Как всегда, незаметно пролетело лето, пора каникул и отпусков. Однако в детской теме оно вовсе не стало «мертвым сезоном». За три минувших месяца произошло много событий.

К примеру, кое-что изменилось в законодательстве, касающемся ребят без пап и мам. В частности, уже принят и с января следующего года начнет действовать закон, согласно которому дети, чьи родители неизвестны (то есть так называемые «подкидыши»), смогут получать такую же пенсию, как сироты – по потере кормильца. Подробности об этом и других юридических нововведениях можно узнать в интервью нашего постоянного эксперта, юриста Оксаны Хухлиной.

Происходили нынешним летом и другие события. Так, мы уже рассказывали о подмосковном лагере (а по сути – реабилитационном центре), где отдыхали ребята из разных детских домов России. Почти у всех этих детей есть проблемы со здоровьем, что, впрочем, не помешало им провести каникулы весело и с пользой. А поскольку были в лагере и наши подопечные – несколько подростков из детских домов Челябинской области, мы решили тоже как-то поучаствовать в организации отдыха этих ребят.

ОТКРОЙ МИР РЕБЕНКУ

В одном из недавних выпусков программы «Детский вопрос» мы познакомили вас с 16-летним Ильей. Паренек рассказал, что мечтает о профессии звукорежиссера. Тогда и возникла мысль организовать для него экскурсию на «Радио России».

К зданию ВГТРК, где создается большая часть программ нашей радиостанции, Илью и еще несколько ребят из лагеря привезла на своей машине семейный психолог, давний друг «Детского вопроса» Татьяна Павлова. На проходной их встретил наш коллега Дмитрий Трухан. Начать экскурсию он решил в музее радиотелевизионной техники, расположенном на первом этаже одного из корпусов.

Д. Трухан: Вот смотрите – это один из первых телевизоров. Это линза, сюда наливалась вода. А это первые радиоприемники, и это вот тарелка так висит. Микрофоны 49-го года. Это вот одна из первых камер. Здесь - первые записи звука на магнитную ленту.

Кристина: Интересно!

После музея Дмитрий повел всех в святая святых «Радио России» – в эфирную зону.

Д. Трухан: Сейчас там, в студии, пишется программа Дмитрия Добрынина – все о рок-культуре.

Женский голос: Заходите.

Д. Добрынин: Здравствуйте, ребята! Вот здесь записываются передачи. Почитаем немного, да, чтобы ребята услышали?

Женский голос: Угу.

Д. Добрынин: Коллектив обещает, что это будет медленный, мрачный и очень тяжелый альбом, наиболее близкий к дум-металу…

Женский голос: Спасибо!

Кристина: Спасибо вам большое!

Затем ребята зашли в другую студию, где никого не было. Здесь они смогли поближе рассмотреть звукозаписывающую аппаратуру.

Д. Трухан (на заднем плане играет музыка): Вот она: компьютер у ведущих – вот, видишь, так настраивается микрофон…

Кристина: Здравствуйте, с вами сегодня в эфире Кристина…

Д. Трухан (одновременно): Да-да-да. Это мы еще все запишем… Сейчас давайте вам пульт покажу.

Под конец экскурсии ребятам предложили попробовать себя в роли радиоведущих. Все удобно расположились перед микрофонами, и началась беседа.  

Корр.: Ребята, давайте мы поговорим о том, кем кто из вас хочет стать в будущем? Возможно, кто-то из вас уже знает точно, кто-то, может быть, сомневается…

Кристина: Я окончила школу, 9 классов, поступила в техникум, на швею пошла.

Корр.: То есть, ты будешь в будущем швеей…

Кристина: Ну, портной, дальше можно дизайнером.

Илья: Я хочу окончить школу, поступить потом на звукорежиссера. В жизни важна работа: как ты работаешь, кем работаешь, какой доход.

Т. Павлова: То есть, я правильно поняла, что важно, чтобы эта профессия приносила тебе радость, да?

Илья: Да-да-да.

Т. Павлова: А деньги важны, но не так сильно?

Илья: Не настолько, да.

Завершилась эта экскурсия необычно – песней. Как выяснилось, Илья, мечтающий о профессии звукорежиссера, неплохо поет. Дмитрий Трухан предложил ему сделать профессиональную запись песни в студии.

(Звучит фрагмент песни).

Кстати, это была не единственная экскурсия, организованная для знакомства ребят с разными профессиями. Чуть раньше две девочки ездили в подмосковный городок Дзержинский, чтобы узнать еще об одной специальности. Поездка затевалась ради нашей подопечной, 16-летней Даши, которая мечтала о профессии швеи. В Дзержинский Даша поехала вместе со своей подругой Региной из того же лагеря. В одном частном ателье их встретила хозяйка, Александра.

