Все журналисты, которые работают в социальном проекте «Детский вопрос», – верят в чудеса. Хотя бы потому, что неоднократно сами становились их свидетелями. Сигналом о том, что в жизни кого-то из наших подопечных случилось долгожданное чудо, часто становятся вот такие слова:

В. Никитенко: Он передан в приемную семью.

Почти десять лет Ромка из Тулы ждал своих названных родителей! И в 16 лет все-таки сменил казенные стены на домашние. Кто еще из наших ребят обрел семью?

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Надо признать, что подросткам попасть в семью гораздо сложнее, чем малышам. В настоящее время в федеральном банке данных находится свыше 28 тысяч анкет ребят от 13 до 17 лет. И всё-таки нас ждут радостные вести из Челябинской области от регионального оператора Лилии Талгатовны Воротник.

Л. Воротник: Кого вы хотели спросить из ребятишек?

Корр.: Артем Д., родился в марте 2008 года.

Л. Воротник: Так, сейчас я посмотрю в архиве. Двадцать седьмого, ноль шестого – в приемную семью.

Корр.: В июне, получается. Он остался в регионе?

Л. Воротник: Да!

Корр.: Братья Андрей и Николай Б.?

Л. Воротник: Тоже приемная семья.

Корр.: А Владислав Л., июнь 2006-го?

Л. Воротник: Владислав Л. – у него опека. Но они уехали  из нашего региона.

Про Владислава и его старшую сестру Валерию мы рассказывали в эфире, в рубрике «Где же ты, мама?». Случилось так, что сестра обрела семью раньше брата. Поэтому мы вдвойне рады были услышать, что у Владика теперь тоже есть родители. Директор магнитогорского центра помощи детям-сиротам Татьяна Борисовна Митрофанова рассказала нам, как провожали мальчика.

Т. Митрофанова: Если в двух словах рассказывать: там, где ребенок проживает, организуется вечернее семейное мероприятие, где вспоминается, как он пришел. Обязательно фотоальбом ему готовится на память, с его детскими фотографиями, если ребенок долго у нас, допустим, прожил. Ребята готовят какие-то свои, обычно небольшие, сюрпризы или подарочки.

Корр. (одновременно): Здорово!

Т. Митрофанова: Ну и так далее. То есть это семейное мероприятие. Обычно оно заканчивается запуском шаров: каждый ребенок свое желание пишет, и мы запускаем эти шары. Потом у нас идет общее мероприятие специалистов. Перед тем как передать ребенка, мы договариваемся с кандидатом, он приходит, и каждый специалист своей службы говорит об этом ребенке, и обязательно письменно мы даем какие-то рекомендации по этому ребенку. Мы делаем портфолио по его грамотам – как правило, у всех детей это есть. Педагог-организатор рассказывает, какие направления, допустим, допобразования обязательно нужно продолжать, потому что это может стать его профессией в будущем. В день передачи ребенка мы обычно пьем чай со сладостями и фотографируемся на память.

Корр. (перебивает): На память… это так здорово – то, что вы стараетесь позитивно… попрощаться.

Т. Митрофанова (одновременно): Для детей это – часть жизни, часть детства. У любого человека должна быть какая-то жизненная история, я так думаю.

Корр.: Как готовят ребенка к тому, что он переходит под опеку?

Т. Митрофанова: Во-первых, у нас запускаются анкеты ежегодно, и каждый ребенок заполняет эту анкету, и в итоге мы видим, вообще хочет ли ребенок в семейное устройство или он не хочет. Второй момент: когда появляется кто-либо из кандидатов – тут же не сразу приехали, забрали, да?

Корр.: Конечно!

Т. Митрофанова: Они приезжают несколько раз, встречаются с ребенком несколько раз. Мы смотрим, установлен ли контакт психологический, готов ли этого ребенка взять кандидат. Такая работа – она, наверное, всё-таки невидимая, неофициальная… Я не говорю о службе психологического сопровождения, у них есть программа, называется «Дорога домой». Они работают с ребятами, готовят их… чтобы у ребенка какое-то собственное мнение о том, как проживать в семье, нужно ли ему это, что он от этого хотел бы получить.

На сайте «Детского вопроса» анкеты всех ребят, устроенных в семьи, мы закрываем специальным значком «Солнечный человечек». И как же хочется, чтобы таких обласканных солнцем детей было с каждым днем всё больше и больше! Поэтому, чтобы узнать о них, мы продолжаем наше телефонное путешествие по России. И региональный оператор по Кемеровской области Олеся Валерьевна Арыжакова спешит поделиться с нами радостью.

