалась возрастная градация. Мы изначально и искали девочку трех-двух лет, но так получилось, что я работаю в компании, и мы помогаем некоторым детским домам. И мы ездили вот на первое сентября в школу-интернат, понаблюдали именно за детьми старшего возраста. Я поняла, что старшие дети тоже в семью хотят, а шансов у них намного меньше.

Корр.: Ну, это да.

Антонина: В плане того, что большинство ищет именно маленьких.

Корр.: Угу.

Антонина: Ну и с этим связаны определенные страхи возрастного какого-то формирования личности, характера… Как воспримет ребенок. Ну, не страхи, больше, так, переживания.

Корр.: Ну да. А как ваши кровные дети-то? Они вообще знают, да?

Антонина: Да, конечно. Изначально, с самого начала, они были в курсе. Со старшим мы обсуждали эту информацию, спрашивали у него мнения, потому что у нас в семье… Ну, всё вместе обсуждаем. Поэтому у старшего спрашивали, на что он нам сказал: «Ну, я мальчик добрый! Так что я согласен». (Смеется вместе с корреспондентом) Ну, единственное его было пожелание: он не хотел как раз-таки младшего возраста, потому что переживал, что на него какие-то обязанности перейдут. Там, гулять, забирать из садика…

Корр.: А, ну, то есть, он против малышей совсем, да?

Антонина: Да, типа: «Мне и младшего брата хватает».

Корр.: Угу.

Антонина: Приходится нет-нет, за ним присматривать. А если еще будет еще младше… (Смеется с корреспондентом) Вот это у него было переживанием. А младшему – да, конечно, ему хочется, ему не с кем играть. Я говорю: «Ну а ты готов делиться своими игрушками, своей комнатой?». Он такой: «Да». Всё спрашивает, когда мы поедем за девочкой.

Корр. (со смехом): Одно дело – делиться игрушками, другое дело – мамой и папой.

Антонина: Ну, конечно, да. Но пока, в силу своего возраста, наверное, он еще не понимает, что придется делиться мамой и папой.

Корр.: Ну, понятно. Это он поймет потом уже, по факту.

Антонина: По факту – да.

Корр.: Так что, наверное, адаптация будет. И ревность, наверное, будет.

Антонина: Да, мы понимаем, что будут, конечно, сложности в этом плане.

Корр.: Но вы готовы?

Антонина: Да. Если бы мы не были готовы, мы изначально не начинали бы это всё.

Корр.: Может быть, у вас какие-то есть вопросы ко мне?

Сергей: Вопрос вот такой: я просто сейчас не очень доверяю, что что-то где-то бесплатно делается. Вот мы что должны за вот это вот?

Корр.: А! (смеется) Должны! Должны.

Сергей: Вот, мне поподробнее.

Корр.: Во-первых, я вам хочу объяснить: «Поезд надежды» – это не помощь взрослым, это – помощь детям. То есть мы не вам помогаем найти детей, мы детям помогаем найти родителей. Собственно, всё ради них.

Сергей: Я понял, да.

Корр.: Это первое. Второе: когда мы отправляли вам анкету, там было написано: «Готовы ли вы общаться со СМИ?». Для чего это делается, я вам объясню. По сути, принцип такой, знаете: «Делай, как я». Да? То есть родители, которые с нами едут, они должны общаться с журналистами. То есть, одно дело, когда мы, журналисты, говорим: «Давайте, берите детей из детских домов! Берите больших детей, берите братьев-сестер!» – это одно. А когда человек, который сам это делает, призывает… Ну, совсем другая, согласитесь, история.

Сергей: Я понял, да, да, да.

Корр.: То есть, платить придется вот этим, чтобы разобрали побыстрее остальных детей, которые там находятся.

Сергей: Ну, конечно, да, конечно.

Корр.: Вы вместе готовы ехать, да?

Антонина: Да. Ну а у нас… мы только так ездим, только вместе, потому что для него это тоже важно. Он говорит: «Мне надо, чтобы мне понравился ребенок, чтобы я его полюбил».

Корр.: Конечно.

Антонина: «Иначе, – говорит, – Ничего хорошего из этого не выйдет».

Сергей: Да, еще вопрос: а если мы приедем, и, вот, ну, знаете, всякое бывает… Фотография – это одно, а, вот, когда приедешь…

Корр.: Да-да-да-да-да.

Сергей: Вот, и что, вот, нам делать, если мы передумаем их взять?

Корр.: Ну, ничего. Либо вы возвращаетесь к регоператору и смотрите базу, ищете других детей, а если уж не найдете – значит, вернетесь без детей.

Сергей: Я понял, да…

Корр.: Нам главное, чтобы не вернули! Лучше не взять.

Сергей: Нет, мы хотим… Раз и навсегда.

Корр.: Да, да.

2. Зинаида (г. Москва)

Заявки на участие в программе «Поезд надежды» приходили как на автоответчик, так и по электронной почте. Вот одно из таких писем:  

 «Здравствуйте, уважаемые сотрудники программы «Детский вопрос»!

Я приемный родитель из Москвы. Первая моя приемная дочь взята в 10,5 лет из детского дома восьмого вида. Сейчас ей 13,5 и она ходит в массовую школу. Простите за беспокойство, меня очень интересует участие в «Поезде надежды», но в применении к конкретному ребенку – Елизавете Д. 13,5 лет из коррекционного учреждения Челябинской области. Можно ли поехать именно к ней? Если бы удалось забрать Лизу с «поездом», то и добираться до Москвы с плохо ходящей девочкой в группе людей, которые могут помочь, было бы проще, чем в одиночку.

С уважением, Зинаида».

