И. Зотова: Сегодняшняя история, в отличие от той, что недавно рассказывал Геннадий Сырков, посмотрев картину «Я делаю шаг», имеет реальных героев. А совпадения с проблемами, о которых в ней шла речь, совсем не случайны. Есть и принципиальное отличие от художественной киноленты: события нашего «документального» фильма будут разворачиваться прямо на ваших глазах и каким будет их развитие – как знать…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ВАЖНОЕ И НЕВАЖНОЕ

Пролог. Смотрим прописи

Фотографии из семейного архива героев программы.

Лариса: Самая ужасная тетрадка – это пропись.

Корр.: О, дайте-ка я посмотрю. Значит так, предлагается написать «У-ваза-Зои».

Сидим на кухне с мамой Ларисой. Время от времени к нашему разговору присоединяется и папа Михаил. На часах примерно половина четвертого.

Лариса: Значит, я приготовила его тетрадки за первый класс, чтобы было с чем сравнить. 

В моем представлении где-то в это время школьники начинают потихоньку делать домашнюю работу.

Три слова – «У» «Ваза» «Зои» – это такое задание в тетрадке Вадима, младшего ребенка в семье. В сущности, просто набор слов. А нужно переписать правильно: «У Зои ваза». То есть изменить порядок слов так, чтобы они обрели смысл, стали предложением.

С этой частью задания ученик Вадим – на тот момент еще первоклассник – справился. Но я всё равно не могу прочитать написанное. И мама тоже не может.

Лариса: Вообще не похоже. Вообще…

Корр.: Дайте я попробую прочитать, это даже интересно. Скажем так (читает): Р-р-р-р… вдои… или «Ф-ф-ф вдои»

Лариса: Что-то в этом роде. Что-то, что-то отдаленно напоминающее то, что должно быть.

Вместо «у» стоит, может, «р», а может и «ф». Вместо «з» – «в». Женское имя вообще не прочитать. А в конце слова, как высокие ворота, топорщится заглавная буква «И». Какую ни открой тетрадь, ошибок везде много. Всё там подтверждает, что у ребенка серьезные трудности с освоением письменной речи.

Глава 1. Вадим пошел в первый класс

А Лариса вспоминает: сын в школу шел с удовольствием. Был подготовлен. Не очень уверенно, но мог читать по слогам. Даже то, что классным руководителем у Вадима оказалась молодая учительница, родителей обрадовало.

Молодые – они, знаете, еще не устали от своей работы, да и знания у них свежие, современные.

Но первый класс, как вы догадываетесь, в семье принес всем только разочарования. Не сразу, но очень быстро.

Лариса: А первый класс как проходит в школе… Детям не дают домашнее задание, тетради все в классе, прописи все в классе – домашнего задания нет. Ну, сентябрь, не знаю, октябрь – всё неплохо. Потом появляется тетрадка по чтению, где начинают писать печатные буквы. И я вижу, ребенок в тетрадке ориентируется плохо.

То есть он не видит начало строки, у него убегают буквы. Между буквами может не одну, а две клеточки отступить. Я начинаю ему дома объяснять, что тут отступить столько, тут столько… Он вроде меня слышит, парень толковый. Но он не может это сделать!

Я просто… У меня был такой шок! «Ты что, не видишь клеточку?» Он говорит: «Вижу». – «Ты же в нее не попадаешь?» Он говорит: «Я в нее попадаю!» То есть он всегда мне отвечал с такой уверенностью, что у него всё прекрасно в тетрадях.

То есть я начинаю его ругать: «Посмотри, что ты написал, у тебя буквы все пляшут, одна выше, другая ниже, через две-три клетки». А он говорит: «Мама, там же всё нормально».

В моей голове это не укладывалось. Думаю: ну ладно, первый класс, ему тяжело. Начали ему помогать. Хуже всего были прописи. Он не понимал, что у «ш» три палочки, он мог четыре нарисовать. Или мог не дописать какой-то элемент.

 Я рвала на себе волосы, потому что я ему десять раз говорила: «Ты что, не видишь? Кружочек и палочка!» А он говорил: «Так что не так-то?! Так всё же так!» То есть он меня уверял, что у него всё прекрасно! (Смеется).

