Выпуск 587
Постоянные слушатели программы знают, что в канун каждого Нового года на нашем сайте появляется волшебная елка. Под ней и мы, журналисты, и все желающие загадывают самое заветное желание за кого-то из детдомовцев. Например, вот что сказал в декабре 2021 года продюсер социального проекта «Детский вопрос» Георгий Москвичев.
(Эффект старой пленки).
Г. Москвичев: Моему тезке из Иркутска – 7-летнему Георгию – нравится создавать что-то новое. Фантазии мальчишки можно позавидовать! Гоша и космическим моделированием увлекается, и рисует, и может часами возиться над новой моделью из конструктора. По характеру наш подопечный – самостоятельный и любознательный мальчик. Он легко заводит новых друзей, умеет быть лидером. Но очень хочется, чтобы в жизни моего тезки появились еще мама и папа. Посмотрите внимательнее: Георгий, 7 лет, город Иркутск.
(Эффект старой пленки заканчивается).
Прошло чуть больше года, Гоше исполнилось 8. Но в этот раз он наряжал елку уже вместо со своей новой семьей!
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Корр.: Как это было? Кто его забрал?
А. Самсоненко: Всё было, как обычно, трогательно. Мама и папа приехали за ним, он им поверил, у него тоже такая судьба сложная, и они в него поверили, лего вместе собирали, кто там лучше соберет. Короче говоря, всё у них сложилось. Мы рады!
Мы говорим с Анной Валентиновной Самсоненко, руководителем иркутского отдела опеки и попечительства.
Корр.: А что за сложная судьба такая у него?
А. Самсоненко: Ну, он же уже… у него был опыт проживания в семье замещающей, и, к сожалению, родители перед первым классом не справились с ответственностью.
Корр.: То есть его вернули?
А. Самсоненко: Да.
Корр.: А долго он у них прожил-то, в первой семье?
А. Самсоненко: Достаточно долго.
Корр.: Понятно. А сейчас, получается, он второй раз пошел в семью, не испугался?
А. Самсоненко: Да, и родители тоже… их это не смутило, что вот от ребенка отказались, потому что, как правило, это смущает замещающих родителей.
Корр.: Да, да…
А. Самсоненко: И Гоша – самое главное – им поверил.
Корр.: Да, это важно очень. А долго они общались, долго встречались?
А. Самсоненко: Да. Они общались достаточно долго, наверное, в течение полугода, потому что ситуация-то непростая.
Корр.: То есть он сначала на контакт не шел? Из-за этого долго общались?
А. Самсоненко: Он как бы на контакт-то шел, а вот решиться, чтобы в семью поехать – это, конечно, ему было сложновато, потому что он ту семью всё равно, предыдущую, тоже считал… ну, может, не родной, но очень значимой.
Корр.: Ну конечно, если он прожил там несколько лет…
А. Самсоненко: Он всё еще надеялся, что предыдущая, может, семья… ну, в силу своего возраста, там, и понимания. Мы-то уже знали, что однозначно нет, не примут они такого решения, а он-то…
Корр.: А он ждал, надеялся…
А. Самсоненко: Ну конечно! Мамочка, вернись. Не объяснить же ребенку, что тебя вычеркнули из жизни и фотографии с тобой удалили. Но дождались! Я рада, что новые вот эти родители, которые всё-таки приняли это решение, они вот терпения набрались и не стали сгоряча отказываться и так далее. Ну и терпения хватило дождаться, когда он их мамой и папой их признает. Ну и он тоже такой путь прошел – к доверию к людям.
Корр.: Какой-то контакт вы поддерживаете с семьей?
А. Самсоненко: Ну конечно! Конечно, поддерживаем.
Корр.: Как они там?
А. Самсоненко: Нормально. Долго все очень ждали друг друга, поэтому он уже адаптировался. И он у них единственный, и… Ну всё сошлось там, где нужно! И, видимо, то желание, которое загадывали, оно тоже где-то там звездочкой сияло.
Мечты должны сбываться. Особенно самые трогательные, заветные. Пусть у Гоши и его новых родителей всё сложится, и пусть надежными защитниками в этой семье будут доверие, терпение, доброта и любовь. И тогда любые жизненные невзгоды и испытания преодолимы. Об этом точно знают многие герои наших историй. В том числе и той, которую мы вам сейчас расскажем.
