В одном из недавних выпусков нашей программы мы вернулись к истории, которую рассказали 15 лет назад – о братьях Вадиме и Жене, и о московской семье, забравшей ребят из новосибирского детского дома. Мы снова встретились с их приемной мамой и поговорили о том, как прошли эти годы, какими выросли мальчишки. Казалось бы, обычное дело, но сколько откликов мы получили!

 «Спасибо за историю о Вадиме и Жене! Мы с мужем тоже недавно взяли под опеку подростка. Нелегко, конечно, бывает. И очень интересно узнать, что у другой такой семьи всё получилось. Такие истории очень вдохновляют!»

«Я вашу передачу давно слушаю. Помню, как много лет назад вы про новосибирских братьев рассказывали. Очень заметная была история: тогда таких больших мальчишек мало брали в семьи. Я всё думала, как они там? А тут услышала про них и искренне порадовалась. А про другие семьи, где детей взяли давно, и они уже выросли, вы будете рассказывать?».

Конечно, обязательно будем возвращаться к нашим героям. Со многими семьями, взявшими маленьких подопечных проекта «Детский вопрос», мы давно дружим. Родители с удовольствием пополняют коллекцию фотографий в рубрике «Обыкновенное чудо», которую так любят рассматривать будущие приемные папы и мамы. За 18 с половиной лет в радиожурнале прозвучало немало откровенных, невероятных и трогательных историй. Одну из них мы сегодня вспомним.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

СЕМЕЙНЫЙ ФОТОАЛЬБОМ

Фотографии из семейного архива героев программы.

Пролог

Тёма: Мама, садись…

Светлана: Маму ты вчера уже так сфотографировал, что…

Тёма: Папа, садись… Садись… «Ириска» говорите.

Все (хором): Ириска…

Тёма: А теперь папа, скажи «ириска». (Все смеются).

Арсен (со вздохом): Ириска.

Тёма: Нет, когда я фоткаю вас. (Огорченно глядя на дисплей). О-о-у. Пап, у меня что-то… гора какая-то. Пап, что у меня какая-то гора?

Светлана: Там настройки, пап, вылезли.

Тёма: У меня настройки вылезли.

Знакомьтесь: это веселое семейство из Москвы. Папа Арсен, мама Светлана, и двое приемных детишек – Артем и Катя. Впрочем, для мамы и папы они уже давно стали родными. Стены квартиры увешаны фотографиями улыбающихся детских рожиц. А вот снимки, сделанные раньше, когда детей еще не было, далеко убраны: слишком скучные.

Снимок первый. Артем

Светлана: Поскольку свои дети год-другой-третий не получались, мы решили взять. Даже вот муж предложил…

Корр.: Вы были инициатором?

Арсен: Да. Очень хотел усыновить девочку. А получилось так, что появился первым мальчик.

Корр.: А как так получилось?

Арсен: Долго искали, смотрели: ребенок – навсегда, на всю жизнь. И он должен быть по душе. Тут увидел мальчика, сказал: «Всё, только он!».

Светлана: Самое удивительное, что Арсен выбрал… сына. Не выбрал – нашел. Притом что он говорил, что только девочку и только маленькую, только до года. И больше никаких вариантов. И сам же, совершенно случайно на столе у работника опеки увидел стопку фотографий и начал их перебирать. И верхняя фотография была Артема. Мы туда приехали даже не искать. Мы туда приехали просто познакомиться, посмотреть. Какие документы заполнять и так далее. А так получилось, что та фотография, которая случайно там лежала, такой неизгладимый след оставила, что мы именно на этого мальчика попросили направление и тут же подписали согласие. Прямо вот, в момент знакомства.

Арсен и Светлана показывают нам Артемкины фотографии пятилетней давности. Вот грустный малыш полутора лет – пока еще в доме ребенка, а рядом фотография повеселевшего Тёмки – уже с мамой и папой.

Корр.: А Тёма легко пошел на контакт, когда вы с ним в первый раз встретились?

Светлана: Тёма – да. Но он заинтересовался больше папой. Потому что мужчин мало в доме ребенка, редко они их видят. И когда он увидел папу нашего, он, естественно, к нему сел на коленочки, и он его рассматривал. Не то чтобы там радовался, обнимался, но рассматривал, вздыхал. Папа наш растаял…

Корр.: Как вы, почувствовали себя папой сразу, да, как увидели Артема?

