Девятнадцатый год на «Радио России» действует социальный проект «Детский вопрос». За это время более четырех с половиной тысяч ребят, о которых мы рассказывали в эфире, на сайте и в социальных сетях, стали мамиными и папиными. Среди них немало подростков, и это особенно радует, поскольку подросших ребят в семью устроить сложнее. К счастью, в последнее время приятные известия мы получаем всё чаще. А в первые годы нашей работы идея найти родителей для двух братьев-школьников казалась практически нереальной. И, тем не менее, 3 марта 2007 года такой рассказ в эфире прозвучал.

(Эффект «старой пленки»).

В Новосибирске, в детском доме живут два брата. Женя и Вадим. Жене 8 лет, он второклассник. Вадим на два года старше, ему десять и в этом году он пошел в четвертый класс. О братьях с огромной любовью нам рассказала воспитательница Марина Владимировна Воронцова.

М. Воронцова: Вы знаете, вот такие умнички! Вадим… у него тяга и к спорту, и в математике он проявляет большие способности. Вадим у нас круглый отличник. Женя тоже – четверки-пятерки у него. Добрые мальчики, трудолюбивые, дисциплинированные. Женя, младший братик, – ну это куколка! Это чудо-ребеночек! Вадим – он в себе все держит, даже замкнутость есть в нем. Он самостоятельный: со школы пришел, покушал, чуть-чуть отдохнул… ему не надо напоминать, смотрю – уже портфель взял, сел заниматься. Я боюсь, что здесь можно растерять всё. Всё равно мы не можем создать такие условия, чтобы развивать его способности. Стараемся, конечно, занимаемся, но… класс даже обычный. Даже учителя обращаются ко мне: «Марина Владимировна, ну, похлопочите, походатайствуйте… может быть, его удастся перевести куда-то в специализированную гимназию или лицей с уклоном математическим?!» И вот я на них смотрю: они не такие, как все…

Классные, умные, симпатичные мальчишки очень ждут терпеливых, заботливых, любящих родителей. Может быть, вас?

(Звук обрыва «старой пленки»).

И чудо случилось! Прошло чуть больше полугода после выхода программы, и Вадим с Женей улетели в Москву вместе с новой мамой. Совсем недавно они отметили 15-й День аиста – день своего появления в семье.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

КОГДА ПРИШЕЛ В СЕМЬЮ ПОДРОСТКОМ…

Глава 1. Прошлая жизнь

Фотографии из семейного архива героев выпуска.

Вадиму уже 26. В невысоком, но крепком красавце со спокойным и уверенным взглядом трудно узнать того щупленького лопоухого мальчишку, которого мы увидели в Новосибирске. Разве что волосы остались такими же светлыми (и прибавилась небольшая бородка). Помнит ли он что-нибудь о той, прежней жизни?

Вадим  (в красной футболке) в кругу семьи.

Вадим: Помню многое. И о ребятах, и о друзьях, которые были в Новосибирске в этом учреждении.

Корр.: Ну а что помнишь: хорошее, плохое?

Вадим: И хорошее, и плохое. Больше хорошего, конечно. Ну, люди хорошие были. Сам детский дом, в котором мы были, он был достаточно приличный… То есть воспитатели были нормальные, заботились, и еда была хорошая, например. К школе нас подготавливали, дисциплину соблюдали, к уборке приучали. Мыть посуду и так далее.

Корр.: Это хорошее?

Вадим: Это хорошее, да.

Корр.: А плохое?

Вадим: Ну, например, некоторые проблемы были с обучением. Помню, например, у нас английский был в школе с первого класса. И там надо было учебники покупать. И нам не могли купить, и мы ходили без учебников на уроки и, по сути, английский не знали. Только уже когда сюда приехали, я с пятого класса уже как будто заново начал учить. Ну, плохое еще, это… Конфликтные разные ситуации там… Хотя я мирный, у меня их довольно мало было. А что касается, вот, когда я жил еще до детского дома, там, в больнице, с родителями, ну, с биологическими… Там побольше плохого, хороших моментов даже сложно вспомнить.

