Выпуск 728
Недавно наш корреспондент Геннадий Сырков побывал в гостях у одной очень интересной семьи. С репортажа из Ярославля мы и начнем нашу сегодняшнюю программу.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
У БОГА БЫЛ СВОЙ ПЛАН
Часть I. Сны и дети
Корр.: Ярославль за что любите?
Елена: Я здесь родилась, выросла. Это родина моя. И главное – спокойно. Я люблю покой и тишину. (Смеется).
Корр.: Что лучше: Которосль или Волга?
Елена: Для меня – бассейн. У меня во дворе стоит летом большой.
«Я встречу вас на вокзале. А ехать к нам на машине минут пятнадцать». Как напишет мне Елена – всё так и будет. Одного я только не буду знать до момента встречи: что машина, на которой поедем, вмещает девять человек. Черный микроавтобус.
Елена: Вообще, мы любим очень Рыбинское водохранилище. Оно как море, дети очень любят. Вот в этом году два раза были летом.
Корр.: Рыбачите?
Елена: Сейчас нет, раньше рыбачила. Да, я люблю рыбалку, лес, грибы. (Улыбается).
Корр.: Ну а дома-то сейчас кто нас ждет? Кого я увижу?
Елена: Ну, дома ждет наш папа, мой муж. Потом дочка 9 лет, Сонечка. И Дима на данный момент. А остальные все в школе. Подтянутся позже.
(Сигнал домофона. Открывается дверь, лают собаки).
Соня: Иди сюда!
Корр.: Привет, Соня.
Соня: Я такая красивая! Геня… Я красивая!
Корр.: Обрадовалась, обрадовалась. И я обрадовался, увидев…
Елена: Вот ей уже девять с половиной лет.
Корр.: Ну, подрастет.
Елена: Да, конечно. (Отходя в сторону). Вадик, ты сушишь? Может, в сушку закинешь и полотенце?..
Я приехал к Елене и Вадиму, потому что знаю, что недавно в их семье появился двенадцатый ребенок. Мальчик с серьезным диагнозом – спина бифида. Для простоты можно сказать – спинно-мозговой грыжей. Передвигается Дима на коляске. Она и будет стоять в коридоре, когда я войду.
И как-то так получилось, что нашли приемные родители Диму далеко от дома, ездили за ним в Сибирь. А все, кто видел прощальную фотографию из детского дома, ахнули: Дима – вылитый папа Вадим. Вот и захотели мы узнать подробности этой истории.
Когда я осторожно заговорю про диагноз – случайно или нет в семье появился ребенок именно со спина бифида – Елена ответит: «Тогда надо вам рассказать всё с самого начала». И я, поколебавшись, скажу: «Ну, давайте вспоминать».
Елена: Ну вот я расскажу нашу историю. В 98-м году создалась наша семья. И, когда я выходила замуж, мне ставили бесплодие. И мне муж сказал: «Лен! Ты так не переживай, в детском доме детей много. Если ты не сможешь родить, то мы возьмем».
То есть я сама из большой семьи, нас десять детей у мамы и четверо усыновленных. И поэтому для меня приемное родительство – это не вновь. И поэтому, выйдя замуж, какое-то время я не беременела, а потом забеременела и вот родила старшего сына. Потом следом у меня родилась вторая дочь, Верочка, которой сейчас 24 года. Сыну уже 26. Было еще три неудачных беременности.
И следом получилась седьмая беременность, но она была из двойни. И на маленьком сроке беременность замерла. И меня почистили. А второй остался. И все стали меня отговаривать. «Сделать аборт». Я верующий человек с детства, я родилась в христианской семье в четвертом поколении. Поэтому для меня убить нерожденного ребенка – это великий грех. Я бы никогда на это не пошла.
И вы знаете, когда уже 6 месяцев беременности, мне детский врач сказал: «А вы не боитесь, что у ребенка будет ДЦП?» Я говорю: «У кого угодно, но только не у меня. Я же не веду тот образ жизни, чтобы что-то способствовало такому развитию ребенка». Я в тот момент ну никак не ожидала, что у меня может родиться больной ребенок, но, как я говорю, у Бога был свой план.
Потому что я, будучи очень молодой… Я в 17 лет вышла замуж. И отношение к детям-инвалидам… ну, честно, не скрываю, оно было какое-то брезгливое. Вот эти слюни, сопли, постоянно какое-то нытье – оно меня раздражало! И я всё время думала, что родители виноваты.