Корр.: Первая девочка – Анна-Мария, у нее двойное имя. Февраль 2012-го.

О. Арыжакова: Девочка-то сложная там была… ребенка действительно нет. Да, ее в начале месяца забрали. Приемная семья. Детей забирают, и с очень серьезными заболеваниями забирают. Это всё чаще и чаще стало проявляться.

Корр.: Павел Ф., март 2008-го года?

О. Арыжакова: Да, он ушел. Он остался в Кемеровской области, но на другой территории.

Корр.: Ага, поняла. Иван Н., октябрь 2012-го года?

О. Арыжакова: Тоже ребеночек устроен в семью.

Корр.: Андрей М.…

О. Арыжакова: Родился?

Корр.: В августе 2014-го года.

О. Арыжакова: Да, на него долго согласие висело почему-то. Он устроился тоже в семью, ушел в прошлом месяце.

Есть у нас и добрая весточка из Хакасии от регионального оператора Светланы Владимировны Витман.

Корр.: Хотелось бы подтвердить, действительно ли Иван И., сентябрь 2006-го года, и Игорь Л., сентябрь 2008-го, попали в семью?

С. Витман: Совершенно верно, так оно и есть! Ваня у нас остался здесь, у замечательной мамы, которая является усыновительницей. Я их встречала на улице – мы же в одном городе – очень счастливы они! (Смеется).

Корр. (одновременно): Это приятно слышать!

С. Витман (одновременно): Она мне сказала: «Вы знаете, такое ощущение, что я его родила! Не было того момента, что вот он не мой». Игорешка у нас уехал в Новосибирск. Причем очень замечательно живет, мы видели фотографии. Мы очень рады, что вы с нами сотрудничаете, вот у нас такие замечательные есть истории, которые мы и приемным родителям показываем и говорим, что взрослые дети – тоже можно счастливой жизнь сделать и их, и вашу. У нас, видите, региональный банк-то он сокращается, у нас детки не задерживаются. Мы тут всем отделом настроены только на устройство в семью!

Корр.: Мальчики, про которых я вас спрашивала – Ваня и Игорь – их оформили под опеку или…

С. Витман (одновременно): Под опеку. Оба счастливы. Оба прекрасно себя чувствуют, где только уже не были, чем только не занимаются: и на футбол, и на баскетбол ходят. Игорешка – показали фотографию – он прям физически поправился. Его родители всё самое лучшее, всё самое вкусное пытаются ему дать. Он там, видимо, пяток килограмм-то и наел! (Смеется).

Действительно, благодаря работе органов опеки и детских домов с начала года шестеро ребят из Хакасии – и это только с нашего сайта – обрели семью. Сейчас в республике в учреждениях для детей, оставшихся без попечения родителей, живут 109 ребят. А вот в Бурятии, куда «Поезд надежды» отправлялся пять лет назад, ситуация более сложная: в федеральном банке данных по этому региону значатся почти 400 анкет детей-сирот. Но и хорошие новости тоже есть. Ими поделилась региональный оператор по республике Бурятия, Снежана Сергеевна Шойжинимаева.

Корр.: Дмитрий Б. – май 2005 года?

С. Шойжинимаева: Да, его нет у нас!

Корр.: Угу, а он остался в регионе или уехал?

С. Шойжинимаева: Здесь в регионе, да.

Корр.: Подскажете мне тогда, пожалуйста, еще по двум девочкам? Елизавета Б., октябрь 2012-го…

С. Шойжинимаева: Девочка у нас ушла в опеку, но не в нашем регионе.

Корр.: Елизавета В., март 2011-го года?

С. Шойжинимаева: Она у нас ушла в приемную семью, но у нас в республике она.

Корр.: И еще одна девочка – Вероника Г., июнь 2010-го?

С. Шойжинимаева: Возврат родителям произошел.

Корр.: Здорово! Надеюсь, что всё сложится.

Летом в кровную семью вернулся и пятнадцатилетний Андрей из Иркутска, а также брат и сестра из Приморского края – Юля и Никита. О судьбе других ребят этого дальневосточного региона нам рассказала региональный оператор по Приморскому краю Татьяна Валерьевна Кручинина.

Корр.: Алина Д.

Т. Кручинина: Месяц, года?

Корр.: Август 2007-го.

Т. Кручинина: Да, она уже в семье.

Корр.: Жанна Ж., май 2005-го?

Т. Кручинина: Да, тоже в семье.