Позже, в телефонном разговоре, Зинаида объяснила:

Зинаида: У меня в приемной семье ребенок-инвалид, я сейчас занимаюсь учебой ребенка, потому что у меня ребенок из восьмого вида был, из коррекционной школы, и просто я с ней самостоятельно… Она у меня была на семейном обучении, вот сейчас она в массовой школе, всё хорошо, но просто я ей пока помогаю встраиваться в массовую школу.

Корр.: А она у вас из московского детского дома, да?

Зинаида: Она московская, да. Три года у меня.

Корр.: А как вы о Лизе узнали?

Зинаида: Ну, честно говоря, просто из видео…

Корр.: Увидели, да, видео?

Зинаида: Да. Мне показалось, что она к нам впишется по… Ну, дело в том, что я восемь лет работала с детьми из коррекционных детских домов, в такой организации московской – «Большая перемена», – которая дает детям возможность получить нормальное образование. Вот как раз, вроде бы, с диагнозом «умственная отсталость», но при этом, скорее, часто просто запущенных. И как-то мне, вот… Для меня это просто (смеется) пошло как продолжение профессии. В смысле, что я вижу ребенка, которого бы я могла дотянуть до нормы…

Корр.: О-о-о!

Зинаида: Ну, то есть, как мне представляется, вот Лиза – как раз та ситуация, когда это просто сильная запущенность, но не реальная умственная отсталость. И поэтому мне кажется, что в этом смысле, ну и по характеру, и по поведению мне кажется, что они очень похожи с моей первой девочкой. В этом смысле, она лучше впишется, чем какие-то другие…

Корр.: Так, а Лизе сколько?

Зинаида: Столько же – 13 с половиной.

Корр.: Тринадцать… То есть, они прям ровесники, да?

Зинаида: Ну, чуть помладше, да, Лиза будет, чуть-чуть.

Корр.: Ой, как вы с двумя-то инвалидами?

Зинаида: Ну, у моей первой инвалидность уже реабилитированная – она, в общем, только ортодонтическая, ну, съездить два раза в год к ортодонту – не проблема, в общем. Лиза, конечно, будет сложнее, но я полагаю, что одного серьезного ребенка легче...

Корр.: А первая девочка у вас как появилась?

Зинаида:  Точно так же: ну просто посмотрела-посмотрела, подумала, что подходит, приехала – действительно, подходит.

Корр.: Надо же, вы смелая какая женщина! (Смеется) Некоторые и с мужьями-то боятся брать тяжелых детей…

Зинаида: Преподавание мне помогло, потому что я более-менее понимаю, чего я боюсь, и чего я не боюсь.

3. Ольга и Дмитрий (Саратовская область)

Следующая заявка пришла из Саратовской области. Ольга и Дмитрий уже 13 лет женаты, а детей все нет.

Ольга: Пытались завести своих детей, но у нас не получилось. Теперь пришли вот к выводу, что нужно взять, наверное, ребенка для полноценной семьи.

Корр.: Кому первому из вас пришла мысль о том, что надо взять ребенка?

Дмитрий: У нас это было общее мнение. Разногласий ни у кого не возникло.

Корр.: То есть это вы… Уже давно думали об этом?

Дмитрий: Да-да-да-да.

Ольга: Мы сначала так просто обсуждали, думали, разговаривали, потом уже как-то серьезнее к этому вопросу подошли. Ну, уже где-то, наверное, около двух лет… может, чуть больше. Ну вот серьезно прям мы занялись с этого года. В начале года мы это всё затеяли, хотим взять ребеночка на воспитание.

Корр.: А что смущало?

Ольга: В смысле?

Корр.: Ну, вот, два года вы обсуждали, но только не очень давно…

Ольга: Ну, мы думали, что у нас свои будут, мы лечились… Ну, потом уже… Надоело уже это лечение, и всё-таки… К обоюдному такому согласию пришли в этом году. Пришли к выводу, что надо заняться, пока еще возраст такой, по 35 лет нам. Уже, как бы, не совсем юные, но и еще не старики.

Корр.: Ну, да.

Ольга: Ну, так вот и решили, чтобы полноценная семья была.

Корр.: Ну, и каких же детей вы ищете? Или какого ребенка?

Ольга: Мы сначала думали мальчика взять, а вот посмотрели сайты, думаем: может, девочку?

Дмитрий: Пять месяцев мы ищем, и сейчас мы уже ищем любого пола ребенка. Нам уже даже неважно будет: мальчик или девочка. Который понравится.

Корр.: А возраст какой рассматриваете?

Ольга: Ну, сначала, так, думали, от двух-трех-четырех-пяти, ну, максимум – семь-восемь лет, это потолок.

Дмитрий: Приоритет, конечно, лет с двух, можно даже и от года, и до семи-восьми лет.

Корр.: Ну, у нас-то… Вы, наверное, видели, да? У нас «поезд» едет за школьниками.

Дмитрий: Ну, в принципе, семь-восемь лет – это младший школьный.

Корр.: То есть, допустимо?

Дмитрий: Да.

Ольга: Я, может быть, взяла бы и десяти-, и пятнадцатилетнего… Но надо человека в лицо видеть, пообщаться.

Корр.: Ну, да.

Ольга: Я не знаю, к душе вот чтобы легло. Чтобы вот найти общее что-то. Вот так.

Корр.: Ну, в общем, своих вы хотите детей найти. Не чужих, а своих.

Ольга: Ну, да, да. Понимаете, как-то увидел вот – всё.

Корр.: И понял: да, твой ребенок!

Ольга: Да, да. В принципе, не важно, какой возраст или какой пол. Вот именно, чтобы вот в душе заиграло, что: «Да, это мой ребенок».

Дмитрий: Сначала думали про одного, а сейчас уже допускаем, что можно и двоих взять.

Корр.: А почему изменилось мнение?

Дмитрий: Ну возраст, в принципе… Сейчас 35 лет нам обоим, средний возраст – потом если брать, уже тяжело будет. Ну, вполне мы сейчас сможем обеспечить двух детей. Почему бы нет?