Корр.: А ты это тоже помнишь, да?

Вадим: Да.

Корр.: А сколько тебе лет было, когда ты в детский дом попал?

Вадим: В детский дом… Шесть лет. А до этого… Не помню, во сколько меня из семьи забрали. Потом я в больнице некоторое время был, а потом уже туда.

Корр.: Ну, то есть семью ты всё-таки ту помнишь, биологическую, да?

Вадим: Мать помню, отца вообще не помню. Внешность не помню их, помню некоторые события, там, моменты.

Корр.: Что-то светлое вспоминается или только плохое?

Вадим: Светлое? Ну, светлое вспоминается – это, например… старший брат, Александр, есть у меня, он 93 года рождения… когда мне было мало лет, он тоже там жил и, я помню, как-то заботился о нас. Там, ходил с нами гулять, катал на велосипеде, а мы так радовались этому (усмехается). Еще помню, соседи иногда приходили, одежду давали, поесть… И всё, наверное.

Корр.: А с Александром какую-то связь поддерживаете сейчас?

Вадим: Да. Но он в Новосибирске, правда, живет. А так мы общаемся, знаем, что у каждого происходит.

Корр.: Ну а с Женькой вы как, всегда дружно жили?

Вадим: Да, с Женькой всегда, то есть… Еще и с самого раннего детства, потом и в детском доме. Ну и когда сюда уже переехали – тоже друг за дружку держимся.

Женя тоже мало напоминает сейчас «мальчика-куколку», как когда-то описывала его воспитательница. Он давно уже перерос Вадима, и только темные волосы остались такими же, как на детских фотографиях.

Корр.: Жень, скажи, пожалуйста, ты помнишь, как ты впервые встретился с мамой?

Женя: Да, я помню. Мама приехала тогда сама в Новосибирск к нам с Вадимом. Ну, тогда это было так необычно, 2007 год, мы сразу пошли по магазинам. Я выбрал самый, наверное, красивый футбольный мяч, который только был в том магазине. Мне очень понравилось.

Корр.: А ты помнишь, Вадим?

Вадим: Мне тогда еще было мало лет. Я помню, я смущался немного. Молчал, кажется: и люди как бы незнакомые, поэтому я так не мог сразу понять, что происходит. Потом – да, я понял (усмехается), что это за люди, как они нас нашли, узнал, что хотят забрать в семью.

Глава 2. Новая семья

Елена (так зовут приемную маму братьев) рассказала нам, что летала в Новосибирск дважды. Первый раз получился ознакомительным. Дело в том, что по закону ребенок старше 10 лет должен письменно согласиться с тем, что его заберут в семью. Жене тогда десяти еще не исполнилось, а вот Вадиму было уже 11. Фактически мальчишка должен был принять решение не только за себя, но и за младшего брата. И он сначала… ответил категорическим отказом. Почему?

Вадим: Когда мне сказали принять окончательное решение, я тогда задумался, и в противовес этому встало то, что у меня там много друзей было, уже была какая-то обжитая атмосфера… Там пара людей было моих ровесников, они убеждали, мол, оставайся, будем дружить дальше, жить вместе… Ну а старшие ребята сразу сказали, что своя семья – это всегда хорошо, и тебе будет всяко лучше, чем тут жить.

Надо сказать, принять решение 11-летнему пареньку было нелегко. Около месяца по просьбе Елены социальный педагог детского дома разговаривала с Вадимом и Женей, настраивала на семью, а потенциальная мама почти ежедневно звонила в учреждение, чтобы пообщаться с мальчишками. И наконец услышала долгожданное: «Да, я согласен, приезжайте».

Вадим: Я подумал и решил уже точно ехать, соглашаться, подписывать.

Корр.: Ты опасался, как это будет: новые люди, новые правила?