А теперь давайте мысленно перенесемся с Дальнего востока в Республику Крым. Мы дружим с этим регионом, начиная с 2014 года, когда «Поезд надежды» побывал на полуострове. Совсем недавно региональный оператор Гульнара Абдрефиевна Арифова рассказала, что наши подопечные – 9-летняя Наташа и 12-летняя Полина – тоже обрели семьи в этом году. Узнать, как идут дела у Полины, мы смогли у Надежды Александровны Кругликовой, педагога коррекционной школы-интерната, где девочка учится.

Корр.: Можете рассказать, как проводили ее?

Н. Кругликова: Проводили хорошо. В связи с Полинкиным диагнозом она продолжает обучение у нас, но проживает теперь в семье! Как таковых традиций не было, поскольку детей с таким сложным диагнозом… очень мало желающих взять в свою семью. Поэтому то, что родители эти приняли такое решение… но приняли они его, естественно, не сразу. У них проходило знакомство, они изначально оформили гостевую опеку. Полина очень искренне их полюбила, и они также полюбили ее в ответ.

Корр. (одновременно): То есть сразу нашла контакт?

Н. Кругликова (одновременно): Да!

Корр.: Здорово!

Н. Кругликова (одновременно): Ну как, она сразу сказала: «Папа! Мама!», потому что она не знала, что такое семья, что такое родители. Но, как все дети, она, естественно, об этом мечтала. Но сказать, что она прямо кинулась на шею, я не могу – какая-то настороженность была. Я говорила этим родителям, что это тот ребенок, который, к сожалению, уже в своем возрасте утратил надежду, что у нее будет семья, что она будет любима. И ваше появление – для нее это будет счастье. И она будет вас любить настолько искренне и отзывчиво – вряд ли вы встретите такую любовь еще. И они решили с ней познакомиться, пообщаться, и всё сложилось!

Корр.: Это очень приятно слышать!

Н. Кругликова: То развитие, которое дала эта семья ей – оно налицо. Они люди довольно-таки простые, но любящие. А мама там вот такая мама: у нее, знаете, есть профессия – мама! Знаете, дети, которые у нас учатся, знают, что за ними на выходные приедут родители. Раньше – все ждут, она в сторонке. А теперь она: «За мной мама приедет! А папа приедет? А вы ему звонили?» То есть у нее появился стимул. И появился стимул к учебе.

Корр.: Получается, в интернате она какое-то время проживает, на выходные они ее забирают.

Н. Кругликова: Да, да! Потому что у нас очень длительная программа, помимо самого обучения, масса развивающих кружков, плюс психологическая коррекция – всё это не уложишь в обычный день. Мы эту семью знали. Поэтому насчет передачи Полины мы не переживали. Я смотрю, во что девчонка одета, во что обута, какие у нее бантики; как она проводит свободное время. У дитя шанс в жизни появился.

С редакцией «Детского вопроса» на связь вышел приемный отец девочки. Он – глава по-настоящему большого семейства: вместе с Полиной детей у супругов шестеро. Четверо из них в разное время были приняты в семью из детского дома. О решении взять под опеку девочку с непростым будущим рассказывает Александр, приемный папа Полины.

Александр: Мы были в этой школе. У нас один ребенок обучался там. И мы заехали туда и увидели Полину. Мы начали спрашивать, что за ребенок, откуда, что… потом мы всё узнали, посоветовались с женой, решили, что надо взять этого ребенка. Он просто там находится, за ним смотрят, но в семье – есть в семье, сами понимаете… Дать ему что-то свое, научить понимать жизнь, жизненные ситуации, чтобы адаптировать его к жизни, пока он еще не совсем взрослый.

Корр.: Как принимали решение внутри семьи о том, что нужно принять Полину? Советовались ли, может быть, с детьми…

Александр (одновременно): Конечно, конечно. Мы собрались семьей вечером, как всегда (за ужином мы собираемся все вместе, кушаем), обсуждали. Мы же Полину до этого привозили – знакомиться. Дети все видели ее. Мы все единодушно решили взять ее в свою семью.

Корр.: Вы помните первое знакомство?

Александр: Эту школу я знаю давно, у меня одна из девочек обучалась там. Она была с диагнозом. Ну, ошибочный такой. Потом диагноз поменяли, и я ее убрал в простую школу. Она на инклюзиве обучается, вот сейчас в 9-й переходит. Когда мы туда приехали, к нам позвали Полину. Ребенок простой, улыбается. Мы смотрим на нее. Она нам понравилась сразу. Вот она бегает вот здесь. (Слышен детский смех).

Корр.: Я слышу, как смеется даже!

Александр: Вот она говорит «папа»! Поздоровайся!

