Мир не без добрых людей – эта старая русская пословица означает, что, если с кем-то случилась беда, всегда найдутся те, кто выручит. Помогать начинают по-разному. Одни осознанно идут в такие профессии: врачи, психологи, спасатели… Другие становятся благотворителями и занимаются этим постоянно.

Есть волонтеры, которые посвящают важному делу всё свое свободное время. А кого-то к волонтерской деятельности приводит, казалось бы, случайность, желание поддержать в одном, конкретном случае. Но так ли уж важно, почему человек помогает другим? Главное – что он это делает.

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

Наши сегодняшние собеседники – очень разные люди. Денис – серьезный бизнесмен из Кирова. Елена Белоногова работает в Санкт-Петербурге, она кандидат медицинских наук, педиатр и невролог в Клинике высоких медицинских технологий имени Н.И. Пирогова. А кроме того – номинант и лауреат множества премий, в том числе победитель всероссийского конкурса «Детский врач 2022 года».

Что может объединить их в одну команду? Оказалось – ребенок, девочка из детского дома.

Е. Белоногова: Познакомились мы с ней два года назад, когда ее к нам привезли на консилиум с большой командой сопровождающих. Консилиум у нас проходит на базе клиники высоких медицинских технологий для деток с врожденными пороками развития спины.

Елена Георгиевна Белоногова.

И вот мы посмотрели эту девочку, и был спланирован план лечения для нее. Руководитель консилиума сказал, что она может стоять, она может сама передвигаться. Не на коляске, не так, как ее принесли, а может это делать, как мы. И один из сопровождающих – Денис – он мне говорит: «Вот вы мне расскажите, что делать надо».

Почему же именно Денис – очень занятой человек – привез в Санкт-Петербург детдомовскую девочку? Как он-то с ней познакомился?

Денис: Познакомились со Светой мы… это был 20-ый год. В начале года, когда ездили с благотворительной акцией в детский дом. Ну, соответственно, там ее и увидели.

Корр.: То есть вы волонтер?

Денис: Нет, я не волонтер. Я просто поехал… ну, достаточно случайно. Просто позвали знакомые и всё.

Корр.: А с чем вы поехали, что вы собирались делать в детском доме?

Денис: Это было после Нового года. Игрушки, конфетки, тортики, ну что-то такое вот… телевизор. На этом я собирался закруглиться.

Корр.: А почему не остановились? Почему так получилось, что вы стали Светой заниматься?

Денис: Ну смотрите… Во-первых, я вообще не должен был попасть в этот детский дом, потому что 360 километров от моего местонахождения, то есть вот прямо самая-самая окраина нашей области.

Во-вторых, почему я не должен был увидеть Свету, потому что я сразу директору сказал, что к маленьким меня можете даже не затаскивать, я не пойду, мне их жалко. На этом как бы вопрос у нас должен был закончиться, но вот Татьяна Федоровна (директор этого детского дома), она практически меня туда затолкала (смеется), поэтому…

А дети там – в этом детском доме – без дефектов физических, и выползает этот ребенок! А поскольку у меня брат был инвалидом (он умер, к сожалению), то, соответственно, я задал вопрос Татьяне Федоровне: «Что делает такой ребенок в вашем-то детском доме?»

Дальше она нам рассказала, что у нее есть брат, что с братом их они разлучать не стали и поэтому она там. И всё. На выходе я сказал, что я попробую узнать, что вообще можно сделать. То есть мы-то хотели сначала ограничиться тем, что ей чем-то помочь: купить, наверное, коляску, какие-то ходунки, там…

У меня оказался знакомый, кто работает в протезных этих делах. Я задал вопрос сначала ему, а он потом задал своему начальнику, и через неделю эти два стояли в пять утра на заснеженной улице, ждали мою машину, и мы отправились во второй раз вот туда, в детский дом. Один из них – врач-ортопед, он провел первоначальный осмотр и сказал, что, по его ощущениям, Света может ходить, но нужно править вот ступни.

Сначала мы поехали вот в эту больницу – Турнера, я специально ездил в Питер… ну я не знаю, раз десять, наверное, я был точно там вот со Светой, потом назначение на консилиум, мы год пытались, наверное, попасть вот к ним на консилиум: как раз попали в период ковида.