Вадим: Ну да, я боялся… что и новые люди, новый город, новая жизнь. Я еще, например, не очень хорошо воспринимаю новые коллективы, а тут, получается, новая школа, там новая обстановка – поэтому я и этого в том числе боялся. Но всё-таки решился.

Корр.: А с Женей вы как-то советовались?

Вадим: Насколько я помню, он против не был, и он выступал только «за». Тем более, учитывая, что такой человек немного замкнутый, у него друзей там, в детском доме, и не было особых.

Женя: Первый мой порыв был – это то, что новое место, новая жизнь… То есть я не сомневался.

Начало своей новой жизни оба брата помнят очень хорошо.

Женя: Когда мы уже прилетели сюда, мы входим в квартиру, и… Висит Виталик на турнике и что-то вроде «я леопард». Он тогда был еще очень маленький… Вот что мне запомнилось.

Корр.: Ну а вот знакомство с новой сестрой как прошло?

Вадим: Хорошо – она, по-моему, сама подошла, Света, и как-то вышла на контакт, потому что мы стеснялись. Потом пошли чай пить с пряниками, потом, уставшие, уже спать пошли. Так вот запомнилось это (смеется).

Да, Вадим и Женя тогда обрели не только маму с папой. Еще у них появились старшая сестра и младший брат. Светлане было 16 лет, а Виталику – всего четыре года.

Корр.: Свет, скажи, пожалуйста: ты помнишь, как приехали Вадим и Женя?

Света: Помню. Я, в принципе, уже была большая, и они тоже не очень маленькие. Уже какие-то свои личности, с которыми было интересно познакомиться.

Корр.: Было только интересно или сложности какие-то тоже были?

Света: Ну… конечно, оно всегда не без сложностей. У них у самих были свои сложности, свои страхи. Где-то, может быть, ну, им страшно было тоже общаться, где-то нам страшно что-то лишнего сказать, спросить их… И в то же время нужно контакт налаживать. Ну потихонечку-потихонечку как-то узнавали друг друга.

Корр.: Виталик, а ты помнишь, как они приехали?

Виталик: Помню, как Вадим сидел за компьютером, а я к нему каждые пять минут подходил: «Как тебя зовут?» Помнишь это? (Смеется).

Вадим: Да. (Все смеются).

Между прочим, наши подопечные были не первыми приемными детьми Елены и Юрия. Виталик появился в семье супругов за два с половиной года до прибытия в Москву юных новосибирцев.

Елена: Хотели еще одного ребенка, мне по медицинским показаниям было уже всё, запрещено. Думали-думали, надумали, что будем брать, да?

Юрий: Ну, да. Ну, надумали… Ну конечно, меня поставили перед этим самым (смеется).

Елена (одновременно, со смехом): Да, перед фактом! Мы летели в самолете, по-моему, мы возвращались с отдыха, я показывала мальчика.

Света: Мне кажется, сначала мы с тобой начали эту тему раскрывать, а потом уже папу подключили.

Елена: Ну, да. Я и говорю, да.

Корр.: То есть, кто был первым-то все-таки?

Света: Это был как раз тот переломный момент, когда я сама пришла и сказала маме с папой: «Давайте братика или сестренку» (смеется). Ну вот так вот решили взять.

Корр.: А это в каком возрасте было?

Света: Лет 11-12.

Елена: Ну мы как-то вместе инициативу стали проявлять.

Корр.: И сразу рассматривать мальчиков в интернете?

Елена: Не. Тогда мальчиков не было в интернете – тогда же этого всего не было! Мы увидели просто чисто случайно… Во-первых, попалась газета, там впервые стали рекламировать детей. А в интернете уже позже я нашла как раз у вас сайт, «Радио России», и как раз мы рассматривали уже детей из седьмого дома ребенка. Мы пошли туда, и там мы встретили Виталика. Он нас выбрал. Он пришел, к папе на коленочку сел, и папа с ним пошел гулять. И у него на плече и уснул.

Корр.: А сколько ему тогда было?