Корр.: Здравствуй, Полина!

Полина (немного неразборчиво): Здравствуйте!

Корр.: В общем, вы там все в заботах!

Александр: Да-да-да.

Корр.: Каким был ее первый день дома?

Александр: Она немножко… была такая, можно сказать, скромная, ко всему присматривалась. К вечеру уже всё у нее прошло, она осваивается. Здесь и мячики, и скакалки, и что хотите, – обнимает меня и мою жену – «мама!» – и всё. И больше ей никто не нужен.

Корр.: Понадобилось ли как-то следить дополнительно в первые дни за ней?

Александр: Конечно, конечно, конечно. У нас же здесь частный дом, много что есть такого, что она еще не знает. Около месяца мы за ней вот ходим, играют – а мы присматриваем и дитям говорим старшим. А сейчас уже я не боюсь, что она выбежит или что-то натворит. Нет, она уже такая самостоятельная становится девчонка.

Корр.: Помогает по хозяйству?

Александр: Да! Трудолюбивая девчонка! Я что-то делаю в огороде, надо полить, надо что-то перенести. Вот я ей говорю шланг перетащить, вот сюда водички налей. Всё делает! У нее с разговорной речью немножко проблема, но мы справляемся. Учим каждое слово по несколько раз, она хоть невнятно, но можно уже понимать, что она начинает говорить.

Мы знали, на что идем. Мы сознательно взяли ее. Будем ее учить. Лично мы не жалели, что вот взяли ее. Не хочу загадывать, мне кажется, у нее все будет хорошо. Мы ее не бросим на произвол судьбы в 18 лет. Так мы не сделаем.

Корр.: С высоты своего опыта, какой совет вы нашим слушателям могли бы дать как будущим приемным родителям?

Александр: Чтоб стать приемным родителем, надо подумать. Это ответственный шаг. Я думаю, не каждый человек может полюбить чужого ребенка. Если делать этот шаг, надо очень хорошо подумать над этим. Потому что опять ворачивать детей – это ненормально, я считаю. Если ты уже берешься за это дело, надо со всей ответственностью.

Корр.: Какая черта характера у Полины явилась для вас сюрпризом? Вот вы, например, сказали, что она трудолюбивая очень оказалась. А что еще?

Александр: Вот эта первая черта. Честно, я аж удивился. Я думал, ей не интересно будет работать в огороде. А оказалось наоборот. И у нее вот эта усидчивость – вот она будет делать, пока не сделает.

Корр.: Кто больше у вас в семье балует детей – папа или мама?

Александр: Мне кажется мама, я так думаю.

Корр.: Всё-таки вы как папа построже?

Александр (одновременно, со смехом): Они же всё-таки девчонки! Они тоже меня любят, но… больше они по-девичьи там с мамой: кто-то там понравился, кто-то что-то. Они ж, естественно, у мамы будут спрашивать, не у папы. (Корреспондент смеется).

Нас часто спрашивают, следим ли мы за судьбой маленьких героев нашей программы и тех ребят, с кем познакомились в детдомах. Конечно же, да! Например, о Полинке мы узнали четыре года назад, во время крымского рейса «Поезда надежды». Но есть и более давние истории.

Девять лет назад, 6 октября 2009 года, наш необычный «поезд» приехал в Красноярский край. Тот рейс стал юбилейным, 10-м по счету. И – очень результативным: сразу 11 юных сибиряков обрели тогда новых родителей и разъехались вместе с ними по разным регионам страны. Но не только это было нашей целью. В банке данных о детях-сиротах Красноярского края в то время значилось около 6000 анкет, и нам хотелось сделать всё, чтобы как можно больше ребятишек стали мамиными и папиными. Поэтому во время рейса журналисты «Детского вопроса» записывали интервью с детьми и их воспитателями, а фотограф Мария Митрофанова, которая сопровождала нас в поездке, сделала более 1000 профессиональных портретов воспитанников домов ребенка и детских домов. Все фотографии были переданы региональному оператору для обновления банка данных, а чуть позже появились на нашем сайте в разделе «Лист ожидания». С одного из этих снимков не по-детски серьезно смотрела карими глазами очаровательная русоволосая девочка с косичками-бараночками и огромными белыми бантами. А вот что нам рассказали про нее в доме ребенка:

 «Лере 4 года. Она очень смышленая, добрая и активная девочка. Общительная, задает много вопросов «почему?» и «зачем?». Начала употреблять сложные предложения. Знает уже все цвета, все их оттенки, все геометрические фигуры, считает до десяти. Рассказывает стихи, поет песенки. Лера очень аккуратная, внимательно относится к выбору одежды: подбирает себе наряды по цвету и фасону. Очень самостоятельная девочка, сама одевается, раздевается. Даже когда приходят маленькие дети с прогулки она помогает их раздевать: расстегивает и застегивает пуговички, пытается шнурочки завязывать. Помощница девочка, молодец!»

