Выпуск 712
«Поезд надежды» уже 20 лет в пути. Сейчас проходит пятый индивидуальный рейс. Его «пассажир» – Роман из Подмосковья.
Роман: Я пришел в органы опеки, на меня там посмотрели, мягко говоря, как на не совсем здорового человека. Сказали: «Мы бы с радостью у вас не принимали документы, но, к сожалению, законных оснований у нас для этого нет».
Чем же Роман заслужил такое предвзятое отношение? Очень просто – у него нет жены. Могла бы быть, но…
Роман: У меня была девушка, невеста. Мы уже собирались женится, мы уже подбирали свадебный наряд, там, всё. Она была уже на 7-м месяце беременности. «КамАЗ» на встречную полосу вышел – и два трупика. Время не лечит, а просто заглушает это всё… в течение длительного времени я вообще не встречался с женщинами, не общался, а занимался чисто карьерой и работой.
А еще – воспитанием девочки…
Роман: У меня есть троюродная сестра, сводная. Она родила ребенка – Юлю, дочку. И до пяти лет она работала на внутренних авиарейсах стюардессой, доросла до старшей стюардессы. И как-то она мне привела Юлю и говорит: «Можешь неделю посмотреть?» Я говорю: «Ну хорошо, посмотрю». И вот эту Юлю семь лет я воспитывал. Она практически со мной постоянно находилась. В школу, в первый класс, я ее вел.
Когда Юле было 12 лет, ее мама вышла замуж за летчика зарубежной авиакомпании и вместе с дочкой улетела к супругу. Роман еще несколько раз пытался создать семью, завести детей, но всё как-то не складывалось.
И тогда он решил принять в семью ребенка из детдома. Прошел школу приемных родителей, собрал необходимые документы и получил заключение органов опеки о праве быть усыновителем. А мы пригласили Романа в наш…
ПОЕЗД НАДЕЖДЫ
С нашим героем мы беседовали не единожды. И у него дома, и у нас в редакции, а уж по телефону сколько созванивались! И каждый раз звучало, что Роман хочет стать папой именно девочки.
Роман: Это как бы попытка… пустоту заполнить. Заполнить пустоту самым настоящим образом! То есть ты как бы готов взять другую девочку и… (Смеется). И тоже воспитывать. А так – пустота.
Хорошо ли это – принимать одну девочку вместо другой? Мы обратились к психологу и усыновительнице Светлане Качмар.
С. Качмар: Ну вообще психологи, которые работают в сфере семейного устройства, часто говорят, что, если была какая-то трагическая история (потеря или расставание с ребенком определенного пола), лучше всё-таки начать с ребенка другого пола, чтобы не было соблазна действительно поставить нового человека на старое место.
Корр.: Чтобы не было такого эффекта замены, которая не получится?
С. Качмар: Конечно, замена точно не получится, но объяснить себе бывает это сложно. На рациональном уровне человек понимает, а на эмоциональном ожидают, что вот это та же самая девочка, но сейчас всё получится и всё пойдет по-другому. А если нет? Это может превратиться в трагедию.
Что ответит на это Роман?
Роман: Нет-нет-нет, сравнение тут никакое не будет, потому что я как программист гибкий и абсолютно переписываю всю свою программу, как говорится. Я прекрасно понимаю, что у каждый человек индивидуален, и у каждого человека (а тем более – у ребенка) реакция непредсказуема и абсолютно может быть и другой результат, который абсолютно с твоими ожиданиями не вяжется, это-то я прекрасно всё понимаю.
И всё-таки, может быть, с ребенком другого пола риски меньше?
С. Качмар: Ну, обычно, да, но если есть понимание, как воспитывать ребенка другого пола, если нет какого-то такого… ну, невероятного отторжения… да, бывают люди, которые говорят: «Ну вот с мальчишками я умею, с девчонками вообще никогда – я их боюсь». И наоборот: «С девчонками как-то я понимаю, что там происходит, а с мальчишками – да бог его знает, как их воспитывать…»
Как с этим у Романа? Готов ли он вообще рассматривать возможность появления мальчика в своей семье?
Роман: Нет, я честно скажу, вот даже на примере соседских, например… я общаюсь – никакого чувства абсолютно не вызывают. Они тянутся, но у меня нет… как объяснить?.. никакого контакта абсолютно. Когда я вижу, например, именно девочку, она у меня изначально уже вызывает желание заботиться, опекать. И умиление. Вот такие чувства во мне бушуют.