Александра: Вы что-нибудь вообще о швейке знаете, нет?

Воспитатель: Они в швейный кружок ходят.

Александра: А что шьем в кружке? Ну, игрушки или что вы шьете, или вещи уже перешли?

Даша: Мы сумочку начали шить.

Александра (одновременно): Сумочку начали шить.

Александра: Если вы пойдете учиться на швею в училище в любое, там вас научат делать хорошие прямые строчки, но не более того. Портной может сделать вещь от и до. Профессия требует точности, аккуратности, внимания, все остальное здесь только практикой добивается. Сразу сшить свадебное платье, скажу вам честно, невозможно.

Первым делом Александра познакомила девочек с правилами техники безопасности, и только после этого начала свой мастер-класс.

Александра: Со стилем Бохо знакомы?

Регина: Нет.

Даша (одновременно): Нет. Пока не знаем, что это такое.

Александра: Сейчас покажу, пойдемте. Стиль Бохо – очень модный в современности, нарядный, красивый и простой. Очень сейчас модно (показывает фотографии платьев).

Регина: Классно!

Александра: Вот, чтобы нам подобную юбку на себя сотворить, как думаете, что нам надо в первую очередь?

Регина: Не знаю.

Александра: Мерки! Нам нужны мерки. Без них никак. Поэтому сейчас я дам вам по листочку, друг с друга снимите мерки, а я проверю.

После того, как все мерки были сняты, Александра привлекла девочек к производственному процессу.

Александра: Смотри, показываю еще раз. Кладешь тканюшку, положила, надрезала.

Регина: Поняла.

Александра: Давай. Оба слоя ткани, по линии (режет).

Даша: Можно вас?

Александра: Да, можно, конечно.

Регина: Кривую.

Даша (одновременно): Смотрите, почему-то по сторонам…

Регина (одновременно): Кривую резать по линии?

Александра (Регине): Да, вот по кривой линии режешь.

Александра (Даше): Ничего страшного, это неточность в расчетах оборки. Главное, чтобы одна линия была ровная, потому что потом по ней мы будем обрабатывать.

Во время мастер-класса Александра делилась с девочками и своей жизненной философией.

Александра: Я скажу так вам, девчонки, любую профессию надо любить. Если ты ее любишь, тебе будет в кайф. Ты будешь радоваться каждой вещи. Я, например, каждого своего заказчика, даже самого ужасного, я его люблю, когда работаю с ним.

Даша: За что любите?

Александра: Заказчиков?

Даша: Да.

Александра: Неважно. Я нахожу за что, что увидеть в человеке хорошего. Со временем привыкаешь в этой работе ко всему. Человек может прийти с бальным платьем, а может прийти и со спальником. Просто это надо любить, и все будет хорошо.

Конечно, и Даша, и Илья уже не маленькие, но, как и большинство ребят в детском доме, они мечтают о семье. К счастью, мечты эти нередко сбываются. Нынешней весной одна из таких мечтательниц – 15-летняя Соня из Хакасии – сначала стала пассажиром детского рейса «Поезда надежды», а спустя два месяца снова приехала в Москву, но уже как дочка своих новых родителей. И таких «домашних» подростков сейчас становится все больше.

 ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Девочка и море

Можно сказать, благодаря Соне обрела семью этим летом и еще одна наша подопечная из Хакасии. А началось все с письма, которое уже звучало в эфире:

(Фрагмент из выпуска 351)

«Здравствуйте! Мы с мужем живем в Крыму. У нас в жизни случилась страшная трагедия, наш единственный сын погиб в аварии, ему было 27 лет. У нас больше никого нет, а мы хотим, чтобы наша любовь была кому-то нужна.

Последние полгода я изучала сайты по усыновлению и искала фотографию того ребенка, которого мы хотели бы забрать в свою семью. Вот сейчас я увидела фотографию Софьи… Сердце не может ошибаться! Я искала именно эту девочку.

Помогите нам, пожалуйста, обрести смысл в жизни, потому что после смерти сына наш мир рухнул».

Пока автор письма – Вита, а также ее супруг Эдуард собирали документы, семья для Сони нашлась. Крымчане (кстати, оба они работают в школе), конечно, порадовались за девочку, но и расстроились одновременно. Был момент, когда супруги чуть не опустили руки, но… Потом все-таки согласились: видимо, Соня – не их ребенок, а их дочка все еще в детском доме, продолжает ждать, когда ее найдут.

И Вита с Эдуардом эту девочку нашли! Зовут нашу подопечную Лена, а жила она недалеко от Сони: тоже в Хакасии, но в другом городке. Собрав все документы, крымчане сели в самолет и полетели за дочкой. Случилось это в конце июля, вскоре после того, как Лене исполнилось 16 лет. Что было дальше?

