Выпуск 653
В эфире семейный радиожурнал, где главные герои – мы с вами… и дети, которые живут где-то рядом, но так сложилось, что они почему-то не очень счастливы. Мы продолжаем искать ответы на детские вопросы. Всем миром – миром взрослых…
Среди таких непростых вопросов – как учиться в школе ребенку с дислексией? Вместе с родителями нашего юного героя ответы искал Геннадий Сырков. И вместе с вами мы следили за тем, как складывается эта история. Сегодня – ее следующая глава.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
ТВЕРДАЯ ТРОЙКА
Вадим (запинаясь): Однажды Так отправился на рыбалку. Он взял с собой удочку и наживку…
Ученик 2-го класса Вадим героем нашей программы был уже дважды. И это такая традиция: при встрече прошу его что-нибудь почитать. На этот раз мальчик выбрал комикс – про какого-то то ли Така, то ли Таки.
Вообще-то, у Вадима с чтением всё неплохо. С письменной речью у него беда: в огромных количествах пропускает гласные, не различает прописные и печатные буквы, рисует лишние палочки в буквах «ж» и «ш», «щ». А страшнее всего, что ошибок этих у Вадима просто море – всегда хватало на двойку с запасом.
Об этой беде мы и продолжим сегодня говорить. Но что делать, люблю я детское чтение, вот такое: неуверенное, с запинками, с повторением слогов. Да и история по-своему хороша: почти что «Старик и море» Хэмингуэя!
Вадим (запинаясь): По… плавок начал дергать… И стал тонуть. И крю… «Клюет, клюет!» – Закричал Так и стал тонуть.
С Вадимом, его родителями Ларисой и Михаилом мы расстались в разгар зимы. Для семьи это был момент одновременно и торжества, и большой тревоги. Вадим только что прошел медико-психолого-педагогическую комиссию.
Я помню, как после тестов и собеседования родители вышли на улицу, довольные заключением. Комиссия признала, что у ребенка задержка психического развития, он не успевает выполнять задания, и ему нужны дополнительные занятия. И выдала соответствующие рекомендации школе.
Но, выйдя-то на улицу, родители тут же принялись озабоченно вздыхать и повторять: «Теперь у нас все зависит от школы». Прошли три месяца – звоню маме Вадима, Ларисе. Узнаю, что дела у нашего ученика более или менее налаживаются. Ну да пусть сам Вадим сначала и расскажет об этом.
Вадим: Я лучше стал писать и стал лучше читать. Меньше ошибок и буковки стали слушаться. Ровнее.
Корр.: Сколько у тебя ошибок было, не знаю, в последней работе, может быть?
Вадим: Ну… Как это называется – сложение? Или как? Там что-то на четыре написал.
Лариса: А, изложение! Изложение написал на четверку. Для нас это какое-то было вообще удивление. (Вадиму). Ты видел, когда там проверяли, сколько было там ошибок?
Вадим: Когда меня проверяли – вроде бы, одна…
Лариса: Ну то есть у него за триместр вышла прямо твердая тройка. Если за первый триместр у нас был средний бал 2,65, вот такой вот, то сейчас у него уже 2,9. Приближаемся к тройке такой твердой.
У Вадима повысилась успеваемость – это, конечно, самое главное. Значит, дислексия даже в самой непростой форме поддается коррекции. Но теперь давайте разбираться, благодаря чему наметился прогресс.
Маму Вадима Ларису спрашиваю: «Вот вы пришли в школу, имея на руках заключение о том, что ребенку нужны дополнительные занятия с разными специалистами. Что в итоге?» Лариса первым делом уточнит, что она и папа к этому моменту уже решили: сына нужно перевести на очно-заочную форму обучения. С этим шли в школу. Это было их первое желание.
Лариса: Значит, от школы нам хотелось что? Это помощь логопеда, потому что по этой программе (7.1.) ему положен один час занятий с психологом, час занятий с дефектологом, два часа занятий с логопедом, и один час – социальный педагог. То есть пять часов.
Нам в школе сказали сразу: «Так как вы пришли в середине года, первое – нам нужно две недели, чтобы написать на него индивидуальный план. Плюс группы все сформированы», – под нас никто подстраиваться не будет. У нас получилось, что ни в одну группу мы не попадаем со своим расписанием.
Единственное, куда мы попали, – это на индивидуальные занятия к логопеду. Она выделила 30 минут своего времени два раза в неделю, чтобы с ним заниматься, чему мы были безумно рады. Но это начало истории, скажем так.
Продолжение можно назвать неоднозначным. Дополнительные занятия с логопедом… как-то не пошли. Вадим на этих уроках уставал, и родители не чувствовали, что от них есть польза. Отказались.