Ту ситуацию Лариса назовет «первым ступором», имея в виду, конечно же, свое состояние.

В начале второго полугодия маме первоклассника окончательно стало ясно: со школой проблема. А именно с русским языком и еще чтением.

Хуже всего было то, что проблема выглядела непонятной. Старшие дети в семье учились очень хорошо. В сообразительности сына она тоже не сомневалась. Даже педагогическое образование никак не помогло Ларисе верно оценить ситуацию.

Мама занималась, занималась с сыном, а в итоге видела только тупик. Как часто бывает, более сдержанно вел себя папа.

Михаил: Она когда жаловалась: «Я не знаю, что с этим делать, он не хочет…» – до слез и всё такое, до истерики, я всегда говорил: «Отпусти ситуацию, отстань от ребенка, пусть он передохнёт… Не надо, – говорю, –  его лишний раз насиловать».

Лариса: Я, естественно, думала как-то иначе. Искренне говорю, что я считала, что он надо мной издевается. Балуется, использует мое какое-то хорошее к нему расположение!

А у нас с ним очень тесный контакт, мы вот прямо друзья-друзья с ним. И тут вдруг такое издевательство надо мной. Я знала, что такое дислексия, я слышала это слово. Более того, я читала про это по роду своей профессии.

Мне даже в голову не приходило, что у него может быть такая особенность. То есть я думала: «Вот, наверное, первый класс такой тяжелый, он немножко созреет, и ко второму классу будет у нас всё хорошо». Вот так я себе это все представляла!

Но когда начался февраль, второе полугодие первого класса, они же уже заканчивают обучение грамоте, они уже умеют писать, они умеют читать. И тут я понимаю, что мой ребенок вообще ничего не знает! Он как читал по слогам медленно – он так и читает! То есть у него прогресса не произошло.

Пишет он ужасно, пропускает буквы, заменяет буквы, не ставит точки… Более того, он совершенно не может писать под диктовку, даже простые буквы.

То есть я ему говорю: «Напиши букву «б». А он сидит и задумывается: а как она пишется? Для меня был такой шок, что он задумывается, потому что это должно быть просто за секунду. Потом у них были задания: печатный текст какой-то в учебнике переписать в тетрадь. То есть из печатной буквы они должны перевести в письменную.

Он вообще не понимает! Для него это две разные буквы! Потому что буква «п» это три палочки печатные, а письменная – у нее какая-то шляпка с крючочком, у нее снизу крючочек. Для него это совершенно разные буквы! И он не мог понять, какая печатная буква соответствует какой письменной.

Глава 2. Почти хороший почерк

Вадим (читает стихотворение «Мороз»):

Мороз жестокий в этом году,

Тревожно за яблоньки в нашем саду.

Тревожная за Ч… кув ее ко… конуре,

которая заморозишь как на дворе он…

 «Тревожно за жучку в ее конуре… Такой же морозище, как на дворе…» Когда Вадим войдет в комнату, я увижу на его лице сдержанную улыбку. Отнюдь не смущенную, а скорее даже немного лукавую. Наверняка уже знает, что корреспондент приехал ради его тетрадок.

А, впрочем, я замечу, что Вадим вообще улыбчивый и доброжелательный. С удовольствием занимается футболом. Как раз после нашего разговора папа должен будет отвезти мальчика на тренировку. Заметно, что спортивный. И еще заметно, что хорошо воспитан.

«Ну давай, Вадим. Читай, что вам там сегодня задали». А задали читать стихотворение «Мороз». Первые строчки вы уже слышали.

Корр.: А давай дальше почитаем. «У нас…» Ну-ка?

Вадим: Приготовлено всё для зимы, ро… го… ей… укутаем яблоньки мы.

Корр.: Ты как-то очень хитро прочитал…. (Мама смеется). Очень хитро прочитал вот это слово, незнакомое тебе, да. Ну-ка, скажи четко: чем укутаны?

Вадим: Ро… го… ёй…

Корр.: Рогоёй. Ну-ка, уважаемые слушатели, догадайтесь, чем укутаны яблоньки в стихотворении – рогоёй?

Лариса: Рогожей. То есть он не видит, что написано «е», а читаем «э». То есть он читает буквально.

