Выпуск 588
В прошлом выпуске радиожурнала в рубрике «Где же ты, мама?» мы рассказали о 12-летнем Артуре, которого за спортивные достижения и хорошую учебу премировали поездкой в Москву.
Корр.: Артур, скажи, пожалуйста, ты уже думал, кем хочешь стать? Кем работать?
Артур: Программистом.
Корр.: У тебя уже есть какие-то предметы в школе, которые тебе помогут стать программистом?
Артур: Да, у нас информатика есть.
Корр.: Ну и как у тебя с информатикой в школе?
Артур: Пять.
Е. Зинькевич: У нас в учреждении есть дополнительно уроки информатики, куда он с удовольствием ходит. Там не просто информатика, там они создают мультфильмы из пластилина, и различные приемы графики, и так далее и тому подобное. И программы. Конечно, программы такие… не грандиозные, а в силу возраста которые.
Корр.: Задел есть, да?
Артур: Ну да. Главное – чтобы компьютер был.
Корр.: Артур, у тебя братья или сёстры есть?
Артур: Брат есть, Вадим, ему пять лет.
Е. Зинькевич: У них большая разница в возрасте, Вадим маленький, он ходит в садик. Поэтому они с Артурчиком видятся редко, потому что с садика забираем поздно, в семь часов вечера – там уже мыться и спать, как говорится. В основном только на прогулке. Ну и в выходные. Так сложилось, что какое-то время Артур заменял Вадиму и маму, и папу, потому что Вадим полностью был на Артуре, поэтому, когда они попали в учреждение, Артуру надо было маленько выдохнуть.
После выхода сюжета в эфир Артуром заинтересовались многие. Вот, например, какое сообщение мы получили через телеграм-канал проекта:
«Здравствуйте! На прошлой неделе я услышала передачу про двух братьев (Артура и Вадима из Хакасии), посмотрела их страничку у вас на сайте. Мы с мужем посоветовались и решили, что хотели бы взять двенадцатилетнего Артура. Просто до слёз растрогала судьба ребенка, очень хочется помочь мальчику. Тем более видно, что парнишка целеустремленный, занимается дзюдо, хочет программистом стать, а у меня муж тоже занимался несколько лет дзюдо, сейчас работает программистом, и мы просто уверены, что сможем ему помочь и поддержать во всех его начинаниях.
А вот младший братик – Вадим – конечно, хороший малыш, но видно, что у него проблемы со здоровьем, к сожалению, и нужно будет много времени уделять его развитию, воспитанию. Возможно, даже придется с работы уволиться, но в настоящий момент у нас нет такой возможности.
Скажите, пожалуйста, а можно взять только одного Артура? Просто мы боимся, что не потянем сразу двух мальчишек, тем более пятилетнего мальчика, да и возраст уже не тот. А кто-то, может быть, наоборот – не решится подростка взять, а с малышом легко управится. Возможно ребят в разные семьи устроить?»
Подобный вопрос задавали и другие люди, поэтому мы позвонили директору детского дома, где сейчас живут мальчики.
Корр.: Евгения Валерьевна, нас тут стали спрашивать про Артура и Вадима. Скажите, пожалуйста, они устраиваются в семью вместе или возможно разделение?
Директор детдома: Возможно разделение, потому что Вадим… ну, понятно, в силу возраста ему диагнозов не ставят, но я почему-то думаю, что это будет коррекция в итоге.
Корр.: А Артур, в принципе, знает об этом? Он не против пойти один в семью?
Директор детдома: Да, Артур в курсе.
Вообще, вопрос о разделении братьев и сестер или, как говорят специалисты, – сиблингов – очень непростой. Каждый раз, когда эта тема затрагивается в наших группах в соцсетях, завязываются ожесточенные споры. Кто-то – за, кто-то – против. А что говорит закон? На этот вопрос нам ответила юрист Оксана Хухлина, наш давний друг и консультант по правовым вопросам.
ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ
О. Хухлина: Что касается возможности разделения, в Семейном кодексе есть общая норма о том, что дети должны передаваться в семью совместно, кроме случаев, когда такое разделение соответствует их интересам. А дальше у нас очень интересная история, потому что каких-то нормативных актов или подзаконных каких-то актов, где бы было четко прописано, какие интересы ребенка соответствуют разделению, в каких случаях не соответствуют – к сожалению, нигде не прописано. Поэтому, естественно, все ориентируются на какие-то общие такие, сложившиеся традиции. Чаще всего, возможно разделение детей, когда дети, например, не знают друг друга, не воспитывались вместе, то есть… ну юридически родственники, а фактически – чужие люди, либо, может быть, знают, что где-то там есть брат-сестра, но не более того.
