Весь год из нашего радиожурнала практически не уходит рубрика, в которой мы, в том числе, рассказываем о пути к семье подопечных проекта «Детский вопрос». Это хороший знак. Значит, вопреки пандемии и ограничениям, с ней связанным, приемные мамы и папы не только находят, но и забирают детей, лишенных родительской заботы, в свой дом.

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Чаще всего добрые вести о судьбе наших подопечных приходили в редакцию из Иркутска.

А. Самсоненко: Несколько ребятишек, вот вы правильно заметили, у нас пропали с сайта.

О том, кто из наших подопечных встретит новый, 2022-й год в семье, мы говорим с Анной Самсоненко, начальником местного отдела опеки.

А. Самсоненко: Например, Влад с Ангелиной… Помню, первое сентября. Вот они сидят перед нами… брат с сестрой. Попали только в учреждение. Все такие наряженные, все красивенькие. Мы говорим: «Вот сейчас работаем, возможно, пригласим родителей будущих к вам». Влад сидит: «Я – нет. Меня в детский дом оформляйте». Ангелина сидит, значит, хвостиками своими метает: «Так, а я в детский дом не поеду! Вы мне ищите приемную семью». Мы в соцсетях на своих страницах выставили сведения о детях. Может, какой-то ангел-хранитель помог им. Мы с ними беседовали – с ребятишками – перед началом процедуры… чтобы пригласить граждан. Потому что другой регион. Дорога к нам неблизкая. И вот мама к ним приехала.

Корр.: Это первые будут в семье приемные дети?

А. Самсоненко: Там был опыт уже усыновления. Она вот с дочерью приезжала, со старшей. Влад, когда познакомился с будущей мамой, он переменил свое мнение. Он потом подошел, сказал, что «нет, я все-таки я понял, что я хочу домой». Он такой помощник. Он там с ними как маленький мужчина. Они похожи так еще с этим кандидатом. Она когда к нам зашла, мы просто удивились. И Влад когда её увидел – родные черты, видимо, его так вот успокоили немножко. Она тут несколько дней жила. Потом уезжала, еще раз возвращалась. Мы конечно с Владом очень серьезно говорили. Потому что, во-первых, ребенок со своим опытом таким, что… ему не скажешь, «так себя нужно вести» и он начнет там в углу марки наклеивать. Рассказали ему, какие правила дома будут. Но он все воспринял. Ну они же с мамой жили. Как бы там они ни жили, но они жили с мамой все это время до того, как стали сиротами.

Уехал из Сибири и 9-летний Артём.

А. Самсоненко: Артем вообще… У него там тоже такая трагичная история в жизни произошла. Не каждый взрослый переживет. И мы вообще боялись ему говорить, что «получится, не получится». И когда уже долетели граждане, ознакомившись предварительно с информацией… И когда его позвали, он говорит: «В смысле ко мне приехали?! Правда, за мной? Вы меня не обманываете?» У него уже надежда умерла последняя. Он говорит: «Я не верю. Я не верю!» Пришел, познакомился. Ему директор учреждения говорит: «Тебя, может, погулять отпустить с мамой будущей?» Он пулей побежал. Они говорят: «Артем, ты куда?» Он: «Так я за курткой!»

Корр.: «Я – гулять!»

А. Самсоненко: «Я гулять…» И потом приехали уже с руководителем Управления, с Оксаной Владимировной – с ребенком побеседовать. Она ему говорит: «Артем, может, не поедешь? Может, в Иркутске останешься?» Он там город уже выучил, куда он поедет, все… Он: «В смысле? Вы че такое говорите-то?! Конечно, я поеду». Мы надеемся, что он вырастет в той семье, куда уехал.

Восточной красавице-Надюше 5 лет. Она, как и Артем, уже не верила, что и для неё найдутся заботливые мама и папа. Сколько бы ни звонили и ни узнавали о девочке кандидаты, познакомиться с ней никто не приходил…

А. Самсоненко: У нас пара состояла на учете. Тоже они азиатской внешности. Они бездетные. И они, конечно, хотели изначально помладше ребенка. Но вот подумали хорошо. Пообщались, взяли на выходные. Ребенок-то вообще, конечно, счастлив.

Корр.: Вы так с чувством говорите…

А. Самсоненко: Просто мы сидели и ревели все. Потому что не нужно детям решать эти вопросы. И задумываться, придут за ними или нет… Они все хотят жить дома. Другое дело, что кто-то ждет своих кровных родителей, когда они одумаются… Ну вот мы надеемся, что все-таки перемена региона, перемена образовательного учреждения, смена круга общения – она поможет им и эту трагедию пережить свою. Очень надеемся, что не будет уже причин у детей возвращаться в систему государственных учреждений.