(Набор номера, длинные гудки)

Корр.: Вита?

Вита: Да.

Корр.: Здравствуйте! Вы сейчас в Хакасии?

Вита: Да.

Корр.: Давно?

Вита: С понедельника.

Корр. Как у вас там события развиваются?

Вита:, Мы уже купили билеты на обратную дорогу, запаковали вещи…

Корр.: На сколько человек?

Вита: На троих, конечно.

Корр.: Да-а?

Вита (продолжает): Запаковали вещи. Отправили почтой.

Корр.: Угу.

Вита: То есть пути к отступлению нет.

Корр. (смеется): Так вы берете как ее – под опеку или в гости?

Вита: Нам опеку оформили. Ну, оформляют документы – в пятницу нам в 10 часов вручат документы. Заявление мы написали, подписали. Лена подписала первая. То есть, приговор Лена подписала первая (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Понятно. Ну а как у вас вообще встреча-то произошла?

Вита: Очень ненапряженно, потому что я, когда шла, боялась – ну, мы вообще боялись: лететь боялись, далеко, Симферополь – Новосибирск, в Новосибирске мы 9 часов, я говорю: новосибирский токсикоз, 9 часов переживали.

Корр.: Так…

Вита: Потом прилетели в Абакан, уже легче было: там всего-то два часа лету. Потом мы с Абакана ехали автобусом.

Корр.: Ой-ей-ей.

Вита: Часа два. Ну, мы сразу пришли в опеку, нас ждали, немножко попугали – ну, потому что девочка сложная, понятно… А я сказала: «Вы знаете, как в роддом идешь… Вот, какая есть – такая есть, такую и забираем». Вот мы шли как в роддом. Пока мы тут в опеке документами занимались, Лену из лагеря привезли.

Корр.: Та-ак…

Вита: Лену вели за ручку в кабинет. (Корреспондент смеется). Я говорю: «Лена, а нас никто за ручку не вел, мы как-то сами шли (смеется вместе с корреспондентом). Очень здесь хорошие люди: в опеке, в детском доме.

Корр.: Угу.

Вита: Девочка очень сложная, очень тяжелая у нее судьба. Сегодня Эдуард Константинович сказал: «Лена, нам надо с тобой написать книжку». Она говорит: «Но у истории есть продолжение…» – «Ну, продолжение мы уже будем писать вместе».

История Лены действительно достойна отдельной книги. После смерти отца ее маму лишили родительских прав, а девочку забрала бабушка (малышке тогда не было и двух лет). У бабушки Лена прожила год с небольшим, после чего та поняла, что из-за состояния здоровья ухаживать за ребенком не сможет. В детский дом тогда Лена не попала лишь потому, что ее взяли к себе дядя с тетей. У них была кровная дочь примерно того же возраста, что и Лена. Так девочки и росли вместе, пока не случилось несчастье: кровный ребенок погиб под колесами автомобиля.

Убитые горем родители перестали обращать внимание на приемную дочь (Лена тогда была первоклассницей). Немного прийти в себя им помог малыш, который родился у них через несколько лет после трагедии. Однако отношение к племяннице это не улучшило, скорее – наоборот. И в 13 лет Лена все-таки попала в детский дом.

Корр.: Ну ладно, девочка вам понравилась – я так поняла?

Вита: Да, девочка нам понравилась, трудностей мы, конечно, боимся, но и отступать мы не можем. Муж тоже сказал, говорит: «Ты понимаешь, у нас нет вариантов для отступления». Ну и сразу ей пришлось… Прямо муж сказал: «Вот, ты задавала вопрос, почему нам нужен взрослый ребенок и девочка? Потому что у нас погиб сын, он был взрослый, и мы хотим взрослую дочь». Все. Вот это тоже мы сразу сказали, чтобы потом не…

Корр.: Ну и как она это восприняла?

Вита: Ну, она слушала все это нормально. Переваривала. Ну, потом мне говорят, что Лена спрашивала, понравилась ли она нам.

Корр.: Угу (смеется).

Вита (одновременно): Мы-то… Мы-то не стали спрашивать, понравились мы или нет…

Корр.: Ну, ладно, примерно понятно…

Вита: Но дело в том, что мы смотрим, что ребенку тоже надо информацию-то переваривать.

Корр.: Да, конечно.

Вита: Она вот это впитывает, слушает, переваривает…

Корр.: Ну, самое главное, что вы друг другу понравились. Я поняла, муж, в общем, тоже доволен…

Вита: Да, он сегодня нервничал и говорил: «У меня появилась большая дочь сразу».