Корр.: Вадим, у тебя плохой или хороший почерк?

Вадим: Ну для меня хороший.

Корр.: Так. А что в нём хорошего?

Вадим: Мне понятно.

Корр.: А буквы, которые ты рисуешь, красивые?

Вадим: Ну почти.

«Почти» – конечно, вежливая уступка гостю. Я же не зря предупредил, что мальчик очень воспитаный. Впрочем, нет никаких сомнений и в другом: Вадим всё-таки прекрасно видит, что результаты по русскому языку родителей не устраивают. И сам-то уже порядком намучился.

Вадим: Просто я не успеваю за классом, из-за этого начинаю переживать. Потом уже диктуют второе слово, а я еще первое не дописал.

Корр.: Так, а что ты делаешь в этом случае?

Вадим: Пишу, что учитель говорит.

Корр.: И получается – что-то пропускаешь, да?

Вадим: Да.

Корр.: Ты никогда не просил: «Елена Владимировна, помедленнее, я записываю за вами и не успеваю»?

Вадим: Я так не говорю.

Корр.: А как ты думаешь, сказать так можно или нет?

Вадим: Можно.

Корр.: А почему не говорил? (Мама что-то подсказывает). Стесняешься, да? Ну да, да, это точно….

Глава 3. Разговор с учительницей

Лариса: Мы приходим, значит, во второй класс, а второй класс начинается по правилам с контрольных работ за первый класс…

Вспоминает мама Вадима – Лариса.

Лариса: Диктант, контрольная списывания, еще что-то, еще что-то. И у нас прямо – «два», «два»… То есть я как ни открою – «два», «два», «два», «два»!

И буквально в середине сентября – родительское собрание. После собрания я, естественно, остаюсь, чтобы поговорить с учителем. Вот я безумно благодарна нашему учителю, за то, что он донес до меня эту информацию так, что я ее услышала.

Сложно до родителя что-то донести. Мы же никого, кроме Моцарта, родить не можем! Какая дислексия? Это же не про нас! И она мне тоже начинает свою фразу: «Парень просто чудо. И отвечает, и всё, просто золото. Он очень компанейский, не драчун, ну… золотой ребенок! – Она говорит, – но что происходит в тетрадях… просто кошмар!»

И она мне говорит волшебную фразу: «А не дислексия ли у него?» – «У него? Дислексия?! Да нет, – я отвечаю. – Да не может такого быть!»

Она говорит: «Протестируйте его у логопеда». – «В смысле «у логопеда»? Мы только что от логопеда, и, как бы, у него всё хорошо».

Она говорит: «Вы понимаете, это не в том понимании логопед – звуки, неправильная речь…» И я задумалась.

Прихожу домой, вся вот этим загружена… ну, естественно, говорю мужу. Муж говорит: «Ищи специалиста, что я могу сказать». И одна из моих однокурсниц говорит: «Я к тебе в выходной приеду».

И вот она приезжает в выходной, буквально тестирует пять минут. И говорит: «У тебя ребенок дислексик». Я говорю: «В смысле?!» Она говорит: «Ну посмотри!» Она ему начала диктовать слова – он пропускает гласные. У него замена «б-п», «в-ф», даже где-то есть тест, который он писал, то есть у него – классический набор.

Она говорит: «Так, давай сейчас будем читать». Начинает читать, и слова… вот начал слово читать – и, такой, додумал окончание. Она говорит: «Ну ты же видишь?! Я вас поздравляю, вы дислексики».

Я говорю: «И что нам с этим делать?» – «Ну что делать… как Черниговская говорит, это ремонтируется. Это ремонтируется! Большими усилиями, годами жизни и определенными методиками.

Покупай методики, ищи специалиста, давайте работайте. Но, – она говорит, – я вам говорю сразу: смиритесь! Ну вот он будет так писать».

После этого был разговор с учительницей Вадима. Вы, наверное, уже поняли, что у родителей хороший контакт с педагогом. Но это такой важный момент, что не лишне еще раз его отметить. Учительница сама сказала маме Вадима: обязательно сообщите мне результаты тестирования.