И когда я столкнулась с такой ситуацией, когда я не вела аморальный образ жизни, и у меня рождается такой ребенок – моя жизнь перевернулась! С ног на голову. И я стала думать: «Господи, а причем тут родители?» То есть я совершенно по-другому взглянула на мир. И родилась моя дочь. Она родилась недоношенная, сразу с гидроцефалией, четыре кисты в голове, порок сердца, спина бифида, удвоение левой почки. Ну и много еще диагнозов сопутствующих. И в семь месяцев нам ставят ДЦП.
Это было как гром среди ясного неба. Я как представила, что у меня будет ребенок-колясочник, я очень много плакала. И взывала к Богу: «За что? Почему у меня такой ребенок?» Но, как говорят, наши планы – не Божьи планы…
 |
| Папа Вадим. |
И я ее стала растить с мужем, мы стали очень много заниматься реабилитацией, лежать с ней по больницам. И поднимали ее на ноги, как могли. И когда находилась в больнице, там очень много лежало таких деток, брошенных. И так их было жалко!
И в тот момент у меня созрела такая мысль: хоть кому-то помочь! Хоть какой-то душе помочь, так же обогреть, взять, и я предложила мужу: «Давай возьмем такого же, как наша Таня?! И будем вместе их поднимать».
И я увидела сон. Во сне я увидела девочку 3-х лет, с каре так… А я еще мужу говорю: «Слушай, а мы же с тобой вроде хотим шести лет девочку…» Странно как-то! И когда был готов пакет документов, мы пришли в Центр по усыновлению, нам дали анкету. Я так листаю – раз! – среди них фотография Саши. Я говорю: «Не поняла, я ее уже видела! Девочке, я знаю, что должно быть 6 лет!» Я говорю: «А почему фотография трех лет?!» Они говорят: «Не успели поменять». Ну и вот так в нашей жизни родилась Саша. Она, конечно, была не с ДЦП. Проблемы другие, не буду их озвучивать… Но она закончила спецшколу с отличием, отучилась, и она сейчас прекрасная хозяйка, моя правая рука во всем. Это был подарок свыше! То есть Саша вообще умница.
Саша появится в доме родителей под вечер. Я даже поговорю с ней, но до этой записи сегодня не доберемся.
А Елена вспоминает: пока оформляли документы, попала она со старшим сыном в больницу. А там маленький мальчик Даниил. Всё время плакал. В итоге его в семью взяли вместе с Сашей. А вскоре серьезно заболела мама Елены, и встал вопрос: что делать с несовершеннолетними детьми, которых она усыновила? Одного взяли друзья. А Елена и Вадим приняли в семью Колю, мальчика с умственной отсталостью. «У нас уже есть такие дети, пусть и он будет», – сказал папа Вадим.
 |
| Николай, Елена и Александра. |
Елена: Ну и так мы прожили до 12-го года, всё нас устраивало. А так как у меня Таня родилась очень сложной, мы решили больше не рожать сами. Мы решили, что, если надо, мы возьмем. И спустя время, в двенадцатом году, мне муж сказал: «Лен, можно за дочкой. За маленькой». Я говорю: «Да, я тоже очень хочу новорожденную». Ну в тот момент, в 12-ом году, как раз пошло обучение приемных родителей.
Ровно девять месяцев, пока мы это всё собирали. Это была у нас самая длительная такая беременность сердцем – 9 месяцев! И мне муж в декабре месяце говорит: «Лен, я видел сон. И во сне я видел двухнедельную девочку – курносую-курносую!»
Имея детей уже с заболеваниями определенными, хотелось взять вот на тот момент именно здорового, и хотелось как-то вот именно утонуть в этом ребенке, насладиться этим материнством, не только болячками какими-то, да? Прихожу в опеку с пакетом документов. А мне говорят: «Елена Викторовна, у нас нет маленьких детей». Ну нет так нет, будем ждать.
Ну и я уехала домой, и где-то часа через два мне звонок с опеки: «Хотите посмотреть двухнедельную девочку? У нас лежит в патологии новорожденных». Я говорю: «Конечно, хочу!» Я звоню мужу, говорю: «Вадик, ты представляешь!» А он: «Лен, я знаю, какая она будет – курносая-курносая».
Я приезжаю, мне выносят Алинку. Она курносая-курносая! Я поняла, что это мой ребенок и я не готова его больше отпускать!