Вот с этого и началась история, которую сегодня расскажет наша орловская коллега Татьяна Курбатова. Но прежде отелось бы сказать несколько слов о ней самой. Татьяна – не только журналист, но и наш единомышленник: ведет на «Радио России. Орел» программу «Дорога домой», участвует в волонтерском движении.

Т. Курбатова: Орловский областной клуб волонтеров помогает детям-сиротам, инвалидам, тяжелобольным, опекает школы-интернаты, поддерживает и ведет их выпускников. Волонтеры каждый день видят изнанку нашей повседневной жизни и точно знают, как помочь тем, кто по независящим порой от них причинам, оказался выброшенным за борт. Не нужной своим родителям оказалась и Лера из Красноярска. Ее отдали в детдом из-за проблем со здоровьем. Лера – опорник. На сленге волонтеров это означает, что у ребенка заболевание опорно-двигательного аппарата. И, возможно, он никогда не будет ходить. С такой патологией девочке «светило» только интернатное учреждение для детей с физическими недостатками.

И. Зотова: Такие учреждения называются детскими домами-интернатами, но по сути это – дома инвалидов для ребят от 4 до 18 лет. К сожалению, почти все они рассчитаны на работу с умственно-отсталыми детьми и занимаются, в основном, лечением и содержанием, а не учебой и развитием воспитанников. Домов-интернатов для детей-инвалидов с сохранным интеллектом в стране совсем мало. Например, во всем огромном Красноярском крае такого не нашлось. Но в доме ребенка, где мы познакомились с Лерой, работали неравнодушные люди, которым очень не хотелось обрекать эту бойкую, смышленую, активную девочку на такую вот, практически растительную, жизнь. И в 2010 году они добились перевода девочки в другой регион – в подходящее для нее учреждение.

Т. Курбатова: Так Лера оказалась в прекрасном, старинном городе Болхове Орловской области. Ребенок как ребенок, светлая голова, всё понимает, вот только не ходит…

И. Зотова: В судьбе девочки приняли участие многие. Волонтеры помогли организовать несколько поездок Леры в больницы Москвы и Санкт-Петербурга для обследования и лечения. Так же, как и мы, искали для нее семью. А в мае 2015 года, когда девочке было уже почти 10 лет, ее судьба вновь круто изменилась…

МАЛЕНЬКИЕ ИСТОРИИ БОЛЬШОЙ СТРАНЫ

Т. Курбатова: Так часто бывает в жизни: как только человек решится на какой-то важный шаг (и он действительно ему нужен), сразу же найдутся и люди, которые помогут, проконсультируют, подскажут. Необходимая литература, номера телефонов, предложения помощи… Подсказки и указатели – на каждом шагу. Как будто неведомая рука, очень деликатно, но при этом – настойчиво – ведет к намеченной цели.

Именно такими, казалось бы, неведомыми тропками, я вышла на Надежду Апполат. Вернее, мы не раз с ней виделись на собраниях клуба волонтеров. Открытая, задорная, очень деятельная, всегда готова прийти на помощь. Близко знакомы мы не были, но для того, чтобы понять, хороший ли человек перед тобой – много и не надо. Анкету Валерии разместили на сайте программы «Детский вопрос» «Радио России», здесь-то ее и увидела Надежда. Увидела и… «звезды сошлись». Зерна симпатии, упали в благодатную почву и проросли любовью. Давно уже готовая к тому, чтобы взять в семью ребенка, она нашла его гораздо ближе, чем искала. Супруг поддержал. Тут-то и пригодились волонтерские связи…

Надежда: В общем, мы нашли девочку в Москве. Девочка маленькая, армяночка с проблемами с опорно-двигательным аппаратом. Сейчас, когда мы ее уже не взяли, потому что мы повстречали Лерку…

Корр.: И она затмила всё!

Надежда: Всё! Ну, дальше уже всё было решено. Особенно после того, как мы съездили, посмотрели по-хитрому… Надо было посмотреть, звоню Татьяне Александровне (директору), говорю: «А вот как бы приехать посмотреть?» – «Нет, у нас так не положено, оформляйте гостевой, приезжайте только вот так, официально». Тогда звоню Тане Ступиной, говорю: «Танюша, нам что-нибудь не надо привезти-отвезти в болховский интернат?» Она говорит – надо. Посылку привезти девочке. Взяли посылку, поехали.