Арсен: Да, да, с первого мгновения, как только принесли его, сонного, в пинеточках таких, вот он сел – и всё, и мы там дневали и ночевали около него уже. Из рук уже не выпускал.

Светлана: С Тёмой, например, в момент знакомства, что называется, екнуло. Потому что вот прям «ах, такой мальчик!». Я, помню, тогда даже поплакать вышла, какой вот он замечательный.

Корр.: Как проходила адаптация? Тяжело?

Светлана: Да. Но и самому Тёме было очень тяжело, потому что он попал домой… у него были некоторые проблемы с едой… Он не мог жевать, например. Даже в два года он не умел жевать ничего. Вообще не любил есть. Он не просил есть, пить. В связи с этим целый комплекс сформировался проблем. Недоформировалась челюсть, во-первых. Во-вторых, была очень большая чувствительность, то есть ему любой кусочек вызывал рвоту. И сформировался рефлекс, что еда – это плохо.

Корр.: А с характером были у него проблемы какие-то?

Светлана: Ну, он юноша у нас импульсивный, темпераментный был. Мы пытались его когда воспитывать, он нам выдавал и истерики, он у нас и в лужах лежал, и кричал, и убегал. Были сплошные гонки. Потому что Тёма норовил деться куда угодно, прыгнуть, убежать, а я за ним, собственно говоря, и скакала. (Смеется).

Светлану и Арсена трудности не пугали, потому что они твердо знали: всё плохое скоро закончится, а всё хорошее – впереди. И эта уверенность в благополучном исходе победила все сомнения – как свои, так и чужие.

Светлана: Что касается нашей бабушки, моей свекрови, Арсена мамы – мы ее готовили заранее. Мы ей рассказывали о том, что можно усыновить ребенка, она очень благосклонно к этому относилась, пока всё это было разговором.

Корр.: А! (Смеется).

Светлана: Как мы познакомились с Тёмой и подписали согласие, был момент паники. Конечно, наша бабушка перепугалась и за нас… как же изменится наша жизнь. Она говорила, что она не готова стать бабушкой, и так далее. Но это была именно такая паника, связанная с заботой о нас.

Арсен: То есть сначала это был негатив, что это всё плохо, все они больные, и «не надо»… Но я просто человек сам по себе такой, очень жесткий. Я сказал: «Захочешь принять – примешь. Не захочешь – твое решение. Но это мой ребенок, какая разница, откуда он взялся?». А как только мы приехали, она приехала посмотреть – и всё! И дальше вся зарплата уходит на то, что нужно что-то купить, прибежать, посмотреть, забрать к себе.

Светлана: Естественно, женское начало победило. Вот он – маленький ребенок. Ну как же уже можно тут что-то говорить, когда он есть?

Снимок второй. Катя

Вот первые фотографии маленькой Катюшки – испуганное, заплаканное личико. Здесь ей года полтора, и она еще не папина и не мамина – государственная.

Светлана: На самом деле, мы идею о девочке никуда не откладывали. То есть мальчика-то взяли, но про девочку разговоры велись. И когда прошел год, когда Тёма уже привык, мы привыкли, эти разговоры с новой силой начались и мы решили, что мы сейчас будем собирать документы, заказали справку в МВД. И в это же время я спросила в интернете у волонтеров: «Может быть, у кого-то есть на примете девочка – год-полтора-два, чтоб можно было сразу забирать и идти в суд?» И в это время мне показали челябинские волонтеры сайт, который они сделали: вот мы так нафотографировали детей и вот такие у нас дети. А там сидела наша Катя. И мы решили: а что мы тогда ждем?

Арсен: В один из вечеров мне супруга показала фотографию. «Смотри, – говорит, – какая девочка». Я сказал, что никогда в жизни блондинку. Вообще терпеть никогда не мог. Вот увидел там три волосинки. Долго приглядывался…

Светлана: Да, дня три-четыре!

Арсен: Вот смотрел, потом думаю: ну ладно.

Корр.: И как вы – ехали прямо за ней в Челябинск?

Арсен: Да, я купил билет с утра, она вечером вылетела, подписала согласие и через месяц прилетела, забрала.