Елена: Год и восемь ему было, он потом попал в больницу – потом я в больницу же ездила. Познакомились в апреле, а в конце мая я уже забрала его домой.

Глава 3. Новая жизнь

Новая семья – это, конечно, и новая жизнь. Сложно ли было начинать ее?

Вадим: Другая жизнь совсем началась… В первое время… Не то, что страшно было, было чувство какой-то неизвестности: в детском доме – там какой-то режим соблюдался, а тут… ну прям непонятно, что делать, куда идти (смеется). Было чувство и какой-то опаски небольшой и неизвестности: что будет, что делать?

Корр.: Такое напряжение продолжалось, да?

Вадим: Да, напряжение такое вот было, потом оно постепенно ушло.

Женя: Сейчас, наверное, стыдно говорить, что… на следующий день, когда я сюда прилетел, там, проснулся… Я сказал Вадиму: «Здесь скучно, давай улетим обратно».

Корр.: Почему?

Женя: Да. Я не знаю. Может быть, то что… мы прилетели в каникулярное время, то есть еще никого не знали… И тебя, естественно, тянет назад, к тем старым, потому что тебе тут неудобно, некомфортно. Вот тогда я эти ощущения испытал, что мне как будто бы скучно, но это было, наверное, первые два дня. А потом мы поняли, что нужно обжиться, как-то со всем этим миром познакомиться. Дальше всё нормально пошло.

Вадим: Лично для меня было трудным – это начать называть маму и папу «мамой» и «папой», а не Елена Николаевна и Юрий Михайлович. И не на «вы». Как-то сложно было. Аналогично у Жени.

Женя: Наверное, спустя полгода мы только начали называть мамой и папой.

Корр.: Ну а что помогло переступить этот барьер?

Вадим: Помогло, мне кажется, то, что мы постепенно привыкли к ним, поняли, кем они теперь являются для нас и что они будут дальше делать. То есть, привыкание.

Женя: Надо было как-то привыкнуть, доверительные отношения какие-то выстроить, вот.

Конечно, были и сложности. Адаптация, переходный возраст… Как ни странно, трудные периоды легче прошли у Вадима, в свое время долго сомневшегося, идти ли в семью. А вот с Женей, который согласился тогда сразу, родителям было непросто. Возможно, дело в том, что старший из братьев почти сразу поступил в серьезный физико-математический лицей, так что много времени и сил уходило на занятия. А может быть, причина – в разных характерах: Женя не такой спокойный и уравновешенный, как брат. Но оба выросли, поступили в вузы (Вадим – в знаменитый на весь мир Физтех). В 18 лет, как и положено по закону, получили отдельные квартиры. Правда, не в том районе, где живут Елена и Юрий, но зато друг от друга недалеко – в соседних подъездах.

Корр.: Самостоятельная такая жизнь – она как, оказалась сложнее или легче?

Женя: Наверное, сложнее в некотором плане… что рамки себе подбираешь сам, какие хочешь. Начиная с того, во сколько ложиться, во сколько вставать, пропускать ли занятия, не пропускать.

Вадим: Ну да, честно говоря, сложнее всё одному делать. И убираться. (Усмехается). И готовить самому надо…

Корр.: Ну а так интереснее, или хочется обратно, к маме-папе?

Вадим: Не, интереснее. Могу как-то индивидуально строить свой режим в плане, например, учебы и работы. Иногда загружен чем-то и могу, например, сидеть до ночи, до часу, до двух. Дома никого нету, я никому не мешаю.

Переезд в собственное жилье был не единственным серьезным изменением в жизни Вадима и Жени. Примерно за год до этого у них появилась еще одна сестра: Елена и Юрий приняли в семью девочку-подростка.

Юрий: А Надежда – это просто вот…

Елена: Уникальный случай у нас.

Света: С говорящим именем. (Юрий смеется).

Елена: Ребенок, который у нас в течение вот месяцев пришел в семью просто хорошо. Просто вошел, как и был.

Юрий: Да, у меня такое ощущение, что она всё время была.

