За годы работы нашего проекта мы рассказали множество историй. Веселых, грустных, неоднозначных… Про детей и взрослых. Про встречи и расставания. Про радости и проблемы. В общем, про такую разную жизнь. И сегодня – еще одна…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

МАМА И… МАМА?

Рассказывает Геннадий Сырков.

Елена (зовет): Саш!

Корр.: Саш!

Елена: Иди сюда. (Слышно, как Саша садится). Сейчас… Помнишь, как мы с тобой вместе с тетей Таней спали на одной кровати? (Смеется). Помнишь?

Александра: Мне кажется, не помню я этот момент. Кого-то я из вас обняла по ошибке? (Смеется). Я не помню этот момент!

Саша – это дочь. А Елена – ее мама. О большой семье из Ярославля мы рассказывали вам не так давно. В частности, говорили о том, как шестилетняя девочка Саша стала первым приемным ребенком Елены и Вадима. Саша выросла, ей 24 года. Живет отдельно и работает. Про нее мама Елена мне скажет: «Саша отличная хозяйка и моя правая рука в семье».

Но пришло время признаться: в прошлый раз мы опустили один важный момент. Целую историю! Не рассказали о том, как Елена и ее дочь общались с биологической матерью Саши. Мы просто подумали, что это отдельная тема, к которой непременно нужно вернуться.

И вот вы слышали… мама зовет дочь, они садятся рядом на диване. Я вижу, что и сама Елена предвкушает удовольствие от предстоящего рассказа. По ее просьбе мы убрали все географические названия. Но, чтобы начало истории было понятно, поясним: события происходили в одном регионе. И санаторий, который в рассказе упомянут – в нём какое-то время была маленькая Саша – находится рядом с той деревней, где жила и живет до сих пор ее биологическая мама. Мир, как известно, тесен. Ну а теперь – слушаем!

Елена: Такая интересная история была! Короче, когда мы взяли Сашу, приставы очень долго не могли найти ее маму, чтобы мама выплачивала алименты. Мама как будто сквозь землю провалилась.

Значит, у меня в документах, когда я Сашу брала, там был прописан старый адрес. Саша в тот момент находилась в санатории. А это как раз проездом мимо той деревни. И думаю: «Дай я заеду!» И в тот момент я даже не представляла, как я познакомлюсь с ее мамой. Но надо было узнать, где она, потому что уже все тут задергали и никто не мог ее найти. И я, значит, заезжаю, и думаю: «Дай я придумаю версию (смеется), что я заблудилась и не знаю, куда ехать!» Ну, видимо, бог дал мудрости. И я, знаете, заехала… ну, на тот момент она не сообразила, что это пятый или шестой дом от края, а не первый, что я зашла спросить. Я говорю: «Ой, вы знаете, я еду в санаторий, у меня там дочка, я заблудилась – как мне проехать?» Она мне говорит: вот так и так. А я так на ее смотрю и говорю: «А вы Таня?» А она говорит: «Да!» А у меня Вера этого же года рождения, только на полгода младше Саши. А я так говорю: «А ты разве меня не помнишь?» – «Нет». Я говорю: «Так мы вместе в роддоме лежали!» А она такая смотрит, смотрит на меня: «Точно! Точно ведь лежали! А помнишь, какая гроза была?» Я говорю: «Да, помню». А она: «А вот у моей дочки тоже проблемы с глазами». Я говорю: «А где твоя дочка?» – «В садик ходит». А потом такая: «Ой, в школе она!» Я говорю: «Так в садик или?..» А она ж про Сашу? Не говорит мне, что она в детском доме. «Не, – говорит. – У нее всё хорошо, она растет!» Я говорю: «Да? Ну давай как-нибудь встретимся с детьми-то? Твоя выросла, моя выросла!» Ну то есть я как бы подвожу… Она такая: «Ну да, можно будет». Ну и поговорили. Я говорю: «Ой, Тань, надо же какая встреча, зашла к тебе и тут вдруг вот так встретились!» И она мне дала свой телефон, дала, где живет в Подмосковье (тут у нее, оказывается, мама). Ну а мама мудрая женщина, она ей говорит: «Таня, здесь какой-то подвох». Я потому что, приехала когда домой… А она мне говорит: «Лен, ты приедешь домой – ты меня набери, скажи, как ты доехала, я ж переживаю, всё-таки мы вместе детей рожали». (Смеется). Я говорю: «Конечно, Тань!» Ну и я приезжаю, говорю: «Тань, я доехала, я в Ярославле уже». А она говорит: «Знаешь, а мама говорит, что здесь какой-то подвох. И не верит!» Я говорю: «Ну, Тань, ты же веришь?!» – «Я верю!» Я говорю: «Ну вот самое главное – ты веришь! А то, что мама не верит, – как бы и бог с ней!»