Светлана: Папа наш ее, на самом деле, не видел. Когда я ездила знакомиться, я ездила одна. И я сфотографировала ее там раза два или три, в каком-то бантике, совершенно чудовищном… И папа, в общем-то, не очень понимал, что это за ребенок, как он выглядит – ну девочка и девочка. А мне она, кстати говоря, не понравилась при знакомстве. Внешне… То есть, она мне понравилась, по характеру, по каким-то душевным качествам: хороший такой контактный, нормальный ребенок. А внешне она мне очень не понравилась. Она была очень худенькая, маленькая. И она еще болела. И, в общем, выглядела она плохо.

Корр.: Но сейчас она очень хорошо выглядит.

Светлана (смеется): Ну, так! Она сейчас и не болеет!

А вот фотография Кати, недавно приехавшей в новый дом. Тут она уже улыбается.

Светлана: Катя вписалась намного проще и легче в семью. Но у Кати была любимая медсестра, которая работала сначала в малышковой группе, а потом, когда детки перешли в следующую группу, она с ними вместе перешла. По-человечески она так относилась, брала на ручки детей, носила их с собой, когда шла, допустим, за каким-то документами… И вот у Кати была женщина, которую она выделяла. И когда мы ее забрали, она вот меня сфокусировала, она поняла, что эта тетя куда-то ведет – проще к ней привыкнуть.

Артем (входит): Дай, мам, печенье…

Светлана: Печенье? Я же печенье папе давала…

Тёма: О-о, о-о… Тогда мармеладку дай.

Светлана: Давай попозже, заяц.

Тёма: Дай, пожалуйста, просто мармеладку…

Светлана: На, с сестрой поделись. Иди, мой дорогой…

Катя: Мам, мам, мам, мам, мам…

Светлана: И ты делись, а то Тёма не будет делиться с тобой… (Дети уходят, Светлана передразнивает Катю). Мимиладка… мимиладка наша. Мимиладка.

Корр.: У Катюши не было никаких проблем со здоровьем, как у Темы?

Светлана: Со здоровьем у нее были проблемы, нам ее отдавали с диагнозом «хронический обструктивный бронхит», и шел разговор о том, что будет ребенок-астматик. И видимо, поэтому как раз в Челябинске ее не могли устроить в семью. Кандидаты волновались, что ребенок будет инвалид. Но, как оказалось, перемена климата, перемена города очень благоприятно сказалась. Таких проблем, как в Челябинске, здесь мы не испытывали. Конечно, да, пришлось лечиться, и до сих пор периодически… У нас небулайзер есть – если что, мы лекарствами дышим. Но с другой стороны, все дети болеют чем-то.

Корр. (одновременно): Да, на самом деле.

Светлана: Да…

Катя и Тёма. Снимок третий, четвертый, пятый…

По всей квартире развешены фотографии, где дети запечатлены вместе. Они улыбаются, обнимаются, играют, бегают друг за дружкой.

Корр.: А как отреагировал Тёма на то, что ему привезли сестру?

Светлана: Вот Тёма как раз отреагировал ужасно. Как мы ему заранее ни рассказывали, ни предупреждали, когда он Катю увидел в аэропорту (он нас встречал), цветочки он подарил, а потом он сказал: «А это вот кто? А давай она уйдет?» Мы сказали: «Ну как же она уйдет? Вот теперь она будет жить с нами. Всё, мы едем домой». И Тёма горько заплакал! Он рыдал страшно, потому что он понял, что всё, это навсегда…

Корр.: Это насовсем.

Светлана: Очень долгое время он не мог, в общем, с этим смириться, он каждый день ждал, что Катя куда-нибудь пропадет, говорил мне, что давай уводи, увози, убирай куда угодно.

Корр.: Она ему просто не нравилась или он ревновал?

Светлана: Ему не нравился сам факт, что, кроме него, есть еще кто-то. Что за Катя, он совершенно не мог, конечно, еще понять. Но и Катя была совсем крошечка, собственно говоря, они еще никак не общались, потому что первый месяц Катя вообще только со мной общалась, а при остальных она делала вид, что она грибочек, она тут растет, но, в общем, она не очень одушевленная.

