Выпуск 745
В последнее время нас всё чаще спрашивают, как стать пассажиром индивидуального рейса «Поезда надежды», есть ли какой-то строгий отбор? Скажем сразу: главным условием участия в этой программе является готовность пройти весь непростой и, возможно, небыстрый путь к своему будущему сыну или дочке публично, в сопровождении журналистов, моих коллег. Кстати, почти все из них уже много лет сами – успешные приемные родители.
Кроме того, важно понимать, что действуем мы строго в рамках закона, то есть собирать документы и получать разрешения на знакомство с ребенком участники программы будут так же, как все желающие стать назваными мамами и папами. И детей мы не «резервируем», ребенка заберет та семья, которая юридически будет готова это сделать и первой наладит с ним контакт, получив добро от официального государственного опекуна – директора детского дома или главврача дома ребенка.
В чем тогда смысл, спросите вы? «Поезд надежды» – это, по сути, программа сопровождения семьи. И ее участники получают помощь и поддержку практически постоянно, как говорится, 24/7. Целая команда специалистов, среди которых юрист, врач, социальный педагог, психолог, успешные усыновители и опекуны с многолетним стажем и бесценным практическим опытом готовы консультировать столько, сколько это будет необходимо в каждом конкретном случае. И, что уж говорить, порой просто присутствие журналистов рядом с потенциальными приемными родителями очень помогает разрешить, казалось бы, неразрешимые проблемы…
Вот, например, весной прошлого года нам написал Роман из небольшого подмосковного города. Сообщил, что ему 47 лет, работает программистом. Что осенью 2024 года прошел обучение в школе приемных родителей, получил сертификат, собрал все необходимые документы. Что уже ищет ребенка, девочку.
А еще написал, что при обзвоне региональных органов опеки сталкивается с непониманием и нежеланием сотрудничать, потому что он – одинокий мужчина. С последней надеждой Роман обратился в наш проект. И стал пассажиром необычного транспортного средства, а с его письма и началась эта…
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
Мы познакомились с автором сообщения, побывали у него дома, а потом и самого Романа пригласили в гости в редакцию. Для чего? Чтобы понять, почему он так стремится стать самостоятельным папой. И почему официальные инстанции, куда он обращался, не разделяют его желание.
Роман: Когда мне говорят, что ребенок – это куча забот, я думаю: ребята, а вы под верхушкой айсберга вы не видите основное. Да, проблем куча, забот куча, но та теплота, та любовь, которую тебе дарит этот ребенок в обмен на опеку и заботу, – она гораздо больше, чем ты отдаешь. Это несоизмеримо просто.
Это и новые увлечения, и новые знания. Даже порой ты себя можешь переосмыслить: кто ты? То есть благодаря ребенку именно… он пробуждает в тебе самые чистые помыслы и самые чистые желания к познанию! Если ты стараешься понять ребенка, то ты начинаешь смотреть его глазами. А это ты уже забыл. Ты уже вырос. То есть ты как бы тоже погружаешься в детство. Даже дарит молодость, можно так сказать.
Очевидно, что намерения у нашего героя самые благие. Но что же конкретно стало препятствием на пути Романа к отцовству?
Роман: Я пришел в органы опеки, на меня там посмотрели, мягко говоря, как на не совсем здорового человека. Сказали: «Мы бы с радостью у вас не принимали документы, но, к сожалению, законных оснований у нас для этого нет». Сидят женщины, которые не видят в мужчине потенциального усыновителя. Наверняка он что-то задумал нехорошее. Наверняка.
Но, простите, это как минимум глупо! (Смеется). Официально заявить на всю страну: «Здрасьте! Я пришел к вам в службу опеки, дайте ребенка, я буду с ним ужасы делать». То есть я уже сразу себя начал чувствовать преступником каким-то.
Но, тем не менее, документы у меня приняли, хотя отговаривали, говорили: «Да идите еще женитесь, вы еще молодой». Я говорю: «Извините, 47 лет. Да, я молодой, вот именно. А когда мне прийти?» Она говорит: «Лет через 10». Я говорю: «Сейчас у меня есть здоровье, у меня есть силы и у меня есть цель. Вы хотите, чтобы я к вам пришел, когда вы скажете: «Ой, да он уже старый, у него уже инвалидность. Он не сможет поднять ребенка!»?