Потом, значит, проходит время немножко, я думаю: пора раскрывать карты… вообще, кто я. Надо, чтобы она алименты платила… И, значит, спустя месяц… как раз где-то… Да, Саш, месяц, наверное?

Александра: Да, лето это было.

Елена: Нет, это осень была. Это мы потом виделись. А я ей звоню и набираю. Говорю: «Тань, мне надо с тобой поговорить». – «Ой, Лена, ты знаешь, я с тобой тоже хотела поговорить. Лена, у меня к тебе большая просьба!» Я говорю: «Какая?» – «Слушай, ну так как мы рожали детей вместе, я знаю, что ты человек хороший…» (Начинает смеяться). Хотя мы не рожали вместе, да? Но она вот так: «У меня к тебе большая просьба. Ты знаешь, у меня Саша в детском доме. Ты ее можешь забрать?» А Саша у меня уже как год была дома! Я говорю: «А почему я должна забрать?» – «Ну ты ее заберешь, а я ее у тебя заберу, типа. Мне ее не отдают». А я говорю: «Знаешь, если бы я ее взяла, я тебе ее не отдам. Это ж мой будет ребенок!» Она: «Ну пускай так, хоть не в детском доме жить будет!» Ну я ее слушала-слушала и говорю: «Вообще-то, она у меня уже год живет». И такая, знаете, пауза, тишина. И она: «Ты дура, что ли?» Я говорю: «По-моему, дура здесь ты, а не я». (Мама и дочь смеются). Вот. И она мне говорит: «Приезжай на Новый год в гости!» – «Не вопрос, я к тебе приеду второго числа». Я человек слова, я сказала – я сделала.

Александра: Этот момент я знаю уже…

Елена: Помнишь? И мы, главное, взяли Таню (дочку мою кровную), и я взяла Сашу. А они одинаковые практически ростом. Сразу 2 января можно увидеть, какой ты человек: после застолья, после Нового года! И мы думаем: мы застанем врасплох. Приехали, я ей стучу-стучу – не открывает. Я ей звоню: «Тань, я под калиткой, приехали, как и обещали». Она выходит, главное – и обнимает Таню! Обнимает, целует не Сашу, а Таню мою! (Играет голосом). «У меня для тебя есть подарок!» И такая Таню ведет. А девки молчат. Я говорю: «Девчонки, молчите, не сдавайте друг друга, кто есть кто». Молчат. Она потом достала медведя, да?

Александра: Да, большого розового медведя. Бежит к Тане с этим медведем: «Это тебе!» А я такая стою и думаю: «Явно не ей!» (Мама и дочь смеются).

Елена: Да, явно не ей! А потом она такая смотрит, смотрит… «Нет, подожди! Моя вроде должна быть постарше…» И отдает Саше!

Александра: А мы очень похожи. И поэтому так… (Смеется).

Елена: Ну и мы вот так, как бы, уже ближе познакомились, пообщались, сдружились… На следующий год она говорит: «Вы летом приезжайте к нам. С мамой познакомитесь, туда-сюда». И я говорю: «Саш, поехали к маме. Ну, к тете Тане. Не к маме, к тете Тане… Поехали!» То есть Саша говорит: Я не хочу ее мамой…» Я говорю: «Ну никто тебя не заставляет, чтобы она тебе мамой была. То есть она тебе будет просто тетей Таней». Ну и мы поехали. Мы приехали туда, конечно, там разруха, там после пожара комната и такая обстановка… Бабушка… что-то пытались прощения, да, у тебя просить? Что они тебе говорили?

Александра: Показывали детские фотки, рассказывали истории из детства, как они меня учили на горшок ходить, и я туда провалилась. (Смеется). И всякое-всякое такое из детства… игрушки показывали. Где я спала, как я спала. И всё вот в таком духе. В огороде… Как мои первые шаги… Хотя я не знаю, были ли они в тот момент, потому что, если я читала лишение родительских прав, там я уже в годик… Даже меньше годика, да, мне было, когда я там… изъяли из семьи… 11 месяцев, да?..