Корр.: Не разбалуете так девочку-то?
Роман: Я знаю, что разбалую, но для этого существует мама строгая и дядя Саша, который не даст особо разбаловать, потому что да, именно этим я и характерен – тем, что могу просто разбаловать именно, но сдерживающие факторы у меня присутствует в семье, которые помогут мне в этом деле.
Надо сказать, что в нашем радиожурнале уже звучали истории самостоятельных пап. Да и региональные операторы и специалисты органов опеки рассказывали нам о таких опекунах и усыновителях. Вот только эти папы воспитывают именно мальчиков. Почему?
Михаил: Ну, нам сразу сказали в школе приемных родителей, что мужчина будет брать однополого только ребенка, мальчика. «Я не знаю почему, – говорит, – но так вот принято. У нас был момент здесь уже во Владивостоке, что мужчина хотел взять девочку. Мы отказали, просто отказали. Может быть, и всё хорошо было бы, но кто его знает».
Это Михаил из Приморского края. В прошлом году он увез из магаданского детдома нашего подопечного – 11-летнего Вовку.
Михаил: «Я один и ты один, – говорю, – вот нас двое, судьба свела. Всё, мы теперь семья».
С другим самостоятельным папой – Александром из Ленинградской области – мы знакомы давно. Несколько лет назад он обратился к нам с вопросом о нашем подопечном – 13-летнем Саше (тоже, кстати, из Магаданской области). А вскоре и забрал его в семью. К тому времени у него уже был приемный ребенок.
Через несколько лет мы рассказывали, как Александр ездил за третьим сыном в Красноярский край. А год назад семья пополнилась еще одним мальчишкой – из того же детдома, что и Сашка. И теперь у Александра четверо детей.
Александр: Да, все мальчики. Старшему уже 19 почти.
Корр.: Он тоже с вами?
Александр: Ну конечно, да. Он пока в школе учится, заканчивает, будет поступать в университет.
Корр.: Александр, а вы именно принципиально искали мальчиков всегда? Или вам было без разницы: мальчик, девочка?
Александр: Нет, у меня же в документах изначально после ШПР было прописано… Прописан пол и возраст.
Корр.: А, то есть это они так решили, не вы?
Александр: Да, да, они, да. Ну, знаете, я считаю, что в первую очередь девочке нужна мама. Это вот знаете, когда вот взяли девочку приемные родители, и с мамой, не дай бог, что-то произошло, и папа нашел в себе силы и продолжил заниматься ее воспитанием… А когда ты один, то я считаю, что девочку изначально, в принципе, должна воспитывать мама. Потому что это про другое совершенно.
А вот Роман всё-таки хочет стать папой девочки…
С. Качмар: Ну, мы же не можем заставить человека сделать что-то, но можем говорить с ним об этом, расширять спектр его каких-то представлений о.
Михаил: Видите, у Романа там очень много мама поможет, я так скажу. Почему нет? Пусть попробует. Всё равно же там, как нам опека говорила, будут проверки и так далее. И внезапные проверки. И до 18 лет, пока ребенок не повзрослеет, будут проверки.
Корр.: Что можете сказать Роману и другим потенциальным самостоятельным папам, которые сейчас, например, ищут ребенка? Что можете посоветовать?
Михаил: Бояться просто не надо, конечно. Но надо действительно подходить очень ответственно к этому делу.
Александр: Ну, посоветовать очень тяжело, наверное. Я могу основываться только на своем опыте.
Корр.: Ну, на своем, конечно. У вас он уже богатый.
Александр: Да. Исходя из всего, что прошел я, Роману и всем кандидатам, наверное, могу пожелать только одного. В первую очередь – это терпения в поиске, холодного ума, наверное, скорее всего, в поиске. Не бросаться в омут с головой. Принимать решение стоит только тогда, когда действительно внутренний голос подсказывает, что это твое.
Корр.: Александр, а вот по поводу именно процесса поисков… Роман столкнулся с тем, что во многих органах опеки и многие региональные операторы просто не хотят с ним разговаривать. Как только узнают, что он неженатый мужчина – всё, «мы вам ребенка не дадим».