Ольга: У нас большой частный дом. У нас есть и земельный участок, и огород у нас большой, и теплицы стоят, и бассейн стоит во дворе…

Корр.: Будет, где детям играть.

Ольга: Ой, да тут полно места вообще! (Корреспондент смеется) Конечно, раздолье, что там говорить. Детскую комнату мы отремонтировали в этом году: прям под ноль ее сделали.

Корр.: То есть вы готовы?

Ольга: Да, мы полностью готовы.

Корр. (смеется): Но понимаете, да, что спокойная жизнь на этом ваша закончится?

Ольга: Конечно, это всё понимаем, но уже как-то и она надоела, эта спокойная жизнь. Хочется чего-то другого уже, вот чтобы кто-то тут бегал, что-то кричал, еще что-нибудь такое, мы и так уже с ним…

Корр. (одновременно): Покоя уже не хочется?

Ольга: Не хочется. Ну а что: мы еще, в принципе, не старые, а живем уже, действительно, как…

Корр.: Пенсионеры?

Ольга (одновременно): Старички, да. (Корреспондент смеется) Пришли домой с работы, поужинали, что делать? Пошли на огород, в огороде повозились, пришли… Искупались и спать легли. Всё, завтра опять на работу.

Корр: Всё, день прошел, да?

Ольга: Ну да, а день прошел.

Корр.: А про «Поезд надежды» вы откуда узнали?

Дмитрий: Мы услышали по радио. Услышали такую передачу, почитали в интернете, на сайте… очень заинтересовались. В плане того, что, мы так думаем, у вас очень грамотная команда работает; люди, которые могут существенную помощь оказать и совет дать, проконсультировать по полной программе.

(За несколько дней до отправления "поезда" в Челябинскую область Дмитрий и Ольга позвонили и радостно сообщили, что нашли свою маленькую дочку у себя в регионе.)

4. Вера (г. Тюмень)

(Автоответчик программы «Детский вопрос») Здравствуйте, вы позвонили в программу «Детский вопрос»…

Вера: Здравствуйте, меня зовут Вера, я живу в городе Тюмень. Хотела бы обратиться к вам за помощью: у меня умерла дочь полтора года назад, и, долго думая, я хотела бы взять ребенка под опеку. Смысл жизни должен быть.

Этот звонок на автоответчик не оставил нас равнодушными. Семья с потерей кровного ребенка бывает чуть ли не в каждом рейсе. Это всегда тяжело. Но еще трагичнее обстоит дело, когда семья неполная. Вера рассказала, что с мужем они разошлись, когда единственной дочери было 9 лет. Так одна ее и растила...

Корр.: Какого ребенка вы ищете?

Вера: Хотелось бы девочку.

Корр.: А почему девочку, можно узнать?

Вера: Ну, дочь у меня потому что была.

Корр.: А сколько ей было?

Вера: 24.

Корр.: Господи, а что же случилось-то, 24 года?

Вера: Рак крови.

Корр.: О, господи.

Корр.: А вы школу приемных родителей закончили, да?

Вера: Да.

Корр.: Но вот, знаете, психологи говорят, что надо менять пол, наоборот.

Вера (со слезами в голосе): Ну вот мои психологи, с которыми я общалась, с которыми вот школу проходила, они мне вот такого почему-то не сказали. И разрешение-то мне дали на девочку… ну, в документе у меня написала девочка… (Всхлипывает) Вот. А когда я уже начала звонить по регионам, то там психологи мне уже сказали… «А почему, – говорят, – ваши психологи, которые с вами работали, вам это не объяснили?»

Корр.: Ну да…

Вера: Я говорю: «Я не знаю, по какой… (тяжело вздыхает) причине…» Вот. И потом мне уже сказали, что как бы… ну, советуют… (снова вздыхает) Ну… не знаю даже… почему мне ничего не сказали…

Корр.: А вы в какие города звонили?

Вера: Я звонила в Красноярск, в Ленинградскую область звонила, в Свердловскую область звонила, в Приморский край звонила. Но по деткам, которых я выбираю… Либо их уже забрали… Ну, вот, в интернете, как бы, информация то ли устарела, то ли что…

Корр.: Угу.

Вера: Либо их уже забрали, либо родители то из тюрьмы возвращаются, то родительские права возвращаются…

Корр. (одновременно подсказывает): Восстанавливаются.

Вера: Восстанавливаются. А они видите как… По конкретному ребеночку дают информацию…

Корр.: Ага…

Вера: А вот если я прошу, допустим… ну, подобрать мне ребенка или хотя бы посоветовать, совет какой-то дать, они говорят, что опека такой информации не дает… не подбирает детей.

Корр.: Понятно!

Вера: Но я получила разрешение-то вот только в августе, поэтому я еще недавно ищу ребенка.

Корр.: Ну да.

Вера: Ну, вот. Пока – никак. Я просто еще недавно посмотрела, что очень часто есть детки – брат с сестренкой, или, допустим, близнецы…

Корр.: Да, бывает.

Вера: Меня вот это вот не пугает совершенно: даже наоборот, мне это даже ближе, что их будет двое, деток. Но мне по моему вот заявлению-то не дадут, наверное, двух деток…

Корр.: А в заключении у вас как написано?

Вера: Один ребенок. (Всхлипывает)

Корр.: Нет, тогда надо писать «два ребенка любого пола».

Вера (уже бодрее): Угу… В принципе, документы переделать – это не проблема. Съездить в опеку и переписать заявление, да?

Корр.: Да, заключение.