Елена: Год и два, год и два тебе было! Ее изъяли из семьи, потому что мама вела аморальный образ жизни, бабушка тоже особо не заботилась. И сама же вызвала опеку, чтобы ее забрали. Пила. Она прямо пила конкретно. Вот. Ну, вопрос-то такой… Ну и мы когда приехали, не суть, стали общаться, туда-сюда. Вот общались-общались, они вроде: «Сашенька, прости! У нас вот не было денег на хлеб…» Ну, чего-то типа такое. Саша говорит: «А бухать деньги были?»

Понятно, что поговорили вроде, и она говорит: «Теть Тань, я прощаю, типа, я не обижаюсь». Она говорит: «Оставайтесь спать». Я говорю: «В смысле, у тебя даже негде…» – «Так здесь, – говорит, – ляжем». (Усмехается). И мы когда легли, Саша легла посередине между нами. Таня у стенки, Саша и я с краю. И она уснула быстро, Сашка. И Таня говорит: «Вот надо же, судьба така сложилась: Сашка спит между двумя ма… мать которая родила, и мать, которая взяла и растит!» Вот так вот. Ну и потом еще периодически мы писались-писались, звонились. Она сейчас иногда Саше вот… Алименты она потом стала выплачивать. Да, Саш?

Александра (одновременно): Угу. Да-да, потихонечку.

Елена (одновременно): Какие-то потихонечку скидывает до сих пор.

Что скрывать, я буду впечатлен этой историей. Так прямо и представляю эту картину: в деревенском доме лежат на кровати две женщины. Как ни крути – две мамы. Дочка между ними. Где-то над крышей звезды крупные, луна, может, в окно светит. И не спится им, да странно было бы, если бы моментально уснули. Ситуация просто располагает к отвлеченному размышлению, к самокопанию, рефлексии. Мы с вами ведь тоже не раз похожим образом удивлялись и говорили: «Ох, вот как жизнь-то повернулась».

Елена: Ну как раз и философствовали. Обо всем. Обо всем…

Корр.: А что она говорила?

Елена: Ну, всего по чуть-чуть рассказывала. Что вот трудное детство было, трудно это… Что родители у нее пили. С отчимом росла она. Ну и так вот делилась – о том, о сём.

Корр.: В общем, на жизнь жаловалась?..

Елена: Да, жаловалась на жизнь, вроде как бы пыталась себя оправдать. Я говорю: «Тань, не надо себя оправдывать. Судить я никого не собираюсь. Бог тебе судья». Ну то есть… как бы… я не люблю никого судить. (Улыбается).

«Не осуждаю», – сказала Елена. Но позже добавит, что простить и понять также никогда не смогла бы. Как-то у нее одно другого не исключает. А Александра тоже вспомнит забавный момент той поездки. Утром в дом пришел ее дедушка. Выяснится, что он работал в санатории, в котором Саша лечилась. И, оказывается, дедушка там ее видел и запомнил.

Александра: Он работал сантехником или кем-то. И он приходит утром и видит меня. И говорит: «А я ее помню. И он дает мне какие-то розовые часики и говорит: «А я ее помню, я ее там видел!» – «Ты видела меня? – Я говорю. – Нет, я вас не видела». И после этого он и понял, что, оказывается, он и дедушка! (Таня и Елена смеются). Вот так вот! Но, может, он тогда догадывался. Но, когда увидел, стала прямо ясная картина.

«Столько совпадений, столько совпадений!» – Только и найду я, что сказать. Но общение с биологической матерью у Александры на этом не прервалось. До сих пор продолжается, но больше уже в переписке. У той мамы появилась семья, родились две дочери. Больше не пьет. В общем, сейчас и у нее всё хорошо.

Корр.: Александра! Какие-то вот претензии к той маме – остались, нет?

Александра: Скорее всего, нет. Были когда-то какие-то переживания, я переживала, что я буду обвинять ее. Но, слава богу, мне попалась очень хорошая семья, и я ее простила, не имею никаких обид, поэтому нет претензий, ничего вообще к ней.

Корр.: А вот тот факт, что это всё-таки женщина, которая вас родила… Простите, она вас под сердцем носила… Это что-то значит? Или уже ничего не значит?