НАЙТИ СВОЮ КНОПКУ
Пролог
Фотографии из семейного архива героев программы.
Осенью 2021 года мы рассказали в эфире о старте 22-го (дистанционного) рейса «Поезда надежды». Звонки и письма от желающих стать его участниками шли в редакцию непрерывным потоком. В почте было и письмо от Анны из Алтайского края.
Корр.: Получили ваше сообщение. Вы ищете ребенка, у вас собраны документы?
Анна: Да. Мы с мужем уже девять лет в браке, детей у нас своих нет. Сделали документы, прошли учебу, всё… Чтобы у нас тоже были дети!
Корр.: Какого ребенка ищете?
Анна: Ну чем младше, тем лучше. В заключении у нас написано от 0 до 18. Нам так посоветовали сделать.
Корр.: Это разумно! Больше анкет можно посмотреть. (Анна смеется). Вы хотите одного ребенка? Или сразу двоих?
Анна: Нет, можно двоих.
Корр.: И документы на двоих?
Анна: В документах нам вообще так написали, что «одного или нескольких».
Корр.: Ух ты! (Смеется вместе с Анной).
Анна: Ну мы уже заключение переделывали, потому что у нас заключение сделали сначала на одного. Я куда ни обращаюсь – нигде нету, нигде нету!
Корр.: Ну одного маленького – да, это сложно…
Анна: Да-да-да, нас везде уже и отфутболили. У нас тут в Алтайском крае вообще сказали: «Ой, нет, вы даже можете на очередь не вставать. У нас уже с 19-го года люди стоят и мы их еще не это…» Поэтому мы поехали и переделали.
Корр.: Понятно. Ну вы, в принципе, готовы куда-то поехать? В Кемеровскую, в Иркутскую область? То есть по Сибири где-то…
Анна: Да! Да-да-да-да. Кемерово, Горно-Алтай, Иркутск, Омск, Новосибирск, Челябинск… Эти регионы нас, в принципе, все устраивают.
Корр.: Хорошо, давайте мы посмотрим, кого можем вам порекомендовать. Я вам тогда пришлю ссылочки.
Анна: Ага, ага.
Корр.: И дальше будем двигаться сообща.
Ссылочки, которые мы отправляем участникам «Поезда надежды» – не из какой-то секретной базы. Все анкеты наших маленьких подопечных размещены на сайте «Детского вопроса» в разделе «Лист ожидания». На каждой личной страничке ребенка есть ссылка на информацию о нём в федеральном банке данных о детях-сиротах. Но за скупыми анкетными строчками судьбу ребенка не разглядишь. А мы, журналисты «Детского вопроса», о многих ребятах можем рассказать гораздо больше, чем короткая характеристика в ФБД. Потому что сами разговариваем с детьми и сотрудниками детдомов, и эти интервью помогают будущим родителям найти именно своего ребенка.
Среди отправленных Анне детских анкет была ссылка на страничку 10-месячной Таисии из Иркутска. У малышки были проблемы со здоровьем, поэтому найти семью для нее никак не удавалось. Незадолго до разговора с Анной мы рассказывали о девочке в эфире.
(Эффект старой пленки).
Голубоглазке-Тасе нет еще и годика. Малышка вряд ли осознает, что никогда не видела маму. Только чувствует: в череде сменяющихся лиц нянечек, воспитательниц и врачей ее нет.
С. Ушницкая (старший воспитатель дома ребенка): Она доношенная, но вот маленькая. Девочка родилась совсем маловесной. 37 недель – и всего 1,5 килограмма. Она у нас и сейчас как Дюймовочка – совсем малюсенькая-премалюсенькая. Она из больницы к нам пришла с зондом. Сейчас она у нас уже из бутылочки ест. На знакомых взрослых она реагирует комплексом оживления – то есть она улыбается, начинает гукать, знаете, так призывать к себе («не забывайте про меня»). Если кто-то чужой приходит, она видит, но не испытывает таких эмоций, как, допустим, когда видит «своих» взрослых. Надеемся, что кому-то наша кнопка приглянется, кто-то на нее внимание обратит и скажет: «Мы вырастим из этой девчонки красавицу!»
(Обрыв пленки).
1. Та самая кнопка!