Корр.: А, ну, да, да, это тяжело.

Вита: Взрослая, большая. Тяжело, во-первых, что дочь – ну, девочка

Корр.: Угу.

Вита: А потом еще и большая.

Корр.: Да…

Вита: Но я смотрю, что для Лены, кстати, он более добрым  показался, а я как… ну, не знаю, я какая…

Корр.: А у девочки с папой всегда лучше отношения, вы же знаете это, у дочки с папой.

Вита: А там у нее… Там у них было наоборот, в той семье, там папа был строгий…

Корр.: Ну, там это не папа был, это дядя был…

Вита: …А мама была мягкая. А здесь у нас, получается…

Корр.: Мама строгая?

Вита: Папа помягче, мама – я – строгая.

Корр.: Ну, ничего, ничего.

Вита: Но я не могу – я така

я есть.

Корр.: Ну, да.

Вита: Решили мы идти в 10-ый класс – так будет лучше.

Корр.: Ну, да.

Вита: То есть, ни в колледж мы не поступаем, ни в техникум.

Корр.: Угу.

Вита: Так получилось само собой, потому что мы не успели сдать документы. Мне хотелось бы, чтобы она была уже студенткой, но, когда она будет в школе у меня на глазах – то есть мы вместе пошли, я на работу, она в школу, потом она пошла на уроки – я к себе в кабинет, потом она пришла после уроков, я ее покормила, она уроки сделала, репетитора – пожалуйста, и мы пошли домой. То есть, как-то вот так. Муж сказал, так будет лучше. Здесь, в опеке, сказали – в школе будет лучше. Ну, она, вроде бы, хочет учиться. Говорит, она могла бы учиться и на пятерки…

Корр.: Я думаю, все будет нормально. Если что, звоните – ну, мало ли, какая помощь нужна. Не знаю, конечно, чем мы можем помочь, но хотя бы советом – советом можем (смеется).

Вита: Не, ну конечно! В принципе, если бы не вы, я бы в Хакасию не поехала.

Корр. (смеется вместе с Витой): А, ну вот, теперь вы знаете, кого ругать.

Вита (смеется): Да, на кого ссылаться, да?

Корр.: Да, когда у вас начнется адаптация, вы будете это… Ругать конкретно…

Вита: Я буду вас вспоминать. Да, да. (Смеется вместе с корреспондентом). Конкретно передачу.

Неделю спустя мы вновь связались с Витой. Но позвонили уже в Крым.

Корр.: Ну, что, вас можно поздравить, вы теперь мама дочери?

Вита: Можно так сказать. (Смеется вместе с корреспондентом). У нас больше папа. Получился больше папа.

Корр. (одновременно): А, больше папа?

Вита: Да, оказалось.

Корр.: Ну, ничего: все впереди, я думаю, да?

Вита: Да, надеюсь.

Корр. (смеется): Так, ну а теперь – подробности давайте!

Вита: Может быть, получился сразу контакт у мужа, потому что мы когда приехали, ее привезли из лагеря, посадили за стол и никто не знал (там же – опека, начальство, директор, ля-ля-ля)… ну, кто, что. Лену посадили, я Елену взяла за руки – у нее рука, конечно, трусилась, я просто взяла и держу ее за руку. Она трепыхалась-трепыхалась, потом успокоилась. А муж спрашивает: «Ну, ты готова с нами ехать в нашу семью?» Она говорит: «Да, я готова». Ну, летели тяжело, конечно. Сначала мы ехали автобусом до Абакана, потом в Абакане мы садились на самолет, летели до Москвы, в Москве там пару часов посидели, и потом Москва – Краснодар, а с Краснодара еще шесть часов пилили автобусом.

Корр.: Ууу, да…

Вита: То есть уже в автобусе мы ее на заднее сиденье уложили – она засыпала. То есть встреча с морем у нее… Мы на паром сели – какое море! Она сонная, никакая, и мы никакие. (Корреспондент смеется). Приехали, легли спать. Ну, сейчас вышли вот, море показали ей, еще мы даже ее не купали.

Корр.: Угу.

Вита: Мы сейчас ее одели-обули, купили уже пальто, одежды накупили, пошли в парикмахерскую, постригли, маникюр сделали – все, что она хотела.

Вита: Ну, она ж плакала: «Я хочу умереть. Я никому не нужна, меня все бросили, и вы меня бросите…» У нее страх, у нее вот это вот… Она как комок нервов. Эдуард Константинович ее поставил перед зеркалом: «Посмотри на себя, ты же хорошенькая! Лена, ты теперь наша, мы тебя в обиду не дадим. Ты наш ребенок, мы тебя никуда от себя, и к тебе никого не подпустим». Мы всю эту неделю ей посвящаем. Вот сейчас зубы лечим целую неделю, потом собираемся глаза… Она везде бегает, делает селфи, фотографируется (корреспондент смеется), сама себе нравится… Мы сходили в церковь сегодня, к нашему батюшке.