Александра: Наверное, значило, если бы я была в детском доме. А так как у меня есть семья – как бы нет, уже ничего не значит. Когда она меня поздравляла с днем рождения или с каким-то праздником, она всегда извинялась. И был даже период, когда прощальное воскресенье… прощеное, да, она всегда в этот день просит у меня прощения и говорит: «Я совершила ошибку. Прости меня!» А я-то понимаю, что я обид уже на нее не имею и желаю ей только счастья. И я очень рада, когда у нее родились еще вот две девочки, две дочки. Может, она как бы и забыла, и сама успокоилась. А до этого… ну, видно было, что она переживала. И как-то всё равно и хотелось ей вернуть, но она сама понимала, что, где я есть, там я счастливее, чем была бы с ней.

Корр.: А вот вы выросли, работать пошли, а она как-то вас, там, поддерживает, она говорит, что, там… «молодец»?

Александра: Я недавно наткнулась на переписку, где она не то что поддерживает, она просто спрашивала меня: отдам ли я ей… нянькаться со своими детьми. Ну, типа, она же бабушка. Я смотрю, что… Я и ничего ей не ответила на этот вопрос. И недавно задумалась: дала бы я ей нянькаться со своими детьми? Ну, может, вместе со мной… мы бы приехали, она бы хоть увидела, потому что, как-никак, она всё равно будет всегда считать их внуками. Какой бы я дочерью ни была, хоть я и не была с ней вот все эти 24 года, но всё равно она считает меня своей дочерью. Потому что она даже своим детям рассказывает: «Вот сестренка! Азиза, Малика, у тебя есть сестренка!» И они хорошо знают, что у них есть сестра Саша. (Посмеивается).

Корр.: Она вас считает дочерью. А вы ее мамой?..

Александра (решительно): Нет! (Смеется). Нет. Тетя – и всё. Не больше. И то, даже тетей не считаю, хоть и обид никаких не имею.

Наверное, вы согласитесь, что история, которую мы сегодня рассказали, в общем-то, скорее веселая, смешная, но… с явной грустной нотой. У Елены девять приемных детей, и ей не один раз приходилось разыскивать биологических родителей ребенка и с ними общаться. Именно приходилось. И всегда для приемной мамы это был непростой момент.

Елена: Родители биологические должны платить на них алименты. А мы законные представители детей и мы в интересах ребенка действуем. Поэтому мы их как бы разыскиваем. Конечно, страшно! Страшно в том плане, что вдруг родители одумаются и захотят забрать ребенка, да, поэтому нужно на шаг быть впереди. Просто просчитывать, понимать. Поэтому очень важно и общаться с родителями. Потому что ты знаешь, чем они дышат, чем они мыслят, да… Их, как бы, предположения. Я всегда им говорила, что я «за», чтобы вы общались, да. Дать я не дам. Но общаться – пожалуйста, общайтесь. Я не запрещаю.

Самый страшный кошмар приемного родителя – появление где-то на горизонте биологических родственников. Так говорили вашему корреспонденту знающие люди. Да, бывает и кошмар. Бывает вообще по-разному. Тема непростая, будем к ней возвращаться.

Продолжение следует…

В разделе «Лист ожидания» на нашем сайте вы увидите фотографии и анкеты сотен мальчишек и девчонок, которым нужны родители. Наши подопечные живут в самых разных регионах страны. И сами они разные: малыши и подростки, здоровые и не очень, по одному и целыми детскими семьями. Но есть у них одно общее: все они очень ждут тех, кто не испугается ни расстояний, ни трудностей, и приедет – за ними! И как знать, может быть, кто-то прямо сейчас ждет именно вас…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В одном из хабаровских детдомов уже не первый год живет кареглазый темноволосый мальчишка.

Екатерина Терехова (воспитатель): Сережа добрый, отзывчивый такой парень. Всегда приходит на помощь. Первый помощник по группе, скажем так. Парень такой вдумчивый, он уже понимает многие вещи. Возраст уже такой, 13 лет. Он у нас достаточно активный парень такой, в детском доме на всех мероприятиях он принимает участие. Сережа активно занимается спортом, участвует в спортивных олимпиадах, занимает призовые места.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Сережа, чем ты увлекаешься, чем занимаешься в свободное время?

Сережа: Спортом.

Корр.: А каким спортом?

Сережа: Футбол. Баскетбол. Лапта. Там много чего.

Корр.: Ну ты просто вот с ребятами играешь или где-то занимаешься в секции?

Сережа: Ну, у нас в детском доме тренер проводит тренировки.

Корр.: А он по разным видам спорта проводит тренировки?

Сережа: Да.

Корр.: А тебе что больше нравится, какой вид спорта?

Сережа: Футбол.

Е. Терехова: Он и в дартсе у нас, и по плаванию, и сплавлялся он.