В одном из прошлых выпусков радиожурнала мы начали рассказывать историю Натальи из Архангельской области. Ей было всего 19 лет, когда умерла мама, оставив сиротами пятерых младших братьев и сестер Натальи. Она не смогла бросить их и взяла под опеку. И очень скоро лишилась мужа – тот ушел. Беременная, с маленьким сыном на руках и еще с пятью ребятишками, Наталья осталась одна. Шли трудные 90-е годы, и нашей героине казалось, что ничего, кроме детей и работы, в ее жизни уже не будет. К счастью, она ошиблась. Второй муж – Владимир – всем сердцем принял и малолетних братьев-сестер жены, и двух ее сыновей (а вскоре родился и третий). Более того: по словам Натальи, именно муж подал идею взять приемных детей.

Наталья: Потому что он видел: когда братья-сестры повырастали, разъехались, стало нехорошо. У меня трое детей, а я не знаю, куда себя деть. И мы поехали со знакомой. С ее мужем, и с ней. Потому что мой муж работал, и он как-то так опрометчиво меня одну туда отпустил.

Корр.: А что там произошло-то?

Наталья: Да потому что я вместо одного ребенка привезла троих и совершенно не маленьких! (Смеется).

Как же так получилось? И что было дальше? Об этом наша…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

СЕСТРА С БОЛЬШИМ СЕРДЦЕМ – ПРИЕМНАЯ МАМА    

Фотографии из семейного архива героев истории.             

Собираясь стать приемными родителями, Наталья и Владимир мечтали о малыше. Точнее – о маленькой дочке.

Наталья и Владимир.

Наталья: Ну у нас девочек не было, и у меня какой-то был такой вот пункт неполноценности. Я так плакала, когда у меня родился третий сын. Я говорила: «Господи, я вот даже родить не могу, кого надо, всё одни парни». Ну вот очень охота было девочку.

Собрав необходимые справки и преодолев сопротивление сотрудников отдела опеки, Наталья получила заключение о праве быть приемной мамой. Правда, в документе чиновники указали ребенка от 5 лет. Но это нашу героиню не остановило.

Наталья: Мы приехали в детский дом. Ну и как полагается – сначала к руководству, социальные педагоги, заведующая – всё на свете. Она нам рассказывает: «Мы сейчас с вами пойдем в группу, там ребятки». Я смотрю: у них такие стекла-перегородки. Я говорю: «А можно я просто зайду за эту штуку, а вы зайдете в группу и просто вот тех детей, которые подлежат по документам под опеку, вы просто мне их так покажете. Чтобы они это не видели. Не говорите им ничего. Чтобы детям травму не наносить». Это же все равно очень непростое дело. Ты не за хлебом пошел. Но произошло все вообще 100% наоборот. Мы заходим в группу, она объявляет на всех детей, что «вот тетенька – ей нужна дочка». У меня ком в горле просто застрял. Они все забегали тут, запрыгали. Бежит рядом девочка… Она её хватает буквально за шкварник, за халат и говорит: «Даша, ты хочешь маму?» – «Да, хочу». – «Ты поедешь вот с тетенькой?» – «Да, поеду». – «Давай вещи собирай, тащи портфель». Мальчишки сидели у телевизора, они подошли и тоже спрашивали: «Тетенька, а мальчика вот вам не надо? И я вязать умею. И вообще все умею, и слушаться буду. Возьмите меня!» Девочку, которую мне советовал работник опеки – Маша – сидит за дверями, в какой-то фуфаечке (было холодно очень в детском доме). Очки у нее такие какие-то старенькие, наперекос. Какие-то болячки – простуда. И она очень-очень мне показалась некрасивой. Я растерялась. Я так молча и вышла с ними – кого мне дали.

Сначала Наталья забрала девчонок только «в гости» – на каникулы. А по дороге домой рассказывала, куда и зачем они едут все вместе…

Наталья: Я им сразу всё открыто сказала, что «мы живем в частном доме. У нас надо будет помогать, мыть посуду, там нет нянечек. А я – мама очень строгая. Вот если дети у меня плохо учатся, я их наказываю. И у меня есть три сына. Если вы подружитесь с моими сыновьями, мы будем с вами жить вместе». Ну и ничего! Где-то полдня прошло, может быть, назавтра они уже нас стали мама-папа называть. Мы не делали никакого акцента на этом, что это было шоком для нас. Что это так резко произошло.