Александр: Знаете, сейчас, я так понимаю, существует какое-то негласное правило на тему кандидатов – в приоритете именно где есть и мама, и папа. Предполагаю, что есть стереотипы, существующие в нашем мире… они как были, и есть, и, наверное, будут, особенно у сотрудников органов опеки.
Поскольку перед тем, как в моей семье появился четвертый ребенок, я столкнулся с… ну, невежеством, прямо-таки скажем. Если есть документы, тогда ему непосредственно, я считаю, необходимо ногами приходить и вставать на учет.
Либо, если повезет, как в моем случае, иметь какой-то положительный контакт в будущем с… ну, я так выражусь, с адекватными операторами региональными и с адекватными органами опеки. Потому что я вот до сих пор поддерживаю контакты с некоторыми детскими домами, из которых мои дети: и Красноярский край, и Магаданская область. И с региональными операторами (в Магаданской области, я считаю, люди от бога работают).
Ну, наверное, есть смысл ногами именно ходить и подавать документы. Но, с другой стороны, вот последняя ситуация, которая была в моей жизни… наверное, всё-таки судьба существует, кто бы что ни говорил. И при поиске ребенка документы готовились на конкретного.
Но так сложилась ситуация, что после очередного моего звонка региональному оператору мне сообщили о том, что там будут восстанавливать маму в родительских правах. Безусловно, сейчас тренд на то, чтобы сделать всё для того, чтобы ребенок остался в кровной семье. Я всё прекрасно понимаю.
Но когда мне сказали о том, что боритесь… сказали мне это психологи фонда, который нас сопровождал, сотрудники органов опеки нашей районной здесь, в Ленинградской области: «Боритесь за то, чтобы его взять. Но даже если мама потом восстановится в правах, ничего страшного, вы его отдадите маме».
Мы с моими детьми посидели, подумали, решили, что для нас это слишком жестоко. И по стечению обстоятельств, узнав о том, что у меня все документы готовы, вот как раз таки региональный оператор Магаданской области попросила обратить внимание на ребенка, который через полгода после этого оказался в моей семье. И вот это мой сын, самый младший сейчас, ему 10 лет.
Самопапа Александр и психолог Светлана Качмар дали несколько советов и, так сказать, на будущее…
Александр: На протяжении долгого времени придется наблюдать какие-то вещи, которые могут не укладываться в голове у обычного человека. Поскольку приемный родитель, в принципе, для обычного человека – человек, который не от мира сего. Ну, собственно говоря, придется еще и с этим мнением как-то воевать. И, наверное, я посоветую, скорее всего, не обращать внимания на какие-то моменты, которые могут возникать в дальнейшем, если кто-то не поймет, кто-то будет осуждать.
Поэтому я могу пожелать только стойкости духа и выверенных грамотных решений. Нужно давать себе возможность отдохнуть, не бросать никаких хобби, если они существуют. Безусловно, нужно иметь какую-то отдушину для того, чтобы периодически выходить из вот этой вот атмосферы, обстановки воспитания, чтобы оставалось время на самого себя. А еще, наверное, не отказываться от какой-либо поддержки.
С. Качмар: Ну и будем объективны: органы опеки к одинокому усыновителю-мужчине относятся с некоторым подозрением. Это тоже фактор, который придется учитывать, – повышенное внимание органов опеки. И присутствие третьих лиц в жизни этой семьи, потому что будут проверять, будут с довольно большой тщательностью проверять.
И как-то нужно уметь взаимодействовать в том числе с сотрудниками опеки и, может быть, сразу взять сопровождение, быть готовым к этому, быть открытым к какой-то помощи, ну и действительно – к повышенному вниманию.
Что ответит Роман на эти пожелания и советы?
Роман: Во всех планах у меня и любимая работа, и любимая семья, и любимая жизнь, и куча увлечений. Соответственно, у меня баланс нервов – он, как брат всегда меня называет, «стальные нервы» (смеется), то есть меня вывести из себя практически нереально. Да, конечно, я много что не знаю, но, в конце концов, есть форумы, есть обсуждения, есть опыт других людей, скажем так.
Тут еще хорошая поддержка в виде двух Наталий еще из школы. Я договорился, что я у них буду в случае чего обслуживаться. Она говорит: «Вы имеете право там, где вам удобно. И мы будем с вами работать, если что».
