Выпуск 741
Как же мы любим начинать выпуск с хороших новостей! И делиться ими с вами.
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Летом прошлого года в эфир вышел сюжет об одной шестилетней девочке…
(Эффект старой пленки).
Озорные карие глаза, тонкие черты лица, русая косичка. Знакомьтесь: это Лена. Живет наша маленькая подопечная в одном из магаданских детдомов.
Н. Борзенко: Она очень хрупкая девочка внешне, такая прям даже тростиночка.
Говорит воспитатель Лены Наталья Борзенко.
Н. Борзенко: Такая она прям леди-леди: любит прически, бантики любит красивые, когда мы ей завязываем. Девочка-девочка! Своим внешним видом очень аккуратна.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Лена, ты что больше любишь: гулять или дома сидеть?
Лена: Дома сидеть.
Корр.: А что ты делаешь, когда дома сидишь?
Лена: Играю в куклу. Пазлы собираю.
Корр.: А как зовут твою любимую куклу?
Лена: Даша.
(Звук обрыва пленки).
А еще у Лены есть младшая сестренка – Оля. Она воспитывалась тогда в доме ребенка (это учреждение для ребятишек до трех-четырех лет). Надо сказать, что очень многие кандидаты в опекуны и усыновители ищут именно девочек-дошкольниц, в том числе и с братиком или сестричкой. Но Лена с Олей уже довольно долго жили в казенных стенах, а семья для них всё не находилась… Анна Кучеренко – региональный оператор банка данных о сиротах Магаданской области – объяснила, почему.
А. Кучеренко: В основном, кандидатов смущал их статус. У девочек мама ограничена в родительских правах. И мы давали такую информацию: мама пробовала восстановиться в правах, но у нее не получалось это сделать.
И тем не менее…
А. Кучеренко: Нашлись кандидаты, которые согласились в таком статусе девочек забрать, обеих. Это супружеская пара. Вот они приехали за девочками за нашими из другого региона и всё прекрасно у них прошло. В последнее время мы наладили работу с кандидатами: предварительно нам направляют документы, чтобы уже орган опеки всё посмотрел, чтобы в наличии все были, по срокам документы были в порядке.
Поэтому мы были готовы к приезду. Оставалось только получить направление на посещение детей, познакомиться, установить контакт – и всё. Оля – маленькая, у них хорошо прошло знакомство. И Леночка так восприняла всё прекрасно.
Опекуны уже связывались с нами, всё у них хорошо, налаживается их совместный быт, совместная жизнь. Так что очередное радостное событие: две девочки, две сестренки – в одной семье!
Жизнь любого общества подчинена законам. Буквально все сферы человеческой деятельности описаны в разных нормативных документах. Особое внимание в нашей программе – тем, что касаются детей и их семей.
ДЕТСКИЙ АДВОКАТ
РЕБЕНОК ПО… ЗАВЕЩАНИЮ
Сегодня у нас довольно печальная тема. Недавно мы получили такое письмо:
«Здравствуйте! Я уже довольно давно борюсь с тяжелым заболеванием, и прогнозы врачей всё более пессимистичны. Мужа у меня нет, но есть сын. И я очень боюсь, что после моей смерти он может попасть в детский дом. Хочется, чтобы он попал к людям, которых знает ребенок и которым доверяю я. Можно ли так сделать? Куда обращаться и на какие законы ссылаться?»
Ответить автору письма мы попросили юриста Оксану Хухлину.
О. Хухлина: Да, действительно, и такие вопросы возникают у людей. Для этого у нас есть отдельная статья в законе об опеке и попечительстве (48-й федеральный закон, статья 13), где, собственно, прямо говорится, что оба родителя, если они есть у ребенка, или единственный родитель на случай своей смерти могут написать заявление, где они укажут, кого бы хотели видеть потенциальным опекуном.
По общему правилу такое заявление пишется в органах опеки и попечительства, но, если до органов опеки добраться затруднительно (например, в силу заболевания или в силу того, что родитель находится в какой-то экстренной ситуации: сейчас, например, нередко может возникнуть такой вопрос у военнослужащих, которые находятся в зоне боевых действий), то по аналогии с доверенностями также такое заявление в органы опеки может заверить командир воинской части (если человек находится на военной службе), главный врач стационара (если человек госпитализирован и находится на длительном лечении) либо нотариус (если у родителя нет доступа в органы опеки по какой-то причине, но есть, например, доступ к нотариусу).