Сейчас, когда ты полный сил, как раз и есть этот период, когда ты способен… «Вот, идите найдите жену», – говорит! (Смеется). Я им мешаю, я неудобный кандидат. То есть я не тот, кто им нужен.
А действительно, почему Роман выбрал такой сложный путь? Не проще ли сначала стать мужем, а потом уже – отцом?
Роман: У меня была девушка, невеста. На 10 лет меня младше: ей было 20, мне было 30 в то время. Мы уже собирались женится, мы уже подбирали свадебный наряд, там, всё. У нее отец с матерью – владельцы ресторана в городе Коломна. И, соответственно, они предложили там свадьбу сыграть.
Она была уже на 7-м месяце беременности, у меня уже жила, и мы должны были поехать в тот день с утра как раз выбирать меню. У нее была машина, и у меня была машина. А я должен был через час поехать, я ее отговаривал: «Давай через час поедем вместе, потому что я не могу, мне там надо доделать кое-что». Она: «Не, я поеду, ну а что такого? Ты догонишь и всё».
Она была за рулем. И «КамАЗ» на встречную полосу вышел – и два трупика. Время не лечит, а просто заглушает это всё… В течение длительного времени я вообще не встречался с женщинами, не общался, а занимался чисто карьерой и работой.
А еще – воспитанием девочки…
Роман: У меня есть троюродная сестра, сводная (там вилами на воде писаные, как говорится, родственники). Она родила ребенка – Юлю, дочку. И до пяти лет она работала на внутренних авиарейсах стюардессой, доросла до старшей стюардессы. И как-то она мне привела Юлю и говорит: «Можешь неделю посмотреть?» Я говорю: «Ну хорошо, посмотрю».
И так у меня началась в течение семи лет жизнь с ребенком практически с понедельника по пятницу. Она приезжала в пятницу вечером. Потом уже, когда Юле было лет семь-восемь, она уже стала приезжать в субботу. То есть… ну, девочке хочется погулять. Я понимаю: молодая, в 18 лет родила, не подумав. Не замужем. То есть муж исчез, «ушел за хлебом», когда узнал, что она беременна. И практически вот эту Юлю семь лет я воспитывал. Она практически со мной постоянно находилась. В школу, в первый класс, я ее вел.
И. Зотова: Какие-то достаточно, видимо, близкие отношения с сестрой…
Роман: Ну, у нас вообще просто хорошие отношения. То есть у нас сейчас в семье семья стоит на первом месте. Есть брат, например, вот у меня. Это человек, который практически всё для меня сделает. И я для него тоже, соответственно.
И. Зотова: Ваш старший брат?
Роман: Да. Он мне может позвонить, например, среди ночи сказать: «Слушай, у меня… срочно нужен доступ к твоей банковской карте. Мне нужны деньги». Я, не задумываясь, ему отдам. Потому что я знаю, что это человек высоких правил, и… то есть всё будет в ажуре. А не такие отношения, что родственники готовы друг друга прибить просто некоторые.
И. Зотова: Так, значит, девочка вам досталась в каком возрасте?
Роман: В пять лет.
Когда Юле было 12 лет, ее мама вышла замуж за летчика зарубежной авиакомпании и вместе с дочкой улетела к супругу. Роман еще несколько раз пытался создать семью, завести детей, но всё как-то не складывалось. И тогда он решил принять в семью ребенка из детдома.
Роман: Это как бы попытка… пустоту заполнить. Заполнить пустоту самым настоящим образом! То есть ты как бы готов взять другую девочку и… (Смеется). И тоже воспитывать. А так – пустота.
Сказано – сделано. Роман прошел школу приемных родителей, собрал необходимые документы и получил заключение органов опеки о праве быть усыновителем. Идею стать самостоятельным приемным папой поддержала и мама нашего героя – Елена Сергеевна.
Елена Сергеевна: Я знаю своего сына. И, если он решился на этот шаг, значит, он делает всё правильно. И я как мать… я его поддержу. Но это не значит, что я прям вот… Ой, как я хочу! Нет, я нормальная бабушка. То есть, раз он берет ребенка, он его должен воспитывать. А не бабушка. Это мое вот мнение.