Корр.: То есть вы около года пытались везде ее обследовать и в итоге попали вот в эту больницу – Клинику высоких медицинских технологий, да?

Денис: Да.

Так произошло знакомство Дениса уже с Еленой Георгиевной.

Е. Белоногова: Тогда у нас стартанул проект, который называется «Звездная страна».

Корр.: А что это за проект?

Е. Белоногова: Это проект «Звездная страна», цель его: как заботливый родитель, находить и оказывать помощь детям из детских домов. Всего нас четыре человека: Владимир Иванович – заведующий отделением, я, Софья из Казани, Дамир, который отвечает за IT. И мы вот потихонечку стали по одному человеку брать.

У нас не так много детей, потому что поддержки пока нет, мы делаем это сами в свое свободное время и, помогая детям, столкнулась с тем, что приходится много финансовой поддержки искать. Мы подавали на конкурс «Агентства стратегических инициатив» и среди трех тысяч голосов заняли первое место. И тогда я говорю: «Денис, я возьму вас вот в такой проект и поведу, я буду вас сопровождать».

Наконец-то Света попала не просто к хорошим врачам, а к очень неравнодушным людям, которые, как и Денис, хотели непременно помочь девочке встать на свои ноги, начать ходить. Свете провели полное обследование, наметили план лечения – долгий и сложный.

Денис: Ну это было… ну, наверное, около десятка приездов. Сначала были с почками проблемы, потом их подлечили, начали катетеризацию, потом вот опять с почками там была операция, в общем… ну много всяких событий, я уж не говорю про это гипсование, которое… она там провела практически полгода в Питере.

Е. Белоногова: В общем, уже было понятно, что можно допускать до оперативного лечения и следующий этап был – это этап гипсования, так как у нее ноги были скручены и нужно было постепенно их выводить в физиологическую позицию. За один раз сделать нельзя, хирургическую операцию тоже никто такую не делает, то есть нужен подготовительный этап – это многократное гипсование.

Мы обсудили с Денисом, как это сделать, он сказал: «Не переживай, квартиру сниму – будет жить». – «Кто будет сопровождающим?» Вот тут Денис тоже, ему огромное спасибо, он договорился с воспитательницей из этого детского дома, и она приехала сюда практически на полгода. Света у нас приехала десятого января прошлого года, и одиннадцатого января мы сделали первое гипсование на двух ножках.

Денис: Ну вы представляете, что такое гипсование? Когда стопу перед операцией постепенно-постепенно вытягивают – сухожилия, мышцы – и немножко ее спрямляют, ну… это прям… Раз в неделю они ходили вот, мы специально снимали квартиру недалеко, в ста метрах напротив больницы, где это происходило, этот процесс.

И они раз в неделю туда ходили и снимали старый гипс, чуть-чуть подвытягивали ногу, фиксировали гипсом, и они на неделю опять уходили. Вот это вот происходило в течении, наверное, месяцев трех. Потом была операция, тут же потом реабилитация, ну то есть это… ну… я думаю, не каждый взрослый может выдержать…

Но Света оказалась молодцом и стойко переносила не только все болезненные манипуляции, но и другие трудности. А они были: не забывайте, что это 2021 год.

Е. Белоногова: Прошлый год был еще ковидный год, это все анализы мы продолжали сдавать, и была ответственность огромнейшая на мне, чтобы она только не заболела. И я понимала, что я не могла их в квартире заточить и сказать: «Вот только раз в неделю приходите к нам и сидите, в основном, дома».

Мне важно было, чтобы Света, несмотря на наш план лечения, она закончила школу. Мы купили планшет, организовали, чтобы было подключение, то есть чтобы онлайн с ней продолжали заниматься педагоги. У них в детском доме вообще не было такого опыта преподавания – онлайн. Но Света продолжала заниматься, воспитательница Рузалия ей всегда помогала в этом.

Дальше я подключила своих друзей из Томска, вот Наталию Шимину (она раньше руководила организацией «Партнер по радости» и «Больничные клоуны»), рассказала о Свете, что… как можно организовать ее онлайн-досуг, чтобы ей было не тяжело сидеть?