Соответственно, родитель пишет заявление, где указывает конкретного человека, которого он хотел бы видеть потенциальным опекуном. В принципе, этого достаточно. Естественно, желательно попросить, чтобы вам сделали заверенную копию этого заявления. Желательно, чтобы их было две, чтобы одна осталась в каких-то ваших бумагах, и вторую, естественно, нужно передать тому человеку, которого вы видите потенциальным опекуном. Я думаю, логично было бы, прежде чем составлять такое заявление, переговорить с этим человеком, с кандидатом, чтобы получить от него согласие, чтобы он в принципе представлял себе, что такая история может возникнуть.
А что происходит дальше?
О. Хухлина: Если действительно ситуация развивается в негативном ключе и единственный родитель умирает, либо так случается, что оба родителя, например, погибли… В этом случае тот человек, которого потенциально вы просите быть опекуном над вашим ребенком или детьми, он должен с этим заявлением и со своими документами обратиться в органы опеки, и там уже ему подскажут порядок действий, то есть сначала органы опеки оформляют предварительную опеку, для которой не нужно никаких документов, кроме заявления и проверки жилищно-бытовых условий потенциального опекуна. Эта предварительная опека назначается на период от 6 до 8 месяцев, и, соответственно, за это время кандидат должен собрать полный пакет документов и оформить уже постоянную опеку над таким ребенком.
Кто может стать таким «опекуном по завещанию»?
О. Хухлина: Что касается кандидата, здесь очень важно понимать, кто потенциально мог бы быть опекуном… Близкий родственник этого ребенка либо какое-то третье лицо: дальний родственник либо знакомые, друзья, какой-то такой вот близкий ваш круг, близкое окружение?
Почему важно? Потому что, если это близкий родственник, то есть бабушка или дедушка, или, например, старшие братья и сестры ребенка, то им нужно просто будет собрать пакет документов, подтверждающих, что они здоровы, несудимы, у них есть определенный уровень дохода, то есть они могут воспитывать ребенка.
Если же это дальние родственники или вообще люди, которые родственных отношений с ребенком не имеют, то у них дополнительно к пакету документов нужно будет еще пройти подготовку специально в школе приемных родителей. Обычно это занимает какое-то время, это может занимать 2-3 месяца, но здесь есть некий такой лайфхак, потому что эту подготовку в школе приемных родителей, во-первых, можно пройти заблаговременно, то есть это можно сделать, например, в ближайшее время. Свидетельство не имеет срока действия, и можно его просто положить на всякий случай в документы. Либо, если сейчас это невозможно для потенциального опекуна, то это можно сделать как раз в этот период – 6 месяцев – когда действует предварительная опека, обычно этого времени достаточно, чтобы собрать все документы. И потом, соответственно, оформляется постоянная опека, и ребенок живет в этой семье до 18 лет.
Единственное, что я бы отметила, что вот это заявление о потенциальном назначении опекуна не совсем аналогично завещанию, потому что по умолчанию, если мы пишем завещание, предполагается, что это необсуждаемая воля умершего человека, и, по идее, всё должно быть сделано так, как в завещании указано. Здесь закон оговаривает, что, да, воля родителя относительно будущего опекуна, безусловно будет учтено при условии, что это соответствует интересам ребенка и опекун на момент назначения опеки будет соответствовать всем требованиям, то есть и по состоянию здоровья, и по отсутствию судимости, и так далее. Поэтому здесь гарантию стопроцентную дать невозможно таким заявлениям, но, мне кажется, процентов 90 вполне себе можно дать.
И главное, что таким способом подачи заявления может воспользоваться любой родитель, то есть не обязательно, что человек болен, или где-то находится в каких-то острых опасных ситуациях. Каждый родитель такое заявление может подать. И, если спустя какое-то время что-то в семье изменится, то это заявление также можно изменить. То есть, если вы сейчас указали кого-то конкретно кандидатом потенциальным, то спустя время можно свое мнение поменять и заявление также поменять.
Но тяжело заболеть или по другой причине переживать за будущее ребенка могут не только кровные родители. Имеет ли право опекун подать подобное заявление, чтобы в случае его смерти подопечный ребенок был передан конкретному лицу?