Когда я его воспитывала… нет, бабушки у меня были. Но это в крайних случаях было, когда… ну, куда-то мне надо было уйти, или где-то на работе задержка, или отвезти на отдых сына. Вот тут у меня бабушки помогли.
Корр.: Вы не опасаетесь, что он может не справиться, например?
Елена Сергеевна: Нет, я не опасаюсь.
Корр.: Он один, помочь ему некому. Вдруг действительно куда-то понадобится, а дома маленький ребенок?
Елена Сергеевна: Нет-нет, помогать я буду. И, если там девочка, я всяко, потому что всё равно женская рука, она должна быть. Я здесь полностью согласна. Но иногда, вы знаете, женщины разные бывают. Вот у каждой женщины свой взгляд на всё. И вот навязывать не стоит. Предложить – да.
Корр.: То есть вы готовы предложить, рассказать, помочь?
Елена Сергеевна: Конечно, я всё равно скажу этой девочке, что хорошо, что плохо, что не надо делать. Я свободная сейчас, на пенсии. Я не против. Да вообще, я хотела переезжать к ним, жить вместе, но пока не получилось.
Корр.: То есть будете приезжать?
Елена Сергеевна: Если он скажет: «Мам, вот так и так», – обязательно. Он хотел двоих. Я говорю, ты сначала с одним попробуй. И если у тебя получится, то можно второго брать. А первый ребенок – пока одного, нельзя двоих. Потому что это очень тяжелый труд, если разобраться. Это только вот так кажется, что легко и просто. Ну, когда они уже вырастут. Вот мое мнение.
Надо сказать, что сына Елена Сергеевна растила самостоятельно.
Елена Сергеевна: Я хотела большую семью. Ну как большую? Ну, по крайней мере, двое, трое детей. Вот так хотела. Ну, не вышло. В жизни не всё выходит.
Корр.: Ну, я так поняла, у вас двое сыновей, да?
Елена Сергеевна: Второй сын – он от моего мужа, но я ему не мать. Я его не считаю пасынком, это мой родной сын. Только старшенький.
Так что у Елены Сергеевны есть свой опыт приема некровного ребенка.
Елена Сергеевна: Вы знаете, я его как увидела… думаю, господи, он такой очень внимательный… И вообще, он ко мне очень хорошо отнесся. Правда, он зовет меня мама Лена. Но я так поставила, потому что, извините, у него есть мама родная. Я говорю: «Меня мама Лена зови». Вот и всё.
И вы знаете, я вас очень прошу: помогите тем одиноким мужчинам, которые на самом деле настоящие, просто… как объяснить? Ну вот сейчас очень сложно найти вторую половинку, я поняла. Я бы вообще, наверное, не нашла. Ну, в общем, помогите моему сыну. А уж дальше я буду.
И мы, после нескольких бесед с Романом, познакомившись с ним поближе, пригласили его стать участником пятого индивидуального рейса «Поезда надежды».
Роман: Я тут только за, только всеми руками, как говорится. Потому что это единственный мой шанс. И хочется всё-таки изменить это мнение общественное. Потому что я вообще, честно говоря… читаю статьи, там, всякие – просто в шоке, как люди вот относятся к отцам, именно мужчинам. Где-то мы совершили ошибку. Думаю, более положительные моменты надо искать.
В чём же конкретно нужна была помощь? Дело в том, что психологи Школы приемных родителей выдали своему слушателю документ, согласно которому он может воспитывать ребенка от 3 до 12 лет с I, II и III группой здоровья. А вот в заключении органов опеки параметры поиска сузили: возраст – только от 7 лет и здоровье – лишь I и II группа…
Роман: Я несколько раз звонил операторам региональным. У меня тут несколько вариантов было. Я ездил к оператору региональному пообщаться в Рязань. Там был вариант такой, который мне понравился, но, к сожалению, там третья группа здоровья, а они вот четко по формулировке моей опеки. А во втором варианте возраст шесть лет.
Я позвонил в опеку, чтобы расширить группу, и возраст. Потом перезвонила Екатерина из опеки, которая непосредственно мне делала заключение, и сказала, что нужно пройти модуль ОВЗ, тогда она сможет изменить группу и возраст поменять, расширить мне границы выбора.