Корр.: Хитростью, в общем?

Надежда: Да, втерлись в доверие! Относили посылку девочке, и наша девочка сидела рядышком. Потом она как лисичка выкатила, так на меня посмотрела, и я ей пообещала вернуться.

Корр.: Тоже что-то заподозрила, наверное?

Надежда: Что-то, да, у нее такое… было, наверное, подозрение. Потом было очень напряженное возвращение назад – у меня была истерика. Ну и всё. В принципе, на тот момент уже как-то где-то что-то, наверное, решилось уже за нас. Я мысленно извинилась перед Анечкой, но у нее, слава богу, всё сложилось – недавно мне сказали, что ее забрали кровные родители. То есть всё вот так, как надо. А к Лерке мы потом приехали, уже подарили телефон. Дальше мы были на связи, а дальше муж сказал: «Чего мы поедем к неизвестному ребенку? Вот ребенок рядом – давай забирать». Документы уже были готовы. И мы приехали – и забрали. 9 мая, День Победы – мы всех победили, привезли ребенка, ребенок вырубился…  

Как только Лера оказалась дома, Надежда занялась ее здоровьем. Упущенное время нужно было срочно наверстывать: исправлять ранее допущенные при лечении девочки ошибки, делать массажи, каким-то образом разрабатывать ноги… Уже в сентябре Валерии сделали операцию на позвоночнике в Национальном медицинском исследовательском центре травматологии и ортопедии имени Николая Приорова. За нее взялся профессор Сергей Колесов.

Надежда: То, что он сделал… я считаю, что это на уровне хороших западных клиник. То есть ей сформировали там, где нет позвоночников, из ее ребер костный блок (закрыли спинной мозг), и дальше всё это зафиксировали на металлоконструкцию. И вот я сейчас смотрю – я понимаю, насколько гениально он всё это сделал. То есть у нее половина позвоночника свободна. Он не поставил во весь позвоночник, как бы сделали еще где-нибудь. Он зафиксировал именно тот участок, который был критичен. Да, у нас немножечко есть искривление. Это не потому, что там врачи что-то не так сделали, а потому что вот такие особенности. Потом это будет исправляться, мы еще растем. Важно, что у нас на тот момент был зафиксирован позвоночник, и можно было заниматься ногами. Дальше мы уже оперировались по квотам: 11 детское отделение, Снетков Андрей Игоревич посмотрел, вместе с Бодраком Сергеем Юрьевичем смотрели на ноги, смотрели на рентгены и сказали: «Ну мы вам левую ногу сделаем». А правая – она вот настолько была в бедре короткая, что правую даже они не обещали. Мы подумали, ну пусть будет левая опорная. Сначала убрали «парус», поставили аппарат Илизарова. Потом физически растягивали в коленном суставе ногу, насколько это возможно. То есть просто раскручивали аппарат. Это было больно, это было долго, но это дало свой эффект. Соответственно, левую мы выпрямили. Потом мы по той же схеме делали правую ногу.

(Фоном звучит музыка).

Надежда и ее муж Алексей давно мечтали о дочке. Больше всего, конечно, – глава семейства. Всё чаще звучали разговоры именно о том, чтобы взять в ребенка из интерната…

Корр.: Надя, а почему, занимаясь волонтерством, бывая в домах ребенка, в домах-интернатах, видя всех этих деток, было принято решение взять именно опорника в семью?

Надежда: Ты берешь ребенка не для того, чтобы свои какие-то решить проблемы, свои комплексы, доказать обществу, что ты полноценный родитель (если у тебя, там, не получается рожать) и так далее, ты его берешь для него самого. Для того чтобы ребенка ввести в общество, изменить его жизнь. Потому что на самом деле они после детских домов очень быстро погибают, они не умеют жить в социуме.

Корр.: Не обучены ничему…

Надежда: Абсолютно! Сейчас бы я уже взяла бы вообще любого ребенка, а так, Лерка – это то, что было по силам. Мы видели, что мы можем ребенку дать возможность ходить… Как-то даже сомнения не было, что у нас не получится. То есть это какая-то перспектива. И для нас это тоже перспектива, потому что я считаю, что Лерка нам очень много тоже дает для всех. А больше всего, наверное, для Андрея. Потому что он растет в среде не избалованным ребенком, самым маленьким, над которым все прыгают, а он растет в среде с самыми разными детьми. То есть мы приезжаем в интернат – он там себя прекрасно ощущает, он дружит там с девчонками. Мы попали в Болхов в смену с детьми с ментальными нарушениями – он тоже прекрасно с ними общался…

Андрей – это младший сын, ему семь. Всего их у Надежды и Алексея трое. Старший – Михаил – уже женат и живет отдельно, средний – Иван – сейчас в армии. А Андрюшка – привыкает к новой роли.