Корр.: Угу.

Вита: Она сначала не хотела, потом сама спросила, можно ли. Говорим: «Да пожалуйста!» Там что-то они разговаривали, туда-сюда, но она после этого улыбалась – у нас очень хороший батюшка. Она хочет поменять имя, и батюшка согласился: вот, в субботу мы пойдем, то есть, чтобы она как бы вот это имя, а потом, говорит, если хотите, можете и документы поменять, то есть она имеет право поменять. Пока мы в школу не пошли, поменять имя…

Корр.: А почему она хочет имя поменять?

Вита: Она хочет… Вот это все забыть, прошлое. Ну, конечно, мы пойдем к психологу потом попозже, чтобы не все сразу.

Корр.: Ну да.

Вита: Эдуард Константинович сказал: «Ты знаешь, твое прошлое нас вообще не интересует. Что было – то было. Все начинаем с чистого листа. Тебя никто здесь не знает, знаем только мы. Всё». Вы знаете, вот когда мы ей купили одежду – просто вообще пошли подавать туда документы, сюда, а потом идем мимо магазина, говорю: «Давай зайдем! Вот это померяем, вот это померяем, давай вот это возьмем». А у нее вот такие глаза. А оно все розовое. Оно все такое красивое, все такое гламурное.

Корр.: Угу.

Вита: Мы пришли домой, а она говорит: «А что я теперь должна за это сделать? Как я вам должна это отработать?» Ну, муж говорит: «Да ничего. Носи! Мы так хотим. У нас красивая дочь! Мы хотим, чтобы было все красиво». То есть, вот так вот.

Корр.: М-да…

Вита: Ну, я мама такая более жесткая, но папа, смотрю, с папой у них очень так отношения сложились сразу. Да ради бога!

Корр.: Ну и отлично.

Вита: Сплю я с ней. Мы приехали домой, говорю: «Лена, я с тобой рядышком буду спать, пока ты вот уже освоишься, а потом я уйду в другую комнату, ты будешь здесь – твоя комната… А пока я с тобой буду спать».

Корр.: Угу, хорошо.

Вита: Теперь она вот все время не знаю… Ну, вот эти бутылочки, которые с соской, пить воду… Мы все время ей покупаем, она хочет, чтоб мы ей воду покупали вот в этих бутылочках. Ну, как муж говорит – недоколыхана.

Корр.: Ну да, кстати, возможно.

Вита: Да. А кто ее баловал? Я так поняла, даже когда она в семье была, ее никто не баловал, потому что там было все жестко. Она пожаловалась, говорит: «Вы знаете, меня папа – ну, тот, дядя который, – за все время, сколько я там жила в семье, один раз погладил по голове, и то случайно: он был в компьютере, играл, а я подбежала, и он меня погладил по голове».

Корр.: И она это запомнила.

Вита: Она это запомнила. У нее в этом потребность. Поэтому, муж ее гладит сейчас по голове, когда смотрят они телевизор вдвоем, она вот ложится на диван, а он в кресле, и гладит ее по голове.

Корр.: Угу.

Вита: Ну ладно, пусть будет так.

Корр. (смеется): Ну, отогреется, я думаю. Отогреется.

Вита: Но, зато сегодня встретили своих сотрудников, и… ну, шли по дороге, зашли в кафе, и они говорят: «Вита Николаевна, а что это у вас за косяк такой получился? Ну одно лицо!» Что-то мы стали с ней похожи. Я говорю: «Да? Это косяк, – говорю, – Эдуарда Константиновича». Ну, смеялись. Лена говорит: «А как мне говорить? Ну, будут спрашивать, кто я, что я и откуда, да?» Ну, мы смеялись и выбирали вариант какой. Говорить откуда – правду – не надо, и какая у нас должна быть брехня? Сказать племянница – тоже как-то… Ну, мы сказали: это Эдуард Константинович в молодости, да, налево ходил».

Корр. (одновременно смеется): Согрешил.

Вита (смеется вместе с корреспондентом): Нагрешил, грех Эдуарда Константиновича. Ну, мы Лене предлагали: «Лена, давай с тобой выбирать, какой вариант будет» (корреспондент смеется). Она говорит: «Мне косяк Эдуарда Константиновича больше всего понравился (корреспондент смеется). Я говорю: «Хорошо, будешь его косяк».

