В сообщениях, поступающих на редакционную почту и круглосуточный автоответчик, часто встречаются вопросы о детях, про которых мы рассказывали в радиожурнале, на сайте, в соцсетях и федеральных печатных изданиях.

Светлана: Здравствуйте! Хочу узнать про Андрея Н., май 2011 года. Пожалуйста, перезвоните мне. Светлана. Спасибо.

Анна: Алло! Я живу в Москве. Вот Настя 2002 года рождения, Иркутск…  Я про эту девочку прочитала в «Комсомолке». Как сейчас обстоят дела – ее не забрали еще? Спасибо!

Письмо в редакцию:

Добрый день! Мы с женой собрали документы на опеку. Увидели у вас на сайте анкету Саши, он родился в июле 2013 года. Можете ли вы что-то рассказать о нем? Очень нам пацан понравился. С уважением, Алексей.

Мария: Алло, здравствуйте! Меня зовут Мария, Ярославская область. Я уже все документы собрала, кандидат в приемные родители. И столкнулась с такой трудностью, что куда ни звоню, в какой регион – один и тот же ответ: мы маленьких детей не отдаем в приемные семьи. И вроде как-то в базе детей много, а найти очень трудно. Даже плакать хочется…

Мы стараемся поделиться своими впечатлениями о маленьких подопечных нашего проекта, ведь со многими из них мы встречались лично, брали интервью, разговаривали с воспитателями. Помогаем кандидатам в опекуны и усыновители разобраться в своих правах и обязанностях чиновников. А в последнее время в звонках и письмах наших слушателей все чаще звучит еще одна тема…

Письмо в редакцию:

Здравствуйте, уважаемая редакция! У меня проблема – не могу найти ребенка! Как понравится какой-нибудь малыш в базе, так обязательно у него или СПИД, или контакт по СПИДу. А я не готова к тому, что мой ребенок у меня на руках умрет! Я очень боюсь этого!

Уже не раз и не два мы рассказывали в нашем радиожурнале, что такое контакт по ВИЧ, и чем ВИЧ отличается от СПИДа. Но нам продолжают задавать вопросы «про СПИД». Поэтому сегодня мы хотим снова вернуться к этой теме и обсудить ее поподробнее.

Начнем с того, что «контакта по СПИДу»… не бывает. А вот что такое «контакт по ВИЧ», и стоит ли его бояться, объяснит Виктор Юрьевич Крейдич, директор 7-го дома ребенка города Москвы, куда поступают дети, рожденные от ВИЧ-инфицированных мам.

В. Крейдич: Если мама с ВИЧ-инфекцией не делает никакой профилактики, рождается 30 процентов ВИЧ-инфицированных, 70 процентов здоровых детей. Если же мама во время беременности делает профилактику ВИЧ-инфекции, или же ребенок в первые сутки получает профилактику, то риск заражения снижается до 1,5-2 процентов.

Все дети, которые рождены мамами с ВИЧ-инфекцией – у них у всех при рождении есть антитела. Соответственно, если при рождении антитела выявляются (это положительные), то дальнейшее обследование – полимеразная цепная реакция, ПЦР-реакция. Грубо говоря, определение самого вируса: есть он или нет.

Если антитела при рождении есть, ПЦР отрицательная, значит, антитела – материнские, которые имеют определенный срок жизни, а самого вируса нет. Диагноз звучит – если ПЦР отрицательна – «неокончательный тест на ВИЧ». Это не значит, что он больной, это значит, что у него в крови присутствуют антитела. Диагноз неокончательный тест на ВИЧ, грубо говоря, – это обычные нормальные дети, которым в полтора года этот диагноз снимут.

Итак, с ВИЧ-контактом или неокончательным тестом на ВИЧ мы разобрались. А как быть, если в документах понравившегося ребенка стоит совершенно недвусмысленный диагноз: ВИЧ-инфекция? Стоит ли сразу отказываться от совместного будущего, а если все-таки нет – то как с этим жить? Ответы на такие вопросы актуальны не только для потенциальных приемных родителей. Ведь по статистике число россиян, инфицированных ВИЧ, в 2015 году превысило миллион, причем почти 10 тысяч из них – дети. Эти люди живут в обществе, и всем нам было бы полезно получше разбираться в проблеме, чтобы сосуществовать без конфликтов и лишних сложностей.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