О. Хухлина: К сожалению, для опекунов такой возможности нет. Она есть только для кровных родителей либо для усыновителей, которые по всем правам и обязанностям приравниваются к кровным родителям. Но я думаю, что, если опекун желал бы, чтобы ребенок остался в текущем семейном окружении (может быть, у супруга опекуна, у родственников и так далее), не помешает такое заявление подать. Я надеюсь, что органы опеки, поскольку они должны всё-таки действовать, исходя из интересов ребенка в первую очередь, вполне могут его учесть в том случае, если ситуация будет развиваться негативно. То есть юридически – нет, фактически – мне кажется, это вполне возможно.
Предположим, тяжело больная одинокая мама чувствует себя всё хуже. И она хочет еще при жизни начать налаживать контакт сына или дочки с будущим опекуном, передавать ребенка временно, а в какой-то момент и окончательно, просто сохраняя возможность общения… Как это можно организовать?
О. Хухлина: Ну, здесь чуть-чуть сложнее, потому что у нас с вами получается две истории. Одна история – фактическая: того, как мы организуем свой быт, как мы воспитываем ребенка. И вторая – юридическая: как мы всё это можем оформить.
Если мы говорим о фактической стороне, понятно, что родителю никто не может запретить общаться с другими людьми (не обязательно родственниками) и никому родитель не должен особо рассказывать, почему он общается с тем или иным человеком и пускает его в свой круг друзей и знакомых. Понятно, что возможность оставить своего ребенка под присмотром какого-то чужого фактически человека, в первую очередь, конечно, зависит и от ребенка (от его возраста, состояния здоровья, уровня осознанности), и, конечно, от длительности потенциального отсутствия родителей. Потому что не секрет: все мы, наверное, оставляли своих детей бабушкам на субботу-воскресенье, где-то подруги у нас присматривали за детьми и так далее. Какие-то краткие отсутствия – это один вопрос.
Если же действительно человеку требуется длительное отсутствие, стационарное лечение и так далее, то здесь, наверное, после того, как вы наладили какие-то отношения между собой, имеет смысл всё-таки документально оформлять. Здесь, к сожалению, у нас есть довольно серьезный пробел в законодательстве, потому что формально ни родительские, ни опекунские права мы никаким официальным документом какому-то третьему лицу (даже нашему родственнику) передать не можем.
Очень часто этот пробел заполняется с помощью нотариусов, когда родители составляют так называемые согласия на сопровождение ребенка, где они пишут, что, например, я, родитель, доверяю какому-то человеку (это может быть родственник или не родственник) сопровождать моего ребенка в какие-то места или организации, например, если он едет на каникулах в лагерь в сопровождении какого-то тренера, если он едет за границу в сопровождении третьего лица. Такое вот согласие на сопровождение, заверенное нотариально… ну, наверное, в каком-то проценте случаев может существовать между родителем и потенциальным опекуном на период, когда, например, родитель госпитализируется и ему необходимо отсутствовать. Да, как-то об этом можно подумать.
Что касается полностью передать права опеки от родителя, который нездоров, третьему лицу, то здесь требуется вмешательство органов опеки, и тогда тут процедура довольно длительная, потому что у нас есть история про добровольную опеку по заявлению родителя, когда он в силу объективных причин не может временно исполнять свои обязанности.
А что может считаться такой объективной причиной?
О. Хухлина: Безусловно, тяжелая болезнь, госпитализация или длительное отсутствие в связи с работой – да, является такой историей. Но тут есть проблема в чём? Что со стороны родителя, в принципе, требуется прийти в органы опеки, написать заявление, приложить какой-то документ, подтверждающий, что да, действительно, я буду, например, 6 месяцев лечиться или находиться на реабилитации. А вот со стороны потенциального опекуна, который, например, на эти 6 месяцев готов принять ребенка к себе в семью, нужно довольно много документов собрать. Нужно собрать полный пакет документов, как для назначения постоянной опеки. То есть о состоянии здоровья, о доходах, о судимости и так далее. А далее, если этот потенциальный опекун не является близким родственником, то есть это не бабушка, не дедушка, не старшие братья и сёстры, то ему еще как раз подготовку в школе приемных родителей необходимо пройти.
То есть эта история будет занимать 4-5 месяцев и, соответственно, эту всю историю нужно готовить заранее: как минимум, как мы уже говорили, идти проходить подготовку в школе приемных родителей. И потом, когда у всех всё готово, тогда оба человека обращаются в органы опеки с соответствующим заявлением и так же оформляется эта самая добровольная опека по заявлению родителя на тот срок, когда родители будут отсутствовать. Поэтому это, наверное, такой довольно долгий процесс, если это не близкие родственники ребенка. Но оформление добровольной опеки по заявлению родителей – это наиболее безопасный вариант для всех.