Продолжение следует…

Конечно, приемным родителям совсем не обязательно искать своего ребенка на другом конце страны. Вот как получилось у другой нашей подопечной, живущей в Челябинской области.

ЛЕРА, 15 лет (Челябинская область)

Корр.: Скажи: вот если бы какие-нибудь люди вами заинтересовались, какая-нибудь семья, как бы вы на это посмотрели?

Лера: Уйти в семью? Да, я бы ушла в семью, потому что… Потому что я считаю, что это круто.

Корр.: Вместе с братом, конечно, да?

Лера: Ну, не всегда же детей берут обоих. То есть, если, например, он уйдет семью, я… Я бы хотела с ним общаться.

Корр.: То есть, если кто-то придет только к Владу, ты не будешь возражать?

Лера: Нет, я не буду возражать, потому что для него это шанс чего-то большего добиться в будущем, и, если родители не будут против того, чтобы мы общались, я не буду против, чтобы он ушел.  

Этот разговор состоялся в октябре прошлого года во время челябинского рейса «Поезда надежды». Собеседницу нашего корреспондента зовут Валерия, и в то время она вместе с младшим братом жила в детском доме. Лере тогда было 14 лет, а Владику – 10. Всем известно, что кандидаты в усыновители и опекуны охотнее берут в семьи ребятишек помладше. И девочка-подросток была готова отпустить брата в семью одного. Но судьба распорядилась иначе: недавно мы узнали, что Лера уже в семье. Нам удалось связаться с девочкой и ее новой мамой.

Лера: Алло?

Корр.: Алло! Здравствуй, Лера.

Лера: Здравствуйте.

Корр.: Скажи, пожалуйста, вы давно знакомы с Еленой Владимировной?

Лера: Почти три года.

Корр.: Ооо, долго. А вы где познакомились?

Лера: Мы познакомились в кинологическом клубе, она была моим преподавателем. Как-то все само так получилось, мы просто начали общаться, и все.

Корр.: Тебе просто предложили: «А давай ты у нас будешь в семье жить» или как?

Лера: Ну, мама сказала: «Я бы хотела тебя забрать». Вот, все.

Корр.: Ааа, понятно.

Лера: А на гостевом режиме я была с декабря 2016.

Корр.: Ну расскажи мне, пожалуйста, какая у тебя мама?

Лера: Добрая, красивая. Иногда ругается (смеется).

Корр.: А за что ругается-то?

Лера: Ну… (смеется) когда не хочу вставать утром. Но она очень редко ругается.

Корр.: А, это хорошо. А кто у вас еще-то в семье есть?

Лера: Я, мама, бабушка, дедушка, тетя Вера и дядя Андрей, вот.

Корр.: Ты теперь, получается, единственная дочка, да?

Лера: Да. Еще у меня есть собака.

Корр.: Какая собака-то?

Лера: Корги.

Корр.: Мммм, какая прелесть!

Лера: И голден.

Корр.: Голден ретривер?

Лера: Да.

Корр.: Здорово! Веселые такие собаки, да?

Лера: Да. Ну, вообще все началось с собаки: я пришла заниматься в кружок, вот занималась с тем самым голденом, с маминой собакой.

Корр.: И вот теперь у тебя прям вся семья есть.

Лера: Да.

Корр.: Ты довольна?

Лера: Очень.

Корр.: А что тебе больше всего нравится в семейной жизни?

Лера: Ой, ну, мне все нравится (смеется).

Корр.: Ну, может быть, к чему-то было сложно привыкнуть? Вот именно в семье.

Лера: Да, что мама много работает.

Корр.: То есть маму мало видишь, хотелось больше, да?

Лера: Нет, я ее вижу нормально, но она очень много работает, и, чтобы мы прям время вместе проводили, чем-то занимаясь… ну, у нас его мало. А вообще, мне все нравится (корреспондент смеется). Мы с мамой на лошадях катаемся…

Корр.: Уууу, здорово.

Лера: С собаками в лес ездим, на озеро купаться ездим, грибы собираем. Ну, весело. Она у меня самая лучшая.

Конечно, мы не могли не поговорить с самой лучшей мамой!

Корр.: Елена Владимировна, скажите, пожалуйста: вот с Лерой вы познакомились три года назад, да, она сказала?

Елена Владимировна: Да, мы познакомились у меня в учреждении дополнительного образования – из детского дома поступила инициатива записать ее в кружок, так как она очень сильно любит собак.

Корр.: Угу.

Елена Владимировна: А мы занимаемся как раз с ребятишками, имеющими или любящими собак. У меня есть такая практика: я даю детям, не имеющим собак, на занятиях своих собак, для общения, для занятий.