5. Наталья (г. Майкоп)

На этот раз у нас даже две семьи, потерявшие своих детей. И обе – самостоятельные мамы. Об одной из них – жительнице Тюмени Вере – мы уже рассказали. Информацию о другой женщине записал наш автоответчик:

Наталья: Это звонок из Майкопа, республика Адыгея. Я бы очень-очень хотела принять участие в этом «Поезде надежды», мне это очень необходимо. Я потеряла всю семью, у меня никого нет, я хочу взять одну, возможно, двух детей-подростков. Я прошла школу приемных родителей, у меня все документы подготовлены. Пожалуйста, возьмите меня с собой. Мне это необходимо.

В телефонном разговоре Наталья рассказала, что случилось с ее самыми близкими людьми.

Наталья: Ехали из Краснодара ко мне сюда в Майкоп, и такой джигит попал на дороге, который на встречку выскочил. Три машины смял. Там семь человек погибли. И вся семья моя погибла: сын, невестка, трое внучат.

Корр.: Ой-ой-ой…

Наталья: Да.

Корр.: А это когда произошло?

Наталья: Это год назад произошло. Четверо погибли сразу, а маленький самый, малыш восьмимесячный, еще четыре дня жил. Мы молились, вот…

Корр.: Ох, господи. Ужасно, конечно.

Наталья: Вот так вот случилось…

Корр.: Наталья Владимировна, расскажите немножко о себе. Вы сейчас на пенсии, я поняла, да?

Наталья: Да, я на пенсии, но я работаю. Я фельдшер в диспансере.

Корр.: Так.

Наталья: Вот так вот, знаете, вроде как всё в порядке было. Ну, сына воспитывала одна. Хороший парень вырос – не потому что он мой был, а потому что правда хороший. И выучился, и учился очень хорошо, и карьеру построил. Конечно, там трудов моих много было. Он не пушистый был, беленький, такой послушный, нет, всё было…

Корр.: Угу.

Наталья: Всё прошли мы: и подростковость, и всё… У меня ведь невестка была тоже девочка, без мамы выросла. Хорошая девочка была. Но первые два года – это был ежик в колючках.

Корр.: Ммм, ну вот. А про «Поезд надежды» вы откуда узнали? Вам кто-то подсказал?

Наталья: Да, мне подсказала Аня – она ездила этим «Поездом».

Корр.: А вы с ней где познакомились?

Наталья: А вот я всегда думала об этом, чтобы ребенка взять: еще до того, как всё случилось. Хотелось мне девочку взять. Но мне как-то сын мой: «Мам, ну куда ты? Поможешь нам с внуками». Он в то время женился как раз. И вот он меня отговорил тогда: «Мама, у нас будет много детей». Но так ведь и было – детей-то много, работы было много, занята была ими. И радости много. Вот так случилось. И начала искать-искать-искать, потом я услышала «Радио России», «Детский вопрос». Там слышала что-то. Ну, а уже Майкоп – небольшой город, тут уже легко найти было Аню. Так познакомилась с ней. Мы сейчас общаемся очень хорошо… Вы знаете, я этим живу сейчас, честное слово. Я реально цель поставила – мне нужно обязательно до Нового года этот вопрос решить. Обязательно.

Корр.: Кого вы ищете, какого ребенка?

Наталья: Ребенка где-то лет от 7 до 12, вот так вот. Желательно, девочку. Желательно. Я просто думаю, мальчику всё-таки больше папа нужен.

Корр.: Поэтому девочка, да?

Наталья: Да. Но если… Не исключаю мальчика. Может быть, сестра с братом будут. Я не рассчитываю, там, на помощь ребенка, это уже… Вот надо, чтобы у нас с ним было будущее, чтобы он тянулся, и чтобы я ему могла помогать.

Корр.: Наталья Владимировна, вы продолжайте искать, у нас тоже смотрите. У нас на сайте, в «Листе ожидания».

Наталья: Я постоянно в базе данных, я ищу. Я целенаправленно, просто вот реально ищу. Я не просто, там, чтобы время проводить.

Корр.: А сейчас вы там никого не увидели пока?

Наталья: Ну, там очень много деток – я посмотрела по базе по федеральной – очень много деток.

Корр.: Там много. Мы потому туда и едем, что их много. Челябинская область очень большая.

Наталья: Да, я в курсе – это моя родина.

Корр.: Да?

Наталья: Да, поэтому мне туда и хочется вдвойне.

Корр.: Ууу, ну, конечно.

Наталья: Я надеюсь, что я попаду. Хотелось бы надеяться.

6. Дарья и Владимир (г. Москва)

С такой же надеждой прислали свою заявку и Дарья с Владимиром из Москвы.

Владимир: Мы вместе уже очень давно. Познакомились еще на подготовительных курсах в институте. 99-й, наверное, был год… (смеется) И, собственно говоря, в день получения дипломов мы одновременно подавали документы в ЗАГС.

Корр.: Здорово!

Владимир: Семья у нас достаточно занятная: мы оба – люди такой достаточно свободной и гибкой профессии, и она психолог, и я психолог.

Корр.: Да, интересно. Ну и вот, у вас всё налажено уже сколько лет. Всё тихо, спокойно. Вам вот эти все потрясения-то зачем? Которые последуют после того, как появится ребенок в доме?

Владимир: Понимаете, я бы не сказал, что налажено, потому что детей мы хотим уже достаточно давно, но уже несколько лет бились головой в разные медицинские сложности… Но суть в том, что этот путь на данный момент абсолютно невозможен: результат нулевой. А всё-таки полная семья, семья с детьми, это то, что нам с женой обоим важно и поэтому где-то вот последний год мы начали разговаривать и думать о приемных. Это поначалу был такой, очень сложный разговор…

Корр.: А кто первый начал этот разговор?

Владимир: Первой этот разговор начала Даша…

Корр.: Как вы пришли к этой теме вообще?