Елена: Смотрели базу, смотрели детей 2003 года рождения: возраст ближе к Виталику. Она чуть-чуть постарше, но они в одном классе.

Корр.: Надежда, не прячься, иди сюда. Ну, Надь, рассказывай! Что ты помнишь, как ты приехала сюда?

Елена: Как ты докатилась до такой жизни? (смеется).

 Надя (слева) с сестрой Светой.

Надя: Я приехала с мамой, потом Виталика увидела, потом – папу, потом Женьку с Вадей, а потом я еще собаку боялась (Юрий смеется). Потому что он гавкал на меня.

Корр.: А что у вас за собака-то?

Елена: Джек-рассел-терьер. Были целые военные действия, мы с собакой воевали неделю, да.

Корр.: А сейчас не воюете с собакой?

Надя: Да не, уже давно.

Корр.: Виталий, Надя, какие у вас старшие братья?

Виталик: Отличные.

Надя: Угу, хорошие, умные.

Виталик: Добрые.

Надя: Вежливые. Они не обижают никогда.

Вместо эпилога

Прошло 15 лет с тех пор, как два подростка – Вадим и Женя – пришли в свою новую семью. И они сами, и их младшие брат и сестра уже взрослые. Недавно мы поговорили с мамой ребят – Еленой. Довольны ли они с мужем тем, какими выросли их приемные дети?

Елена: Наверное, да. У Вадима всё хорошо, он закончил институт, работает айтишником, у него хорошее образование, очень неплохая зарплата, к своим двадцати шести годам он уже и путешествовал по миру, у него машина, он – состоявшийся такой, хороший молодой человек, у него всё прекрасно. Ну Женя тоже… не закончив институт, он работает, пришлось с этим смириться, понять, что он не хочет, пускай пробует по-другому. Поэтому можно сказать, что процентов на семьдесят пять мы довольны.

Корр.: Чего не хватило? Чего хочется больше?

Елена: Ну, наверное, как и любые родители, мы хотели, чтобы Женя тоже закончил институт и имел высшее образование, чтобы мог в дальнейшем… ну как-то двигаться по жизни. Поэтому предприняли все попытки объяснить, потому что дети взрослеют позднее, потом они позже, уже когда вырастут, в возрасте двадцати пяти их резко осеняет: «А что же, мамочка, ты не подсказала, что надо было еще раз идти в институт?».

Корр.: Ну да, бывает. Не сказал ещё?

Елена: Пока нет. Ждем.

Многие ребята, взятые в семьи в самом разном возрасте, став подростками, начинают скрывать свою приемность. Просят никому не говорить об этом, не хотят обсуждать. Был ли такой этап у детей Елены и Юрия?

Елена: Ну, они пришли в семью достаточно взрослыми, в детском доме они были больше пяти лет, мы с ними это проговаривали, прорабатывали. Мы особо и не афишировали, скажем так, с транспарантами не стояли, но и особо сильно мы не скрывали. Женя, например, мог сам прийти в класс и сказать, что я приемный, когда его никто не просил. Было желание у Вадима начать жизнь с чистого листа, да, он поменял фамилию-отчество, то есть взял нашу фамилию и отчество мужа в четырнадцать лет, как позволяет законодательство, но это было его желание, мы просто поддержали.

У нас Надя пришла когда, она сказала: «Я хочу сразу чтобы у меня была ваша фамилия и отчество, я не хочу ходить со своей фамилией». Ну пришлось объяснять, что в двенадцать с половиной это пока никак, но полтора если года пожить, в четырнадцать – пожалуйста, но я могу в школе договориться, чтобы называли только по имени, потому что девочек очень мало в классе было, а Надя была одна, поэтому была договоренность, что называют ее по имени, на тетрадке она напишет нашу фамилию, а в журнале, который видит учитель, пишется другая фамилия. Но эта договоренность ей просто помогла чувствовать себя более уверенно в классе, а в четырнадцать уже было проще: мы всё поменяли, все документы, она уже официально в тетрадках писалась и уже в журнале так. И ребенок себя чувствовал хорошо! То, что она попала в семью, потому что ребенок хотел сам в семью… видимо, она хотела… что вот должна поменяться как-то жизнь, по-другому…

Корр.: Ну и хотелось, собственно, какого-то вещественного подтверждения, что «всё, точно я в этой семье».

