Начнем наш сегодняшний выпуск с истории, которую ведет Геннадий Сырков. Ее начало мы уже рассказывали в одной из прошлых программ, сегодня пришло время продолжить. Тем более, что события, как мы и обещали, разворачиваются прямо на наших глазах…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ТРУДНАЯ БУКВА «Ж»

Пролог. «Тревожно за Жучку…»

Вадим (Читает стихотворение «Мороз»):

Мороз жестокий в этом году,

Тревожно за яблоньки в нашем саду.

Первые две строчки из школьного учебника за второй класс мальчик прочитал верно. А вот дальше… Дальше в стихотворении написано: «Тревожно за Жучку в ее конуре, такой же морозище, как на дворе!» Теперь слушайте внимательно ученика Вадима:

Вадим (Читает стихотворение «Мороз»):

…Тревожная за Ч…кув ее ко… конуре,

которая заморозишь как на дворе он…

Кличку собаки прочитал неверно. Предлог «в» присоединил к предыдущему слову, но это даже мелочь. Вот подлинная королева ошибок!

Вместо фразы «такой же морозище» появилась другая: «которая заморозишь». Еще и местоимение «он» добавил Вадим в конце.

В общем, поменял второклассник части речи, придумал новые члены предложения… простое понятное стихотворение превратилось в бессмыслицу.

1. «Я вас поздравляю, вы дислексики!»

Лариса: Вот самая ужасная тетрадка – это пропись.

Даны три отдельных слова: «У», «Ваза», «Зои». Это я вижу такое задание в тетрадке Вадима. А нужно составить из них осмысленное предложение: «У Зои ваза».

С этой частью задания ученик Вадим – на тот момент еще первоклассник – справился. Но мы с его мамой всё равно не можем прочитать написанное.

Корр.: Р-р-р-р… вдои… или «Ф-ф-ф вдои»

Лариса: Что-то в этом роде. Что-то, отдаленно напоминающее то, что должно быть. Какую ни открой тетрадь, ошибок везде много. Всё там подтверждает, что у ребенка серьезные трудности с освоением письменной речи.

Проблемы начались с первого класса, рассказала нам мама мальчика. Дальше они только нарастали.

Ошибок Вадим делал всегда много, но хуже всего было то, что школьник как будто не придавал значения тем тонкостям письма, которым его пытались научить, – вспоминает мама Лариса.

Лариса: То есть он всегда мне отвечал с такой уверенностью, что у него всё прекрасно в тетрадях. То есть я начинаю его ругать: «Посмотри, что ты написал! У тебя буквы все пляшут, одна выше, другая ниже, через две-три клетки». А он говорит: «Мама, там же всё нормально».

То есть он меня уверял, что у него всё прекрасно! (Смеется). Искренне говорю, что я считала, что он надо мной издевается. Я знала, что такое дислексия, я слышала это слово. Более того, я читала про это по роду своей профессии. Мне даже в голову не приходило, что у него может быть такая особенность.

На то, чтобы понять причину школьных проблем Вадима, у родителей ушло больше года. Мама сначала сама усиленно занималась с сыном, потом повела его к нейропсихологу. Получили подтверждение, что ребенок здоров.

Потом уже учительница в разговоре с мамой сказала: «Мальчик умный, на уроках отвечает правильно, а в тетрадях – беда. Не дислексия ли у него?»

Лариса сначала не поверила, потом кинулась искать информацию в интернете. В конце концов, вспомнила, что одна ее сокурсница работает логопедом.

Лариса: И вот она приезжает в выходной, тестирует пять минут. И говорит: у тебя ребенок дислексик. Я говорю: в смысле?! (смеется) Она говорит: ну посмотри! Она ему начала диктовать слова, он пропускает гласные. У него замена «б-п», «в-ф», то есть у него – классический набор. Она говорит: ты же видишь?! Я вас поздравляю, вы дислексики.

Рассказав эту историю, мы в прошлый раз остановились на том, что родители Вадима приняли решение обратиться в психолого-медико-педагогическую комиссию.

Чтобы она, оценив трудности ребенка, рекомендовала изменить критерии оценивания ученика в школе. В частности, чтобы мальчику отводили больше времени на написание диктанта. И чтобы были организованы дополнительные занятия с логопедом и психологом.

В успехе этого дела мама Вадима будет сомневаться. От кого-то она уже слышала: смышленому, общительному, да что там – обаятельному – ребенку индивидуальный план обучения могут и не рекомендовать.