Корр.: Расскажи, пожалуйста, как тебе с Лерой живется?

Андрей: Хорошо.

Корр.: Дружите?

Андрей: Иногда дружим, иногда ругаемся.

Корр.: Так, а по какому вопросу у вас разногласия возникают, из-за чего ругаетесь?

Андрей: По разным вопросам…

Корр.: Ну например? Из-за каких-нибудь игрушек? Игр? Книжек?

Лера: Вообще, это было.

Андрей: Из-за игрушек?

Лера: Ну, год первый…

Корр.: А, ну первый год…

Лера: Мое и всё!

Корр.: Это кто так говорил? Андрюшка? Или ты так говорила – «мое»?

Лера: Я…

Корр.: А теперь ты уже научилась делиться?

Андрей: По-моему, нет…

Корр.: Не очень, да, пока получается? Ты опекаешь Леру, ты старший или нет? Или она старшая, командует?

Андрей: Она старше…

Корр.: Ну по возрасту-то понятно, что она старшая. А так?

Андрей: Командует она.

Корр.: Скажи, пожалуйста, а как ты отреагировал, когда вот родители решили Леру взять домой?

Андрей: Сначала хорошо…

Корр.: А потом что-то изменилось?

Лера: Когда у меня забрали майских жуков…

Надежда: Как раз это был период майских жуков, мы поехали в деревню, и их было безумное количество. Вечером выходишь, и вот на забор – они прямо вот как артиллерия. (Смеется). И они под фонарем собирали этих майских…

Корр.: И что вы с ними делали?

Лера: Курочкам…

Корр.: Еще что вы любите вместе делать? Уроки?

Андрей: Не-а. Мы в разных комнатах.

Корр.: Чтобы не мешать друг другу?

Андрей: Ну да!

Лера: Если в одной комнате, то мы начинаем болтать!

Корр.: Отвлекаетесь всё время, понятное дело! Что бы ни делать, лишь бы ничего не делать, да? Так, а читаете, телевизор смотрите?

Андрей: Телевизор смотрим иногда вместе.

Надежда: В «Майнкрафт» играют по сети.

Андрей: Теперь уже нет…

Надежда: Не играете уже? Всё?

Андрей: Да.

Корр.: Что такое? Что случилось?

Лера: Я не хочу играть… У меня там «заглючило»…

Андрей: Так я же могу сделать мир. И тогда «глючить» будет у меня, а не у тебя.

Корр.: Так это что, диверсия? Специально было сделано, чтобы у Леры заглючило? (Андреюша, смеясь, мотает головой). Нет? Честно?

Андрей: Честно! Мы из-за одной игры поссорились, из-за другой – помирились.

Корр.: Вы сейчас в состоянии мира? В состоянии войны?

Андрей: Нет…

Корр.: У вас перемирие временное, да?

Андрей: Да.

Корр.: А вот есть, я чувствую, разграничения: вот мое это мое, а это - твое?..

Надежда: Сейчас уже меньше, у нас первый год был, это вот караул какой-то. То есть вот «не трогай, это мое». Вот прям аж до трясучки. Сейчас она половину игрушек своих… часть мы в костел отнесли, часть договорились, что девочка соседская придет – выберет, что ей надо, и так далее. Раньше – не дай бог!

Корр. (одновременно): Охраняла личное пространство?

Надежда: Да, это будет гора, но я никому ничего не дам! И будет следить. Причем у нас было: Андрюшино – это общее, а Лерино – это вот «мое»! (Смеется). Сейчас немножечко размораживается, размораживается…

Оно и понятно: довериться людям Лере всё еще сложно. После предательства, которое произошло в самом начале ее жизненного пути, сейчас она на всех глядит с опаской. Вот и мне так и не удалось растопить лед недоверия. Давать интервью девочка не захотела, лишь изредка корректируя наш разговор с Андрюшей. Он – ее новая семья, и разногласия, которые, конечно же, возникают, как мне кажется, наоборот лишь сближают их. Они учатся взаимодействовать, уступать или – отстаивать свои интересы, помогать и поддерживать друг друга, слушать и слышать… А что же кровная семья?