Корр.: А когда он понял, что вот это его сестра, что она теперь навсегда с ним?

Светлана: Ну, где-то месяц он к ней привыкал, потом начал взаимодействовать. Взаимодействия были совершенно разные, поскольку опять же, совершенно непонятно, что делать с таким маленьким ребенком. Он пытался с ней играть, он ее с машинками вместе поднимал, он… там, ее ронял. Катя стала громко кричать.

Корр.: О…

Светлана: Да, у нас такие какие-то… не то чтобы конфликты, они просто учились друг с другом в одном пространстве находиться…

Корр.: Угу.

Светлана: Чтобы друг друга не уронить, не ударить, не зашибить и не потерять. С тех пор у нас так сложилось, что они и друг без друга плохо себя чувствуют, верните сестру, верните брата, и всё-всё надо вместе, но, когда они вдвоем, это самая настоящая такая банда, потому что они шумят, они кричат, они ссорятся-мирятся… Вулкан!

Арсен: Сами между собой они могут и друг друга защищать, горой стоять, то есть, на улице они могут там что-то делить и лопатами друг друга лупить, при этом, если кто-то подойдет и, не дай бог, обидит, то они забудут вообще, что они дрались, и будут лопатами бить этого человека.

Обидеть, к сожалению, действительно могут. Потому что окружающие, как оказалось, по-разному приняли появление в семье Светланы и Арсена приемных детей.

Светлана: У нас, в основном, друзья-то – люди, либо собирающиеся, либо уже усыновившие. Здесь был полный зеленый свет, все говорили: «А вот еще вот так можно, а вот там справочку надо сделать, эту быстрее там, эту дольше…»

Арсен: Те друзья, которые мои, они просто приняли решение: значит, так. Вот и всё.

Корр.: То есть у них не было в голове этих стереотипов навязанных.

Арсен: Нет. У соседей – да, было.

Корр.: Вас задевает это?

Арсен: Меня задевает не это. Просто иногда это могут сказать детям в лицо. Мальчик один с ними гуляет… ну с мамой нормальные отношения, а бабушка напрямую говорила: «Не гуляй с этими детьми, они чуть ли ни прокаженные». Один раз я стерпел, второй раз я подошел, сказал так, что бабушка с этим ребенком уже не гуляет около нас. Как бы, дети не понимают, почему?

Корр.: Да…

Арсен: И отличие какое? Любят, воспитывают, а…

Да, люди бывают разные. Но это не так уж важно. Главное – что у ребятишек теперь есть мама и папа, которые всегда поддержат и во всём помогут. А еще у Кати появился брат, а у Тёмы – сестра. Есть кому заступиться, есть с кем поиграть. Впрочем, оба никогда не против принять в игру и других.

Тёма: Хочешь с нами?

Корр.: Конечно, хочу.

Катя: Тогда бери фишку.

Корр.: Ой, спасибо, а что нужно делать?

Катя: Ходить.

Тёма: Так, первое: кидаешь кубик и ходишь… (Катя тоже что-то кричит). Это ноль, один, два, три, четыре…

Катя: Какие тут квадратики окажутся, тот и ходит столько клеток.

Тёма: Это ноль, запомните.

Корр.: Ноль, один, два, три.

Катя: Теперь я кидаю, Тём!

Тёма: Четыре! А я вас опережаю. Ноль, один, два, три, четыре… Катя!

Корр.: Теперь Катюша.

Катя: Ноль, один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

Тёма: Знаете, какие у меня мультики на телевизоре есть? Тут все есть, мама нам записывает всегда.

Катя: Вечером. И даже ночью записывает.

Корр.: Любите вы маму свою?

Дети (хором): Да.

Продолжение следует…

Вместо эпилога. Листая давний фотоальбом…

В гостях у Тёмы, Кати и их родителей мы побывали летом 2011 года. А недавно снова встретились со Светланой. На этот раз уже она пришла к нам в редакцию. Конечно, было интересно узнать продолжение истории 12-летней давности.

Корр.: В той истории мы рассказывали, что отношение окружающих иногда вызывало сложности (что дети приемные), даже была какая-то бабушка, которая не разрешала своим внукам играть с детьми. Это потом еще как-то продолжалось?