2. Серьезная дама

Теперь – внимание! – спойлер. Комиссию эту Вадим с родителями уже прошел. Сегодня мы расскажем, как это было и чем дело закончилось. Но сделаем это буквально через две минуты. Дислексия – дама вполне серьезная и достойна того, чтобы поговорить о ней отдельно.

О. Величенкова: Дети, которые осваивают русский письменный язык, они тяжелее осваивают письмо, чем чтение.

Доцент кафедры логопедии Московского городского педагогического университета Ольга Величенкова.

О. Величенкова: Поэтому родителей больше обычно беспокоит письмо, и действительно эти нарушения встречаются чаще: дисграфия и дизорфография. И они могут быть разные по характеру, эти трудности, да.

Ольга Александровна Величенкова.

Ольгу Александровну Величенкову я попросил назвать типичные речевые ошибки детей-дислексиков. Чтобы другие родители, слушая нашу программу, могли соотнести школьные проблемы сына или дочери с оценкой эксперта и сделать вывод: а не то же ли самое и у нас?  

О. Величенкова: Здесь я могу совершенно четко сформулировать критерий: мы говорим о специфическом нарушении письма в том случае, если у ребенка больше пяти ошибок в работе на протяжении длительного времени.

Вот диктант он обычный пишет, да? И там всегда больше пяти ошибок. То есть ему нет возможности поставить тройку. Ситуация стабильная. То есть характер дисграфии и дизорфографии может быть различным. Для понимания, что это оно и есть, достаточно обычного школьного критерия. Норматива по выставлению оценки.

Ольга Величенкова выскажет в интервью нашей программе еще одну важную мысль: нужно перестать делать дислексию проблемой ребенка и проблемой родителей. А сейчас именно так и происходит.

О. Величенкова: Родитель сам должен знать, что у ребенка эта проблема, сам должен начать подозревать, что что-то не так. Сам найти должен этого специалиста, к нему обратиться. Потом пройти медико-психолого-педагогическую комиссию, для того чтобы получить особые условия оценивания (ребенок в школе получил) и помощь логопеда и психолога.

Мне кажется, что это в корне неверная ситуация вот в каком смысле. Достаточно двойки по русскому языку – ну вот она случилась? – достаточно для того, чтобы оказывать помощь. Если система его оценила как выбивающегося из общего уровня достижений – значит, она уже должна начинать помогать, уже оценив. Гражданин не должен искать, что у него за проблема, искать специалиста, чтобы с ним начали заниматься.

3. С микрофоном – на выход

Но пока – во всяком случае, пока – всё устроено именно так. И у родителей Вадима не было иных возможностей получить помощь, скорректировать психологическую нагрузку ребенка, кроме как обратиться в психолого-медико-педагогическую комиссию. Сокращенно – ПМПК. Записаться, к слову, удалось без проблем, а ждать приема не долго.

Корр.: Так, ну что? Стоим, по сути дела, под дверью. Вы стоите, ждете. Давно уже стоите?

Лариса: Не очень давно. Всё организовано хорошо, то есть приехали, документы заполнили… Всё забрали, назначили номер кабинета – сидим и ждем.

Лариса, Михаил и их сын Вадим приехали первыми. Я присоединился к ним чуть позже. Назвал охраннику фамилию ребенка, и меня легко пропустили внутрь. Там, в длинном коридоре, среди других родителей с детьми, нашел и героев нашей программы. Ждущих своей очереди.

Лариса: Привезли диктанты, привезли тетрадки, я сейчас скажу, что он не успевает на уроке, за темпом не успевает, это действует на психику ребенка, падает самооценка. Это же очень важно. (Вздыхает). Получить какую-то помощь хочется. То есть не только родителям биться самостоятельно с ребенком, но и получить помощь специалистов. Вот на это надеемся. (Хлопает дверь).

Корр.: Вадим, что делаешь?

Вадим: Играю.

Корр.: Автомобиль какой-то?

Вадим: Да.

Корр.: Как думаешь, о чём будут спрашивать тебя?

Вадим: Даже не знаю!

Корр.: Может быть, читать попросят?

Вадим: Наверное, да.

Корр.: Писать, наверное, попросят…

Вадим: М-м-м-м… Думаю, нет.

Корр.: А ты хотел бы, чтобы попросили писать?

Вадим (с улыбкой): Нет.

Корр.: Нет? Потому что подозреваешь, что будут проблемы?

Вадим: Да.

Корр.: Какие буквы не хотел бы чтобы тебя попросили писать?