Я позвонил Наталье из школы приемных родителей, с Натальей договорился и вот еду заключать договор на прохождение этого модуля, там 36 часов академических. Ну, как мне объяснила опека, она просто не может переделать заключение, у них нет оснований.
Корр.: Почему? Есть ваше заявление. Вы хотите ребенка вот такого возраста и такой группы здоровья.
Роман: Да. И есть заключение школы приемных родителей, где от трех до двенадцати и группы здоровья первая – третья. Она сказала, что она готова переделать это заключение, но только надо вот этот вот пройти модуль.
Корр.: То есть рекомендации школы приемных родителей, которыми вечно как раз обосновывают…
Роман (перебивает): Это не является основанием для принятия решения инспектором органов опеки.
Корр.: То есть, когда им удобно, они обосновывают, а когда неудобно – это не основание…
Роман: Да, то есть органы опеки фактически че хотят, то и вытворяют. Я же говорю, я неудобный для них кандидат, поэтому, соответственно, и мешаю им просто. Я написал уже такое письмо… ну, немного с намеком, что я готов обратиться в министерство с выяснением правомерности применения вот этих вот ограничений в отношении моей личности.
Роман решил, что получить дополнительную подготовку будет не лишним. Он не стал отказываться и прошел обучение в рамках модуля о детях с ограниченными возможностями здоровья. Все требования органов опеки были в точности выполнены.
Надо отметить, что обо всех индивидуальных рейсах «Поезда надежды» мы регулярно рассказываем в эфире. И к тому времени уже вышел не один выпуск «Детского вопроса», в которых звучали интервью с самим Романом, его мамой и консультантами нашего проекта – юристом и психологом. Оказалось, что специалисты ООП их тоже слушали…
Корр.: Как ваши дела? Как ваше заключение?
Роман: Сделали заключение.
Корр.: Сделали, да? Вы уже получили?
Роман: Да, всё. От пяти лет, первая – третья группа.
Корр.: Ну, отлично!
Роман: Да, пол написали любой. Говорит: «На ваше усмотрение. Если вы будете там рассматривать… мальчик с девочкой, ну мало ли, бывает так – брат с сестрой… В общем-то, если какая-то опека к нам обратится, мы не особо будем против». Вот так она сказала.
Корр.: Расскажите, как вы получали свое заключение?
Роман: А, ну вы знаете, я приехал. Ну, и начали за жизнь, за здравие, так сказать. Тут уже, когда она послушала вашу программу (я ее ознакомил с текстом и отправил ей ссылку), она уже как-то стала более по-доброму, так скажем, общаться. Уже не такая была ершистая, и она очень много расспрашивала. «Ну, – говорит, – видите, мы уже напуганы всем. Поэтому, соответственно, вот так вот и относимся. Вы уж поймите, мы не со зла, просто вот мы с вами вот пообщались еще несколько раз…» То есть вот когда она мне звонила плюс вот я в прошлый раз с ней поговорил где-то полчаса, и вот сейчас вот полтора часа мы с ней проболтали, просто так, за жизнь. Ну, и в конце она говорит: «Ой, заключение-то я чуть не забыла!» Выдала вот заключение.
В общем-то, очень хороший разговор, то есть обо всех сложностях она рассказала, что они уже на воду дуют с учетом.
Ну и, соответственно, сказала: «Внимательно очень смотрите на здоровье ребенка, потому что, поймите, у вас назад пути нет, вы не можете отказаться». Я говорю: «Да вы же меня убьете за это – если я верну». Они: «Ну да!» (Смеется). Ну так посмеялись, в общем, хорошо. Разрядил немного с ними обстановку и отношения так немножко, а то смотрели уж прям, как на маньяка. Я говорю: «Да хватит уже меня демонизировать-то, сколько можно?» (Смеется).
Получив наконец такое заключение о праве быть усыновителем, как хотел, Роман продолжил поиски дочки. Но почему не сына?
Роман: Я честно скажу, вот даже по примере соседских, я общаюсь – никакого чувства абсолютно не вызывают. Они тянутся, но у меня нет… как объяснить?.. никакого контакта абсолютно. Когда я вижу именно девочку, она у меня изначально уже вызывает желание заботиться, опекать. И умиление. Вот такие чувства во мне бушуют.
Корр.: Не разбалуете так девочку-то?