О том, как людям с ВИЧ наладить нормальную жизнь в обществе, много знают специалисты из Республики Крым. В частности, с 2010 года там существует  региональная благотворительная общественная организация «Наша надежда». Она активно поддерживает семьи, воспитывающие детей с социально-значимыми заболеваниями, пытается сформировать нормальное отношение к ВИЧ-позитивным детям в образовательных учреждениях и СМИ, чтобы устраивать инфицированных сирот в семьи. Именно поэтому специалисты организации проводят много обучающих занятий для самых разных людей… Например, в московском семинаре, который проводила директор «Нашей надежды» Елена Березина, участвовали и преподаватели ШПР, и сотрудники органов опеки, и родители ВИЧ-положительных ребятишек, и те, кто только рассматривает для себя такую возможность.

Е. Березина: Здравствуйте! Я из Симферополя, из Крыма. В ВИЧ-сервис я пришла в 2005 году. Работать меня позвали как специалиста, который НЕ БОИТСЯ.

Чтобы понять уровень подготовки группы, Елена Васильевна разделила ее на две части и предложила сделать короткие доклады по теме. Несколько минут мозгового штурма – и представительница первой подгруппы уже рассказывает о вирусе иммунодефицита человека.

Докладчица: Сам вирус выражается в снижении количества защитных клеток крови – лимфоцитов. То есть защитные функции снижаются, вирус размножается, именно это приводит к следующей стадии…

Е. Березина (подсказывает): Что такое ВИЧ? Это потенциал…

Докладчица: Это некий потенциал снижения иммунитета.

Е. Березина (соглашается): …Снижения иммунитета.

Докладчица: Да. За счет снижения функции… уменьшения количества клеток защитных крови – лимфоцитов. Это первое. Второе. Мы решили сразу уточнить, как передается, как не передается вирус изначально. Соответственно, он передается через биологические жидкости – это кровь, сперма, вагинальный секрет и молоко матери. (Е. Березина соглашается) Не передается через воздушно-капельный путь, не передается, если коснуться кожи и крови, условно говоря… ну, то есть все боятся: ребенок порезался – уже нельзя трогать… таким образом не передается, нужно вливание только крови в кровь. (Е. Березина соглашается) Соответственно, бытовой уровень: посуду ребенка можно не отделять и… собственно, можно ребенка обнимать, целовать. Дальше. По тому, как работать со статусом именно ВИЧ для того, чтобы он никуда дальше не изменился. Существует две ситуации. Первая – поддерживающая терапия, когда она нужна. (Е. Березина соглашается) То есть делаются регулярные анализы проверяется: первое – количество самих клеток крови, лимфоцитов защитных; и второе – количество клеток вируса в крови. Вот баланс этих двух показателей и определяет, нужно уже давать человеку терапию или нет. (Е. Березина соглашается) Соответственно, есть группа людей без необходимости в этой поддержке, то есть у них вирус есть в крови, но он очень низкий. И вторая группа людей – которым, к сожалению, нужно давать постоянную терапию (это ежедневно, два раза в день).

Женский голос из зала подсказывает: Вирус не проявляется, люди чувствуют себя здоровыми.

Докладчица: Да, это нормальные люди.

Тот же женский голос: Абсолютно высокий иммунитет, болеют не чаще, а иногда даже реже.

Е. Березина (одновременно): Это когда что?

Докладчица: Когда у них ВИЧ. И когда они на терапии.

Е. Березина: Да! (с улыбкой) Вот этот момент не забывайте!

Второй подгруппе досталась тема «Что такое СПИД?».

Докладчица: СПИД – это синдром приобретенного иммунодефицита, это результат инфицирования вирусом иммунодефицита человека. Возникает в наше время уже только, как правило, при неприеме терапии, то есть, в общем-то, добиться этого довольно сложно. Сейчас даже при возникновении собственно стадии СПИД возвращают обратно просто в стадию вирусоносительства бессимптомного. (Е. Березина соглашается) Как правило, приводит развитие именно СПИДа к падению иммунитета, в результате чего обостряются все имеющиеся заболевания, хронические и нехронические… (Е. Березина соглашается) Также становится смертельно опасной практически любая инфекция, поскольку иммунный ответ организм уже не может дать. И, как правило, если наступает смерть, то чаще всего – не от самого СПИДа, а от какого-то сопутствующего заболевания (туберкулез, ангина, от чего угодно)… К СПИДу  может привести отказ от терапии: есть так называемые ВИЧ-диссиденты, люди, которые не признают вообще наличие вируса ВИЧ… (Е. Березина соглашается) люди, которые либо не принимают терапию сами, но гораздо опаснее в нашей теме такие люди, когда они берут ВИЧ-инфицированного ребенка и, считая, что ВИЧ не существует, отказываются от терапии. И, насколько я знаю, уже есть печальные результаты со смертью детей.