Светлана: В школе – совсем нет. К ним очень доброжелательно отнеслись. И я-то ожидала, что будут какие-то вопросы – вопросов не было. Знали многие, мы специально ни с кем не обсуждали, но знали многие, и очень было хорошее, доброжелательное отношение.

Корр.: То есть никаких проблем, связанных с приемностью?

Светлана: Нет. Вообще.

Корр.: Потому что многие этого боялись и сейчас опасаются.

Светлана: Ну вот мы тоже посчитали, что мы даже перебдели немножко, потому что не увидели мы никаких проблем.

Катя – десятиклассница, ей 17 лет. Тёме – 18, после девятого класса он поступил в колледж, учится сейчас на третьем курсе. Да, дети уже совсем большие. Но это не единственное изменение в жизни семьи.

Корр.: Светлана, я знаю, что вы с Арсеном развелись.

Светлана: Да.

Корр.: Давно?

Светлана: Давно, в две тысячи двенадцатом году.

Корр.: И как это прошло для детей?

Светлана: Ну, сложновато, но мы не теряли контакта никогда, то есть не было такого, что, там, дети сюда, дети туда. Мы жили недалеко друг от друга, и дети жили как бы на два дома, всегда видели маму и папу и, в общем, нам удалось договориться. Их никто не обделял, никто не запрещал ни с кем общаться, поэтому, в принципе, они довольно быстро к этому адаптировались.

Корр.: То есть контакт с папой у них остался?

Светлана: Конечно. Катя сейчас вообще живет с папой, потому что она поступила в школу, которая открылась рядом с ним, совсем в новую школу, в очень классную.

Корр.: А Тёма?

Светлана: А Тёма – нет. Тёма со мной! А на выходные мы все вместе собираемся дружно: дети, их личная жизнь… в общем, веселые тусовки в выходные проводятся у меня.

Корр.: Ну а в принципе, есть что-то, о чём есть сожаления? Что вот не надо было так делать?

Светлана: Ну, наверное, где-то не надо было лишний раз, может быть, ругать, может быть, выходить из себя не надо было. (Весело). Но я… за это извинилась! (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Ну то есть, если бы… вернуться назад – всё то же самое?

Светлана: Ну, в принципе, да. Мне очень нравятся мои дети, они очень симпатичные люди выросли. Поэтому я так подозреваю, что, в общем, как-то правильно всё было…

Вот здесь мы пока остановим наш диалог. Разговор со Светланой был долгим, обстоятельным и очень полезным. Ведь наша героиня – психолог и много лет занималась проблемами детей-сирот, помогала будущим и состоявшимся опекунам и усыновителям, преподавала в школе приемных родителей, сопровождала семьи… Вы неоднократно могли слышать ее экспертное мнение и в радиожурнале «Детский вопрос». Анализируя прошедшие события, мотивы и поступки членов семьи, наша гостья искренне делилась своим опытом и теми уроками, которые вынесла из собственных ошибок. Но это тема отдельной программы и она обязательно состоится.

А сейчас пришло время главной рубрики радиожурнала. Обычно ее юными героями становятся ребята, о которых просят рассказать взрослые – сотрудники органов опеки или детских домов. Но сегодня речь пойдет о девочке, которая сама подошла к нашему корреспонденту и попросилась на интервью, потому что очень хотела, чтобы у нее появились родители.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Корр.: Скажи, пожалуйста, Виолетта, тебе нравится твое имя?

Виолетта: Да. Оно редкое.

Корр.: Очень красивое имя! А у тебя только длинное есть имя – Виолетта – или его как-то сокращают?

Виолетта: Ну, ласково – Вета.

Корр.: Тоже красиво, да?

Виолетта: Да.

Русоволосой Виолетте 14 лет, она живет в одном из детских домов Еврейской автономной области.

Корр.: Вета, что ты любишь делать в свободное время?

Виолетта: В свободное время я хожу на рисование, на танцы. Если работает библиотека, хожу туда читать. Узнавать для себя новое.

Корр.: Вет, а какие ты книги любишь читать?

Виолетта: Больше всего я люблю, когда про войну. Я и кино люблю про войну смотреть.

Корр.: А какие у тебя любимые фильмы?

Виолетта: Ну я столько смотрела, что не могу перечислить.

Корр.: Прям все нравятся, да?