Муж Натальи спокойно принял новость о появлении в семье сразу двух подросших девочек вместо одной малышки. Про жизнь в закрытом учреждении приемный папа знает не понаслышке: Владимир сам 6 лет воспитывался в интернате, а родной дом видел только по выходным.

Не смутили супругов и проблемы со здоровьем детей.

Наталья: Я знала, что они не будут 100% здоровые. Я была готова к этому. Если к душе мне, к сердцу, то остальное уже неважно. У Игоря у нас вот были родители пьющие, совсем такие уже опущенные, которые выбрасывали его на снег маленького. У него отнималась левая половина полностью тела. И проблемы с сердцем были. И он не разговаривал до пяти лет.

Игорь – это младший брат Маши, на тот момент ему было 5 лет. Забирать его из детского дома Владимир поехал уже сам.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Владимир, с кем из детей отношения построить оказалось сложнее всего?

Владимир: Наверное, с Игорем. Потому что то, что осталось от детского дома, вот этот уклад, жизнь там, быт этот весь… Он очень тяжело первое время приживался. Проблема у него с речью была. Старались парня вывести наравне со всеми сверстниками. Чтобы он и общался, и разговаривал, и мышление – всё это.

Неудивительно, что учиться в школе Игорю было очень тяжело. И не только ему.

Наталья: Обе оставались в первом классе на второй год – Даша и Маша. Маша была замкнутая очень. И она отказывалась с кем-то из посторонних разговаривать. Она вообще просто не реагировала. Ее сразу начали пытаться упечь в дурочки какие-то, на всякие комиссии. Так же, как и Игоря. Меня это поражает. Взрослые люди! И они даже не допускают, что для ребенка это стресс. Что он пережил этот стресс, когда его родители отторгли свои, когда он очутился в этом зоопарке под названием «детский дом». А потом его снова чужие люди взяли! И он пытается как-то с этим смириться и подстроиться.

Жизнь усложняло и то, что семья постоянно была «под наблюдением». А когда Наталья ушла с работы – сидеть с детьми и заниматься их проблемами со здоровьем – некоторые соседи перешли к действиям.

Наталья: Когда мы жили в частном секторе, очень тяжело приживались. И соседи, взрослые мужчины уже на пенсии, устраивали чуть ли не травлю. Им не нравится, что по соседству поселилась семья, у которой дети из детского дома. А раз из детского дома – они воры, наркоманы. Им не нравится, что мы фермеры, то, что мы держим животных. Им портит воздух. Если услышали, что я там покричала (ребенок в луже вывалялся): «Ну-ка иди домой, уши оторву!» Все. Заявление в милицию. Туда-сюда, завтра у нас на пороге ПДН, у нас опёка. Если буду все рассказывать, не хватит мне суток…

Владимир: Если даже вот в упрек говорят, что «вы набрали, вы живете за счет детей»… Или что-то в таком плане. Просто… вы попробуйте сами. На своем примере это сделать. А потом говорите, что как это все легко и как это все сладко получается.

Корр.: Возникала ли хоть раз вот у вас с Наташей мысль о том, чтобы вернуть кого-то из детей?

Владимир: Мыслей таких, чтобы вернуть, не поступало. Просто с детьми на эту проблему мы разговаривали: «Как бы там ни было, какие бы вы ни были с вашими поступками, с вашими выходками, мы взяли вас в семью, чтобы воспитать нормальными людьми, адекватными и в обществе, и вообще в жизни. Не так, чтобы поиграть и отдать обратно». Это очень тяжело. И очень тяжело их ко многому приучить.

Наталья: Ну ничего. Работа над собой идет. Чтобы не сорваться.

Несмотря на все эти сложности, Наталья и Владимир считают, что жизнь с первыми тремя приемными детьми была спокойной. А реальные трудности начались, когда в семье появились Валерия, ее сестра Ксюша и Рустам.

Наталья: Дочь Валерия у меня есть, ей вот 17 лет. Я думала вообще, когда я её брала, что вот она «моя». Настолько «моя»! Она даже похожа чем-то вот по фотографиям – как я в детстве.

Корр.: Сколько ей лет было, когда вы её забрали?

Наталья: Семь. На тот момент были модные усыновления заграницу. Она ездила в Америку, пожила.

Для Леры появление Натальи на пороге детского дома стало шоком.