Голоса из зала: Да, Сережа умер недавно. Девочка погибла.

Мужской голос: Термин новый услышал – ВИЧ-диссидент…

Е. Березина: Это те, кто против. Те, кто говорят, что вируса нет, что это заговор для того, чтобы зарабатывать фармакологией.

Мужской голос: Всё, понял, понял.

Докладчица: Проблема – что общество, в большинстве своем, не различает ВИЧ и СПИД. Между ними ставится знак равенства: «ВИЧ? О, это СПИД – он умрет. И мы тоже все умрем, потому что мы мимо прошли».

Е. Березина: Да.

Докладчица: Стремятся изолировать таких людей.

Женский голос из зала (одновременно): Самое главное – что врачи очень многие…

Докладчица: Да, и врачи тоже.

Выступлениями Елена Васильевна осталась довольна.

Е. Березина: Хорошо, спасибо! Группа, я вижу, интересующаяся, знающая. Приятно! (с улыбкой) Но все равно есть, что уточнить. Хотелось бы акцентировать внимание, что все-таки ВИЧ – это ВИРУС иммунодефицита человека. То есть это ВИРУС. А как называется заболевание, связанное с ВИЧ? Заболевание, связанное с ВИЧ, называется ВИЧ-инфекция, а четвертая стадия этого заболевания – это стадия СПИДа. Вы можете услышать, что «инфицировался СПИДом», но нет! Инфицироваться ВИРУСОМ  можно. Это тоже принципиальные, на самом деле, вещи, на которые нужно обращать внимание. Почему вот эта вот путаница происходит между ВИЧ и СПИДом – это связано с историей возникновения… Что сначала обнаружили? А сначала в Соединенных Штатах Америки обнаружили, что мужчины, имеющие практику сексуальную с другими мужчинами, почему-то стали умирать, и вызывалось это определенным синдромом. Отчего – пока было непонятно, но назвали этот синдром – синдром приобретенного иммунодефицита, потому что как-то это было связано с иммунодефицитом. А только потом, чуть позже, определили причину: это был вирус. То есть поэтому… Чем можно инфицироваться?

Голоса из зала: Вирусом. Вирусом.

Е. Березина: Вирусом! А можно ли инфицироваться СПИДом?

Голоса из зала: Нет. Нет, конечно!

Е. Березина: То есть источник заболевания – это вирус.

Елена Березина рассказала, что сейчас существуют очень эффективные препараты АРВТ – антиретровирусной терапии. Эти лекарства в России выдаются ВИЧ-инфицированным людям бесплатно, а принимать их надо пожизненно, как правило – 2 раза в день. Если пить лекарства без пропусков и в одно и то же время (специалисты называют это высокой приверженностью к терапии), то уровень вируса в крови снижается настолько, что даже такой точный анализ, как ПЦР, не может его определить.

Е. Березина: Про риски передачи… Есть три среды, которые передают вирус: молоко матери, половой секрет и кровь.

Женский голос из зала: А что в молоке? Это ж не кровь…

Е. Березина: Дело в том, что вирус живет в Т-лимфоцитах (там, где лимфа), а молоко, так же как и то, что содержится в половом секрете, – это жидкости, где много… большая концентрация…

Другой женский голос: И его как раз пьют много.

Е. Березина (соглашается): Его пьют много и часто.

Мужской голос: А слюны надо три литра выпить…

Е. Березина (одновременно подтверждает): Три, да. Но если еще возвратиться к путям передачи, да?..

Женский голос (не дослушав): А при родах там еще!

Еще один женский голос: Когда по путям идет, да…

Е. Березина: Угу.

Другой женский голос: Скажите, пожалуйста, а если бы делали всем матерям кесарево, рождались бы здоровые дети?