Дарья: Знаете, я, во-первых, в принципе люблю детей. Я много с ними работаю, легко нахожу общий язык. Мне в принципе нравится с детьми, я всегда хотела детей. Мы хотели их с мужем, хотели много… Свои дети у нас не случились. И… Ну как-то я к этому пришла проще: уже несколько лет назад я сказала мужу: «Слушай, ну вот у нас свои дети не случаются, но детей-то мы хотим – какая разница, каким образом они появятся?».

Корр.: Ну, да.

Дарья: Вот. Для мужа это было такое… более сложное решение, окончательно мы его принимали, когда заканчивали – совсем недавно – ШПР.

Корр.: М-м…

Дарья: То есть, у нас вот ШПР стала такой точкой согласования. Мы решили, что пойдем обязательно вместе, мы заканчивали вместе. И муж сказал: «Мне не хватает информации, я смогу принять окончательное решение там».

Корр.: Угу.

Дарья: Ну, собственно, вот мы его и приняли. У меня муж просто очень такой ответственный человек! (Смеется)

Корр.: Ну, это хорошо.

Дарья: В том смысле, что он может очень долго думать. Но если он принял что-то, вот дальше он, что называется, «мы своих не сдаем». Ну, во всяком случае, у нас этот опыт был с нашей очень непростой собакой… (смеется)

Владимир: Три года сейчас нашей нынешней собаченции – очень такая милая, любвеобильная девчонка.

Корр.: А порода какая?

Владимир: О, это помесь питбуля с кем-то таким дворняжистым, поэтому она такая небольшая, очень странного окраса. По окрасу она напоминает такую классическую кошку полосатую серую.

Дарья: Я понимаю, что дети – не собачки, но, тем не менее, мы выходили и воспитали очень непростую псину, которая с нами живет. И, несмотря на то, что это больше я собачку хотела, муж делил со мной всё на сто процентов. Поэтому я знаю, что, если он сказал «Да», вот это – да!

Корр.: Так.

Дарья: Ну, вот как-то так и пришли.

Владимир: Сначала я очень сомневался. Мне для того, чтобы решиться окончательно, понадобилось пройти школу приемных родителей, потому что, честно говоря, я и сам не очень понимал на первом этапе суть своих сомнений. После школы приемных родителей они как-то вот пообсыпались сами собой. С мозгов так лишняя шелуха пооблетела, и после того, как мы эту школу закончили, мы сели поговорить окончательно, и тогда уже смогли оба четко сказать, что – да, мы оба готовы и оба хотим. С этого лета уже оба могут это сказать уверенно.

Корр.: А как вы обсуждали, сколько должно быть детей, какого возраста, какого пола и так далее?

Владимир: Ну, про пол мы, честно говоря, не задумывались вообще…

Дарья: Наверное, потому что это наш первый всё-таки ребенок – первый вообще, первый приемный, – я правда не очень понимаю, на что у нас может хватить сил и ресурсов, поэтому я должна быть уверена, как взрослый, что мы справимся. Что ребенку в итоге будет хорошо, что нам с ним будет в итоге хорошо, что мы через это действительно сможем пройти, и, главное, все остаться живы, целы… (Корреспондент смеется) И выстроить какую-то семью, в общем, где друг друга любят.

Корр.: Ага, ну понятно. А заключение у вас на какую форму?

Дарья: На опеку, на одного-двоих детей. Внешность, пол не важен. До третьей группы здоровья включительно.

Корр.: Так, а возраст-то?

Дарья: От двух до 13 включительно.

Владимир: Я, честно говоря, думаю про детей скорее дошкольного-младшешкольного возраста…

Дарья: Мы готовы брать двоих сразу при условии, что сиблинги.

Корр.: Ну, понятно.

Дарья: Ну, в смысле, родственники. Тогда хотелось бы, чтобы старший не выходил за пределы младшей школы. Лет до девяти, потому что, если двое детей, просто… ну, больше нагрузки, и я понимаю, что я могу младшего, условно, там, не отдавать в сад, если это нужно будет для его адаптации… Но я понимаю, что я старшего не могу не отдать в школу. Поэтому я понимаю, что, вот условно говоря, ребенок предпубертатный и еще кто-то маленький – для меня может быть очень серьезная нагрузка с мужем. Что я могу вот не очень тянуть. Ну, потому что очень много сразу социальных требований.

Корр.: Ну да.

Дарья: У нас, наверное, ситуация такая, что мы или возьмем двух дошкольников, ну, или один дошкольник, второй – в пределах младшей школы; если они родственники. То есть, мы можем взять двоих детей. Или, если ребенок более старшего возраста, то, наверное, пока один.

Владимир: Мы готовы на двоих, если так совпадет, что попадется вот парочка, с которой мы хорошо совпадем. Мы такой вариант рассматривали. В принципе, в планах было до троих, но… побаиваюсь. Мне кажется, сразу троих – это неразумно. (Корреспондент смеется) У нас хоть и достаточное количество, там, племянников, племянниц и прочей мелкоты вокруг, но это другое. Когда оно каждый день, я понимаю, что это совсем другой расклад. Поэтому на двоих мы готовы, а третий – в перспективе.

Корр.: Угу.

Дарья: Ну, вот, из каких-то логично-разумных это, наверное, пока звучит так. А как это на практике выйдет…

Корр.: Это точно.

Дарья: Может выйти по-разному, мы, в общем, достаточно интуитивные люди, теплые и принимающие. А, вот, выйти может правда очень по-разному.

7. Светлана и Алексей (г. Сургут)

Светлана и Алексей, приславшие заявку из Сургута, тоже готовы взять двоих детей.

Корр.: Хотела попросить вас немножко рассказать о вашей семье…

Алексей: Ну, я работаю, жена работает…

Корр. (одновременно): Та-а-ак…

Алексей (продолжает): …Дочь сейчас тоже работает, учится на заочном.

Корр.: Откуда вообще у вас эта идея-то возникла насчет приемных детей?