Лера: Я же не знала, какая меня семья забирает. И я сидела сначала, ревела. Меня не могли вывести даже из группы. Меня – говорю – из Америки хотели забрать! Потом говорила «мне маме надо сначала позвонить, спросить, что я с вами поеду». Я первое время со старшей сестрой разговаривала, когда маму не слушала, говорила: «Вот у меня мама полная! Та, родная – худая была». Я не понимала, что важно-то не внешность человека, а внутри, что в душе у него. Маме было очень обидно, но она не переставала меня воспитывать, что-то во мне менять, чтобы у меня отношение к ней было хорошее.

Наталья: У нее была американская мама, я – русская мама. И была мама та, которая лишена. Она живет вообще недалеко. И в этом проблема тоже была. Она искала встреч, уводила Валерию из школы, названивала ей. Которая вот сейчас, когда Лера выросла – красавица, умница – и пережито столько… она начала ВКонтакте её искать. Она перекачивает себе на страницу фотографии моих девчонок и пишет у себя, что «это мои дочки».

Она нас очень долго на прочность испытывала – Валерия. Вроде все наладилось, но не тут-то было. Она постоянно что-нибудь…

Корр.: Новое придумывала.

Наталья: Да. То она не ест. Это было месяцами. Был разговор изначальный по-честному: «Лера, если тебе у нас будет плохо, ты будешь должна об этом сказать. Лера, до 18 лет я за тебя отвечаю. А там ты можешь потом решать, как тебе быть, можешь самостоятельно жить». Я – собственница. Это мои дети. По крайней мере, до того момента, пока они сами этого хотят.

Корр.: И что отвечала Лера?

Наталья: Нет, я не хочу к той маме. Ты – моя мама.

Сейчас Лера считает, что ей повезло оказаться именно в такой семье. И вспоминать о жизни в детском доме девушка не хочет.

Корр.: Когда мы говорили с твоей мамой, она сказала, что она очень строгая мама. Лера, что ты думаешь об этом?

Лера: Я считаю, что это очень даже хорошо, что она такая. Когда меня только из детского дома взяли, я на это смотрела с другой стороны. Для меня было первое время очень строго все это (после детского дома, где за тебя не смотрят).

Корр.: То есть там было свободы больше.

Лера: Да.

Корр.: Когда-нибудь у тебя появлялась мысль: «Зачем вы меня взяли, сидела бы я лучше в детском доме, никто бы меня не трогал, и было бы все отлично»?

Лера: Ну и такое было. Когда, знаете, вот ругают сильно.

Корр.: Хотелось ли бы тебе попросить прощения за что-то у родителей?

Лера: Да. Когда я в школе еще училась, вот до класса до 8-го, со мной мама же все ночи сидела с уроками. Бывало, что я потяну время, там похожу да тут похожу. За уроки не сажусь. И так мама всеми ночами со мной с папой сидели. Было дело, даже у мамы что-то без спроса брала. Маме это очень обидно было: что я не могу подойти и спросить. Я когда-то, чтобы погулять после школы, маме говорила, что у меня уроки еще, а сама там около школы где-то гуляю. С друзьями.

Корр.: То есть на обман шла.

Лера: Пока я не стала понимать, что когда-то и я буду такой же, все-таки я взрослею. То же самое буду объяснять, что вот так нельзя. Надо делать вот так вот. Когда это стала понимать с 14 вот…

Корр.: Поспокойнее стала.

Лера: Угу. И прошло 10 лет – вообще все во мне изменилось. Мне надо… я не знаю, как быть благодарной маме, что она нас взяла и вот так воспитала. Мама столько по судам выбегала. Мы – её дети – очень отличаемся от других. У нас ко взрослым и ко всем младшим другое отношение.

Корр.: Если у родителей сложные времена настают, ты их как-то можешь поддержать?

Лера: Скажу, что будет все нормально. Мы вам поможем, нас много, семья большая.

В большой дружной семье пусть и нечасто, но тоже случаются ссоры и недомолвки. Именно поэтому очень важно, считают наши герои, говорить начистоту даже с самыми маленькими членами семьи.

Наталья: Им тоже приходится повзрослеть быстрее, чем обычным детям. Им приходится мириться с большим числом каких-то вот этих…

Корр.: Правил.