Е. Березина: Зачем делать кесарево всем, если женщина…

Голоса из зала (перебивают): Нет, не всем. Всем ВИЧ… Всем матерям-носителям…

Е. Березина: Смотрите, если женщина идет в роды вот с такой вирусной нагрузкой неопределяемой, то не надо ей кесарево делать. Зачем? Ну это все равно травматично. Да, рекомендации до некоторых времен и были, что только кесарево сечение – это снижает риск.

Женский голос: Но нам врач говорил, что даже если мать болеет, и мы делаем кесарево, то…

Е. Березина: Есть риск передачи.

Тот же  женский голос (недоуменно): Нет. Она сказала, что…

Е. Березина: Ну есть риск передачи, знаете, когда? Если она инфицировалась в период беременности.

Другой женский голос: Внутриутробное.

Е. Березина (подтверждает): Внутриутробное, когда вирусная нагрузка сумасшедшая, вот в первый триместр, допустим – тогда риск есть. И у нас… ну вот по практике мы отслеживаем, что если в первый триместр была инфицирована, то, скорее всего… Понятно, да? По путям передачи при однократном действии какой риск передачи? В процентном соотношении, обратите внимание! При переливании крови – 90-100 процентов. При совместном инъекционном потреблении (наркотиков, допустим, или при повторном использовании систем по переливанию крови – там, где может остаться кровь) – 30 процентов. И 30 процентов – это от матери к ребенку, если ничего не делать, не делать профилактику (по тем мероприятиям, которые проводятся сегодня, риск передачи снижается до 1-1,5 процентов). Обратите внимание, что сексуальные контакты – не такой уж большой процент: 0,01 в среднем (при этом женщины чаще инфицируются, чем мужчины – специфика всех заболеваний, передающихся половым путем: площадь контакта больше, и поэтому риск выше, как минимум в 4 раза, а то и больше). И обратите внимание, что при медицинских манипуляциях – это 0,03 процента, совсем минимальный риск. Но врачи, тем не менее, больше всего боятся инфицироваться, поэтому хотят знать всё и при этом не знают ничего, к сожалению… Часто. Не все.

Женский голос: Маникюр-педикюр тоже…

Е. Березина: Маникюр-педикюр – ну это вот как при медицинских манипуляциях, 0,03 процента, и для того, чтобы инфицироваться ВИЧ, нужно еще, чтоб выполнилось 3 условия. Первое – чтобы вирус был. Второе – чтобы его было достаточное количество для передачи, и место попадания – в ток крови, поэтому хорошо передается при потреблении наркотиков одним шприцом: все условия выполняются (ну при молоке матери – это многократное действие, которое повторяется, его много, да?). Ну еще – готовность организма. (Тихий вопрос из зала: «Что значит готовность организма?») Это может быть состояние организма, которое… ну, снижен иммунитет, и так далее, и так далее… Статистика в России такова, что ведущий путь передачи на сегодняшний день – парентеральный, то есть через кровь, через потребление наркотиков. А если вернуться вот к этим данным… (показывает на записи о рисках передачи вируса) Часто ли у нас переливают кровь в жизни? Ну, редкие случаи, да? (согласные возгласы из зала) Сколько там процентов? Роды тоже так – небольшая численность. А вот про секс… у нас как-то с этим… больше, и массовей, и чаще. Про риски передачи – это достоверные факты, что риск передачи при ОДНОКРАТНОМ  действии – он небольшой, то есть это 0,01 процента, но при этом, так как это часто, регулярно и массово, да?.. то есть все достаточно взрослое население с какого-то по какое-то время практикует сексуальные отношения… это не так, как переливание… Понятно, почему такой маленький процент, а, тем не менее, на сегодняшний день это тоже ведущий риск передачи, и он все больше и больше набирает обороты.

Разумеется, участников семинара интересовали не только вопросы прошлого и настоящего, но и будущего…

Голоса из зала: Как девочкам нашим рожать? Наши дочки, если они будут ВИЧ, как они потом будут рожать?

Е. Березина: Обычно.

Женский голос: Обычно? (немного смущенно) А как попадут сперматозоиды-то?

Е. Березина (весело): Обычно!

Тот же женский голос: Ничего не… Не предохраняться?