Вадим: Р.

Корр.: Р?

Вадим: Ж.

Корр.: А в чём там сложность?

Вадим: Потому что там надо постоянно руку отрывать.

Корр.: Точно. Да. Да…

Сотрудница: Извините, пожалуйста. Можно с вами пообщаться? Выключите. Я с вами поговорить хочу.

Эх, всё-таки заметили человека с микрофоном! Начнутся бессмысленные расспросы «как вы-сюда-попали-кто-вас-только-пропустил»… потом придет дама-начальник, выслушает меня, родителей… потом объявит, что должна переговорить со своим руководством…

Минут через семь она же и скажет родителям Вадима, что будет лично присутствовать в кабинете, когда их туда пригласят. Вроде как возьмет дело под свой контроль. А журналисту находиться в этом здании больше нельзя.

4. Даже лучше!

(Звуки улицы. Корреспондент топчется перед входом).

Корр.: В общем, меня выставили, а на улице ветер, снег… холодно! Вот я жду. Сейчас выйдут Михаил, Лариса с Вадимом, и мы узнаем, чем всё-таки дело закончилось. Как Вадим читал стихотворение: «Тревожно за Жучку в ее конуре. Такой же морозище как на дворе!»

Ждать мне придется минут сорок. Зато, когда Лариса, Михаил и их сын Вадим появятся в дверях, я сразу пойму: все трое очень довольны.

Корр.: Идут! Идут!

Лариса: Ну, всё хорошо. Мы даже получили больше, чем хотелось бы. Они ему дали программу 7.1. Программа 7.1 подразумевает большее количество привилегий. Заключение будет через 5 рабочих дней готово, я его заберу, и с этим заключением обратимся уже в комиссию при школе, где будут составлять его индивидуальный план обучения, всё под него будет строиться уже индивидуально.

Корр.: Программа 7.1. Вы в курсе, что это за программа?

Лариса: Да, в курсе. Программа… Мы думали, рассчитывали на 5.1 – это тяжелые нарушения речи, но они ему поставили 7.1 – это еще и задержка психического развития. Ну то есть то, что он не успевает в классе за этим темпом, что он не успевает, поэтому они дали ему программу 7.1. Но я даже этому рада, потому что будет больше внимания для таких детей…

Михаил: Мы надеемся, что будет больше внимания. Всё зависеть сейчас будет от школы.

Лариса: Будет всё зависеть от школы, потому что, как они сказали, в каждой школе свой индивидуальный план работы с такими детьми. Никак на ребенке это не отразится, то есть не идет речь о коррекционной школе, еще о чём-то. Ребенок будет учиться там, где и учился. Но под него будет строиться индивидуальная программа – так, чтобы ему помочь, и чтобы ему было проще учиться. Так что мы довольны.

Вместо эпилога. Радоваться рано?

Еще мама Вадима скажет: все прошло так удачно, потому что с нами был журналист. Упоминаю этот момент не затем, конечно, чтобы похвалить себя и нашу редакцию. Вообще, есть хоть какие-то основания думать, что исход мог быть иным? Есть. Детям-дислексикам действительно не всегда могут рекомендовать индивидуальный план обучения – рассказала доцент кафедры логопедии Московского городского педагогического университета Ольга Величенкова.

О. Величенкова: В прошлом году – в России эта статистика есть – было 200 тысяч детей диагностировано умственно отсталых. 300 тысяч детей с задержкой психического развития. А детей с нарушениями речевого развития – чаще всего дети с дислексией попадают в эту категорию – у нас всего 60 тысяч. Понимаете?

Это страшный и понятный психодиагносту перекос, почему так происходит. А прокол в том, что, когда есть линейка для измерения интеллекта, он будет измерен. А вот если у вас нет линейки для измерения речевых способностей, то вы можете делать что хотите. И дальше как вам кажется – так и будет.

Ольга Величенкова еще добавит: даже если в заключении комиссии появляется строка «рекомендованы дополнительные занятия с логопедом или психологом», радоваться рано. Организация такого обучения – на усмотрение школы, а они финансирования из бюджета региона на это не получают.

Словно уже догадываясь о таком положении дел, родители Вадима – и в машине, и еще раньше – станут озабоченно говорить: теперь у нас всё зависит от школы. И я каждый раз буду отзываться одной и той же фразой: «Будем следить за вашей историей».

Продолжение следует…

И ведь действительно будем. Как не оставляем без поддержки и других наших подопечных.