Светлана: Вы знаете, я со своим мужем живу в законном браке 15 лет. Он, получается, у меня второй муж…

Корр.: Угу.

Светлана: Детей у нас общих нет. Дочь у меня: уже ей 19 лет.

Корр.: Она, кстати, с вами живет, дочь-то?

Светлана: Да, конечно.

Корр.: Ну, почему «конечно»? Может, она уехала куда-нибудь учиться, например…

Светлана: Да нет. Учится она здесь, в Сургуте… В университете в педагогическом.

Алексей: Свои не получаются, а детей хочется. Ну вот – решили, что есть выход: взять приемного.

Корр.: Давно вы это решили?

Алексей: Ну вообще мы давно решили – года уже, наверное, три назад, если не больше. А тут уже решили, что всё, уже точно будем оформлять документы.

Корр.: А что-то подтолкнуло?

Алексей: Нет. Просто потому что уже и возраст у нас – под 40. Самим рожать уже как бы… Решили, что лучше сейчас взять, пока молоды еще так, относительно. Чтоб мы успели детей на ноги поставить до своей пенсии.

Корр.: Ну это правильно.

Светлана: Время-то идет… И дочь у меня всё говорит: «Мам, давай, давай!». Я говорю: «Ты сама уже меня бабушкой скоро сделаешь!». (Корреспондент смеется) Нет, надо, говорит, братика или сестренку. Говорит: «Давай!» (Смеется) Ну вот, и мы как-то созрели, наверное, к этому делу. Надо, надо. Потенциал есть, возможность есть: и зарабатываем, и жить где есть, и машина есть, и в отпуск всегда ездим. Понимаете, то есть как бы… ну, живем как-то для себя. Хочется уже, наверное, что-то менять в жизни. Мы готовы полюбить именно приемного ребенка, как нашего, поэтому… Я сама, как бы, в таком ожидании, наверное… Чувство беременности у меня, вот, на самом деле, сейчас такое… (Смеется)

Корр. (одновременно, со смехом): Да?

Светлана: Да, как будто я беременная хожу. И дочь пинает: «Мама, ты до сих пор не выбрала! Что ты неответственная такая?». Я говорю: «Доченька, я выбираю, а позвоню – уже забрали».

Корр.: Угу.

Светлана: А в базе они еще висят, я опять расстраиваюсь… (Смеется вместе с корреспондентом) Так вот.

Корр.: Да.

Светлана: Так что мы прям в полном поиске, и с удовольствием бы… Мы прям готовы ехать. Готовы в путь-дорогу.

Корр.: Но вы вот так вот по детским домам не ходили, еще никогда нигде не были?

Алексей: Нет. Нет, нигде не были.

Корр.: И кого же вы ищете?

Алексей: Вообще, пол особо не имеет значения. Хотелось бы, конечно, мальчика и… можно девочку. (Корреспондент смеется) Мы так вообще думали: брата с сестрой, чтоб они были… ну, родственники. Ну или двух братьев.

Корр.: А возраст?

Алексей: Один – где-то до 5 лет, а второй – можно до 10 лет.

Светлана: Двоих детей мы рассматриваем. Корректируемые заболевания рассматриваем. А так, в принципе, особых таких претензий нету. У меня очень много родственников: братья, сестры, бабушка, дедушка, – они все здесь, у нас, в Сургуте. У меня все готовы, все примут, нет такого, что: «А зачем вам это надо?», то есть… Они бы хорошо влились бы в нашу семью…

Корр.: Вы нам очень понравились, и мы вас решили взять!

Светлана: Ах, да вы что?! Серьезно?

Корр.: Да, правда. (Смеется)

Светлана (одновременно, со смехом): Ой, ну, супер, супер! Мы с удовольствием к вам присоединимся. Ну, супер, супер, отлично! Я такая… Рада я! (Смеется вместе с корреспондентом)

8. Юлия и Алексей (Краснодарский край)

В семье Юлии и Алексея из Краснодарского края дети есть – шестеро. Однако, считают они, это не предел.

Алексей: У нас трое своих детей, мальчиков, и трое девчонок приемных. Три года, как они у нас в семье.

Корр.: А им сколько лет?

Юлия: Семь (младшая), девять, и старшей девочке – десять, одиннадцать будет в феврале.

Алексей: Двое из них – детки больные, восьмой вид. Ну, поправляются потихоньку.

Корр.: Они одновременно, да, у вас появились?

Юлия: Да. Мы-то хотели одну девочку, вот, но нам дали троих. Сказали, что они неразделимы, мы практически ничего не знали… (Корреспондент посмеивается)

Алексей: Младший у нас – ну вот будет три годика ему в декабре, – самый младший, сынок.

Корр.: Да.

Алексей: Ну, вот, получилось, у меня жена родила, и через неделю я их привез троих.

Корр.: Вот весело-то было, да?

Алексей: Ну вот она и плакала, но… Выстояли.

Юлия: Девочки оказались две больные. У нас легкая степень отсталости.

Корр.: Легкая умственная отсталость, да?

Юлия: Да-да-да, восьмой вид.

Алексей: Сложно было, мы многого не знали, в Москву ездили на конференцию на одну, на вторую, с психологами беседовали. Ну, в общем… Сейчас всё стало понятно.

Корр. (одновременно): Угу.

Алексей: Обоим девчонкам мы сделали инвалидность, они у нас в коррекционной школе учатся, возим их. Ну, так.

Корр.: Ну, не было такой мысли вообще: «Зачем мы всё это сделали?».

Алексей: Нет, конечно.

Корр.: То есть уже результаты, да?

Алексей: Конечно, конечно. И нам приятно видеть это.

Корр.: Ну хорошо, ну хорошо. И вы пишете, что мальчика ищете такого же, как ваши девочки? Восьмого вида, имеется в виду?