Корр.: Да, вы можете встать на сопровождение в любой организации, которая имеет такие полномочия. Конечно.
Роман: Ну да, вот она мне объяснила, что я любую могу выбрать, которую мне удобно.
Это Роман говорит о специалистах школы приемных родителей, где он проходил обязательную подготовку кандидата в усыновители. Он и сейчас продолжает общаться с ними.
Роман: Ну, я туда вообще езжу и рассказываю ученикам, какое общение было с региональными операторами и с опеками при звонке.
Корр.: У вас богатый опыт уже.
Роман: Ну, по идее, просто помогаю как дружественный волонтер в своей школе приемных родителей. (Смеется). И мне Наталья рассказала: «Мы сейчас рекламируем «Радио России»! Вот программа «Детский вопрос» – мы сидели, слушали вашу программу. Очень много интересного, – говорит. (Смеется). – На самом деле, там раскрываются глаза, потому что мы-то тут нарисовали себе розовые такие деревья, мир такой весь с радугами, а оказывается – всё не так».
Это и преподаватели говорят, а потом слушатели тоже говорят, что немножко подразбиваются розовые очки. И они-то пришли с пониманием, что они вот хотят доброе дело сделать, взять ребенка. А оказывается – вот такие сложности. И что их ждет, как бы.
А что ждет впереди нашего Романа? За тем, как сложится его дальнейший путь, мы будем следить вместе с вами. И, при необходимости, конечно, помогать.
Продолжение следует…
В нашем «Листе ожидания» – сотни анкет и фотографий мальчишек и девчонок, которым нужны родители. Мы рассказываем о ком-то из ребят почти в каждом выпуске радиожурнала. Всегда приятно, когда по следам этих сюжетов получаем сообщения о том, что кто-то из наших подопечных уехал к новой семье. А особенно мы рады, когда приходится срочно снимать материал с эфира.
Вот, например, в июне мы рассказали о 15-летней Ксюше из Челябинской области. И к сегодняшнему выпуску была подготовлена история о 13-летней Лере из того же детдома. Но буквально накануне Ирина Киселева, заместитель директора учреждения, сообщила:
И. Киселёва: Ксюшу и Леру вчера забрали. В одну семью девочки попали.
И это замечательно! А мы дадим шанс на такое же продолжение другой нашей подопечной – из московского детдома.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?»
Темноволосой миловидной Даше 14 лет. Она очень стесняется незнакомых людей, но поговорить всё-таки соглашается.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Даша, ты в каком классе?
Даша: В седьмом классе, в юнармейском.
Корр.: А что такое юнармейский класс? Что там такое особенное?
Даша: Мы учимся стрелять, маршировать.
Корр.: А тебе что больше всего нравится?
Даша: Учиться.
Корр.: А что тебе больше нравится из школьных уроков?
Даша: Это, вероятно, статистика, геометрия и алгебра.
Корр.: А есть предметы, которые тебе не нравятся в школе?
Даша: Русский и физика.
Корр. (удивленно): Неожиданно! А чем тебе физика-то не нравится? Математика нравится…
Даша: Потому что у меня разум математический.
Рената Витальевна (педагог-психолог): Даша в школе она учится хорошо. Конечно, ей сложнее с гуманитарными науками, так как у нее математический склад ума, и она получает большое удовольствие, когда она решает всевозможные задачки и уравнения.
Даша очень удивительная девочка! По характеру она спокойная, доброжелательная. С ребятами она со всеми дружелюбна. В школе, конечно, она чаще разговаривает с девчонками, а здесь, в центре, у нее друзья – и мальчики, и девочки, и ребята постарше, и ребята помладше. Причем, если воспитанники помладше ее просят о помощи, она всегда им помогает: и косичку заплести, и помогает одеться, и на прогулку выйти. То есть такая очень добрая, отзывчивая девочка – Даша. Со взрослыми очень приветлива, доброжелательна, всегда соблюдает субординацию в общении, со всеми на вы, по имени и отчеству, то есть знает к кому и как нужно обращаться всегда.
Корр.: Даша, а что ты любишь делать после школы – в свободное время?
Даша: Танцевать, рисовать и слушать музыку.
Корр.: Ты только для себя танцуешь или ходишь в какую-то секцию?
Даша: Для себя. Чтобы никто не видел.