Е. Березина: Наши дети… Рекомендации ВОЗ на сегодняшний день: начало терапии – как можно раньше. Если терапию человек принимает, и у него хороший уровень приверженности, то наши дети с таким уровнем приверженности и с неопределяемой вирусной нагрузкой – они безопасны для партнера.

Другой женский голос: И они несут уголовную ответственность…

Е. Березина (подтверждает): Но несут уголовную ответственность, да. Это другая история. И это тоже нужно говорить, но так, чтобы не запугивать сильно. С одной стороны – не расслаблять, что «можно со всеми и всегда», а с другой стороны, это хорошо «про ответственность» работает, да? Важно говорить, что… «Ну, не ты, скорее, опасна, а для тебя другие могут быть опасны, потому что мало ли, что там может быть у партнера…».

Женский голос: Даже когда партнер согласен – все равно несут уголовную ответственность…

Е. Березина: Да, несут уголовную ответственность за инфицирование, если оно случится. У нас риска нет!

Елена Березина рассказала еще много важного, полезного и интересного. Но, несмотря на это, семинар, пожалуй, остался бы хоть и очень информативным, но достаточно обычным мероприятием. Если бы не один гость, точнее – гостья…

Женский голос: Сколько, Маш, тебе лет?

Маша: 13.

Е. Березина: Маша является подростком, понятно, и все проблемы, которые есть у подростков, она тоже проходит, да?

Надо сказать, что одно из направлений работы крымской организации «Наша надежда» – это помощь в социализации ВИЧ-инфицированных подростков. И среди подопечных сообщества их немало.

Е. Березина: Знаете, у нас дети достаточно активно включены и в подготовку, в том числе, педагогов… Они перед этим проходили достаточно много тренингов, и, когда есть возможность, беру с собой детей.

КОПИЛКА ОПЫТА

Е. Березина: Ну, Маш, чуть-чуть расскажешь? Самое сложное для детей, особенно подросткового возраста, это что?

Маша: Некоторые даже психуют из-за того, что все время надо принимать лекарства. Допустим, ты в кино сидишь, хочется кино досмотреть, а надо идти домой пить лекарства.

Е. Березина (примирительно): Или брать с собой, ладно…

Маша: Ну да.

Е. Березина: А если забыл взять…

Маша (одновременно): Да, вот именно…

Е. Березина: Приходится бросать все и бежать домой, да.

Маша: Еще когда я в лагеря иногда езжу, там все время спрашивают, зачем я пью лекарства.

Женский голос: Столько таблеток, да?..

Е. Березина: Столько таблеток…

Женский голос (продолжает): За раз…

Другой женский голос: Что ты отвечаешь?

Маша: Иногда говорю, что я не знаю. Говорю: «Ну, мама знает…»

Е. Березина: Вот наши дети научились «идти в отказ». (Маша смеется) «Мама сказала!»

Маша: Они говорят…

Женский голос: Может, «витамины», да? Что-то такое  говорите?

Е. Березина: «Я не знаю!» – и всё! И неважно там, знают-не знают. Лучшая вот тактика – идти в отказ… (смеется) чем объяснять, что-то, тем более – со взрослыми. И вот в этом году Маша ездила в лагерь… (обращается к Маше) Что там было? Рассказывай.

Маша: А-а-а! Там медсестра вообще сказала: «Никому попить не даешь, никуда не ходишь…»

Е. Березина (одновременно добавляет): Из своего стакана.

Маша (продолжает): …Да. «Никуда не ходишь». Там было много мероприятий, меня просто…

Женский голос (одновременно): То есть она узнала, медсестра, да? Диагноз…

Маша: На коробках были написаны.

Мужской голос: И чем кончилось-то? Тебя раскусили. И что дальше?

Маша: Мне не разрешили никуда ходить. Ну можно было на всякие концерты ходить, нельзя было участвовать во всяких конкурсах – там, где надо физически участвовать. И еще медсестра думала, что оно передается через слюну. (смех в зале)

Мужской голос: Через что?

Женский голос: Через слюну.

Е. Березина: «Не пей из одного стакана, не кусай от одного куска ни с кем». Это про наших врачей.

Маша: А еще в больнице было.