Лариса: Она говорит: «Слушайте, делаем следующее: мы вас сейчас направим на комиссию медико-педагогическую, они вам дадут заключение, и он будет заниматься дополнительно с логопедом, психологом. Но, – она говорит, – дело даже не в этом. У таких детей другие критерии оценивания. То есть мы ему перестанем ставить двойки, они не пишут диктанты. Им дается дополнительное время на контрольные. То есть у них есть привилегии. Но нужно получить бумагу».

Но она мне сказала сразу: «Бумагу эту дислексику получить практически невозможно. Почему? Потому что бумага дается двум категориям детей. Первое: если у них задержка развития, чего у него очевидно нету. И второе – тяжелое нарушение речи. Опять же, у него нет тяжелых нарушений речи, у него есть такая особенность.

Вот только по этой особенности вам заключение не дадут. Тем более, вы приедете на комиссию, и они увидят ребенка веселого, с чувством юмора, эрудированного… Вам не дадут». И она говорит: «Так как вы хотите ребенку помочь, вам нужно будет постараться!» Вот так мне сказала учительница.

Глава 4. Что важно?

Идею пройти психолого-медико-педагогическую комиссию родители Вадима не оставили. И нашей программе тоже интересно: рекомендует ли она изменить критерии оценивания ученику. Вопрос же – учить или не учить грамоте Вадима – конечно, никто не ставит. Вы слышали, мама и школа будут этим заниматься.

С другой стороны, ясно, что трудности с письмом у Вадима сохранятся, скорее всего, навсегда. Следовательно, изменить к этому отношение родителям придется. Папа Вадима, Михаил, уже готов. И сформулировал эту мысль лаконично и ясно.

Михаил: Самое главное – это воспитать в ребенке человека. Вот это самое главное. Самое трудное!

И лично мне нечего возразить против таких слов. Абсолютная грамотность, которой в нашей культуре придается огромное значение, – в общем-то, пустяк, если бросить на весы еще и что-то другое. Моральные достоинства, например. Или высокий интеллект. Ум и неграмотная речь сочетаются в одном человеке гораздо чаще, чем принято думать.

Но вот заговорит про будущее Вадима мама – и я пойму: и с ней я тоже согласен.

Лариса: Почему вот я всё равно бьюсь? Потому что мне хочется, чтобы у ребенка правильно сформировалась самооценка. А сейчас всё происходит так, что она формируется неверно. Вот почему я бьюсь-то.

Потому что он должен оценивать себя среди других людей, без этого никак. С нашей стороны он, слава богу, нашел поддержку, со стороны учителя тоже. А другим же детям так не везет.

Корр.: Вадим! А смотришь футбольные матчи где-то?

Вадим: Да.

Корр.: В интернете?

Вадим: Да.

Корр.: За кого ты болеешь?

Вадим: За «Спартак».

Корр.: А кто тренирует «Спартак», скажи мне?

Вадим: Не помню.

Корр.: Каких-то игроков знаешь?

Вадим: Не помню.

Корр.: Не помнишь, да…

Мне нравится, что в этом разговоре Вадим честно отвечает: «Не помню». Было бы у меня право давать советы, я бы рекомендовал только так и поступать. Всегда смело признавайтесь самозваным экзаменаторам: не помню, не знаю, еще не прочитал…

А мальчику скажу другое. «Смотри, Вадим. Ты любишь футбол. Регулярно смотришь матчи любимой команды. Но ни одного игрока почему-то назвать не можешь. Как-то мне это странно…»

Корр.: Почему не знаешь? Разве это не важно?

Вадим: Нет. Я считаю, что нет.

Корр.: А что важно?

Вадим: Важно знать команду…

Корр.: А команда – это люди.

Вадим: Да.

Корр.: А тогда почему не знаем имена людей?

Вадим: Потому что зачем забивать голову ненужной информацией? (Слышен смех Ларисы).

Корр.: Мама хохочет. А мне интересно. Тихо, тихо, тихо!