Наталья: …дрянных, выдуманных людьми, которые взрослые. И надо им как-то вот это все донести. Я на это трачу очень-очень много времени. И я не считаю, что это потрачено зря. Некоторые, знаете, хотят стать приемными родителями… надумают себе такую красивую девочку с бантиками, голубыми большими глазами. В красивом платьице. А потом эти ожидания не оправдываются. Эта девочка может… подраться. Получить двойку. Может и дома с твоим кровным ребенком что-то не поделить.

Корр.: Как вы считаете, вообще стоит ли ждать благодарности от приемного ребенка?

Наталья: Ну какой благодарности… Если они берут нашу фамилию… И если они, зная, где живут их кровные родители, идут в мой дом, приводят сюда своих детей.  Я думаю, это и есть то, что они оценили наш поступок. То, что мы их приняли.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Наталья, решились бы вы пройти этот весь путь еще раз?

Наталья: Я бы, наверное, еще взяла детей. У меня еще есть силы, есть желание, я очень люблю детей. У меня вот маленький Рустам… он мне в прошлом году говорит: «Мама, знаешь, что я хочу на день рождения? Брата хочу».

Продолжение следует…

Демонстративное или провокативное поведение, которое упомянула Наталья, говоря о приемной дочери Лере, не такая уж и редкость. Поэтому сегодняшний урок школы приемных родителей будет посвящен именно этой теме. А проведет его психолог, руководитель школы приемных родителей Института развития семейного устройства и приемная мама Дина Магнат.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Дина, как отличить, когда ребёнок манипулирует и ведет себя демонстративно плохо, а когда – ему действительно плохо в семье?

Д. Магнат: Понимаете, какая история… Нет каких-то очевидных ориентиров, по которым можно говорить: вот здесь ребенок манипулирует, а вот здесь он страдает. Что можно точно говорить: это сигнал о неблагополучии. И родителям приходится, с одной стороны, сделать, чтобы он себя так не вел, а с другой стороны, понять, а что ему, собственно, надо. В этом смысле все равно, как назвать: это манипуляция или это какие-то дурные привычки, которые у него из кровной семьи, или это способ выживания, который помогал ему в прошлом, а теперь не помогает. Очень многое зависит от конкретной ситуации, от того, как давно ребенок в семье, от того, что было у него в прошлом, от того, что могут вынести приемные родители и другие дети в семье (есть ли вообще эти другие дети…). От того, что еще происходит в жизни этого ребенка. И если мы говорим о большой семье, тогда стоит смотреть на всю семью в целом. Например, ребенок сказал приемной маме: «Ты – толстая!» Что произошло? Младший ребенок засмеялся, папа перекосился, например, мама расстроилась – оп! Приемный ребенок почувствовал, что он привлек всеобщее внимание, сумел уколоть маму, много одновременно процессов запустилось… Надо смотреть, какие процессы он начинает запускать – приемный ребенок – если он вот так вот демонстративно реагирует.

Дина Магнат. Фото с сайта https://irsu.info/.

Корр.: Как себя вести родителям?

Д. Магнат: Вот, пожалуй, общий совет, который можно дать – это, с одной стороны, реагировать на негативное поведение. То есть: «Да, я вижу, что ты сейчас выделываешься, нет, мне это не нравится, я это не одобряю. Нет, так нельзя». Но у меня «скучная реакция». Не эмоциональная. А вторая часть процесса – это давать очень много эмоционально яркой, хорошей реакции на любые позитивные проявления. Может быть, даже чрезмерно. Для того, чтобы вот это внимание, заряд эмоций ребенок научился получать через что-то положительное.

Корр.: Например?

Д. Магнат: Да что угодно! Важно, что он вчера делал вот так, а сегодня немножко лучше. Любое положительное изменение: «Вчера начал скандалить прямо сразу, как мы сели обедать, сегодня – вон уже до «второго» доели. Мы понимаем, тебе сложно, но уже 20 минут и все классно. Ты молодец. Ну потом у тебя не получилось…» Не игнор. Потому что на игнор ребенок будет, скорее всего, пытаться все больше и больше выводить всех из себя и, скорее всего, сможет это сделать.

Это один из общих советов. И он тоже, в общем-то, не универсальный. Потому что дети могут, например, таким образом удерживать контроль. Мне очень тревожно, если я слушаюсь, это значит, что контролирует жизнь мою кто-то другой. А я никому не верю. Потому что семей было много, взрослые разные, никто не надежен, я полагаюсь сам на себя. Поскольку мне 7 лет, я не умею контролировать все вокруг нормально, я умею только все пускать под откос. Это дает мне ощущение контроля.