Летом прошлого года мы познакомились с братом и сестрой, живущими в одном из детдомов Кировской области. Диме 15 лет, Свете тогда было 13, а в декабре исполнилось 14. Мы уже рассказывали о том, сколько операций и сложных, болезненных процедур пришлось пережить девочке, чтобы начать ходить. И о характерах ребят, о том, как Дима помогает младшей сестре, – тоже говорили. К сожалению, семья, которая так нужна этим нашим подопечным, пока не нашлась. И сегодня мы снова о них напомним.

 ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Фотографии из ФБД и группы в ВК Благотворительного фонда «Спина бифида».

Брат и сестра похожи. Оба светловолосые, сероглазые, крепкие. Но Света выглядит гораздо серьезнее брата, хотя и младше на полтора года. Слова психолога Алсу Бадыковой подтверждают, что первое впечатление – не обманчиво.

А. Бадыкова: Дима – очень веселый, активный молодой человек. Он очень добрый, поэтому у него много друзей, его любят и за хорошее отношение, и за то, что умеет дружить и помогает.

Света… у нее более сложный характер. Я думаю, что это связано с тем, что ребенок – инвалид, и она очень по-взрослому рассуждает, и очень ироничное отношение к жизни

Впрочем, проблемы со здоровьем не мешают Свете развиваться. Елена Белоногова – врач, которая курирует лечение девочки и проводит с ней много времени, просто восхищена Светой.

Е. Белоногова: Она ментально очень крутая, умная, вопросы задает шикарные, она рисует хорошо. Она победительница конкурсов по рисованию, по чтению стихов.

У Светы много разных увлечений.

Света: Люблю книги читать, вышивать, алмазные мозаики люблю делать.

Корр.: А книжки ты про что читаешь?

Света: Про животных… И мультики люблю, и кино люблю. Фантастику. Про сверхъестественных существ всяких таких – драконы, грифоны… Я много прочитала.

А какие увлечения у Димы?

Дима: В футбол играю, в соц. игры с друзьями.

Дима – парень с позитивным настроем. Ко всему относится с юмором и улыбкой.

Корр.: Какой у тебя характер, как ты думаешь?

Дима: Доброта… ум… всякое остальное!

Корр.: Ты вообще серьезный человек?

Дима (весело): Очень! (Смеется вместе с А. Бадыковой).

А. Бадыкова (со смехом): Сразу понятно!

Корр.: А есть какие-нибудь недостатки в характере твоем, от которых тебе хотелось бы избавиться?

Дима: Поведение. Плохое иногда бывает. Не слушаешься на уроках, там, уроки не делаешь… Ну это редко бывает, конечно.

Корр.: Обычно делаешь?

Дима: Да, конечно.

А. Бадыкова: С учебой, конечно, бывают сложности, но Дима старается: в прошлом году он в первой четверти вышел ударником, потом у него были тройки, но стремление у него есть. И стремление, и желание. С профессией будущей он пока не определился, потому что у него много самых разных интересов, но мы над этим работаем.

Да, хотя Дима уже в девятом классе, он пока не выбрал, кем хочет работать, поэтому решил переходить в десятый – будет еще два года на размышления. А вот у шестиклассницы Светы кое-какие планы на будущее уже есть.

Корр.: Ты думала уже, кем хочешь стать, когда вырастешь?

Света: Швеей. Нравится шить, хочу шить игрушки.

В качестве своих достоинств девочка отмечает настойчивость, главный недостаток – слишком привязана к телефону, но считает, что это поправимо. «Характер, – говорит, – у меня спокойный, но изменчивый»…

Корр.: А из-за чего может меняться настроение?

Света: Ну… от отношений с воспитателями, от погоды.

Корр.: А что может тебя расстроить?

Света: Если воспитатель, например, сделает замечание или дождь пойдет.

А что может Свету порадовать? Сама девочка говорит, что кошки – она их просто обожает. Ответ Димы:

Дима: Чтобы она научилась ходить.

Дима имеет в виду – ходить свободно, как все. Потому что, вообще-то, ходить она уже может.

Е. Белоногова: Она ходит! До столовой она четко ходит на ходунках. В школе на первом этаже она ходит на ходунках, а когда нужно переходить на выше этаж, ее в коляске переносит брат.

Да, Дима действительно немало помогает Свете, он – важный человек в ее жизни.

Корр.: А расскажи мне про твою сестру, какая она?

Дима: Самостоятельная, умная, добрая. Но не во всех случаях, иногда она бывает злой. (Смеется).