Юлия: Ну, как бы, да. Мальчика, приблизительно от пяти до восьми. В коррекционную школу возить, заниматься, лечить его…

Корр.: Ну, то есть, легкую умственную отсталость вы готовы?

Юлия: Ну, да, да, коррекционная школа… Мы водим двоих девочек, поэтому это приемлемо.

Корр.: Про девочек хотела спросить: у вас адаптация была?

Алексей: Угу. Да, конечно.

Корр.: Долго?

Алексей: Целый год мы притирались, разбирались. Наши девчонки очень сложные вообще. Ну, они как зверьки были. Семья такая была. Там папа маму зарезал. И у них разные отцы у всех.

Корр.: Насмотрелись они, да?

Алексей: Ну, да, насмотрелись. Ну, лечим, естественно, конечно. Медикаменты и море… Семья – она сама по себе лечит.

Корр.: Ну, это да.

Алексей: Когда дитё знает, что всегда есть еда. Вот до сих пор младшие – они не могут наесться, мы их ограничиваем, потому что, если даем волю, они едят так – до рвоты. То есть вот это еще не ушло.

Корр.:Угу.

Алексей: Когда это уйдет тоже – кто его знает? Вот.

Корр.: Ой, да. Ну и вот, и вам мало, что ли, проблем? Вы еще и мальчика хотите?

Юлия: А вы знаете, как? Мы хотели в январе месяце взять мальчика дальней родственницы: она умерла. Но там бабулька – она то брала, то не брала. А мы место уже приготовили, и стали вот эти все документы проходить. Ну, там, медицину, это всё…

Корр.: Угу, угу.

Юлия: Потом выясняется через два месяца, что она забрала его. Ну и, как-то вот вроде мы и приостановили, ну а кровать-то стоит и стоит, и стоит и стоит. Ну, и муж говорит: «Давай, может быть, сироту еще одну в семью». (Корреспондент смеется)

Алексей: У нас стол, а за столом еще есть одно место. И есть машина, и еще одно место у нас, одно пустое. (Корреспондент смеется) И мы так подумали, помолились, и ну… «Давай еще один стульчик заполним». Поэтому такое решение.

Юлия: И, в общем-то, мы в сентябре доделали всё быстренько, все бумажки пособирали, сдали… Вот тут накануне Белла говорит, что вот так и так, «Поезд надежды». Ну, мы семья верующая – всё в руки Бога. Кого даст – даст, а уже как получится.

Корр.: Ну да. А в первый раз-то вы с чего взяли девочек-то?

Юлия: У нас трое мальчишек.

Корр.: Так…

Юлия: Мы хотели очень девочку, но как-то вот бог не давал нам. И мы решили взять сироту. И вы знаете еще с чем это?.. Я как-то так вот внутренне в детстве чувствовала, что я буду воспитывать чужого ребенка.

Корр.: Угу.

Юлия: И я росла с этой мечтой. А тут мы пошли в церковь, и вот наш пастырь говорит, что позвонила соцзащита, и они вот предлагают сирот. Ну мы пошли, написали заявление, и вот так всё пошло и поехало. Ну и я почувствовала однозначно, что это мой путь.

Корр.: Не жалеете?

Юлия: Нет, что вы, нет, конечно. Воспитывать сироту… Ну где бы они сейчас были? Какие они были чушки, и какие сейчас девчушки! (Корреспондент смеется) Так многому я их научила… Конечно, сложно. Вот, знаете, я первый год ревела с двумя каждый день, потому что они-то физически здоровы: руки, ноги, глаза, слышат, дышат, всё есть.

Корр.: Ну, да.

Юлия: А вот это психическое, невротическое состояние-то… потом начали выяснять. И вот это вот…

Корр.: С интеллектом проблемы?

Юлия: Да-да-да. Мы же не знали…

Корр.: Так это потом выяснилось, да, что у них?..

Юлия: Да, в процессе жизни мы начали понимать, что что-то не то, что как-то… ну вот она качается, она рычит ночами, вот это состояние плача: слова не скажи – плач, плач, плач… Ну вот это вот всё. Ну ничего. Мы всё это пережили, уже всё это в прошлом. Не сказать, что это прям страшно – есть и хуже. Намного хуже. Сасибо Богу за мои цветочки! (Смеется вместе с корреспондентом)

Корр.: Станица у вас большая?

Алексей: Станица у нас – да. Больше 15 тысяч населения у нас. Работаю, мы дома строим. Наша фирма строит где-то 50 домов в год, а таких застройщиков – где-то штуки четыре. Ну, 200 домов в год…

Корр.: Ну, такая, немаленькая станица…

Алексей: Да, да. Станица хорошая вот. Газифицированная. Море – 20 километров. Вот 15 минут спокойной езды – и ты уже на море.

Корр.: Красота! Детям-то как хорошо…

Алексей: Детям – конечно. Так вот, мы взяли детей: дети, представьте, живут 15 километров, и ни разу моря не видели. Вот сейчас они многое увидели: животных всяких, там (ну, возили их). В санаторий они ездят каждый год. В лагеря летом отправляем их. И, видно, они исправляются. Сейчас мы приезжаем в любую из больниц, где они раньше были, все врачи, все-все удивляются… вообще не узнают.

Корр.: Что изменились так, да?

Алексей: Да, да. И нам тоже так приятно, что, вроде, наш труд видно.

Корр.: Ну, да. Вы в своем доме, да, живете?

Юлия: Да, да, в своем доме.

Корр.: Дом-то большой у вас? Как вы там размещаетесь? Это, получается, у вас шесть детей, да, сейчас?

Юлия: Шесть детей, да. Вот у нас три девочки в одной спальне, вот мы с мужем, мальчишки и еще одну комнатку мы пристроили.

Корр.: То есть места хватает вам всем там?

Юли: Ну, да. Хватает для всех.