Корр.: А какую музыку ты слушаешь?
Даша: Современную. На русском.
Корр.: Чтобы понимать?
Даша: Да.
Корр.: А что ты рисуешь?
Даша: Людей.
Корр.: Тех, которых ты знаешь, или сама придумываешь?
Даша: Придумываю сама. Девочку-кошку, например. Обычных людей.
Корр.: А вот людей, которых ты знаешь, ты рисуешь?
Даша: Нет.
Корр.: А себя?
Даша: Нет.
Корр.: А почему? Боишься, не получится?
Даша: Да.
Корр.: А ты чем рисуешь?
Даша: Фломастерами. Больше мне всего нравится.
Корр.: А любимый цвет у тебя есть?
Даша: Да, черный, белый и желтый.
Корр.: А желтый – он какой?
Даша: Яркий. Радостный.
Корр.: Ты, наверно, веселая? Любишь веселиться?
Даша: И да, и нет.
Корр.: А когда ты не любишь веселиться?
Даша: Когда мне грустно.
Корр.: Что может тебя расстроить?
Даша: Когда у меня что-то не получается.
Корр.: А что может тебя порадовать?
Даша: Когда меня кто-то смешит.
Корр.: А вообще, какой у тебя характер?
Даша: Больше положительного.
Корр.: Что тебе в себе нравится?
Даша: Доброта, дружелюбность, и я очень люблю уют в комнате наводить.
Корр.: А уют – это что? Вот что нужно, чтобы было уютно?
Даша: Когда всё красиво, когда чисто.
Корр.: А сложно это – наводить уют?
Даша: Нет, мне не сложно.
Несмотря на свою застенчивость, Даша нередко выступает на сцене.
Рената Витальевна: Любит она заниматься в театральной студии, где ей с легкостью удается воплощать разноплановых героинь.
Даша: У меня очень хороший педагог, и я много где участвовала: я была и свинкой из «Трех поросят», и в «Маугли» я играла Багиру, и из приключений Врунгеля я играла Мадам Крюк.
Рената Витальевна: Мадам Крюк – такая властная женщина-персонаж, и в музыкальных новогодних сказках она может исполнить роль сказочной принцессы, Шехерезады, то есть так и станцевать, кокетливо улыбнуться – ей это прекрасно удается.
Корр.: А тебе какая роль больше понравилась?
Даша: Наверно, Багира.
Корр.: Что самое сложное, когда играешь Багиру?
Даша: Надо прям двигаться, как кошка, и разговаривать. Она голосом разговаривает и мурчит одновременно.
А еще Даша занимается музыкой.
Даша: Я езжу на уроки фортепиано.
Корр.: Ух ты! Ты играешь на пианино?
Даша: Да, третий год.
Корр.: Ты, наверное, в музыкальной школе училась?
Даша: Да, я раньше на скрипке играла, но я ее закончила.
Корр.: А тебе что больше нравится, на скрипке или на фортепиано?
Даша: На скрипке.
Корр.: Может быть, еще какой-то инструмент хотелось бы освоить?
Даша: Гитара, наверное.
Корр.: А петь ты не пробовала?
Даша: Пробовала, но мне петь не нравится. Мне не нравится свой голос. Петь не хочу и не буду, наверное.
Корр.: Может, ты хотела бы ходить еще в какой-то кружок?
Даша: Ходить учиться ногти делать, наверное.
Корр.: То есть маникюром хотела бы заниматься?
Даша: Да.
Корр.: А ты думала уже, Даша, кем ты хочешь стать, когда станешь взрослой?
Даша: Да. Педиатром или мастером маникюра. Педиатр мне больше нравится… знать болезни, и я обожаю людей и детей. А в мастере маникюра мне хочется, чтобы женщина еще становилась красивее.
Какая семья могла бы подойти такой разносторонней девочке?
Рената Витальевна: Даше подошла бы семья молодых и активных родителей, которые готовы продолжать развивать все ее таланты. Я как педагог-психолог рекомендовала бы развивать и математические области, и творческие, потому что творчество и математика – они связаны неразрывно: если мы занимаемся развитием одной деятельности, другая будет развиваться параллельно. Поэтому и математика, и творчество – можно и нужно продолжать заниматься, это будет для ребенка только на пользу.
Мы очень надеемся, что такая семья для Даши найдется.