Надежда: Мы общаемся с дедушкой, с родным братом, с бабушкой. Но, правда, я лишила прав маму. Я считаю, что у нее всегда есть шанс, если она очень захочет, восстановиться в правах. Наше законодательство это позволяет, но она не пришла ни на суд… никак не проявилась в ее жизни… А с дедушкой мы общаемся, когда в «ВКонтакте», когда в «Фейсбуке», какое-то время по «Скайпу» перезванивались. Он ей то денежку на день рождения пришлет, то подарочек какой-нибудь. Общение у нас есть.

Корр.: То есть родная семья существует в жизни Леры?

Надежда: Да! Но это мы не в первый год… Вот когда мы операцию делали, так получилось, что я его вдруг нашла.

Лера: Когда делали на спине операцию в больнице, ты нашла.

Надежда: Я сначала до лишения прав не хотела общаться, а потом… ну написала я ему. И как-то завязалось общение… Вот…

Корр. (одновременно): А Лера? С дедушкой общаешься?

Надежда: Она тоже всё время так прячется, но всегда спрашивает: «А дедушка фотку лайкнул?»… (Смеется). Это наше, мы никому не отдадим…

Корр.: Даже если мама ее родная каким-то образом захочет…

Надежда: А тут еще очень много надо поработать, для того чтобы… (Смеется). Тут еще надо доказать, кто мама вообще…

А пока… Надежда и Алексей достраивают загородный дом, в который они надеются переехать всей семьей в ближайшее время. Для Леры с Андрюшей там – бескрайний простор и открытия на каждом шагу, увлекательные путешествия и радость от каждого прожитого дня. И еще уверенность. В том, что всё будет хорошо. Сегодня, завтра и всегда. Ведь, если человек однажды решится на какой-то важный шаг, и он действительно ему нужен, сразу же найдутся и люди, и необходимая литература, номера телефонов, предложения помощи… Как будто неведомая рука, очень деликатно, но при этом – настойчиво – ведет к намеченной цели.

Продолжение следует…

На сайте социального проекта «Детский вопрос» – около тысячи анкет детей-сирот. Многих из них мы знаем лично: с подростками подолгу говорили о том и о сём, малышей держали на руках… Они такие разные, но беда у них одна на всех. И мечта – тоже одна.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

16-летняя Люда – сероглазая, светловолосая иркутянка. Эта очень чувствительная и ранимая девочка любит читать, рисовать. Пишет стихи. И не обычные, а как Мандельштам и Северянин – белым стихом. И вообще Люда – натура творческая, разносторонняя: она принимает участие во всех мероприятиях и конкурсах, что проводятся в детском доме и в городе. Даже играет в футбол. С нашим корреспондентом Люда поделилась секретом, что очень хочет обрести семью.

(Фрагмент из выпуска 320):

Корр.: А какая должна быть семья, как ты думаешь?

Люда: Любящая, верная, добрая.

***

 

 

Там же, в Иркутске, пока еще ждет своих маму и папу пятилетний Денис. Портрет этого мальчишки с внимательным взглядом карих глаз и неумелой улыбкой – на визитной карточке «Детского вопроса» в социальной сети «Вконтакте». Дениске нравятся как активные игры, так и спокойные развивающие занятия с педагогами. Он растет подвижным, открытым и любознательным ребенком.

***

 

 

В одном из детских домов республики Башкортостан мы познакомились с братишками Димкой и Сережей. Мальчики общительные и веселые, любят компьютерные игры и стараются прилежно учиться. Сережа по натуре лидер, он защищает младшего брата и поддерживает, помогая в учебных делах. Дима – артистичный и харизматичный мальчик, ему нравится природа и «ходить в лес по ягоды».

(Фрагмент из выпуска 327):

Корр.: Расскажи мне, что тебе нравится больше – лето или зима?

Дима: Мне нравится осень.

Корр.: О. Оригинально… а почему?

Дима: Потому что у меня осенью будет день рождения.

Кареглазые светло-русые мальчишки – погодки. Сереже 11 лет, а Диме вот-вот исполнится 10. Он очень ждет свой праздник. И мы надеемся, что однажды мальчик сможет встретить его в кругу семьи.

***

В Челябинске живет кареглазая красавица Нигина. Главная отдушина в ее жизни – это театральная студия «Домовенок». Девочка активно работает в труппе и уже успела примерить больше десятка ролей. Но театр – это не только декорации и костюмы. Чтобы овладеть искусством перевоплощения, она мечтает стать визажистом. Нигина серьезна, рассудительна и в свои 14 лет, кажется, давно привыкла к самостоятельной жизни. Но всё-таки не теряет надежду на любящую семью.

 

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?