Продолжение следует…

Итак, уже в следующем выпуске нашей программы мы расскажем, как «Поезд надежды» колесил по Челябинской области, как его «пассажиры» искали (и находили!) своих сыновей и дочек. А пока познакомим вас с 6-летним Тамерланом, который все еще ждет своих родителей.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Тамерлан: Я робот!

Воспитатель: Ты робот? Да ты что! А я думала, ты мальчик! (смеется вместе с корреспондентом)

С темноволосым улыбчивым Тамерланом мы познакомились в одном из детских учреждений Челябинска. Этот озорной мальчишка мгновенно приковал к себе внимание корреспондента, с порога начав задавать свои вопросы.

Тамерлан: А мультик посмотреть?

Корр.: Мультик – не знаю. Мы сейчас с тобой немножко поговорим, если ты не против. Я тебя еще пофотографирую с разными игрушками. Ладно?

Тамерлан: А у вас радиво есть?

Корр.: Радио?

Тамерлан: Да.

Корр.: Конечно. Но только не с собой…

Тамерлан: Вы можете включить песенку, чтобы танцевал?

Корр. (одновременно): Так, давай. Как тебя зовут?

Тамерлан: Меня зовут Тамерлан.

Корр.: И что ты любишь делать?

Тамерлан: Я люблю репетировать.

Корр.: А танцевать умеешь?

Тамерлан: Ну, кувыркаться умею.

Корр.: Так, а ты мне вот скажи, пожалуйста: наверняка вы учите какие-то стихи? Знаешь стихи какие-нибудь?

Тамерлан (одновременно): Знаю.

Самолет-самолет,

Увези меня в полет,

А в полете пусто,

Выросла капуста,

Я капусту не люблю,

В самолете ни к чему.

Корр. (смеется): А правда не любишь капусту, что ли?

Тамерлан: Да.

Корр.: А что ты любишь?

Тамерлан: Я люблю только арбуз.

Корр.: Ну ты же еще конфетки любишь, я знаю?

Тамерлан: Ну конечно.

Корр.: Да?

Тамерлан: Давайте я конфетками и с вами поделюсь?

Корр.: Ой, спасибо. Нет, ты лучше ребят угостишь, хорошо? В группе.

Тамерлан: Ладно.

Корр.: Так, ну, скажи мне, пожалуйста, как играть ты любишь?

Тамерлан: В прятки умею!

Корр.: Ооо, хорошо прячешься?

Тамерлан: Да.

Корр.: И тебя никак не могут найти?

Тамерлан: Да!

Корр.: А было так, что ты сидел-сидел, тебе надоело, и ты сам сдался?

Тамерлан: Да.

Корр.: Было такое, что тебя не могли найти?

Тамерлан: Да.

Корр.: Да?

Тамерлан: Помню.

Корр.: А ты что-то умеешь уже делать: например, буквы ты знаешь?

Тамерлан: Буквы?

Корр.: Да.

Тамерлан: Р, э, а…

Корр.: Так…

Тамерлан: И, ё…

Корр.: Ты даже знаешь, как они пишутся, да?

Тамерлан: Ну!

Корр.: Молодец. А считать умеешь?

Тамерлан: Считать?

Корр.: Да.

Тамерлан: Умею.

Корр.: До скольких умеешь считать?

Тамерлан: До пяти.

Корр.: До пяти? А шесть уже не знаешь?

Тамерлан: Не.

Корр.: И семь не знаешь?

Тамерлан: Семь?

Корр.: Да.

Тамерлан: Семь… Семь я скоро, до понедельника, узнаю.

Корр.: До понедельника? (Смеется) Ну, понятно. А еще какой-нибудь стишок мне расскажешь?

Тамерлан: Мишка косолапый по лесу идет,

Шишки собирает, песенку поет,

Вдруг упала шишка прямо в мишке в лоб –

Мишка рассердился и ногою «топ»!

Корр.: А ты сказки-то любишь? Или ты больше мультики любишь?

Тамерлан: Мультики люблю.

Корр.: Мультики? Ну понятно, я так и думала. А книжки ты любишь, нет?

Тамерлан: Книжки люблю.

Когда непоседа Тамерлан убежал по своим очень важным делам, мы поговорили о нем с Ларисой Беловой, социальным педагогом детского дома.

Л. Белова: Тамерлан – подвижный, энергичный, любопытный и общительный мальчик. Легко вступает в контакт как со взрослыми, так и со сверстниками. Часто проявляет инициативу. Любит фантазировать. Любит играть в подвижные и сюжетно-ролевые игры, в машинки, собирать конструктор. Очень такой вот внимательный ребенок. Первый день пришел, со всеми познакомился. Сказал: «Как у вас всё хорошо, как вкусно!».

Корр. (смеется): Так, а он сколько здесь?

Л. Белова: Он с декабря прошлого года у нас. Именно потому что…

Корр.: А, ну, то есть, не очень долго.

Л. Белова: Мама одна его воспитывала, ее лишили родительских прав, и ни разу не приходила. А вообще ему, конечно, надо действительно семью, которая будет заниматься. У него видно, что и вот эта вот повышенная активность, и всё остальное.

Корр.: Да.

Л. Белова: Здесь очень сложная судьба… А вообще, очень такой он эмоциональный и отзывчивый. Очень нестандартный ребенок с очень нестандартной судьбой, у которого, я надеюсь, будет какое-то очень нестандартное, но очень хорошее будущее. Потому что он столько в жизни натерпелся. И как-то вот… У меня такое ощущение, что какой-то ангел его постоянно поддерживает, вот, крылышками в любой ситуации и помогает ему любую проблему решать. А мы, насколько можем, этому ангелу помогаем.

Но самыми лучшими ангелами-хранителями для любого ребенка могут стать только настоящие родители – добрые, терпеливые, понимающие. Те, которые никогда не бросят…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?