И «кнопка» приглянулась Анне и ее мужу Александру! Буквально через несколько дней после того, как они увидели на нашем сайте анкету малышки и послушали сюжет о ней в эфире, Анна была уже в Иркутске и знакомилась с девочкой.
Корр.: Как вас там встретили органы опеки, в доме ребенка?
Анна: Нормально. В доме ребенка – там вообще всё замечательно, доброжелательные.
Корр.: Девочку видели уже?
Анна: Да, девочку видела. Она спала, и мы ее разбудили. Она… недовольная дивчина была. (Смеется). Она малюсенькая совсем еще! И пяти килограммов не весит. Внешне мне девочка понравилась. Ну, по диагнозам пробежались.
Корр.: Диагнозы не испугали?
Анна: Ну… порок сердца – там не прям такой, чтоб сильно-сильно что-то. Пьет таблеточки, но к году есть шанс, что он зарастет сам. Я сама медработник. Я думаю, что справимся.
Корр.: Будете что-то проверять, медицинское обследование делать?
Анна: Нет, нет! Она недавно вот только из больницы, основные обследования – всё у нее пройдено. Не вижу смысла торчать тут еще две недели.
Корр.: То есть что, уже прям готовы подписать согласие?
Анна: Ну мы уже всё, да, написали.
Корр. (удивленно): Уже подписали даже?
Анна (тоже удивленно): Да-а.
Корр.: Ну вы быстро! (Анна смеется).
Анна: Ну, в принципе, я ехала с таким настроем, что забирать.
Корр.: Замечательно! Поздравляем вас!
2. Кнопка дома
Прошло еще несколько дней – и Анна с дочкой уже приехали домой, на Алтай.
Корр.: Как вас встретили?
Анна: Хорошо, все довольны. Дедушки, бабушки – все уже поприходили, познакомились. (Смеется вместе с корреспондентом). Эмоций много. Папа наш довольный, нянчится.
Корр.: Нянчится? (Смеется). Можете трубочку дать?
Анна: Да, могу. Сейчас дам.
Александр: Да?
Корр.: Алло! Ну как вам дочка?
Александр: Вообще отлично!
Корр.: Такая, как вы себе представляли?
Александр: Ну представлял, она чуть-чуть больше. А тут она совсем мелкая.
Корр.: Как вы себя в роли папы ощущаете?
Александр: Хорошо! (Смеется). Представление было уже, у родителей нас девятеро было, я четвертый. Так что дома приходилось уже нянчиться.
Корр.: Вы уже нашли общий язык с малышкой?
Александр: Да, уже всё, улыбается, руки тянет. Может, не всегда одинаково: то поплачет, то еще что-то. Но подходишь – она сразу внимание обращает.
Анна: Ну ребенок, конечно, уже поменялся. Она ожила, уже эмоции и всё. То есть, я когда вот ходила к ней, ей было как-то всё равно, что ли. Пришла-ушла, и не было таких эмоций. Сейчас уже и улыбается, и играется, и оживает потихоньку. Ну, в общем, мы довольны!
Прошел еще месяц…
Анна: Неплохо всё у нас. И на нас реагирует, и играется. Папа наш очень доволен. Можно было б – он бы и на работу не ходил. (Смеется). Возился бы с ней.
Александр: Конечно! Она уже признает. Хочет на руки, хочет, чтобы с ней поигрались.
Анна: Она сейчас уже более-менее хоть кушать стала, а то в первые дни вообще ни в какую. Сейчас уже всё равно получше.
Корр.: Ну она немножко попривыкла, успокоилась.
Анна: Да, это точно. Она спокойно себя ведет. Всё хорошо у нас.
3. Одной кнопки мало?
Чтобы было не просто хорошо, а замечательно, новоиспеченная мама всерьез занялась здоровьем дочки. Весной Тае сделали операцию на сердце, а перед этим Новым годом Анна с малышкой приехали в Москву – оперировать расщелину верхнего нёба, которая мешала девочке нормально есть и расти. Путь с Алтая на поезде занял несколько дней. Таечка и ее мама, конечно, очень устали, и в машине по пути в больницу кроха раскапризничалась.
Но вот прошло несколько дней, операция уже позади, и мы снова встречаем Анну с малышкой, чтобы помочь им добраться до вокзала.
Корр.: Ну как ваша жизнь протекает с малышкой?