Е. Березина: Да, было еще и в больнице…

Маша: Когда меня положили в отдельную палату, не разрешили из нее выходить. Потом мама пришла, и мне разрешили…

Е. Березина: И когда ее забирали, пол-отделения обнималось с Машей, говоря: «Какая хорошая девочка!» (смех из зала) И врачи млели, и все мамочки с детками прощались с Машей, и какие-то подарочки Маше дарили (шум голосов). Маша очень хороший коммуникатор. Она любит играть с детьми, и это вот ее конек. Интересуется другими детьми и правда умеет заводить контакты и очаровывать врачей… И это ее ресурс, и Маша сама этим хорошо пользуется. Какие еще вопросы?

Женский голос: Ты давно на терапии?

Маша: Да.

Е. Березина: Ну, сколько?

Маша: Не помню… давно… когда еще маленькая, ну, где-то с годика, или два годика…

Женский голос: Как тебя уговаривали пить?..

Другой женский голос (подхватывает): Когда маленькая была совсем?.. Просто маленького ребенка насильно, что ли, поить? Вот если он там не хочет и ничего не понимает…

Маша (одновременно): Не-ет.

Тот же женский голос (продолжает): Ну вот как? Что с этим делать?

Маша: Ну, да была у нас девочка, она вообще не хотела пить, у нее тоже было вот это: «Горько!» – и она плакала.

Е. Березина: Ну, помню, у нас были истории, когда одним из лекарств, очень горьким, поили – и рвотный рефлекс, просто невозможно вот…

Маша: Это очень горько…

Е. Березина: Это противно, рвотный рефлекс… Ну, искать варианты вплоть до того, что, ну, менять препараты, да, если не получается…

Женский голос: Насильно поить?..

Е. Березина: Нет, нет. Насильно – нет.

Маша: Потом уже привыкаешь.

Е. Березина: Привыкаешь.

Другой женский голос: Нет, ну в детском доме они все приучены.

Еще один женский голос: Да, дома если не создаешь такие условия, что ребенок… (Е.Березина: «Что есть выбор…») понимает, что есть выбор, можно что-то не делать – то, что делал в детском доме: там, не одеваться…

Другой женский голос (одновременно): То есть можно сказать: «Обязательно! Что хочешь делай, но сейчас ты будешь пить!» А вот вопрос. Там, «устала»… «не хочу»… «горько», еще что-то… (Голос Маши: «Ну да…») Ты к маме приходишь, чтоб она тебя пожалела, условно говоря, да?

Маша: Нет. Я знаю, что это невкусно, просто говорю маме – мама мне дает варенье, если невкусно, там, всякое. А что устала… Я ж знаю, что это надо.

Тот же женский голос: То есть надо просто объяснить по-хорошему, что надо, и вариантов нет…

Е. Березина: Надо!

Другой женский голос: То есть таблетка лучше сиропа все-таки, да?

Маша: Да.

Е. Березина: Ну, есть вкусные сиропы, но вот один – нет.

Маша: Очень невкусный. Я его давно пила, а потом таблетки сделали, и я таблетки пью.

Голос: А таблетки надо раскусывать?

Маша: Нет. Их глотать. Ну, у меня раньше были такие таблетки в интернате, мне неправильно давали…

Е. Березина (одновременно): Дозировки неправильно давали.

Маша: Да, и мне вообще плохо от них было потом.

Е. Березина: То есть, есть нюансы, поэтому важно быть в контакте с врачом – чтоб четко расписали: какая дозировка, правила приема, с какими продуктами можно, с какими нельзя, какие интервалы времени должны быть, чтобы самочувствие ребенка не ухудшалось. Это все в контакте с врачами. Бывает, что врачи замороченные, ну нужно поприставать…

Женский голос: Маш, ты ответственный человек?

Маша (со смешком): Нет. (смех в зале)

Тот же женский голос: Вот с какого возраста ты сама, например, вот в лагерь ездила и точно знала, что: «Так, сегодня мне нужно обязательно выпить… не забыть выпить…»

Маша: Я обычно езжу с сестрами. Я забываю пить, и мне моя вторая сестра обычно напоминает. Сейчас у меня будильник стоит, так что я сейчас сама…

Женский голос: Ты прям будильник ставишь, да?

Маша: Да. Ну, у меня просто будильник звенит, там нет никакой напоминалки, просто будильник. Я сама понимаю, что лекарства пью…

Корр.: Маша, а как ты считаешь, лучше, чтоб как можно больше людей знали, что среди них живут ВИЧ-инфицированные люди, и какие это люди, или нет? Или скрывать до последнего?