Такая добровольная опека чем-то отличается от обычной?
О. Хухлина: В первую очередь – финансовый вопрос, потому что опекун, который назначается по заявлению родителя, не получает никакой поддержки со стороны государства: ни льгот, ни выплат. Ребенок не считается ребенком, оставшимся без попечения, он остается родительским. И, соответственно, обязанность содержать этого ребенка ложится на маму, на родителей. И этот вопрос содержания они должны решать между собой. То есть, кто будет кому переводить деньги, как закупаться продукты, одежда и так далее. И вот это, наверное, единственная история, что в этом случае ребенок не приобретает статус оставшегося без попечения и никаких специальных льгот от государства также не получает.
Получается, что такая добровольная опека возможна, только если мама, например, ложится на госпитализацию? То есть просто передать так ребенка нельзя?
О. Хухлина: В принципе, да. Закон говорит об уважительной невозможности временно воспитывать ребенка, то есть если я лечусь, если у меня какая-то вахтовая работа, если мне срочно надо на длительный срок куда-то уехать (может быть, по семейным обстоятельствам), то есть органы опеки этот момент проверяют.
А само тяжелое заболевание одинокой мамы или, например, ее инвалидность не является основанием для передачи ребенка под добровольную опеку?
О. Хухлина: Скорее, нет. Я думаю, что само по себе тяжелое заболевание или инвалидность родителя, если это такой длящийся процесс, то есть он не угрожает смертью, это скорее будет основанием, как нам говорит Семейный кодекс, чтобы можно было подать иск об ограничении такого родителя в родительских правах, если это будет соответствовать интересам ребенка и семьи в целом. Здесь немножко, опять же, дольше процесс, потому что это всё-таки судебное разбирательство, оно может занять несколько месяцев.
Здесь тогда у нас… смотрите, что получается: более-менее в плюсе остаются обе стороны, потому что мама, например, которая ограничена в родительских правах в связи с тяжелым заболеванием, сохраняет возможность встреч и общения с ребенком, она может это делать. И тогда опекун, который назначается такому ребенку, имеет возможность получать от государства финансовую поддержку, льготы и выплаты, потому что ребенок считается тогда оставшимся без попечения.
Единственная проблема, которую я в этом случае вижу, – что возникает вопрос взыскания алиментов, потому что формально родитель, ограниченных в родительских правах, должен выплачивать алименты, но, опять же, здесь можно обойтись договоренностями, то есть это может быть нотариальная договоренность между родителем и опекуном, как там будет решаться этот вопрос. То есть, если мы понимаем, что это длительное тяжелое заболевание, которое действительно не позволяет родителю полноценно эффективно ухаживать за ребенком, может быть, это тоже вариант, который можно рассматривать.
Если вас заинтересовала тема, и вы хотите узнать о ней больше, то здесь вы найдете полный текст интервью юриста Оксаны Хухлиной. А мы благодарим нашего эксперта за подробные ответы.
Пришло время нашей самой главной рубрики. Это шанс для кого-то из подопечных проекта, что о нём узнают, его увидят и услышат будущие мама и папа. Сегодня такая возможность появится у мальчишки, о котором мы уже рассказывали и в нашей программе, и на страничках соцсетей.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
Сегодня мы расскажем про 15-летнего Рустама из Хабаровского края. Это открытый и рассудительный парень. Он задает тон беседе с первой минуты, говорит уверенно и обстоятельно.
Корр.: В каком классе ты сейчас учишься?
Рустам: В девятом.
Корр.: И как учеба?
Рустам: Хорошо. «Четыре»-«пять». Одна тройка вышла. Ну, там, по случайности.
Корр.: Есть любимые предметы у тебя в школе?
Рустам: Да. Алгебра. Я вообще обожаю алгебру!
Корр.: А что именно тебе нравится в этом предмете?
Рустам: Ну, я, как бы сказать, всё сразу на лету схватываю.
Сейчас Рустам решает, куда пойти после девятого класса – в десятый или в колледж. У него уже есть представление о будущем.
Корр.: И какую профессию ты думаешь выбрать?
Рустам: Тренера.
Корр.: А по какому виду спорта?
Рустам: Ну, вообще, желательно бы, конечно, по всем. Но больше можно по волейболу или по футболу.
Корр.: А ты занимаешься волейболом и футболом?
Рустам: Футболом занимаюсь. Я в нападении. На воротах я тоже могу постоять, но в защите я не люблю стоять. А волейбол тут не преподают. Играть умею.