И тогда мы подключили кукольный театр из Томска, в Питере – общежитие для кошек, то есть мы смотрели, как кошки живут, что они делают. Нас приглашали туда поехать, но я объясняла, что мы сейчас на лечении, нам очень важно быть здоровыми, ни с кем не контактировать.

Мы подключились в проект, где читали сказки под музыку, рассказы делали, потом к нам подключились тоже волонтеры, которые обучали Свету рисовать, так как она любит рисовать, поделки делать. И мы также между гипсованиями еще думали, вот где мне найти паралимпийский какой-то вид спорта…

Найти удалось Михаила Асташова – чемпиона Паралимпийских игр в Токио по велоспорту среди спортсменов с нарушением опорно-двигательного аппарата. Он сразу же согласился пообщаться со Светой, уговаривать не пришлось.

Е. Белоногова: Я ему за это благодарна. И мы вот пообщались с Михаилом. У него заболевание – врожденный порок развития ног и верхних конечностей, и он рассказал, как он жил в детском доме (тоже с такой историей), показал свои золотые медали, рассказал, как, там, он в валенки всё запихивал газету, чтобы встать и как-то хотя бы передвигаться…

Свету очень воодушевил разговор с паралимпийцем. Тем более, что и у нее самой появилась наконец возможность встать на ноги.

Е. Белоногова: Мы прооперировали одну ножку, прооперировали вторую ножку и после того, как ножки мы сделали, как у нас (в физиологичной позиции), и можно было вставать, но на ее ножки просто так нельзя вставать, нужна поддержка, помощь в виде ортезов. И тогда мы – тоже опять с Денисом – заказали эти ортезы. Ортезы обошлись в 400 тысяч, также Денис купил коляску, она где-то столько же стоила.

Корр.: Ого!

Е. Белоногова: Да. Чтобы она могла передвигаться. Я Свете нашла реабилитацию, она находилась в реабилитационном центре, туда подвезли как раз готовые ортезы, и там она сделала первый шаг, встала. При помощи ходунков. У нее было только постоять пять минут разрешено, а потом уже она совершала по два шага, по три шага.

Денис: Да, это, конечно, невероятное событие и всё-таки она сейчас с ходунками, но она начала ходить.

Е. Белоногова: Она ходит! У нас четко… это умничка Рузалия, которая организовала: до столовой она четко ходит на ходунках. В школе на первом этаже она ходит на ходунках, а когда нужно переходить на выше этаж, ее в коляске переносит брат: у брата есть друг, и они наверх ее поднимают.

Корр.: А, это там – в школе в Кировской области?

Е. Белоногова: Да. А здесь, когда она остается на этой квартире… Она ну вот уже второй год живет в одной и той же квартире, потому что хозяин этой квартиры уже тоже стал членом этой команды. И периодически делает и скидки, и как бы вот… если она на короткий период приезжает, он говорит, что не надо оплачивать. И вот здесь, где она останавливается с воспитательницей, Рузалия ей дает посуду помыть, она встает, сама стоит и моет посуду.

Корр.: То есть у нее, получается, бытовые навыки вполне себе присутствуют?

Е. Белоногова: Не то что присутствуют! Они как у обычного человека. Если ей показать, как готовить, она будет с удовольствием готовить. То есть самообслуживание у нее не нарушено. Она ментально очень крутая, умная, вопросы задает шикарные, она рисует хорошо. Она победительница конкурсов по рисованию, по чтению стихов. Она быстро запоминает стихи: ей Рузалия дает, а буквально через два часа она уже всё это воспроизводит, поэмы эти, быстро.

Корр.: Ничего себе!

Е. Белоногова: Да. Она всегда отправляет на праздники нам все стихи: 8 марта, Новый год, 23 февраля. Всегда они находят какие-то стихи, заучивают, и вот она читает эти стихи, да.

Корр.: Здорово! То есть такая отзывчивая девочка?

Е. Белоногова: Да. Она очень отзывчивая, добрая. У нас даже был такой момент в прошлом году. У меня подруга – она хозяйка своего салона, парикмахер, и мы пошли к ней в гости, чтобы сделать стрижку и Свете, и Рузалии. И, когда мы поехали, я говорю: «Свет, надо взять цветы и подарить, Наташе будет очень приятно». Мы зашли в цветочный магазин, купили букет и теперь Света, когда приезжает в Питер и мы с ней видимся, она мне всегда дарит букет цветов.