Виолетта: Да.

Еще Вета рассказала, что летом, когда была в лагере, она ходила в двухдневный поход.

Корр.: И что там было?

Виолетта: Ну мы ходили за грибами, нас учили их собирать, еще вечером сидели возле костра, разговаривали, песни пели.

Корр.: Ты любишь петь вообще?

Виолетта: Ну… в хоре.

Корр.: А одна стесняешься?

Виолетта: Да, стесняюсь.

Корр.: А в хоре не страшно?

Виолетта: Нет, там много народу.

К. Краснова: Виолетта замечательно выступает на сцене, то есть танцы. Она очень такая девчонка интересная, которая… ну лучик, маленький лучик, лучик очень добрый.

Воспитатель Кристина Александровна Краснова очень точно подметила: тоненькая, изящная, улыбчивая Виолетта действительно похожа на солнечный лучик! Она и по характеру – добрая, заботливая, внимательная, никогда не откажет в помощи. Вета охотно поддерживает беседу, интересно рассуждает.

Виолетта: Когда я была маленькая, мне было 8 лет, я была на море, мы ездили на Охотское море, и мне очень понравилось.

Корр.: На море что понравилось? Плавать?

Виолетта: Да, волны, потом мы еще поднимались по горам. Красиво, когда поднимаешься. Так всё видно! Когда вырасту, хочу встретить своих друзей, которые знают меня с самого детства. Когда была маленькая, я ходила в музыкальную школу, играла на фортепьяно. Но потом меня забрали в другую школу, сейчас нет возможности учиться. Но я всё равно хочу доучиться.

Другая школа, о которой говорит Вета – коррекционная. Туда ей пришлось перейти из-за проблем со здоровьем – у девочки ДЦП. Но это не мешает ей быть активной участницей всех концертов в детском доме, занимать призовые места в школьных олимпиадах, викторинах и конкурсах. Да и учеба у семиклассницы Виолетты идет неплохо.

Виолетта: Если я начинаю стараться, всё получается. Тогда и оценки идут на «хорошо», а если мне непонятно, я подойду, переспрошу, а на следующий день приду и буду стараться. Я хочу доучиться и поступить… В детстве я хотела поступить на музыкального работника.

Корр.: А сейчас?

Виолетта: А сейчас я на цветовода хочу. Я люблю цветы. Особенно садить их нравится.

Корр.: У тебя вырастали те цветы, которые ты сажала?

Виолетта: Ну да.

Корр.: А они расцветали даже, да?

Виолетта: Ну, если я за ними ухаживала – да. Мне потом самой было приятно, что я научилась этому. Я добилась этого.

Корр.: А у тебя есть любимые цветы?

Виолетта: Да. Ландыши. И лилии. Я хочу поступить учиться в Хабаровск на цветовода. А там, если будет возможность, поступлю в музыкальную школу и закончу фортепьяно.

Хорошие планы. Но, чтобы осуществить их было легче, Виолетте очень нужна помощь близких людей – семьи. Какими она хотела бы видеть маму и папу?

Виолетта: Ну, чтоб они могли дать совет, помочь, работали чтобы, добрые были. Ну, самое главное – не пили, не курили.

Корр.: А какая должна быть дочка в семье?

Виолетта: Дочь должна, самое главное – помогать. Слушаться маму, должна учиться хорошо.

Корр.: Как думаешь, у тебя получилось бы?

Виолетта: Ну, может быть.

К. Краснова: Доброта – это то, что отличает Виолетту, поэтому семья тоже должна быть добрая. Эта семья именно классическая, где вечером семья собирается, возможно, играют в какие-то настольные игры. Семья, которая праздники обязательно вместе отмечает. Потому что Виолетта впитывает всё, как губочка, очень глубокие мысли у нее. То есть, если семья читающая, то она попадет к людям, которые понимаю ценность всего этого. Если эта семья будет сельская, тоже замечательно – цветы, огороды. Потому что девчонка… ну, мне кажется, из пенька вырастит цветок! Это легко для нее будет, потому что всю свою доброту она вкладывает туда.

Мы очень надеемся, что в нашей огромной стране найдутся два человека – мама и папа – которые захотят подарить свою любовь, доброту и заботу дочке Виолетте.