Корр.: А как же ты будешь тренировать, если сам не занимаешься?
Рустам: Ну, так надо найти, где заниматься можно. Знаете, так высоко прыгать! Ну то есть мне прям это нравится. В смысле, удары вот эти отрабатывать, подачи, прием.
После школы у Рустама нет времени скучать: прогулки с друзьями, футбольные тренировки три раза в неделю, танцы и занятия в «Азбуке жизни».
Корр.: А что это за «Азбука жизни»?
Рустам: Рассказывают, что хорошо, что плохо. Обсуждаем разные темы. Например, почему курить плохо, почему пить плохо.
Корр.: А что хорошо?
Рустам: Знать финансовую грамотность.
Корр.: А танцы – это какой-то кружок? Ты там занимаешься?
Рустам: Да.
Корр.: Там у вас какие-то народные танцы или современные? Или, может быть, бальные?
Рустам: Современные. Почти брейк-данс.
Социальный педагог детдома Анна Михайловна Утробина знает Рустама давно.
А. Утробина: Помню хорошо день, осень, когда он к нам поступил. Это было пять лет назад. Он был небольшого роста, глаза такие большие-большие, голубые. Ну просто у него такая судьба, что у его мамы… она сейчас второй раз замужем, там есть двое детей, она их воспитывает, вот. А его она не захотела забирать.
Корр.: А их забрала или они так и оставались в семье?
А. Утробина: Она была ограничена в родительских правах, когда еще на тот момент была одна девчонка. И мама в отношении девочки восстановилась в родительских правах, потому что она с отцом проживала. В отношении Рустама она не стала. Каково ребенку в 10 лет понимать, что те нужны дети, а я не нужен? Это не каждый ребенок переживет. Ну, вот Рустам за последнее время повзрослел, стал намного спокойнее.
Да, Рустам заметно изменился, научившись главному – контролировать свои эмоции.
А. Утробина: Он очень добрый, отзывчивый. Даже если где-то он, допустим, вспылил, вскипел – это тот ребенок, который понимает, что он неправ, и, когда остывает, он подойдет и извинится за свое поведение. С ним очень легко в общении. Он стал очень хорошо учиться, спортом заниматься.
Для подростка важна крепкая, проверенная дружба.
Рустам: Есть лучший друг, есть лучшая подруга. Они меня никогда не подведут. И я их тоже не подведу.
Корр.: Есть у тебя, Рустам, какая-нибудь мечта? Вот если бы ты мог загадать одно желание и оно бы точно исполнилось, ты бы что загадал?
Рустам (задумчиво): Я не знаю… (Оживившись). Знаете, это такой вопрос… как вам сказать, это не на минуту вопрос, это надо думать прям конкретно.
А. Утробина: Он застеснялся просто сказать. Он хочет в семью. Он же сам подошел к нам и сказал: «Я хочу попробовать найти семью». Он думает о будущем, он хочет знать, что такое проживать в любящей семье. Потому что он же понимает, что ему в будущем-то тоже свою семью строить. А как это строить?
Корр.: Скажи, вот если какие-то люди тобой заинтересуются, может быть, позовут в гости, ты как к этому отнесешься?
Рустам: Я нормально отнесусь. Познакомлюсь, конечно, сначала.
Корр.: Ну а какие люди тебе понравились бы?
Рустам: Как сказать? Адекватные.
Корр.: Какие точно не понравились бы?
Рустам: Агрессивные люди. Люди, которые не имеют своего мнения. Ну, то есть такие, знаете, как… слишком добрые. Надо быть добрым, но в меру.
Корр.: То есть слишком добрые – тоже плохо?
Рустам: Ну, конечно, плохо. Это получается, из меня кто-нибудь… не пацан какой-нибудь вырастет.
Какая же семья подошла бы такому активному и вдумчивому Рустаму?
А. Утробина: Это тот ребенок, который должен быть всегда занят. Он очень любознательный, он всё сейчас впитывает. Конечно, хотелось бы, чтобы это была полная семья. Чтобы там был и папа, и мама. Чтобы мужское внимание было в его сторону. Потому что не хватает ему вот именно мужского общения, мужской модели поведения, чтобы видеть, что такое мужчина, какое место он занимает в семье.
Корр.: А скажи, вот сын в семье каким должен быть, как ты считаешь?
Рустам: Ну, сын должен быть, как отец, наверное. Ну, в смысле, храбрым, отстаивать достоинство своей семьи.