Но на индивидуальную, очно-заочную форму обучения мальчика в школе перевели. Теперь Вадим бывает там 2-3 раза в неделю, остальные дни занимается с теми специалистами, которых нашли родители. Это и нейропсихолог, и логопед, и еще педагог, занятия с которым проходят в онлайн-форме.
Все уроки индивидуальные, но на все, разумеется, уходит родительская копеечка. Зато Лариса уверена: именно эти занятия наконец стали приносить ощутимый результат.
Лариса: Вот учительница, которая в онлайне, она его учит проговаривать по складам каждую буковку, он иногда пишет одну буковку зеленой, другую буковку синей, прямо вот так она его просит, чтобы он четко очень, громко это всё говорил. И у него прекрасно всё получается, когда он проговаривает.
Потом она закрывает это слово, говорит «теперь пиши по памяти, диктуй себе» – она требует, чтобы он диктовал. И вот с ней он занимается… вообще ни одной ошибки! Медленно и уверенно.
Школа проверяет знания Вадима диктантами и контрольными – и никаких скидок не делает. Что, возможно, в целом, и верно, но Ларису беспокоит один момент: система образования не хочет принимать во внимание тот факт, что мальчик успешно пишет в медленном темпе и заметно хуже – когда требуется успевать вместе со всеми. Так оценивать успеваемость ребенка-дислексика неправильно, даже несправедливо – считает мама.
Лариса: Он прямо вполне может красиво писать. Если мы начинаем на скорость – всё, у него слетает всё тут же! Потому что его задача – успеть.
Хорошо, если полетели только буквы, я вообще уже даже за беду это не считаю. Полетело и всё остальное. У нас пропадают согласные, мягкий знак куда-то девается…
Причем, он научился уже – у него появилась такая способность (опять же, это заслуга нейропсихолога, я считаю) – самоконтроля, самопроверки. То есть, если у него есть время, он возвращается к тому, что написал, он очень успешно находит у себя ошибки. И сам себе удивляется, как он так написал.
«Нужно давать дополнительное время на выполнение контрольной», – внесу я свое очевидное предложение. Но Лариса – профессиональный педагог, да еще и мама со стажем – идею не поддержит: в школе всё по расписанию; урок, как известно, всегда упирается в перемену.
Но если уменьшить объем работ ученику-дислексику во время контрольной, то эффект будет аналогичным. Всё равно что предложить ребенку работать в комфортном темпе.
Лариса: То есть, например, разбить на слоги – четыре слова. Ну дайте этому ребенку одно слово! Подчеркнуть подлежащее и сказуемое в двух предложениях – дайте ему в одном подчеркнуть! То есть можно же вот этот уровень знаний проверить и на каком-то небольшом участке работы, скажем так. То есть мы даем, получается, ему больше времени – он работу выполняет качественнее.
Еще один момент, который стороной никак не обойти. А в какую сумму вся эта история с платными занятиями обходится родителям? Вопрос правильный, а ответ на него – даже немного и страшный. Лариса прямо при мне подсчитает, что в неделю они тратят на педагогов 16 тысяч, а то и побольше. Но при этом рассчитывает, что уже через полгода необходимость в таких тратах отпадет.
Лариса: Средняя стоимость поддержки нашего ребенка – это 70 тысяч в месяц. Все, кто смотрели нашего ребенка, все сказали, что ребенок более чем обучаем, более чем способен.
Они сказали, что вот 6 месяцев, полгода – вы должны ему всё скорректировать. Подтянуть его к норме. Вот сейчас он прозанимался три месяца – я уже могу сказать, что мы практически его скорректировали.
Если мы еще сейчас три месяца так же прозанимаемся, я очень надеюсь, что он выйдет к третьему классу в норму. А дальше уже по ситуации.
Но далеко не каждая семья имеет такую возможность. Слава богу, мы такую возможность имеем.
Лариса продолжает вести свой блог «Дневник мамы дислексика». В интернете он ищется легко. Лариса и сама там пишет, а еще размещает видео, которое снимает на занятиях Вадима. Делает это для других родителей: чтобы посмотрели и что-то полезное почерпнули. И вокруг нее образовалось маленькое комьюнити, мамы друг другу помогают.
Лариса: Некоторые стесняются общаться вот так открыто, но пишут, прямо вот пишут и в комментариях, и общаемся, и поддержки у них никакой нет, и они говорят: «Только не бросай канал, не бросай нас! Мы хоть с тобой рядом идем, мы хотя бы понимаем, что нам делать, что мы такие не одни».