Елена: Да, да. Если Надя сказала, что ей так будет удобно и комфортно, почему бы мне не помочь ребенку поменять фамилию? Ну поменяли. Женя, например, не захотел – мы не стали настаивать, это желание каждого человека: он хочет – да, помогаем, не хочет – нет, насильно мил не будешь. Это жизнь, тем более… дети пришли к нам взрослыми, у них за спиной был уже определенный опыт, и его уже никуда не денешь, прожитую жизнь эту. Просто пытались как-то это смягчить, наверное. Я так понимаю, что у них есть какая-то определенная, скажем так, дырка, которую они хотят, чтобы она заросла, потому что есть прорехи. Но они это осознают уже постарше, ближе к двадцати, когда дозревают. Обращаются к нам – естественно, мы советуемся, обращаемся к психологу. И Женя ходил в подростковые группы, занимался с психологом, Вадим чуть позже начал ходить заниматься: когда был вопрос заполнить полностью анкету, когда там еще всякие секретные информации, то есть когда работаешь в каком-то отделе, там нужно писать именно честно… ну, в ступор не впадал, но он понимал, что, как бы, а родители-то – вот они, а…

Корр.: А писать нужно кого-то другого?

Елена: …а писать нужно кого-то другого. Почему так? Ну, естественно, он потом дописывал, что он в приемной семье. Но я думаю, что сейчас они все с этим справились, у них всё нормально.

Корр.: Как-то у ребят изменилось отношение к своей приемности за эти годы? Как раньше было, как сейчас?

Елена: Ну, они сейчас уже взрослые. Естественно, они уже с благодарностью подходят ко всему, говорят, да, «спасибо что взяли», «спасибо, что помогли, выучили, что настояли, там, приложили кучу усилий, что подсказывали, что всё-таки показывали тот путь, который будет, наверное, более правильным».

Корр.: Есть какое-то желание продолжать эту благородную деятельность?

Елена: Ну, пока мы не планировали брать детей, потому что мы помогаем старшей дочери с внуками, надеемся, что появятся еще внуки, поэтому… я эту благородную деятельность продолжаю в другом русле: я помогаю фонду «Дети плюс», возглавляю проект «Трамплин» и помогаю подросткам с наставниками. И просто помогаю детям найти семьи.

Продолжение следует…

Для чего мы рассказываем такие истории? Во-первых, чтобы познакомить вас с замечательными семьями – нет, не героями, а просто людьми, которые живут рядом с нами. Они такие же, как и мы. И то, что делают эти люди для обездоленных мальчишек и девчонок, – не из области фантастики. Еще мы очень надеемся, что подобные истории помогают развеять какие-то мифы, страхи и опасения взрослых – ваши страхи.

А кому-то из осиротевших подростков дарят семью и надежду на будущее. Практически в каждой своей программе мы знакомим вас с такими ребятами. И к этому выпуску тоже подготовили рассказ: о брате и сестре из Хабаровского края – 11-летней Лере и 10-летнем Никите. И вот буквально на днях выяснилось, что сюжет надо снимать с эфира. По самому приятному поводу: для наших подопечных нашлась семья. Мы от всей души желаем ребятам и их новым родителям легкой адаптации, много радости и счастья!

И приглашаем всех, кто думает о приемных детях, на страницы проекта в соцсетях, на сайт, в «Лист ожидания», где размещены фотографии и анкеты мальчишек и девчонок из разных городов нашей огромной страны. Малышей и подростков. Здоровых и не очень. Одиноких и целыми детскими семьями. Все они ждут. И им так нужно чудо!