А второй вариант – когда у детей очень большая разница в возрасте, может случиться ситуация, когда старших устраивают отдельно, а младших, соответственно, устраивают отдельно.
Следующая частая ситуация – когда кто-то из детей серьезно болен, когда, например, есть условно здоровый ребенок, которого можно довольно быстро устроить в семью, и есть не очень здоровые брат или сестра, которым сложно подобрать родителей и сложно как-то передать детей вместе, хотя я знаю, что некоторые органы опеки пытаются так делать, что «вот хотите здоровенького – возьмите и не очень здоровенького», такое тоже иногда случается.
Ну и в последнее время, наверное, довольно частая ситуация, когда выходят с вопросом о разделении, это когда детей достаточно много (то, что часто приемные родители называют «паровозики»), потому что не секрет – у нас могут появляться в детских учреждениях семьи где пять, шесть, семь, иногда даже восемь или больше детей разного возраста. И может быть в интересах детей всех, чтобы хотя бы какие-то из детей были всё-таки устроены в семью.
Поэтому практика разная и, к сожалению, в каждом регионе практика складывается по-разному, потому что есть регионы, которые к этому подходят внимательно и готовы рассматривать варианты, иногда даже не когда поступает к ним запрос, например, от родителя, от кандидата, но даже самостоятельно, когда уже выявлена такая вот, например, семья, уже превентивно органы опеки думают, можно ли ребенка отдать одного или, там, двоих детей, или всё-таки мы их будем устраивать совместно. Некоторые регионы есть, которые прям очень жестко стоят на своем, что либо всех, либо никого, хотя, на мой взгляд, это сложная такая история, но вот такая ситуация тоже имеет место быть. Нормативное регулирование – очень-очень скудное, к сожалению, и… очень по-разному.
Корр.: Оксана, а вот в таких случаях, когда, например, действительно много братьев и сестер, такие вот семьи детские, и если в таком случае найдутся две или три семьи, которые готовы взять детей по одному или по двое и предоставить им возможность общаться, есть какая-то практика на эту тему?
О. Хухлина: Ну, мне кажется, это идея такая хорошая, и возможность хорошая: с одной стороны, обеспечить детям право на семейное воспитание, а с другой стороны – сохранить их семейные связи, да. И здесь тоже есть две нормы в Семейном кодексе: есть статья 54-я Семейного кодекса, где указано, что ребенок имеет право жить и воспитываться в семье, и есть у него 55-я статья, где указано, что право ребенка на общение с родителями и другими родственниками закреплено, где указано что ребенок имеет право общаться с каждым из родителей (если только они не лишены родительских прав), бабушками, дедушками, братьями, сестрами и так далее. Соответственно, органы опеки вполне могут принять решение и у них есть такие полномочия: по закону об опеке (48-ФЗ) органы опеки могут и при установлении опеки, и в дальнейшем (при наблюдении за семьей) давать опекунам обязательные к исполнению указания и распоряжения поддерживать общение ребенка с братьями и сестрами, находящимися в другой семье.
Корр.: Понятно. Спасибо большое, Оксана!
Получается, что четкого правового регулирования этого сложного вопроса нет. Периодически законодатели выдвигают проекты поправок на эту тему, но все они в итоге отвергаются. Основной довод против разделения сиблингов понятен: дети и так уже лишились родителей, пусть у них останутся хотя бы братья или сёстры. А есть ли аргументы «за»?
ОСТРАЯ ТЕМА
ДЕЛИТЬ ИЛИ НЕ ДЕЛИТЬ?
Вариант 1. Все вместе в детском доме
Какова основная задача сотрудников детдомов, органов опеки и банков данных о детях-сиротах? По закону – как можно скорее устроить ребят, оставшихся без родителей, на воспитание в семьи. А решается ли эта задача, если детей – несколько?
Практически все чиновники признают: найти семью для двух братьев или сестер не так уж сложно, но вот если их хотя бы трое – уже проблема. Что же говорить о детских семьях из четырех и более сиблингов! Но, тем не менее, в некоторых регионах России чиновники занимают жесткую позицию: братья и сёстры устраиваются в семью только вместе! Например, осенью 2020 года на сайте банка данных о детях-сиротах появились странички целой маленькой семьи – четырех братьев и двух сестер. Старшим из них тогда было 13 и 12 лет, младшим – 5 и 4, а средним двойняшкам – по 7. Ребятишек много, разница в возрасте большая… Мы решили уточнить у органов опеки один важный вопрос.