Анна: Жизнь наша весело. Иногда и грустно, иногда и весело. Всяко бывает. И слезы, и смех.
Корр.: А в чём слезы? В чём смех? (Анна смеется).
Анна: В чём слезы? Потому что иногда мы кушать не хотим, и тогда у нас проблемы. А когда смех – это хорошо, это когда у нас успех какой-то есть, когда операцию прошли, сделали.
Корр.: Еще какие-то операции предвидятся?
Анна: Нет, пока нет. Там сказали, что миндалины еще есть, но это уже после четырех лет. Если слух из-за этого не будет снижаться, тогда уже потом постарше. А так с операциями мы, надеюсь, закончили.
Корр.: Как вообще семья?
Анна: Семья – все в восторге, все довольны. Вот щас лежим в больнице, фотографию не выслали, не позвонили – всё, нагоняй получили! Все скучают, правда! Приняли Таиську очень хорошо и не было никаких проблем в плане вот даже… все диагнозы, да, много проблем и всё такое, но всё хорошо.
Корр.: Но вообще вы действительно взяли девочку такую непростую, с проблемками по здоровью… Как не испугались! Многие не взяли ее.
Анна: Ну, скажем так, если бы я была не медиком, наверное, я бы тоже не рискнула бы. Потому что действительно очень много тонкостей, которые человек, далекий от медицины… где-то, может быть, и… действительно было бы сложнее. Может быть, кто-то и справился бы, да, но, наверное, было бы труднее.
Корр.: А как вы вообще ее дома зовете? А то я все Таечка, Таечка, а вы, может, как-то по-другому зовете?
Анна: Таисия, Ися, Тая.
Корр.: А как чаще?
Анна: Я Ися больше зову. Кто-то – Тася. По-разному.
Корр.: То есть каждый выбрал свое…
Анна: Каждый свое выбрал и зовет по-своему.
Корр.: А папа как зовет?
Анна: Папа? Таисечка. Папу мы любим вообще, меня даже она не так встречает, как папу… Это всё серьезно.
Корр.: Папина дочка.
Анна: Папина дочка, да.
Корр.: Ну папа, наверное, тает… Дочка из него веревки вьет?
Анна: Да. Да-да-да. Мы и покушать не можем, ни умыться сходить. Это надо прошмыгнуть так, чтобы она его не видела.
Корр.: А вы, помнится, говорили, что планируете еще ребенка брать?
Анна: Ну, вообще, да, мы сейчас практически все документы собрали, но немножко тормознулось из-за операции. Сейчас приедем, немножко оклемаемся, чтобы ее можно было с кем-то оставить, если вдруг куда-то ехать надо будет. Так что хотим, конечно, потому что балуем сильно. Она это уже поняла и, в принципе, даже для нее будет лучше, если будет еще кто-то: и в плане развития где-то подтянуть, и надо учиться с детьми взаимодействовать. Потому что в гости не находишься столько, чтобы ей хватало этого общения.
Корр.: А кого планируете? Кого хотите?
Анна: Без разницы. Мальчика, девочку. Я как-то больше на девочку, папа наш больше на мальчика, но так, чтобы прям принципиально – нет.
Корр.: А возраст?
Анна: Ну, до пяти лет хотели бы.
Корр.: Одного, двух?
Анна: В принципе, если есть вариант двух, то рассматриваем и такой вариант. Ну, ищем.
Вместо эпилога
А недавно Анна написала нам, что они с мужем нашли мальчика, которого готовы принять в свою семью. Конечно, мы сразу же набрали знакомый номер.
Корр.: Как ваши дела? Как Таечка после операции?
Анна: Ну, так-то после операции ничего, только, видимо, мы где-то грипп подхватили, и температура высокая была, и, в общем, у нее шов разошелся один.
Корр.: Ой-ей-ей…
Анна: В принципе, уже там начал расходиться, еще в больнице, обещал нам доктор, что должно за месяц зажить, но не знаю. Я, если честно, сомневаюсь, но будем ждать.
Корр.: А там у вас есть к кому обратиться? Может быть, что-то поправить можно?
Анна: Нет-нет, если там что-то поправлять, это через год только, потому что ткани должны восстановиться. Там рубцовые ткани… ну, короче, там свои медицинские заморочки… В общем, это сейчас только год ждать, как минимум.