Корр.: Угу…

Елена Владимировна (одновременно): Ну, вот она не стала исключением, и получила одну из самых умных, и, наверное, самую опытную собаку – ей 12 лет сейчас. С нее, собственно говоря, все началось.

Корр.: Ну, а вы как-то сразу подумали, что: «Вот хорошая девочка, можно было бы ее к себе взять»? Или… когда появилась эта мысль?

Елена Владимировна: Ну конечно, не сразу это появилось, потому что такие мысли – они нелегко даются, было очень много противоречий, «за» и «против», и я переживала очень и за ее судьбу, хотелось мне ей помочь, и чтобы у нее была семья. Мы очень много общались: сначала как педагог с ребенком… А потом наше общение ну, немножко неформальный характер приняло – мы стали созваниваться, обсуждать многие темы, потому что в рамках занятий было не поговорить… И мы стали общаться по телефону много, рассуждать, то есть, я вот ее узнавала из многих вот таких вот бесед, о многом узнавала. Ну, и она, конечно, меня узнавала из таких же бесед.

Корр.: Ну да. А когда все-таки появилась мысль, что вы могли бы стать одной семьей, вместе жить?

Елена Владимировна: Ой… Я, вот честно сказать, этот момент… я даже его не помню, но просто… (вздыхает) была такая ситуация, вот, вы знаете, как… Как разряд молнии пробивает – наверное, это было что-то такое вот. Она пришла в кружок, поздоровалась, обняла меня, и… Села со мной рядом, обняла до такой степени сильно, то есть… ну как, наверное, родного человека. Ну не знаю, наверное, вот в тот момент как-то прострелило молнией какой-то вот.

Корр.: Угу.

Елена Владимировна: Это не просто ребенок. И не просто так этот ребенок появился, не случайно появился в моей жизни. Не просто он в клуб пришел – наверное, что-то большее могло нас связывать. И я потихонечку стала прислушиваться к своим ощущениям – что же это такое.

Корр.: И пришли к выводу, что…

Елена Владимировна (одновременно): И я, да. Я стала проверять себя, вот, на готовность на определенную – могу ли, хочу ли, как это все будет. Ну и, в общем, когда я уже поняла, что я созрела до того, что я действительно хочу именно этого ребенка забрать, я уже озвучила свое желание, хотя прежде у меня не было каких-либо желаний, целей, там, взять приемного ребенка в семью. У меня был определенный образ жизни, когда я ездила по стране, посещала много городов, на соревнованиях, выставках, ну а потом… Так вот все поменялась.

Корр.: Понятно. А что-то показалось сложным во взаимной адаптации вас с Лерой? Или вы так давно знакомы, что, в общем, уже спокойно ужились?

Елена Владимировна: Нет, мы ведь знакомы как педагог и ребенок были, а проживание на одной территории круглосуточно… У каждого свой характер, сформированная личность – что я, что она, то есть нам приходится до сих пор приспосабливаться друг к другу, принимать что-то.

Корр.: А что вот самое сложное показалось?

Елена Владимировна: Да не знаю я, что самое сложное. Наверное, себя принять вот в роли родителя, потому что у меня не было опыта, и я, в общем-то, постигаю эту науку вот с каждым днем – вот таким вот образом могу сказать. Ну вот что самое сложное… Не знаю, может быть, впереди все сложности какие-то.

Корр. (со смехом): Может быть, но будем надеяться, что нет. А скажите, вы рады, что приняли такое решение?

Елена Владимировна: Да, конечно. Я всегда говорю о том, что я очень хотела Леру забрать, и ни минуты я не жалею о том, что я ее забрала, несмотря на то, что есть сложности определенные и все прочее. Ни минуты не пожалела! Ну, на самом деле, я всегда чувствовала, что она родная моя частичка, и…

Лера (одновременно): Все время говоришь, что я приемная (смеется). Я не приемная!

Елена Владимировна: Ты родная (корреспондент смеется). Так сильно привязываться можно только к родному ребенку.

На этом можно было бы и закончить сегодня радостные новости, но… «Маленькая радость» о Лере получилась какой-то половинчатой, ведь братишка-то ее остался в казенных стенах. Как он отнесся к разлуке с сестрой? Об этом мы поговорили с директором детского дома Татьяной Митрофановой.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Владик, наверное, переживает сильно, да?

Т. Митрофанова: Ну, я не скажу, что он очень сильно переживает: у них были отношения родственные, но таких близких… Очень таких теплых отношений не было.

Корр.: Да, они же, в общем, и были в разных группах, да?

Т. Митрофанова: Да. Но они проживали до нас в разных детских домах, он совсем маленький был. То есть она его узнала только тогда, когда мы стали с ней в гости к нему ходить, говорить о том, что брат у нее есть.