Корр.: Они все вместе устраиваются, да?
Руководитель ООП: Да, они вместе. Они и жили в семье все вместе (ну с биологическими родителями), и сейчас живут все вместе.
Корр.: То есть их не делят ни при каких обстоятельствах?
Руководитель ООП: Нет, ни при каких. У них нет таких обстоятельств, при которых можно разделить.
Корр.: А часто находятся семьи на такие большие семьи детей?
Руководитель ООП: Ну мы практически всех устраиваем в течение двух-трех лет.
Однако прошло более двух лет, старшим уже 16 и 14, младшим – 8 и почти 7, а средним – по 10. Они по-прежнему вместе, но… в казенных стенах.
Вариант 2. Вместе в семью, но ненадолго
Бывает, конечно, что удается найти семью для всех братьев и сестер (особенно если их не очень много), но и это не всегда – залог успеха. Недавно у нас состоялся такой разговор с сотрудницей одного из детских домов региона, где детей тоже «не делят»:
Сотрудница детдома: У нас вон забрали троих детей, а раз – и их опять в детский дом отдали всех троих.
Корр.: Ой-ой-ой…
Сотрудница детдома: Да. Женщина специалист, двоих парней вырастила, и дом есть, и всё есть, условия…
Корр.: Ничего себе…
Сотрудница детдома: Ну, не справилась. Хотя, знаете, мы говорили, что их надо было, может, разделить, потому что старший очень сложный. У него никакой привязки к младшим – ни к сестренке, ни к брату – нету. Сам по себе. Они пришли к нам два года назад, они… каждый сам по себе выживал в этом мире… ну, с рождения. Один выживает, второй выживает, третий…
Опытные приемные родители знают, что совместный негативный опыт может очень помешать нормальной адаптации ребят в семье. Мы поговорили на эту тему с крымчанкой Ириной Кожухаровой. Ее детский дом семейного типа начал действовать еще в Советском Союзе – в 89-м году. И так получилось, что за прошедшее время Ирина приняла под свою опеку несколько групп братьев и сестер. Так что в этом вопросе она разбирается лучше многих – на собственном опыте.
И. Кожухарова: Если есть группа детишек, которая, допустим, существовала в условиях выживания, бывают дисфункциональные отношения между сиблингами, которые… в обиходе мы называем просто «дедовщиной».
Вот мне, например, так не повезло, потому что мне определили в семью детишек, которые родственные братья-сёстры, среди них есть даже близнецы. Дети, в принципе, все были вместе, то есть их изъяли из семьи не так давно. Вроде как в характеристиках везде написано, что дети любят друг друга, любят играть друг с другом и так далее. На деле же, когда они оказались в нашей семье, оказалось, что для старших детей ничего не стоит отобрать что-нибудь вкусненькое у младших и съесть самим. То есть отношения в основном были на уровне вот такого вот… борьбы за существование, выживание и так далее. Я бы их развела, по-хорошему, по разным семьям. И вплоть до того, что я была вынуждена первое время просто физически следить за тем, чтоб они не пересекались. Ну то есть у нас большой достаточно дом. Мы можем сделать так, чтобы дети жили в разных комнатах. Вот я их фактически, вот этих сиблинговую группу развела по одному и потом потихонечку начала их приучать друг к другу, только уже в других отношениях. Ну вот пять лет они живут в семье. Ну что скажу? Стало полегче. Но это очень тяжелый и кропотливый труд.
Это дети, имеющие совместный опыт политравмы. И они, если кто-то пытается из этой политравмы вырваться, то все остальные дружно тянут его назад. У меня за эти годы были разные дети: сложные, очень сложные… Но вот эта сиблинговая группа – это получается адовая смесь. Вот попади эти дети в семью, которая не опытная, которая просто взяла бы в… «Ну как, детишек нельзя же разлучать? Вот я пятерых возьму, буду растить их вместе, любить, жаловать, водить на всякие развивашки и так далее, и тому подобное». Ну вот я вам могу сказать, я не гадалка, но было два варианта: либо родителей в сумасшедший дом, либо возврат. Потому что это на самом деле не просто тяжело, это ОЧЕНЬ тяжело.
И возвраты действительно случаются. И нередко возвращают – как и забирали – сразу всех. Братья и сестры остаются вместе, но… снова в детском доме.