Корр.: Запомнила!

Е. Белоногова: Запомнила, да. А когда прооперировали первую ногу, мы ей тоже подарили белые тюльпаны. Вот она тоже запомнила, и это были ее первые цветы, когда ей кто-либо подарил. То есть мы ее и со стороны как девушки тоже показываем, и как человека. У нее на самом деле сейчас огромная команда за спиной, которая вот… все переживают, болеют.

Да, рядом со Светой собралась уже совсем не маленькая команда людей, готовых ей помогать. Детский дом тоже не остается в стороне: оплачивает билеты на лечение, отправляет с девочкой сопровождающую (что очень важно для ребенка – одну и ту же воспитательницу Рузалию), выполняет все рекомендации медиков по сдаче анализов и проведению обследований… Но в учреждении есть и другие дети, которым тоже нужно уделять внимание. Сотрудники детдома не могут заниматься только Светой.

Корр.: Свете нужна семья, да?

Е. Белоногова: Абсолютно. Этот вопрос у нас встал в конце ноября прошлого года, когда необходимо было сделать урологическое обследование, и мне назвали сумму 20 тысяч, а так как Света вот здесь была, я думала, что это обязательно надо сделать вот в ближайшее время, прежде чем ее отправить в детский дом.

И я обратилась в фонд «Спина бифида», рассказала о Свете, мы ее зарегистрировали в фонде с этой проблемой, и они оплатили это обследование. И директор – Мария – которая отвечает за детские дома, мне говорит: «А вы не хотите семью найти?»

И я позвонила Денису, я говорю: «Денис, здесь такое интересное предложение – семья…» Он: «Да вы что! Елена Георгиевна, она же наша, родная! Да какая семья? Вы что?» Это первое было. Я говорю: «Я тоже такая же. Но это мы сейчас с вами два эгоиста, а на самом деле нужно подумать. Давайте созвонимся через три дня и вот четко примем для себя решение, что мы делаем».

И тогда он даже не ждал третьих суток, он позвонил на следующее утро и говорит: «Елена Георгиевна, ну да, вы правы. Это, наверное, вообще то, ради чего мы всё делаем. Даже не то, что первые шаги мы получили, а действительно найти для нее и для брата семью».

Денис: Это, вообще-то, была бы, наверное… ну прямо вот самое-самое лучшее вообще завершение всей этой истории.

Е. Белоногова: Сейчас даже мы не сомневаемся. И мы понимаем, что, конечно, нужна семья, им нужно возвращаться из школы и вместе с мамой-папой кушать, где-то отдыхать, обсуждать что-то интересное, потому что в детском доме они сильно не обсуждают.

Света вообще… когда мы познакомились, она была закрытая, она никогда не улыбалась, и она всегда держала голову вниз, а сейчас она знает, что я очень люблю ее улыбку, и я ей всегда говорю, что она лучик наш света и у нее самая красивая улыбка, и она всегда вот рядом с нами улыбается.

Денис: Но, честно говоря, я не особо верю, что ребенку-инвалиду можно найти семью.

А мы попробуем!

Продолжение следует…

Собственно, именно с этой целью – помочь найти семью для Светы и ее брата – Елена Белоногова и обратилась к нам, в социальный проект «Детский вопрос». Но без разрешения органов опеки или регионального оператора банка данных о детях-сиротах мы не можем ни записать интервью с ребятами, ни разместить их анкеты на нашем сайте.

Журналисты «Детского вопроса» уже отправили запросы в соответствующие инстанции Кировской области.  И на днях уже получили положительный ответ. Так что…

«Продолжение следует…»

В детские дома ребята попадают не от хорошей жизни. В лучшем случае от малыша сразу же отказались при рождении. Или подкинули там, где добрые люди позаботятся о его судьбе. А кого-то избивали до полусмерти, кому-то приходилось вместе с собакой прятаться и выживать в конуре в зимнюю стужу… У каждого из наших подопечных за спиной своя непростая история. Но одно у них общее – боль от осознания того, что оказался не нужен. Самым родным людям. И совсем недетский вопрос, один на всех – «почему так?»