Корр.: А, понятно. То есть она даже, получается, не сразу узнала, да, что у нее брат есть?

Т. Митрофанова: Да, она и сама маленькая была, когда к нам поступила. И когда братик поступил в 1-ый детский дом, она еще совсем ребенком была. Конечно, возрастные вот эти вот рамки были такие, что она и не могла знать о том, что у нее братик есть.

Корр.: Понятно. Ее раньше изъяли, получается, да?

Т. Митрофанова: Да, она первая попала – сначала в тот же дом дошкольный, потом к нам, вот. А он уже вот следом за ней через определенное количество лет был в том же дошкольном детском доме, потом вот попал к нам – по родственным отношениям его тоже к нам перевели.

Корр.: Понятно…

Т. Митрофанова: А потом, у них же не прекратились отношения. Лера приходит, она его навещает. Они видятся, они общаться продолжают. Сильно стрессовой психологически ситуации не было, она сглажена.

Конечно, очень хорошо, что Владик может продолжать общаться со старшей сестрой. Но мальчику всего 11 лет, и ему очень нужна настоящая семья, нужны родители.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В разговоре с Лерой, которая недавно обрела свой дом и семью, мы не могли не спросить о Владике.

Корр.: Ты могла бы рассказать о нем?

Лера: Он добрый, он очень добрый, он прям… Очень-очень добрый: можно сказать, даже какой-то слегка наивный. Ну вообще он не умеет злиться, мне кажется.

Корр.: А что он любит, чем он увлекается?

Лера: Он любит читать, у него любимая книга «Чиполлино». Он ходит в кружок архитектуры и дизайна, ему прям нравится. Он хорошо учится, он очень старается учиться.

Корр.: А с ребятами он ладит?

Лера: Да, он очень хорошо общается как со сверстниками, так и с ребятами старше него. Он очень умный. Ну, его будущим родителям очень повезет, они очень много обретут, если его возьмут.

Несколько слов о Владе сказала и Елена Владимировна – новая мама Леры.

Елена Владимировна: Ну, я с ним мало общалась, но могу сказать, что он очень общительный ребенок, очень приветливый, достаточно, скажу, интеллектуальный, развитый, то есть… есть о чем с ним поговорить. Ну, такой мальчишка, впечатление оставляющий только хорошее. Мне было приятно с ним общаться.

Слова Леры и ее мамы подтверждают и работники детского дома, где живет Владик, Елена Попова и Ольга Шимоновская.

О. Шимоновская, воспитатель: Владик – очень интересный, открытый миру ребенок, он цепляется за любую возможность узнать что-то новое. Ему нравятся взрослые, которые могут ему что-то рассказать, показать… У него очень память хорошая, запоминает все, что можно, за 20 минут может выучить стих в 20 строчек.

Е. Попова, замдиректора по учебно-воспитательной работе: Артистичный очень…

О. Шимоновская: Артистичный. Он любит на публику играть, любит, когда на него смотрят.

Е. Попова: Он во всех конкурсах у нас участвует: и в музыкальных, и в театральных. Он мальчишка толковый.

Надо сказать, что, когда мы общались с Владом лично, он и на нас произвел приятное впечатление. Темноволосый парнишка немного стеснялся незнакомых людей, но карие глаза за стеклами очков сверкали живым интересом, и говорил он с нами охотно, с удовольствием.

Корр.: Влад, а у тебя какой любимый предмет?

Владик: Технология, чтение. Я очень хорошо читаю. У меня по чтению постоянно «пятерки».

Корр.: Ну а для своего удовольствия что-нибудь читаешь в свободное время?

Владик: Да, разные книжки там. Постоянно сажусь и читаю.

Корр.: Влад, а ты чем-нибудь увлекаешься?

Владик: Да, я люблю в конструктор играть.

Корр.: А что ты собираешь из конструктора?

Владик: Роботов всяких, домики строю.

Корр.: Ты думал уже, кем ты хочешь стать?

Владик: Да, строителем.

Корр.: Ну, а ты бы какие дома хотел строить: большие многоэтажные или такие, маленькие деревенские?

Владик: Большие многоэтажные.

Корр.: А почему большие?

Владик: Ну, чтоб туда больше людей вместилось.

Корр.: Чтобы у всех дом был, у кого дома нет?

Владик: Да.

Пока что Влад находится в казенных стенах, поэтому настоящего дома нет и у него. Зато у мальчика есть мечта, и нам бы очень хотелось, чтобы она осуществилась.

Корр.: Скажи, а какая-нибудь мечта есть?

Владик: У меня?

Корр.: Да.

Владик: Чтобы я нашел себе семью, и чтоб у меня в жизни все было хорошо. Вот моя мечта.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?