Ну и врач вышла: «Знаете, у девочки поражение центральной нервной системы, гепатит В и С, мама героиновая наркоманка, всю беременность принимала героин и в день родов накололась, приехала рожать». А я так, знаете: «Напугали кота сосиской!» (Смеется). А для меня на тот момент казалось такой ерундой!
А она так на меня посмотрела, врач, и говорит: «Какая у вас форма устройства?» Я говорю: «Приемная семья». – «Ну, всё понятно, ваши мотивы!» То есть мы были уже седьмой семьей, которая ее посмотрела за две недели жизни. И все написали отказ.
И мы вот сразу – реабилитация, там всякие массажи, процедуры, препараты, там то-сё… И знаете, такой классный ребенок вырос! Сейчас ей уже двенадцать с половиной лет. Ну, она знает, что она приемная. То есть я ни от кого не скрываю.
И она уже в год и два задала мне вопрос: «Мам, ты кто? Ты мама или тетя?» Кто-то что-то где-то говорил! Я говорю: «Ты же знаешь, кто я?» – «Да, знаю: мама». – «Ну, я тебе расскажу, садись». Я говорю: «Знаешь, была тетя, которая тебя очень любила, ждала, но тетя тяжело болела и не могла тебя забрать домой. А когда ты родилась, мы тебя сразу забрали».
И она так походила-походила и говорит: «А давай тетя еще оставит, мы еще возьмем». И когда ей было три года, она опять к нам подошла и говорит: «Мам, давай сестренку». И на тот момент, вы знаете, опять возникла мысль взять того, которого никто не возьмет. И я стала опять просматривать анкеты: кого бы взять?
Был выбор: либо девочка Зоя, либо Варя. У Зои, которая родилась без рук и без ног, полностью сохранный интеллект. Но родители от нее отказались. А у Вари выраженная микроцефалия и умственная отсталость. И она тоже оказалась не нужна папе и маме. В благотворительном фонде, который опекал обеих малышек, мама Лена услышала: «Знаешь, московскую Зою мы скорее пристроим, а найти семью Варе из Мурома почти нереально». Так и был сделан выбор.
Елена: Но я к этому материнству подошла очень тщательно. Я узнала просто, что женщина, даже не рожавшая, может разработать молочные железы, и может быть молоко. И я стала расцеживать грудь, и у меня пошло молоко. (Улыбается). Мне муж говорит: «Тебе не надоело?» Я говорю: «Нет!» Я каждые три часа сцеживала, сцеживала, я разрабатывала грудь. Я купила себе – вот как мамы, чтобы сцеживать, разрабатывать – массировала, и молоко пошло.
Сейчас Варе – вот 6 октября – будет 9 лет. Тогда ей было 3 месяца. Но она была очень маленькой, у нее в три месяца головка была 28 сантиметров. Родилась она весом… по-моему, два с половиной, если не ошибаюсь. И нам сказали: «Она проживет всего полгода». И мне муж сказал: «Лен, пусть хоть эти полгода она будет счастлива».
И мы приехали в Муром, пришли в опеку, и нам говорят: «Вы должны посмотреть этого ребенка, прежде чем подписывать». Ну вот так принято. «Как я могу посмотреть? Она еще у меня не родилась! Я подпишу эти бумаги, и тогда она у меня родится». – «Нет, вы должны!» Я говорю: «А как я могу посмотреть, если женщина приехала на роды? Она что – видит своего ребенка? Нет, она его увидит, как родит!» Правильно?
И они нам дали все бумаги, мы подписали. И когда нам ее вынесли, я говорю: «Можно снять чепчик?» Мне сказали: «Можно». (Улыбается). Там голова была как яичко, она была очень-очень маленькая. Одно личико, и вот так скованны у нее были руки, и ребенок без каких-либо эмоций. Одни вытаращенные глаза. И мне говорят: «Она всё время такая». То есть у нее тяжелая патология мозга.
И когда мы приехали уже поздно вечером, так как это 500 километров от Ярославля, ее положили на кровать, и она плакала, плакала… и ,конечно, первое время очень тяжело было. И мы не могли понять, почему ребенок постоянно плачет. Потому что Варя постоянно стояла на голове, особенно ночами, и плакала. Вставала именно на лоб, на эту часть. И плакала.