Корр.: Ну, все иногда бывают злыми. Как ты думаешь, что может ее расстроить?

Дима: Я! (Смеется вместе с А. Бадыковой).

А. Бадыкова (со смехом): Самокритично!

Корр.: Чем же ты так можешь ее расстроить сильно?

Дима: Дразнить.

Корр. (удивленно): Ты ее дразнишь?

Дима: Да.

Корр.: Зачем?

Дима: Так, играем мы с ней.

Корр.: А она обижается?

Дима: Не всегда.

Корр.: А она тебя дразнит?

Дима: Да.

Корр.: Скажи, вы со Светой дружите?

Дима: Да. Но есть момент, когда не дружим. Я рассержу, и она на меня ругается: «Не приходи ко мне», – а потом опять хочет дружить.

В общем-то, вполне нормальные отношения брата и сестры. Но Алсу Гилемхановна считает, что только этих отношений ребятам недостаточно: им очень нужны родители.

А. Бадыкова: Дима – у него душа нараспашку, он пойдет на контакт сразу. Если он увидит доброжелательное отношение, там много усилий прилагать не надо будет. Со Светой – сложнее. Она очень закрыта от окружающих людей, но ребенок хороший. Если к ней будет внимательное, участливое отношение, она на контакт пойдет, она готова помогать. Ей надо, чтобы ее подбадривали, поддерживали. К критике она сложно достаточно относится, не любит, когда ее ругают или делают какие-то замечания. Вот Дима, кстати, наоборот! Если Диму немножко поругаешь или сделаешь замечание, для него это стимул чтобы исправиться и чтобы в следующий раз ему сказали: «Дима, ты молодец, ты всё-таки смог это сделать». Он очень такой мягкий человек, он не обидчивый, он всё как-то так воспринимает через призму юмора и пытается найти во всём хорошее. Единственное что, ему не хватает немножко мужского воспитания, чтобы его научили каким-то мужским обязанностям, что нужно уметь защищать женщин, заботиться о своей семье, потому что мне кажется, что ему именно сейчас этого очень не хватает.

Недавно мы связались с Еленой Белоноговой – врачом, курирующим лечение Светы.

Елена Георгиевна Белоногова.

Е. Белоногова: Мы провели операцию на позвоночнике. Теперь у Светы красивая спина, ровная, ей удобно сидеть в коляске, но в связи с тем, что была вот такая операция на позвоночнике, она как заново училась ходить. И уже сама ходит с помощью ходунков у себя в детском доме. То есть мы сделали такой план максимум, который, на самом деле, в начале нашей встречи я не планировала. Мы только должны были сделать ножки, а здесь даже удалось нам сделать позвоночник. Оперировали детские травматологи-ортопеды Губин Александр Вадимович и Рябых Сергей Олегович, такая у нас целая команда была.

Корр.: Еще что-то планируется дорабатывать, улучшать?

Е. Белоногова: Никаких операций пока не предвидится, пока только у нас план реабилитации, и еще, что очень важно – это, конечно, ее социализировать и найти то, что она любит делать: водить шить, рисовать… Ну и, конечно же, поиск семьи.

А что нового скажут в детском доме? Звоним директору – Наталье Георгиевне Гурченко.

Корр.: Что-то изменилось в жизни ребят: у Димы, у Светы?

Н. Гурченко: Света операцию перенесла в декабре месяце, Дима девятый класс заканчивает, будет дальше в десятом классе продолжать обучение.

Корр.: Выбрал уже, какие будет сдавать экзамены ОГЭ?

Н. Гурченко: Биологию, географию выбрал.

Корр.: Предметы интересные, не самые простые.

Н. Гурченко: Ну он парень не глупый.

Корр.: Светой и Димой кто-нибудь интересовался?

Н. Гурченко: Нет, нет. К сожалению, нет. Переживаем о будущем, конечно: у нас же они не могут жить до старости. Дети выпускаются, уезжают, поступают, а вот как со Светой – это очень сложно. Ну что вот ожидает таких детей? Дома-интернаты. Очень жалко ее, очень страшно! Просто хочется найти, конечно же, семью для Светы. Она же ведь всё умеет, она за собой ухаживает, она к всему приучена, обучена… На ходунках она ходит, и спинка прямая. Я не считаю, что это тяжелобольной человек. Ждем, надеемся.

Корр.: Ну, будем искать.

Диме и Свете очень не хватает главных людей в жизни – мамы и папы. Ответственных, добрых, терпеливых…