Страшное прошлое очень долго дает о себе знать. И нужно много терпения, много мудрости и любви, чтобы отогреть «подранка», дать ему уверенность в том, что мир может быть и добрым. И возможно это только в семье. Поэтому снова выходит в эфир самая главная рубрика нашего радиожурнала:

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наш новый подопечный живет в одном из детских домов Магаданской области.

Валентина Колесникова, воспитательница детского дома: Мама у него пьющая, но она работала. Видимо, не всегда находилась дома, а у него еще есть старший брат, девять классов заканчивает. Ну он не у нас в детском доме, их разъединили, потому что он его жестоко бил. И мама, приходя домой, не раз замечала это, но она скрывала, ничего не говорила, как-то пыталась, видимо, сама ситуацию разруливать.

А в самый последний раз старший брат его так сильно бил, что уже требовалась медицинская помощь. И это ей уже скрывать нельзя было никак. И полностью у нее забрали и этого ребенка старшего, и Артема забрали. Артема к нам привели в детский дом, а старший… у нас здесь есть еще реабилитационный центр – его туда. Ну, правда, потом дело завели и сейчас он в детской колонии находится, этот брат. Ну и мама… ее лишили прав, и получается, что летом его привезли, в конце июля двадцатого года.

Вот так 7-летний Артемка оказался в казенных стенах. Сейчас ему уже 10.

Корр.: Артем, скажи, пожалуйста, вот если бы ты мог попасть куда угодно, куда бы ты поехал?

Артем: Я бы поехал в Магадан.

Корр.: А что бы ты хотел в Магадане увидеть, найти?

Артем: Ничего. Просто жить там, любоваться.

Корр.: А ты бывал в Магадане?

Артем: Нет. Мы через него просто из аэропорта ездили.

Корр.: А в аэропорт ты зачем ездил?

Артем: Мы во Владивосток летали играть. Мы играли в футбол с ребятами из многих городов.

Корр.: Из многих городов? То есть там какой-то турнир был футбольный?

Артем: Угу. Заняли третье место.

Корр.: Артем, а ты, получается, в футбол любишь играть?

Артем: Да.

Корр.: И кем ты играешь – нападающим, защитником?

Артем: Полузащитником.

Корр.: Сложное это дело – полузащитником играть?

Артем: Иногда да, иногда нет.

Корр.: А когда бывает сложно?

Артем: Ну, когда тебе делают подножки и ты падаешь.

Корр.: Слушай, больно, наверное, падать-то?

Артем: Угу.

Корр.: Не боишься играть в футбол?

Артем: Нет. Я люблю играть в футбол! Это самое любимое мое занятие, спорт. Еще волейбол.

Корр.: О, еще и волейбол! А чем ты еще занимаешься?

Артем: Отжимаюсь.

Корр.: Ты сам отжимаешься? Или какая-то секция есть, кружок?

Артем: Нет, сам.

Корр.: Ты за раз сколько можешь отжаться? Вот за один раз?

Артем: Я за раз под музыку могу без остановки отжаться двести раз.

Корр.: Да ладно! Хвастаешь?

Артем: Ну, когда я в лагере был, Данил включил музыку и сказал: «Попробуй отжаться двести раз». Я отжался, но с трудом. Потом, когда кушать позвали, я весь красный был и мокрый.

Корр.: А чем бы ты еще хотел заниматься?

Артем: Я б хотел кататься на великах, по соревнованиям.

Да, за три года Артем заметно подрос и окреп. Но прошлое, когда он ощущал себя слабым и беспомощным, пока еще не дает ему чувствовать себя уверенно.

В. Колесникова: Если кто-то к нему лезет, может обидеть кого-нибудь. Вот сколько мы с ним разговариваем, я прошу его: «Ты должен сначала словами, понимаешь? словами разговаривать, не надо драться», – а он сразу… ему нужно быстренько ответить, чтобы отстали от него. Но это очень редко бывает – когда, видимо, кто-нибудь его из детей… ну, достанет, а так – нет.

Он не злобный, добрый, такой веселый, жизнерадостный мальчик. Любит рисовать, какие-то, там, поделочки делать, общение любит. Ему нравится… особенно если это возраст немного постарше – мальчишки, он такой весь прямо во внимании, такой… ну любит общение!