Они со мной чем-то делятся, чего я не знаю. Мы прямо очень-очень друг друга все дополняем. Очень! Потому что кто-то где-то какую-то информацию… на своих детях опробовали – получается, не получается…
И мы прямо вот и учителями этими, и занятиями, и книгами – мы всё время друг с другом делимся, общаемся. Рассказываем, какие у детей успехи и главное – друг друга поддерживаем морально. Потому что вы не представляете, как это тяжело родителям!
Это просто… вот я разговариваю с некоторыми – прямо плачут мамы. Плачут, потому что не знают, что им делать. И, конечно, поддерживаю прям вот как могу, потому что я сама такая, я сама так же плачу. «И давай, – говорю, – не расстраивайся, мы с тобой, и всё будет хорошо, не падай духом». Это очень важно!
Сказать «не бывает худа без добра» язык не поворачивается. А вообще, я не очень удивлен такому развитию событий. Дело даже не в том, что у Ларисы педагогическое образование. За полгода мама Вадима прошла огромный путь и приобрела колоссальный опыт.
Полгода назад она не понимала, что происходит с ее сыном-дислексиком, а сейчас имеет представление о том, как можно решать проблему. И есть даже результат этих родительских усилий. Стоит ли удивляться, что ей захотелось делиться своим опытом, а вокруг нее появились люди, которым этот опыт нужен?
Продолжение следует…
Понятно, что не у всех есть такие возможности, как у семьи Вадима. Далеко не все мамы и папы имеют подходящее профильное образование. И, конечно, не все дети-дислексики живут в больших городах, где не трудно найти специалистов и обратиться к ним за помощью.
Но в этой истории есть одна важная мысль: родители и сами могут очень многое. Главное – знать, что и как делать. И не оставлять ребенка наедине с его недетской проблемой.
А Лариса готова делиться полученными знаниями и опытом. Она ведет свой блог и отвечает на вопросы на наших страницах в соцсетях. Если вам нужна поддержка – обращайтесь.
***
На сайте «Детского вопроса» и в группах соцсетей проекта много разной полезной информации. Вот, например, в последнее время нас всё чаще спрашивают: «Можно ли не забирать ребенка из детдома сразу под опеку, а чтобы он сначала у нас пожил?» Еще нередко пишут: «Понравился ребенок. Оформить опеку или усыновление не можем, но хотели бы как-то помогать. Можем ли пригласить его к себе на каникулы?» Или: «Скажите, не наносит ли гостевой режим психологическую травму детям? Ведь потом ребенок возвращается обратно».
Да, есть такая форма социализации воспитанников детдомов – временная передача в семью. Или, говоря проще, гостевой режим. О том, какие для этого нужны документы, мы уже рассказывали. Сегодня речь пойдет о более тонких материях. Вопросы наших радиослушателей и посетителей сайта мы адресовали психологу и приемной маме Светлане Качмар.
ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ
С. Качмар: История о том, чтобы присмотреться, как ребенок себя ведет, и потом решить, берем мы его под опеку или нет, – она не очень хороша, потому что ребенок, как правило, уже всё прекрасно понимает: что это смотрины, что от него чего-то такого хотят. Он будет либо стараться, либо наоборот – в зависимости от его травмированности, вести себя максимально плохо, чтобы его просто еще раз не бросили. Более того, ребенок должен быть договороспособным, поэтому гостевой режим для дошкольников, для младших школьников – это совершенно нездоровая история, и тут гостевой возможен только в случае, если вы точно знаете, что вы этого ребенка возьмете и оформите над ним опеку или усыновите, и там какие-то обстоятельства… например, детский дом уезжает в лагерь летом, а ребенка вам оставляют, вам выдают гостевой, пока вы ждете опеку, чтобы не таскать туда-сюда, но это такой технический гостевой. А если это какое-то присматривание-приглядывание – и вы будете в разобранном состоянии, и ребенок будет в разобранном состоянии. Поэтому – да, вы нанесете травму этим гостевым режимом.