Сережа: У нас есть такой человек – Михаил Михайлович, у него своя компания. Он сплавляется с многодетными семьями, с детьми-сиротами. Сплав по реке, походы куда-нибудь. Ну, туризм.

Корр.: И ты ходил в такой поход?

Сережа: Да.

Корр.: А длинный поход-то был? Сколько дней?

Сережа: Два дня у нас был.

Корр.: То есть прям с ночевкой?

Сережа: Ну да.

Корр.: Что больше всего понравилось?

Сережа: На сапах кататься.

Корр.: А что это?

Сережа: Надувные доски.

Корр.: Один раз ходил?

Сережа: Нет, много.

Корр.: А в какой-нибудь длинный поход – на несколько дней – хотелось бы сходить?

Сережа: Смотря в какой сезон.

Корр.: Ну вот тебе в какой хотелось бы?

Сережа: Летом бы, но не зимой.

Корр.: Походы бывают разные. Можно идти пешком. Можно сплавляться, например, на байдарках. Или на лошадях…

Сережа: Пешком. На Байкал.

Корр.: А ты был когда-нибудь на Байкале?

Сережа: Нет, но Михалыч хотел съездить с нами.

Подростку нравится не только спорт. Он несколько лет с удовольствием занимался электромонтажом. Но кружок закрылся, о чём Сережа очень сожалеет.

Корр.: Ты бы хотел и дальше там заниматься?

Сережа: Ну да.

Корр.: Скажи, ты думал уже, куда после девятого класса пойдешь: в десятый или в колледж?

Сережа: В колледж.

Корр.: Какие профессии тебе нравятся?

Сережа: Электрик. Ну и автомеханик.

Корр.: Хорошие профессии. А что нужно, чтобы вот поступить в колледж на электрика или автомеханика, как ты думаешь?

Сережа: Математика. Физика.

Сейчас Сережа учится в седьмом классе. И вполне неплохо.

Корр.: Сам домашнее задание выполняет или нужно помогать?

Е. Терехова: Ну, какие-то трудности возникают, конечно, к нашей помощи прибегает он, и мы ему объясняем, но очень быстро понимает материал. То есть, если где-то он недопонял по каким-то причинам, то ему объяснил еще раз – он достаточно быстро соображает. Интеллектуальный мальчик такой.

По словам Екатерины Вячеславовны, Сережа – парень неконфликтный, с другими ребятами общается спокойно. Но дружит не со всеми.

Е. Терехова: Может, знакомство заводит, а друзей у него не так много. Избирательный такой молодой человек.

Корр.: Сереж, скажи, пожалуйста, вот хороший друг – это какой человек?

Сережа: Который поддержит, выручит.

Корр.: А ты хороший друг, как ты думаешь?

Сережа: Ну, стараюсь быть, по крайней мере.

Корр.: В людях какие черты характера тебе особенно нравятся?

Сережа: Взаимопомощь, честность и доброта.

Корр.: Сереж, а вот если бы какие-то люди тобой заинтересовались, захотели с тобой познакомиться… ты бы как к этому отнесся?

Сережа: Положительно.

Корр.: То есть познакомился бы?

Сережа: Ну да.

Корр.: Как ты считаешь, какими должны быть родители в семье?

Сережа: Добрые.

Корр.: Ну, а добрые – это что значит? Что не должны ругать, должны всё разрешать? Или как?

Сережа: Нет, разрешать не всё надо. Должна же дисциплина быть. То есть добрые… ну, не кричать, пробовать решать словами, договариваться.

Корр.: Но дисциплину нелегко поддерживать бывает, ребята не всегда слушаются…

Сережа: Но надо пробовать, беседы какие-то проводить и пытаться помочь разобраться.

Корр.: А какими должны быть дети в семье?

Сережа: Это по-разному, это смотря какая семья, как она к ребенку, к детям вообще относится, какого характера… есть же разные люди.

Корр.: Ну вот в идеале?

Сережа: Это сложно сказать.

Корр.: Как ты считаешь, вообще сложно это – быть сыном в семье?

Сережа: Ну да, нужна любовь. Не хватает любви. Ну и внимания. Брата, сестры. Когда родителей нет.

Корр.: То есть ты бы хотел, чтобы были брат или сестра, да?

Сережа: Ну да. Моего возраста. Или 7-9-10 лет.

Е. Терехова: Он готов пойти в семью, да. Готов. Где есть мужское начало, чтобы мама и папа были. Ему и мама, и папа нужны.