Вариант 3. Не вместе, но в семью
И все-таки, справедливости ради отметим: не все чиновники категоричны, когда стоит вопрос о разных семьях для братьев и сестер. Буквально на днях мы разговаривали с Аленой Викторовной Юрановой, региональным оператором банка данных о детях-сиротах Еврейской автономной области. И задали вопрос о большой детской семье – семь ребят 17-ти, 15-ти, 11-ти, 10, 8, 6 и 3-х лет.
Корр.: Алена Викторовна, у вас в регионе такая семейка есть – «семеро по лавкам» в самом буквальном смысле. Вы их только вместе всех устраиваете или возможно разделение?
А. Юранова: Там получается, те дети, которые постарше – прям… ну они постарше, а девочка у них есть маленькая, Злата. Там орган опеки разделение сделал по Злате, Злата – она вообще одна устраивается, мы ей уже нашли семью, сейчас медицину девочка проходит, она уйдет. И там, получается, остальных детей можно по одному, и какие-то два мальчика – у них привязанность – они идут вдвоем.
Корр.: А, то есть прямо проверили у кого привязанность – их вдвоем, остальных по одному.
А. Юранова: Да, там работали психологи, то есть давали заключение, и опека делила.
Поскольку для самой младшей девочки семья уже нашлась (что неудивительно), мы договорились с Аленой Викторовной, что вместе будем искать родителей и для остальных. По одному и даже по двое – их шансы уйти под опеку гораздо выше. Конечно, 17-летних ребят забирают в семью редко, а про подростков 15 лет таких историй уже немало, тем более – про тех, кто младше. Вот, например, какой разговор у нас состоялся с Наталией Юрьевной Медведевой директором одного из детских домов Чувашской республики:
Корр.: Алло! Наталия Юрьевна?
Н. Медведева: Да, здравствуйте!
Корр.: Добрый день! Год назад мы рассказывали про ребят из вашего учреждения, про двух близнецов – Анатолия и Виталия (им тогда по 15 лет было) – и про их младшую сестренку, 8-летнюю Аню.
Н. Медведева: Угу. Угу.
Корр.: Мы заметили, что анкета Ани исчезла с сайта федерального банка данных, а мальчишки вот остались.
Н. Медведева: Совершенно верно.
Корр.: Разделили их?
Н. Медведева: Разделили, да. Мальчики учатся в техникуме на данный момент, а Анечка уехала в семью, за пределы Чувашской республики. Дети должны жить в семье.
Корр.: Замечательно! Очень рады за Анечку. А Анатолий, Виталий как отнеслись к тому, что она уехала?
Н. Медведева: Спокойно. Они же понимают, что Анечке тоже нужна семья. Она самая младшая. Сами же прошли через это.
Корр.: Как-то продолжают они общаться?
Н. Медведева: Да, конечно, общаются, они всегда по телефону созваниваются. Им не запрещается.
А ведь действительно, оказаться в разных местах – еще не значит порвать все связи. Есть же телефоны, соцсети, мессенджеры. Можно разговаривать, переписываться, обмениваться фотографиями, общаться по видеозвонкам. Мы даже знаем истории, когда старшие, уже выросшие ребята, навещают своих братьев и сестер в их приемных семьях. Вариантов – море! Главное, чтобы те, кого государство наделило правом распоряжаться судьбой обездоленного ребенка, делали это действительно в его интересах.
А сейчас пришло время самой главной рубрики радиожурнала. Нашего нового подопечного делить не с кем. У него нет ни братьев, ни сестер. И, в отличие от многих других детдомовцев, он круглый сирота.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
В одном из кемеровских детских домов почти полтора года живет 14-летний Илья – симпатичный крепкий паренек с большими серыми глазами и копной соломенных волос.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Илья, в каком классе ты учишься?
Илья: В восьмом. Любимый предмет у меня русский язык.
Корр.: Хорошо пишешь, грамотно?
Илья: Ну да.
Корр.: А сочинения писать любишь?
Илья: Да.
Корр.: На какие темы тебе больше всего нравится писать сочинения?
Илья: На такие, которые сказочные. Иногда могу сам сочинить, а так на уроках.
Корр.: Ух ты! Ты умеешь придумывать сказки?
Илья: Да.
Корр.: А про что ты сказки придумываешь?
Илья: Не знаю, там, просто начинаю диалог, его дальше продолжаю.
Корр.: А ты для кого сказки сочиняешь – для себя или, может быть, ребятам рассказываешь?
Илья: Нет, я не рассказываю.
Корр.: А, то есть только для себя, да?
Илья: Да.