А вот если это договоренность, то есть когда ребенку честно объясняют, что мы тебя берем в гости на столько-то дней, эти гости закончатся, мы будем делать это, это и это, ты как на это смотришь? С ребенком сначала нужно установить контакт, то есть не просто прийти в детское учреждение, сказать «ты идешь со мной», а подружиться, пообщаться, приходить в гости к ребенку, найти какой-то общий язык, общий интерес. Дальше можно рассказывать и показывать фотографии, видео в телефоне, что дома ждет. Потому что нередко бывает так, что дети боятся домашних животных или предполагают, ну, какие-то страшилки ходят внутри группы, что тебя возьмут, заставят убирать всё, драить унитаз, еще что-то такое… То есть такие вещи тоже нужно проговаривать, что дома мы, конечно, делаем какие-то домашние дела, но никто не заставляет тебя батрачить на нас с утра до вечера. И обязательно нужно проговорить, что будет не только веселый праздник, но и какие-то будни, что кровать нужно убирать, что зубы нужно чистить, что обедаем мы во столько-то и за собой посуду убираем, что свои ботинки не надо разбрасывать и нужно поставить в прихожей, что есть какие-то гигиенические требования, что есть какие-то требования по режиму дня… и обсудить, чтобы не так вот, директивно (только так и никак иначе!), а спросить у ребенка: «А ты как на это смотришь? Сможешь, не сможешь? Готов попробовать, не готов попробовать?»
У многих детей есть представление о гостевом, что это действительно бесконечный праздник, что кормят только вкусняшками, бесконечно развлекают, ничего другого не требуют, везде куда-то таскают, возят… Причем, многие дети довольно цинично заявляют, что если у вас нет машины, наверное я к вам и не пойду; если у вас, там, небольшая квартира – ну зачем? у меня тут вот пространство есть, друзья есть, а у вас там скучно… тем более, если родители как-то сразу говорят: «А у нас вот не принято смотреть телевизор», – ну, ребенок, скорее всего, вам скажет: «И не надо тогда, обойдемся».
Вообще, на своей практике я часто сталкиваюсь с тем, что родители приходят брать детей в гости с каким-то таким желанием принести пользу, как-то вот облагородить жизнь ребенка и вообще как-то причинить ему добро. Дети это очень быстро считывают, дети этого не любят – когда им причиняют добро и как-то вот привносят себя, таких хороших, в их жизнь. Скорее дети настроены либо на партнерские отношения, то есть когда с ними правда подружились и правда уважают какие-то их особенности, интересы; и детям нравится, когда есть действительно интересный, увлекательный взрослый, которому есть что рассказать, есть что показать… Мальчишки очень часто интересуются, а есть ли какая-то техника, которую может папа или мужчина в семье показать. Девчонки интересуются, есть ли, опять же, какие-то дела, может быть другие дети, нередко так бывает, что нравятся маленькие дети и про это девчонки спрашивают. Мальчишки тоже спрашивают, потому что им сложно бывает со сверстниками играть, а с мелкими намного интереснее, потому что они сразу верховодят, они сразу понимают, что делать, и это очень поглаживает их самооценку. Всё это выясняется в разговоре «до»: что у вас в семье есть, что привлекательно для ребенка, что пугает ребенка, был ли у него вообще какой-то опыт хождения в гости… У некоторых детей этот опыт был, и ребенок может рассказать, что понравилось, что не понравилось. Другие дети могут рассказать о том, что у них было дома, как они это запомнили, и, собственно говоря, вот такие у них представления о том, что в семье происходит. Вот можете как-то это по-другому рассказать: что у нас вот принято вот так, что у нас, не знаю, полная семья, что у нас есть бабушка, например, или что мы дружим со всеми своими родственниками, ходим в гости и так далее – да, это тоже нужно рассказать.
Конечно, на все вопросы о гостевом режиме невозможно ответить в рамках одного выпуска программы. Но мы обязательно скоро вернемся к этой теме, кстати, весьма востребованной накануне летних каникул, и продолжим ее.
А самых нетерпеливых приглашаем почитать уже опубликованное на сайте интервью с психологом Светланой Качмар. И может быть, оно пригодится тому, чье сердце затронет рассказ о нашей юной подопечной.
В одном из детских домов Кемеровской области живет 13-летняя Валя – русоволосая девочка с карими глазами.
Корр.: Валя, а у тебя много друзей?
Валя: Да.
Корр.: Ну, сколько?
Валя (посмеиваясь): Не перечислить!
Корр. (со смехом): Со всеми дружишь?
Валя: Да.
Е. Клён: Валя – очень добрая девочка, компанейская, с девочками очень хорошо и с мальчиками в группе у нас. Ну, хорошая девочка. Она очень животных любит…
Говорит воспитатель Вали, Елена Клён.
Е. Клён: Валя школу не пропускает у нас, выполняет правила поведения школьников, в школе всегда она очень прилежная, всегда опрятная у нас, она чистенькая, очень следит за внешним видом.
Посещает ансамбль народного танца «Звонкий каблучок», она с коллективом постоянно в города ездит в соседние. Ну, девочка очень творческая она у нас, можно так сказать.
И действительно, творческих увлечений у Вали много: в свободное время она не только танцует, но и рисует, и поет.