Возможно, в этом разговоре я похож на плохого учителя. Но на самом деле, признаюсь, думал тогда о себе. Когда-то – не мальчиком, а уже молодым человеком – я поступал на факультет журналистики. На творческом собеседовании меня спросили, какие газеты и журналы я читаю. Потом попросили рассказать о публикациях, которые мне понравились. Потом – назвать авторов этих публикаций. На последний вопрос я ответить не смог, чем очень удивил экзаменатора: вы читаете газеты, но не обращаете внимание на авторов? Надо было всё-таки мне тогда честно сказать: а что, это так важно?

Вадиму вот в игре важны приемы, которые используют футболисты. Ну назови хотя бы один такой прием, Вадим, который ты видел у «Спартака»!

Вадим: Задвижка!

Корр.: Ох, какой быстрый ответ! А что такое задвижка?

Вадим: Задвижка – это когда ты катишь мяч, а потом ногой… (Вздыхает). Мам, дай тетрадку, я нарисую!

Лариса: На тетрадку, нарисуй. Нарисуй, как это.

Вадим (рисуя): Вот это мяч. Вот так вот. Назад. А потом ногой его вот так вот… И он вот сюда вот катится.

Лариса: Очень сложная схема, понятная только ему. Это надо видеть.

Вадим: Это надо показывать.

Корр.: Это надо показывать, да.

Вадим очень быстро нарисовал 5 кружочков, один посередине, четыре – по сторонам. Какой-то из них – это мяч, а какой-то – нога, которая мяч и задвигает. Как это происходит, честно признаюсь, я так и не понял. Но и расспрашивать не стал. Каждый вправе решать, что ему важно, а что нет. И чем взрослее ребенок – тем чаще и увереннее он такие решения принимает.

Вместо эпилога. Стало легче

Лариса: Я вот забыла сказать. Когда я вообще поняла точно, что у него это есть, мне стало легче дышать. Вы не представляете, сколько я мучилась: почему так?!

И когда я узнала… Вроде как, с одной стороны, тебе становится немножко грустно, да. А с другой стороны, ты облегченно вздыхаешь, потому что ты нашел эту причину.

Пожалуйста, покупай пособия, по-другому относись к своему ребенку: с пониманием, прекрати кричать, помогай ему! Это огромный труд! Но ты уже знаешь, где тебе трудиться. И от этого становится легче.

Самое последнее мне осталось сказать. Когда я написал Ларисе и попросил разрешения приехать к ним домой, она согласилась с каким-то даже воодушевлением. Да вы сами слышали наш разговор. Мысль – «я хочу, чтоб другие родители знали, что в обучении может быть и такая проблема, чтобы не спешили ругать ребенка» – прозвучит в интервью не раз.

Словом, автор сегодняшнего сюжета благодарит Ларису и Михаила не только за встречу, за потраченное время, но и за этот очень-очень благородный мотив. И Вадиму – тоже благодарность и уважение: за готовность говорить о своих делах смело и с улыбкой.

Продолжение следует…

И. Зотова: Очевидно, что непростая ситуация с юным героем, с которым нас познакомил Геннадий Сырков, не останется надолго в ее нынешнем состоянии. Например, психолого-медико-педагогическая комиссия: что решат ее специалисты и как это отразится на судьбе ребенка, изменит жизнь всей семьи?

Надеюсь, у нас будет возможность узнать продолжение истории. И это важно, поскольку дислексиков и дисграфиков, как выясняется, вокруг не так уж мало… Вероятно, есть они и среди ребят, которые живут сейчас в детдомах. И очень надеются, что найдутся те, кто захочет стать для них мамами и папами и поможет решить все проблемы.

Мы верим, что такие люди есть, потому что точно знаем: очень многие взрослые мечтают наполнить дом детскими голосами, поделиться нерастраченной материнской и отцовской любовью с ребятами, которые пока еще чужие, но могут стать самыми родными и долгожданными сыновьями и дочками.

И если ваше желание принять в семью ребенка – не мимолетное, вызванное жалостью, а продуманное и взвешенное решение, мы приглашаем вас на наш сайт. Там – в «Детской галерее» и в «Листе ожидания» – вы найдете сотни портретов юных подопечных социального проекта «Радио России». Сотни фотографий мальчишек и девчонок со всей нашей страны – малыши и подростки, здоровые и не очень, по одному и целыми детскими семьями – они такие разные! Но желание – самое заветное – у них одно…

«ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?»