Корр.: А как у тебя с другими школьными предметами?
Илья: Хорошо. Ну, иногда бывают двоечки, но я их стараюсь закрывать.
Корр.: Чем закрываешь? Тройками?
Илья: Ну четверки, тройки бывают.
Корр.: Ну а как закрываешь? Что делаешь?
Илья: Прошу, чтобы мне какое-нибудь задание дали, я его сделал.
Корр.: По каким предметам бывают такие двоечки?
Илья: История, общество, там…
Корр.: А по каким предметам не бывает двоек?
Илья: Почти по всем.
Воспитатель Анна Евграфова подтверждает, что Илья действительно всегда «закрывает» двойки. Причем делает это сам, без посторонней помощи.
А. Евграфова: Он самостоятельно берет задание, выполняет. У него нету за четверти двоек. Ну то, что он с троечками – да. Хотя он и мог бы учиться, наверно, хорошистом, мог бы, если прикладывать к этому усилия, но у нас вектор прикладывания усилий в спортивную сферу наклонен.
Корр.: Илья, а ты занимаешься в каком-то кружке или в секции?
Илья: Да. Я занимаюсь сейчас футболом, у нас прям здесь.
Корр.: У вас детском доме есть секция?
Илья: Ну да.
Корр.: А много ребят там занимается?
Илья: Да!
Корр.: Куда-то ездили?
Илья: Да, мы уже выиграли, получается, второе место в Новосибирске.
Корр.: Здорово! А ты кем играешь в команде? Нападающим, защитником?
Илья: Защитником. В защите у меня больше получается, чем в нападении.
Корр.: А каким-нибудь еще видом спорта ты бы хотел заняться?
Илья: Я занимался еще раньше хоккеем, но, так как я переехал в детский дом, я не могу сейчас заниматься им.
Корр.: Там нет секции поблизости, да?
Илья: Да.
Корр.: А долго занимался?
Илья: Почти год.
Корр.: Хотел бы продолжать, если бы была возможность?
Илья: Ну да.
Корр.: В хоккейной команде ты кем играл?
Илья: Полевой игрок. Я был в левом фланге в нападении.
Корр.: Ты, наверное, хорошо на коньках катаешься?
Илья: Да. На роликах я тоже нормально катаюсь.
По словам Анны Борисовны, интересы Ильи не ограничиваются спортом. Занимаясь в кружке «Мир дизайна», мальчик помогал украшать стены детского дома. С удовольствием участвует в постановках в качестве артиста.
А. Евграфова: Да, он такой… долго не надо уговаривать, он любит быть на виду. Хотя он при этом на роль лидера такового не претендует.
Корр.: Скажи, Илья, какой тебя характер? Как ты думаешь?
Илья: Характер у меня немного взрывчатый.
Корр.: А из-за чего ты можешь вспылить?
Илья: Если меня просто разозлят или взбесят, я могу просто заорать.
А. Евграфова: По характеру он такой эмоциональный. Вроде тихий-спокойный, пока его никто не трогает. Если конкретно его что-то коснется и это будет несправедливо, с его точки зрения, он может, конечно, вспылить. Потом может пожалеть об этом, то есть вспыльчивый такой, но, тем не менее, отходчивый.
Илья любит, когда всё справедливо. Наверное, поэтому мечтает в будущем поступить на службу в полицию.
Корр.: А ты в полиции кем бы хотел быть?
Илья: Не знаю, преступников, наверное, ловить.
Корр.: То есть оперативником, да? Или следователем?
Илья: Да.
Корр.: А что для этого нужно, как ты думаешь?
Илья: Думаю нужно: логика, мышление, потом ум и развитие, чтобы запомнить все кодексы России.
Илья выбрал непростой путь. Конечно, ему очень пригодилась бы помощь близких людей, семьи.
Корр.: Скажи, Илья, если бы нашлись такие люди, которые захотели бы с тобой познакомиться, может быть, позвать к себе в семью, ты бы как к этому отнесся?
Илья: Нормально.
Корр.: Не испугался бы?
Илья: Нет.
Корр.: А если бы эта семья оказалась из другого города?
Илья: Не знаю, я бы подумал.
Корр.: Ну а какие люди тебе понравились бы так, чтобы ты захотел к ним поехать? Какие это должны быть люди?
Илья: Отзывчивые, добрые, которые могут всегда помочь, поговорить.
Корр.: А сын каким в семье должен быть?
Илья: Защитником, сильным.
Корр.: Как ты думаешь, у тебя получилось бы?
Илья: Да.