И когда нам сделали обследование: «Ну, мы ничего не видим, – сказали, – можно только эстетику сделать». Исправить форму черепа, мозга, типа, там мало, и всё прочее. И, вы знаете, мне вдруг звонок из фонда «Дорога жизни». И мне Аня, она сейчас директор этого фонда, говорит: «Лен, я документы твои показала Дмитрию Юрьевичу Зиненко». Заведующий отделением в Вельтищева, это где вот консилиум, спина бифида центр находится. И он сказал, что у Вари мозг сдавленный. «Вам срочно нужно приехать на операцию».
И когда доктор ее прооперировал – сделали искусственный родник – он мне сказал: «Мы вскрыли череп, у нее мозг вот так вдвое разложился и запульсировал». Она у меня на второй день после операции сделала свои первые шаги. Но спустя время череп снова зарос (улыбается), и вот так из года в год мы ее оперируем.
Сейчас у нас уже по голове 10 операций сделано. Но ребенок развивается, ребенок растет. Мы ходим в школу. Да, у нас есть отставание, то есть есть умственная отсталость, но она не такая, какая бы могла быть. Прекрасно все понимает, себя обслуживает. Она очень добрая, очень открытая и позитивная.
Елена: Это Варя.
Корр.: Здравствуйте, Варвара. Или Варя? Как правильно?
Варя: Варя…
Елена: Поговоришь? Сколько лет тебе?
Варя: Восемь.
Корр.: Ну вот ты сегодня была в школе. Расскажи, что там было?
Варя: Учились.
Корр.: Какие уроки были?
Елена (с усмешкой): Буквы…
Корр.: Ну, какую букву выучила? В восемь лет?
Варя: «А».
Елена: «А»? Повторяли?
Варя: Да.
Корр.: Так. А там еще в алфавите много букв.
Варя: «Б».
Корр.: А такую букву – «М» – ты знаешь? «М» и «А»? «Ма…»
Варя: Мама…
Корр.: «Мама». Вот видишь, мы с тобой… такое важное слово сложили. Расскажи о твоей маме. Какая у тебя мама?
Елена: Как ты маме говоришь, подходишь? Какая у тебя мама?
(Варя молчит. Елена смеется и целует Варю).
Корр.: Стесняется.
Елена: Ей очень сложно выстраивать логические предложения. То есть вы ей задаете непосильные вопросы. Не для нее.
(В машине).
Елена: Мы уже думали: «Всё, предел». И мы с психологами как раз зимой говорили, и я сказала: «Всё, всё. Уже на этом всё». А оказалось – не всё! Они говорят: «Лен, больше не говори, что всё». Я говорю: «Это неплановая беременность. Она не запланирована. Бывает». Но не жалею. Димка такой классный! Такой обаятельный, да. Мужичок! (Смеется).
Я приехал утром. Уезжаю вечером. На железнодорожный вокзал меня вновь везет Елена.
После Вари появилось еще четыре ребенка. Елена, конечно, меня бы поправила и сказала, что они были рождены ее сердцем.
В тот вечер я твердо знаю: рассказать историю большой семьи за один раз у меня точно не выйдет.
Продолжение следует…
И мы вернемся к этой семейной истории уже в следующем выпуске – через неделю. А сейчас пришло время нашей самой главной рубрики…
Недавно у проекта «Детский вопрос» появился новый подопечный. Он живет в одном из детдомов Иркутской области. Найти мальчику родителей попросила директор учреждения – Елена Викторовна Михайлова. И рассказала о судьбе своего воспитанника.
Е. Михайлова: Страшная судьба. У него папа умер во время ковида, а ровно через год, ровно в день похорон отца мама скончалась, у нее случился отек мозга. И вот их осталось четверо ребятишек. Одну мы устроили в приемную семью, старшие выпустились уже. А Гайратик… Как будто он никому не нужен… Он маленький поступил, и вот ему уже 11 лет. И внешне очень красивый мальчик, такой хорошенький.
Гайрат действительно очень симпатичный мальчишка: у него густые темные волосы, выразительные карие глаза, обаятельная улыбка. А еще – подтянутая, спортивная фигура.
Корр.: Гайрат, ты думал уже, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Гайрат: Да. Борцом.
Корр.: Борцом? А какой борьбой хотел бы заниматься?
Гайрат: Джи-джитсу. Мы занимаемся.
Корр.: Давно занимаешься?
Гайрат: Три года. Мне нравится.
Корр.: А у вас там как… какие-то разряды или пояса… что у вас там есть?
Гайрат: Мы просто боремся. На соревнования ездим.
Корр.: Ну и как соревнования? Побеждал кого-нибудь?
Гайрат: Да.
Корр.: А тебя побеждали?
Гайрат: Ну… да.