Корр.: Ну будем надеяться, что он всё-таки заживет.
Анна: Хотелось бы, конечно! (Смеется).
Корр.: Как малышка вообще себя чувствует?
Анна: Ну… по весу триста граммов набрали и встали опять сейчас… плоховато ест после операции. Не можем мы опять нагнать объем, но так – она прям вот изменилась, она какая-то после операции стала другая. Видно, что она немножко взрослее, что ли, стала. Она стала больше болтать, где-то даже в речи какие-то сдвиги есть, стала слезать с кровати сама, сейчас ее высотой уже не напугаешь: если ее посадить на кровать, она слезет – и пошла по своим делам! (Смеется).
Корр.: Молодец! Аня, вы говорили, что какого-то мальчика нашли…
Анна: Да, мы нашли, тоже в Иркутске, в том же доме ребенка, такой же маленький. Я уже билеты взяла – и мне позвонили, что он попал в больницу. Тоже с пороком сердца, мы с ним тоже поедем в Москву на операцию.
Корр.: А вы сами нашли или Иркутск предложил?
Анна: Я написала в детский дом, у меня контакты были после Таиськи еще, вот она предложила мне мальчишку. Сегодня она сказала, что его должны завтра-послезавтра выписать. Вот как она мне даст добро – я соберусь и поеду за ним. Тем более, с одинаковыми диагнозами, будем одинаково… всё равно мы мотаемся по больницам, с одним или двумя – это небольшая разница.
Корр.: И как зовут малыша?
Анна: Михаил. На месяц младше Таиськи, тоже два годика мальчику.
Корр.: Ммм, у вас двойняшки получатся!
Анна: Да, да, месяц и пять дней разница.
Корр.: Ой, непросто вам будет. Весело будет!
Анна: Ну, в принципе, я примерно так и хотела. Он немного по развитию дальше Таи, всё-таки это тоже и на ней скажется, что и она за ним подтянется маленько: где-то повторять будет, где-то что-то…
Корр.: Да, может быть.
Анна: Вот так вот.
Корр.: Ну то есть уже вы со дня на день собираетесь за ним?
Анна: Я думаю, завтра-послезавтра я поеду, да.
Продолжение следует…
Думаем, мы еще не раз вернемся к рассказу о наших героях. Ведь со многими семьями-участниками «Поезда надежды» мы становимся добрыми друзьями и общаемся долгие годы. И очень радуемся, когда они приезжают к нам в гости.
Кстати, в Москве мы встречаемся не только со взрослыми героями программы. Например, недавно наш новый подопечный из Хакасии за хорошую учебу и призовые места в соревнованиях по дзюдо был премирован поездкой в столицу.
В эфире – главная рубрика нашей программы.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
По информации от администрации детского дома, если не найдется семья для обоих братьев,
в интересах детей возможно их раздельное семейное устройство.
Тонкие черты лица, внимательный взгляд темных глаз, аккуратно причесанные русые волосы… Этот стройный 12-летний паренек сразу вызывает симпатию. В разговоре узнаем, что, кроме дзюдо, у Артура есть и другие увлечения.
Корр.: Артур, скажи, пожалуйста, ты чем любишь заниматься в свободное время?
Артур: Если на улицу выходим, то футбол с Андреем.
Корр.: Вы как, вдвоем играете или у вас есть какая-то компания?
Артур: Можем вдвоем – я стою на воротах, он пинает, я отбиваю.
Корр.: Ты вратарь?
Артур: Да.
Корр.: А ты сам так выбрал?
Артур: Да, мне нравится быть вратарем.
Корр.: А почему? Это сложное дело-то.
Артур: Не знаю, просто понравилось мячи отбивать.
Корр.: А есть какой-то кружок или секция, куда ты ходишь?
Артур: Секция? Музыкальная. Мы там собираемся группой и танцуем танец.
Корр.: Ну это какой-то современный танец, да?
Артур: Современный.
Корр.: Ты уже думал, кем хочешь стать? Кем работать?
Артур: Программистом.
Корр.: У тебя уже есть какие-то предметы в школе, которые тебе помогут стать программистом?
Артур: Да, у нас информатика есть.
Корр.: Ну и как у тебя с информатикой в школе?
Артур: Пять.