Ну, получается, что он там учился в первом классе, но он когда к нам пришел, он ни одной буквы не знал, а так – ничего, он учится в школе, и он почти что отличник, у него одна четверка по математике стоит. И знаете, как-то интересно получается: допустим, делаем домашнее задание, другой раз смотришь: девочка, которая способная, она не может задачу решить, а он ее решил!

Единственное, что он… такой немножко неуемный мальчик, крутлявый очень сильно… в школе вот у него бывает нарушение дисциплины…

Из-за повышенной подвижности и активности Артемку перевели в коррекционную школу.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Артем, тебе нравится учиться?

Артем: Да.

Корр.: А что тебе больше всего нравится в школе?

Артем: Математика! Изо, физра и математика.

Корр.: А есть предмет, который тебе совсем не нравится?

Артем: Нет.

Корр.: А что ты любишь делать в свободное время, после школы?

Артем: Ну, когда уроки сделаю, я журналы читаю или из лего конструирую.

Корр.: Что ты в журналах читаешь? Какие журналы?

Артем: «Мурзилка», там, «Непоседа».

Корр.: А из конструктора что ты собираешь?

Артем: Дома, машины, человечков, острова.

Корр.: Ты сам придумываешь? Или смотришь по инструкции?

Артем: Сам придумываю.

Корр.: Сложно это – самому придумывать?

Артем: Для кого как. Мне – нет.

Корр.: А что ты еще любишь?

Артем: Я люблю смотреть телевизор еще. Мультики, фильмы.

Корр.: Самый любимый мультик есть?

Артем: Да, «Простоквашино».

Корр.: А какой у тебя любимый герой в «Простоквашино»?

Артем: Шарик. Он забавный, смешной.

Артемка и сам очень милый и забавный: худощавый белобрысый мальчишка с широко распахнутыми серыми глазами.

Корр.: Артем, если бы ты поймал золотую рыбку, ты бы какое желание загадал?

Артем: Чтобы я себя нормально вёл.

Корр.: А для этого нужна золотая рыбка? Сам не пробовал?

Артем: Я сам пробовал. Ну иногда это получается.

Корр.: А иногда не получается, да?

Артем: Да.

Открытый, бесхитростный мальчишка. О себе говорит честно, как есть.

В. Колесникова: Ну, в общем-то, пока что маленький же он еще. Если найдется нормальная такая семья… ну, первое время хлопоты будут, пока его, так сказать, в нужное русло выведут. Но он будет видеть, что он нужен, что за ним присмотр, что с ним занимаются постоянно. Должен из него человек получиться хороший.

Ну я с ним разговаривала, я ему сказала: «Артем, так и так, ты же видишь, что у нас некоторых деток забирают. У многих нет деток – они хотят взять, воспитывать детей. Как ты на это смотришь, что вдруг тебя кто-нибудь возьмет?» И вот он: «Ну, наверное, это хорошо»,

Корр.: Валентина Юрьевна, как вы думаете, какая должна быть семья, чтобы и Артему там было хорошо, и семье с ним было хорошо?

В. Колесникова: Я так думаю, что обязательно нужно, чтобы он был под постоянным присмотром. Вот хотя бы первое время. То есть не так, что вот он один самостоятельно остается (как вот родители уходят на работу, и он самостоятельно, там, должен выполнять какие-то определенные обязанности), потому что он один, сам, может не справиться.

Я не знаю, какая у него была семья, но там он просто был, в общем-то, сам себе предоставлен, потому что он много говорил, что он уходил из дома гулять и терялся, и ждал, когда за ним придет мама, он долго сидел там и плакал. То есть он может где-то потеряться, я так думаю…

В десять лет некоторые детки уже такие… ну, взрослые. А он еще ребеночек такой прям! Интересный ребенок такой, конечно. Ну, понятное дело, что добрая семья, чтобы внимание к нему было, забота.

Если он будет совсем один, наверное, ему будет скучно. Кто-то, наверное, еще должен быть… там, названой сестренкой-братишкой, а если не будет – ну ничего страшного. Хочется, чтобы, конечно, у него было впереди что-то счастливое, хорошее, чтобы всё-таки он человеком стал, потому что так, в детском доме… я просто не знаю, жалко будет его.

Корр.: Ну, будем искать родителей.

В. Колесникова: Да! Может быть, действительно, повезет. Хотелось бы!