Маша: Ну, как сказать? Они должны знать, но необязательно говорить, кто это. И говорить им, что это безопасно и ничего здесь… ну… такого нет.

Корр.: То есть обезличенная такая информация, да?

Маша: Да.

Корр.: Спасибо, Маш.

Женский голос: Маша, вопрос. А у тебя был опыт, чтобы ты кому-то, вот, из детей или из знакомых рассказывала, что у тебя ВИЧ?

Маша: Нет, у меня есть друзья, у которых тоже есть ВИЧ.

Тот же женский голос: А у которых нет? Вот меня просто волнует, что моя барышня будет говорить и смотреть реакцию…

Е. Березина (тихо): А сколько барышне-то?

Тот же женский голос: 12.

Маша: Ну нет. Надо объяснить, что… Мне  мама с бабушкой объясняли так, что раньше, когда они еще были маленькими, им рассказывали, что это вообще страшная болезнь – по радио передавали. И поэтому сейчас некоторые взрослые так и думают…  

Женские голоса: И дети. И дети тоже.

Маша: Да. Ну потому что взрослые рассказывают детям, и дети не все понимают, что это не сильно так уж и…

Женский голос: И поэтому не надо рассказывать, да?

Маша: Да. У меня есть друг, которого в школу не взяли из-за этого.

Е. Березина: Да.

Другой женский голос: Ко мне мама одна подошла: «Ну как сказать ему, что он должен принимать… Как вот его заставить, вот как заставить принимать лекарства?»

Маша: Он умрет…

Тот же женский голос: Так сказать, да? (слышны смешки в зале) Ну, детский вопрос – детский ответ. Спасибо, Маш, спасибо.

Маша: Мама так говорит, что если долго не принимать, то человек умрет.

Тот же женский голос: И нужно как… вот таблетка… как ты ее называешь?.. «таблетка бодрости», «таблетка счастья», как ты ее называешь? Таблетка «здоровья»? Как?.. никак не называешь? (смешок)

Маша (с улыбкой): Да… просто таблетки.

Е. Березина (тихо): Просто терапия.

Негромкий женский голос: А есть ли какой-то тренинг для детей, где старшие дети могут младшим сказать, что мы такие же, и это не страшно?

Маша: Ну да, у нас «Почтовая перспектива».

Е. Березина: Есть группы, где подростки могут общаться. Где объединены подростки…

Маша (одновременно): Мы туда и зимой, и летом ездим.

Мужской голос: Маша, а в каких-то сообществах… вКонтакте, например… есть такие сообщества?

Е. Березина: Есть.

Мужской голос (продолжает):  Ты где-то участвуешь в таком?

Маша: Не, я только переписываюсь там… (Е. Березина подсказывает: «С друзьями») Да, друзья есть, которые там… ну там не сообщества, там просто вот находишь друзей и переписываешься с ними…

Женский голос: Но ты им не говоришь про статус, правильно?

Маша: Нет, они все знают...

Тот же женский голос: А, знают… там узкий круг?

Е. Березина: Не, ну общаются они в сетях… ну это не тема для обсуждения, это нормальная часть жизни. Ну что про это обсуждать?..

Маша (одновременно, тихо): Ну просто друзья… Мы это говорим, но…

Е. Березина (продолжает): Это не всегда… про это идет разговор у детей. Про их статусы. (со смехом) У них много есть про что другое поговорить!

Маша: Ага!

Е. Березина: То есть, иногда их собирают… ну раньше они все участвовали в группах… Пока они росли, у нас была возможность их объединять сначала в игровой какой-то деятельности, потом это была деятельность именно по подготовке к раскрытию статуса, поддержка после раскрытия статуса… НО! Вся жизнь этих детей – НЕ вокруг ВИЧ. У них много всего разного! Разного интереса. Просто жизни!

Маша: Жизнь такая же. Ну… ничем не отличается.

Мужской голос: Маш, ты очень интересный человек.

Маша: Спасибо.