Корр.: Что из этого тебе больше всего нравится?
Валя: Танцевать.
Корр.: Именно народные танцы, или ты еще хотела бы что-нибудь танцевать?
Валя: Только народные. Участвовала в конкурсе с воспитателем «Поем с мамой».
Корр.: И что вы пели?
Валя: Песню. «Ты моя», Валерия.
Корр.: А рисуешь ты что?
Валя: О природе иногда бывает, там какую-то тему, если нам зададут. Разные рисунки.
Корр.: А тебе самой что больше нравится рисовать?
Валя: Ну, о природе больше всего. Что-то связанное с Россией.
Корр.: Ты для себя рисуешь просто, для удовольствия, или…
Валя (не дослушав): Участвую в рисовании, в конкурсе.
Обычно ребята, которым нравится рисовать, любимым школьным предметом называют ИЗО. А вот у шестиклассницы Вали фавориты – русский язык и история.
Корр.: У тебя, наверное, хорошие оценки по ним.
Валя: Ну, по истории – да.
Корр.: А по русскому?
Валя: Ну, троечка есть.
Корр.: Но всё равно нравится, да?
Валя: Да.
Учеба не всегда дается Вале легко.
Корр.: Валь, скажи, пожалуйста, какой у тебя характер, как ты думаешь?
Валя: Ну такой… нормальный, легкий. Ну иногда бывает вспыльчивый.
Корр.: А из-за чего можешь вспылить?
Валя: Ну, не знаю, из-за уроков, наверно. Что-то не получается если.
Корр.: А если у тебя что-то не получается, вот ты злишься, да? А потом что делаешь?
Валя: Плачу.
Корр.: Угу. И уроки сами делаются? Или нет? (Смеется).
Валя (со смехом): Ну, я потом успокаиваюсь как-то, налаживаю контакт с воспитателем, и она мне помогает.
Е. Клён: Математика, английский у нее слабовато, но добивается, старается. Когда не получается – бывает, психует, и нервничает, и капризничает, и «не буду делать!», «мне ничего не дается!», но тут же собирается в кучу и делает.
Вспыльчивость у нее совсем ненадолго. Она если вспылила, бывает, даже чересчур (там, поплачет) – и тут же сразу начинает: «Всё, прости, я всё поняла, давай ты мне помоги, я буду делать». А так – сложностей у нас нет.
Казалось бы, с этой единственной проблемой вполне можно справиться. Но именно она стала причиной того, что потенциальные родители не решились принять Валю в свою семью. Об этом нам рассказала директор детдома Наталья Федотова.
Н. Федотова: Нашла ее семья приемная из Екатеринбурга – там и мама, и папа, и ребятишки у них маленькие. Они ее забирали где-то на месяц, на полтора. Ну, как вот гостевое воспитание, да, чтобы посмотреть, как.
Вот они ее вернули. Вернули именно из-за проблем с учебой. Вот она правильно сказала, вспыльчивая, когда что-то не получается по учебе – она начинает нервничать.
Корр.: И прям так быстро они сдались – за месяц-полтора?
Н. Федотова: Так быстро сдались, да. Они сдались почему – говорит: «У нас маленькие дети, которым тоже нужно уделять время. Вот так, чтобы сидеть по три, по четыре часа делать с ней уроки, – она сказала, – у меня такого времени нет». Это было около двух лет назад. Уже время прошло, ребенок уже вырос.
Готова ли девочка снова пойти в семью? Елена Александровна и Наталья Анатольевна считают, что да. Хотя неудачный прошлый опыт, конечно, оставил свой след…
Е. Клён: Она, бывает, может закрыться очень часто.
Н. Федотова: Может быть, даже страх, что вот куда-то далеко… у нее начинается: «Ага, а вдруг я там не приживусь, от меня откажутся и бросят меня там, в том городе, в каком-нибудь детском доме?»
И всё-таки Валя пока еще не теряет надежды.
Корр.: Валь, а вот если какие-то люди тобой заинтересуются, захотят с тобой познакомиться, может быть, в гости позвать… Ты как к этому отнесешься?
Валя: Хорошо.
Корр.: Какие люди тебе понравились бы?
Валя: Наверное, добрые, которые помогают, чтобы тоже с ними общаться хорошо.
Корр.: А как думаешь, родители в семье всё должны разрешать детям?
Валя (неуверенно): Ну да.
Корр.: Прям всё-всё?
Валя: Нет, только не курить, не пить, там…
Корр.: Вообще, что ребенок должен делать в семье? Какой должна быть дочка?
Валя: Помогать. Убираться, там, мыть посуду. Любить родителей.