Е. Зинькевич: У нас в учреждении есть дополнительно уроки информатики, куда он с удовольствием ходит.
К разговору присоединилась директор детского дома Евгения Валерьевна Зинькевич.
Е. Зинькевич: Там не просто информатика, там они создают мультфильмы из пластилина, и различные приемы графики, и так далее и тому подобное. И программы. Конечно, программы такие… не грандиозные, а в силу возраста которые.
Корр.: Задел есть, да?
Артур: Да. Главное – чтобы компьютер был.
Корр.: Артур, у тебя братья или сёстры есть?
Артур: Брат есть, Вадим, ему пять лет.
Корр.: Можешь про него рассказать? Какой у тебя брат?
Артур: Маленький! (Смеется). У него светлые волосы, он такой активный, шустрый, шумный, ну и веселый.
Корр.: Вы дружите?
Артур (удивленно): Конечно! Мы же братья.
Е. Зинькевич: У них большая разница в возрасте, Вадим маленький, он у нас садиковский, то есть он с радостью ходит в садик. Поэтому они с Артурчиком видятся редко, потому что с садика забираем поздно, в семь часов вечера – там уже мыться и спать, как говорится. В основном только на прогулке. Ну и в выходные.
Артур: Да. Я с ним вижусь только на улице, когда выходим.
Корр.: А хотелось бы чаще видеться?
Артур: Конечно.
Е. Зинькевич: У них хорошие, теплые взаимоотношения между собой. Так сложилось, что какое-то время Артур заменял Вадиму и маму, и папу, потому что Вадим полностью был на Артуре, поэтому, когда они попали в учреждение, Артуру надо было маленько выдохнуть.
«Полностью на Артуре» Вадим был из-за постоянных пьянок родителей. Ребята тогда не раз попадали в детский дом, но потом возвращались обратно. А полтора года назад из кровной семьи их забрали уже окончательно.
Корр.: А характер у Вадима какой? Какой он мальчик?
Е. Зинькевич: Ну, Артур полностью его описал: он веселый, он шебутной, очень активный парень, но при этом он способен выполнять задания и поручения воспитателей элементарные: к примеру, убрать что-то за собой, стульчики поставить и так далее. То есть он очень отзывчив на какие-то просьбы старших и хорошо их понимает.
Корр.: Артур, ну вот про брата ты рассказал, про его характер, а у тебя какой характер?
Артур (со смехом): Я не знаю, что сказать. Хороший!
Е. Зинькевич: Он у нас добрый товарищ, коммуникабельный очень, общительный. Может найти общий язык с кем угодно за две секунды просто, в каждом видит своего друга, сразу расположен к человеку. И он товарищ энергичный, но он знает, где и как себя правильно вести.
Корр.: Это ценное качество!
Е. Зинькевич: Да, это ценное качество, это его очень большой плюс.
Корр.: Скажи, вот ты со всеми легко можешь подружиться. А у тебя друзей много, получается?
Артур: Ну да. У меня пять друзей.
Корр.: А с кем бы ты ни за что не стал дружить? Есть такие люди?
Артур: С одним одноклассником. Он в классе хуже всех ведет себя. Он всех бьет, задирается.
Корр.: То есть с драчунами не хочешь дружить?
Артур: Не-а.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Артур, если бы нашлись такие люди, которые захотели бы с тобой познакомиться, например, позвать тебя к себе жить… ты бы как к этому отнесся?
Артур: Хорошо, конечно.
Корр.: А если бы они оказались из другого города, не испугался бы поехать?
Артур: Чуть-чуть, может быть.
Да, Артур уже понимает, что кровные родители не заберут их с Вадимом. Он готов к новой семье. А какие мама и папа подошли бы этим братьям?
Е. Зинькевич: Там должна быть обязательно очень любящая мама. Очень любящая и понимающая. Я даже, честно говоря, не знаю таких родителей, если бы они приняли решение взять Артура в семью, у которых бы были с ним проблемы. С ним можно договориться обо всём. Даже не надо как-то повышать голос или еще что-то, он абсолютно адекватно воспринимает просьбы или если что-то тебя не устраивает в его поведении, он абсолютно на всё адекватно реагирует. С ним легко, он беспроблемный парень у нас, поэтому… Не знаю, должны быть просто любящие родители, которые бы приняли этих детей. Вот и всё.