Наверное, вам тоже понравилась юная подопечная крымской организации? А мы по традиции хотим рассказать вам о подопечной НАШЕГО проекта, с которой познакомились в Иркутске.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В. Рютина, воспитатель детского дома:  Девочка – отличница, учится на одни пятерки, очень способная! Творческий ребенок: принимает участие во всех мероприятиях, во всех театральных постановках. Девочка пишет стихи. Это белый стих или кое-где проскальзывает рифма, но эти стихи настолько полны чувств, эмоций! Она очень хочет в семью, она очень нуждается в ласке, в доброте. Потому что тогда ее способности еще шире будут! Она способна во всём, умеет делать абсолютно всё! С удовольствием посещает кружки – почти все кружки, которые есть в нашем детском доме. Она очень доброжелательна, приятна в общении. Симпатичная девочка.

Вот так восторженно отзывается воспитатель детского дома Валентина Рютина о Людмиле, которой в прошлом месяце исполнилось 14 лет. А познакомившись с девочкой лично, мы были совершенно очарованы ее приветливой улыбкой и открытым взглядом серых глаз. Сидя на самом краешке кресла, Люда иногда смущенно поправляла светлые локоны: все-таки воспитанникам детдомов нечасто случается давать интервью…

Корр.: Здравствуй, Люда!

Люда: Здравствуйте!

Корр.: Ты в каком классе?

Люда: В шестом.

Корр.: Ну и как, нравится учиться?

Люда: Да.

Корр.: А получается?

Люда: Да. Я ударница. Ну иногда отличница.

Корр.: Что, прям по всем предметам?

Люда: Да.

Корр.: А у тебя есть любимый предмет?

Люда: Математика и физкультура.

Корр.: А нелюбимый?

Люда: Информатика.

Корр.: А скажи, ты чем-нибудь занимаешься после школы, после уроков?

Люда: Ну иногда на тренировки хожу по футболу… пою (на вокал хожу) и рисую в свободное время.

Корр.: А ты рисуешь сама по себе или в какой-то кружок ходишь?

Люда: Сама по себе.

Корр.: А что ты любишь рисовать?

Люда: Аниме.

Корр.: А чему бы ты хотела научиться?

Люда: Готовить хорошо.

Корр.: Говорят, у вас тут кружок есть…

Люда: «Хозяюшка».

Корр.: Ходишь туда?

Люда: Да.

Корр.: И что готовишь?

Люда: Ну всякие разные пироги, обеды, ужины готовим.

Корр.: И ты уже всё это можешь приготовить?

Люда: Да.

Корр.: И обед, и ужин целиком?

Люда: Да.

Корр.: Ух ты! Молодец! А ты хотела бы куда-нибудь отправиться попутешествовать?

Люда: Да.

Корр.: Куда?

Люда: В Москву и… в Таиланд.

Корр.: А что бы ты хотела увидеть в Москве?

Люда: Кремль, различные музеи.

Корр.: А в Таиланде?

Люда: Море!

Корр.: А ты была на море?

Люда: Нет. Ну мы здесь купаемся, ходим.

Корр.: А на море не была?

Люда: Не-а.

Корр.: Но хотелось бы, да?

Люда: Да.

Корр.: Ну а еще что хотелось бы?

Люда: Не знаю…

Корр.: Ну а что бы ты сама себе хотела пожелать?

Люда: Чтоб у меня была хорошая семья, мама, папа. Чтоб я добилась успехов – того, чего хочу… в жизни.

Корр.: А кем ты хочешь стать?

Люда (со вздохом):  Юристом…

Корр.: А чего так тяжело вздыхаешь? (Люда хихикает) Думаешь, не получится?

Люда: Да, думаю, не получится.

Корр.: Почему?

Люда: Не знаю, но тут многие поступали – трудно.

Корр.: А-а. Но ты же отличница!

Люда: Может быть, скачусь, а может быть – нет. Надеюсь на лучшее.

Корр.: Ну а зачем же скатываться-то?

Люда (со смущенной улыбкой): Трудные темы будут впереди…

Корр.: Ну ты же молодец, ты справишься!

Люда: Да!

Корр.: А мечта у тебя есть?

Люда: Найти себе семью.

Корр.: А какая должна быть семья, как ты думаешь?

Люда: Любящая, верная, добрая.

Корр.: А ты какая должна быть?

Люда: Послушная, добрая, отзывчивая, понимающая.

Корр.: Как думаешь, получится быть послушной-то?

Люда: Да.

Корр.: Ну я тебе желаю успехов… чтоб всё получилось!

Люда (одновременно): Спасибо!