Корр.: Когда другие побеждают тебя, тебе обидно?
Гайрат: Нет.
Корр.: Что ты тогда чувствуешь?
Гайрат: Что надо больше заниматься.
Корр.: А когда побеждаешь?
Гайрат: Ну, радуюсь.
И. Лызина: Он очень подвижный мальчик.
К разговору присоединяется воспитатель Гайрата Инна Лызина.
И. Лызина: Он на месте не сидит. Он такой подвижный, и веселый, и энергичный. Ему охота всё время гулять, бегать. У него всегда энергия прямо плещет из него!
Но, несмотря на это, Инна Владимировна отмечает и усидчивость мальчика.
И. Лызина: Усидчивость есть, когда он заинтересован. Вот он прямо сел и сидит до последнего, чтобы вот он что-то сделал. У него очень хорошо получается лепить из пластилина различные поделки. Если какой-то конкурс, там, или выставка, то он может сделать какую-то поделку прямо очень красивую. Вот мельчайшие прямо детали… там он глазки вылепит, пальчики вылепит, ну это вообще, в общем, шедевр! До такой степени вот тонкая работа! У него прямо развито вот это художественное направление.
Наверное, именно сочетание активности и усидчивости помогает пятикласснику хорошо учиться в школе.
Корр.: Какие оценки?
Гайрат: Ну, там, пятерки и четверки.
Корр.: А двойки бывают?
Гайрат: Ну, иногда – по домашним…
Корр.: Наверное, когда не сделаешь, да?
Гайрат: Угу.
Корр.: А нелюбимые предметы школьные есть у тебя?
Гайрат: У меня их нету – нелюбимых.
Корр.: Все любимые?
Гайрат: Да.
И. Лызина: В четвертом у него были проблемы с учебой, троечки были, поведение у него не очень. Но он сейчас перешел в пятый класс, он растет и понимает, что надо взрослеть, и поведение свое он может контролировать. Оценки у него сейчас хорошие: пятерки, четверки, но иногда, конечно, бывают неудовлетворительные оценки по каким-либо причинам. В общем, сейчас пока не жалуются, что он плохо себя где-то зарекомендовал. Оценки хорошие. Посмотрим, как дальше будет учеба у него. Мальчик он такой смышленый. Может подумать, что-то сказать, рассуждения у него уже взрослые есть. Он рано остался без мамы, поэтому он такой хозяйственный, картошку любит жарить, что-то приготовить… Вот он любит вот это вот всё как-то по хозяйству… Хозяйственный такой парень. Мальчишка хороший, прямо славный!
Корр.: Как он с ребятами с другими? Дружит?
И. Лызина: Да. Он дружит, но тянется к старшим ребятам. Ему интересно вот с ними больше разговаривать о жизни, с ними больше общается.
Мальчику нравится путешествовать, он хотел бы побывать в Москве и увидеть Красную площадь.
Корр.: А ты где-нибудь уже бывал? Куда-нибудь ездил?
Гайрат: В Новосибирск.
Корр.: А что видел в Новосибирске?
Гайрат: Аквапарк, животных.
Корр.: В зоопарке?
Гайрат: Да.
Корр.: Кто тебе больше всего понравился в зоопарке?
Гайрат: Всё понравилось. Особенно медведь. Белый. Он большой, красивый.
Гайрат вообще любит животных, особенно собак.
Корр.: Ты себе, наверное, хотел бы собаку завести?
Гайрат: Ну да. Добермана.
Но в детском доме собаку, конечно, не заведешь…
Корр.: Инна Владимировна, как вы считаете, в приемную семью он пойдет? Готов он к этому?
И. Лызина: Да. Да, он готов. Он уже долгое время проживает в центре. И мы постоянно про семью говорим. Он понимает, что с семьей, конечно, ему будет хорошо. Я думаю, что семья ему подошла бы, чтобы папа был такой строгий, чтобы вот правила прямо были конкретные (вот правило гулять до девяти, например), чтобы прямо всё четко расписано (для него это важно, для детей вот наших), чтобы не был он предоставлен сам себе. Ну то есть родители, которые требуют дисциплину, в кружки какие-то чтобы записали. Обязательно, чтобы были еще дети, не просто мама и папа и он один. Потому что ему будет скучно, он ребенок очень общительный. Надо, чтобы были еще какие-то дети – приемные или родные – чтобы он общался. Можно и девочки, и мальчики. Можно животные чтобы были. Вот такая большая семья.