Роман: Я знаю, что разбалую, но для этого существует мама строгая и дядя Саша, который не даст особо разбаловать, потому что да, именно этим я и характерен – тем, что могу просто разбаловать именно, но сдерживающие факторы у меня присутствуют в семье, которые помогут мне в этом деле.
Что ж, бывает, что кто-то видит себя мамой или папой только дочки либо только сына. Но так сложилось, что девочек, особенно маленьких, в детдомах меньше, чем мальчишек. И поиски Романа продолжались несколько месяцев.
Роман: Ну да, ищу. Там просто долго у них. Раньше вот я пишу, например, в опеку просто на электронную почту – и сразу же буквально на следующий день ответ. А сейчас сделали только через «Госуслуги». А «Госуслуги» – ответ я ждал неделю.
Но Роман не только писал. Он объехал несколько соседних областей, встал на учет и у региональных операторов банка данных о детях-сиротах, и в органах опеки.
Роман: Я, в общем, повставал, где мог. В некоторых нормально относились: «Да, да, понимаем, конечно». Одна даже мне женщина в опеке, очень хорошая, сама сказала: «Ну я же понимаю, что девочка для папы – это счастье. Поэтому, – говорит, – я вас спокойно поставлю. Будет – будет».
Ну, в некоторых мне просто откровенно говорили: «Берите пацана, девочку мы вам не дадим, всё». Но вот я общался с пацанами – честно скажу, ну вот никак. Вот один пацан, там, 7 лет – мне предлагали: «Вот он свободный, можешь взять направление, если хочешь». Ну, пацан… ну, хороший, да, лапонька, заинька, всё. Но… просто вот душа не лежит и всё.
То есть я понимаю, что я не хочу портить ребенку жизнь. Ребенок должен быть любимым в первую очередь. Я смотрю просто иногда: папа с дочкой идет, дочка что-то щебечет постоянно. Вот, господи, такие счастливые идут! У него естественным путем получилось, у меня не получилось. Ну, что ж теперь мне, опустить руки и не жить? Нет, мы сильные люди.
Поиски были долгими… Пока однажды, в декабре, в одном из телефонных разговоров не прозвучало:
Роман: Лизу прописываем здесь у меня, ставим на учеты везде, в поликлиниках бегаем, ну и, соответственно, такие организационно-бытовые моменты…
Лизу? Оказалось, что Роман нашел и дочку, и ее маму…
Корр.: Расскажите, где друг друга нашли-то?
Роман: Ездил по региональным опекам. И просто увидел на сайте знакомств: девушка с дочкой ищет папу, скажем так. Девушка понравилась, дочка тоже. И решил заодно заскочить к ним. Ну и, соответственно, познакомились. Списались просто, и говорю: «Буду проездом, можем встретиться». Ну, встретились и приняли совместное взрослое решение. Нашел два в одном! (Смеется). Вот. Сама Лиза очень мечтала с детства, чтобы у нее был именно папа.
Корр.: А сколько сейчас Лизе?
Роман: Шесть с половиной. Но так как садика не было из-за болезни, то психологическое развитие где-то на уровне пяти лет, а умственное, то есть что касательно школы – где-то на 7+.
Корр.: Что, часто болеет?
Роман: У нас астма, очень тяжелая форма.
Лиза: Меня Лиза зовут! Лиза!
Корр.: А какой у тебя папа?
Лиза: Хороший! Он очень добрый. Мне хорошо с папой! Мне недавно подарил пианино детское, и я на нём учусь играть.
Корр.: А что вы с папой делаете?
Лиза: Играем. Ну, бесимся… иногда. Мы еще собираем пазл, очень интересный. Когда будет Новый год, приедем… в парк.
Роман: Поедем в парке гулять на Новый год!
Лиза: Если хотите, можете к нам присоединиться. Я вас приглашаю.
Так что в итоге?
Корр.: То есть, получается, вы уже всё – нашли?
Роман: Получается – да. Нашел всё.
Корр.: Ну что… поздравляем вас с тем, что всё-таки стали папой дочки!
Роман: Спасибо! Да, как и хотел.
Вот такие неожиданные истории пишет сама жизнь. Захочешь – не придумаешь. Мы от всей души желаем нашим героям счастья.