Корр.: Но в принципе можно попробовать справиться с этим самостоятельно?

Д. Магнат: Со специалистом можно разбирать конкретные ситуации в конкретной семье с учетом прошлого ребенка, с учетом особенностей характера всех участников, с учетом других детей, возможностей семьи. Мы можем поискать вместе варианты реакции, мы можем помочь приемной маме (или приемному папе) справиться с тем, чтобы было не так больно, когда ребенок в следующий раз че-то такое отчебучит. Но все равно нет специалистов, которые волшебным образом «починили» бы ребенка. Всю эту работу проделывают приемные семьи. Ребенок будет «чиниться» о здоровые отношения в первую очередь внутри семьи, ну и потом уже, соответственно вне семьи…

Корр.: С внешним миром.

Д. Магнат: …в школе, где-то на кружках и так далее. Этот ребенок жил в других условиях. И вполне возможно, что он выжил только за счет того, что умел никому не доверять. Умел огрызнуться. Умел укусить превентивно. Это адаптивное поведение, которое его спасло. И он в новой обстановке ведет себя абсолютно так же. А с чего он будет вести себя по-другому? А если говорить о ребенке с опытом вторичных отказов, множественных перемещений – тем более. Но для того, чтобы он перестроился, ему нужен опыт вот этих здоровых отношений.

Корр.: А вот как понять, что ребенку действительно плохо в семье? Что он не приживается.

Д. Магнат: Для того, чтобы привыкание прошло, должно пройти время. И поэтому, прежде чем принимать решение о том, что кто-то где-то не прижился, точно надо дать время и себе, и ребенку. Часто бывает, когда приемный ребенок буянит и кричит: «Я хочу обратно в детский дом!»

Корр.: Да, такое бывает.

Д. Магнат: И вот нужная ему в этот момент реакция от взрослых – «нет, я тебя никуда не верну». Я на тебя очень сильно злюсь, ты себя плохо ведешь, я хочу, чтобы ты себя вел по-другому, но ты никуда отсюда не пойдешь. Ты будешь жить здесь. Тебе будет 18 лет, станешь взрослым человеком – живи, где хочешь. А сейчас мы – твои родители, я за тебя отвечаю, и ты будешь жить со мной». И что бы ребенок при этом ни орал, нужно ему именно вот это. Ответ не на слова. Ответ на чувства. Потому что потребность, которая стоит за этими криками, это потребность в безопасности и в надежном взрослом, которая проявляется вот так.

Корр.: Спасибо большое, Дина!

Сюжет о Богдане из Магаданской области в эфире «Радио России» впервые прозвучал три года назад. К сожалению, встреча с новой семьей в жизни этого застенчивого паренька пока не состоялась. Недавно мы вновь пообщались с Богданом. О какой семье мечтает наш подопечный?

ГДЕ ЖЕ ТЫ,  МАМА?

У 12-летнего Богдана необычная внешность: очень светлые волосы и темно-карие глаза. Но не только этим он обращает на себя внимание. Еще – робкой  улыбкой, спокойствием, скромностью. И искренностью: на вопрос о школьных успехах шестиклассник Богдан первым делом честно признался, что иногда у него случаются тройки. Но четверок всё-таки больше, а бывают и пятерки.

Корр.: Богдан, по каким предметам у тебя пятерки?

Богдан: По литературе, по истории.

Корр.: То есть любишь гуманитарные такие предметы, да?

Богдан: Ну да.

Корр.: Вообще, какие у тебя любимые предметы в школе?

Богдан: История, литература, русский.

Корр.: А есть такие предметы, которые тебе не нравятся?

Богдан: Не, таких предметов нет.

Корр.: Все нравятся?

Богдан: Ну да.

Корр.: Здорово! Ты любишь литературу. Наверное, ты любишь читать?

Богдан: Да.

Корр.: А что ты любишь читать?

Богдан: Фантастику всякую. Много всяких книг я читал.

Корр.: А любимая книжка есть?

Богдан: Да, «Волшебник изумрудного города».

Корр.: А кто тебе больше всего нравится из героев?

Богдан: Страшила.

Корр.: А ты только «Волшебник изумрудного города» читал? Ты знаешь, что у него продолжения есть?

Богдан: Да.

Корр.: А что ты еще…

Богдан: Я все прочитал.

Корр.: Все читал? А сколько их?

Богдан: Да. Шесть.

Корр.: А тебе больше всего нравится именно «Волшебник изумрудного города» или что-то из продолжений?

Богдан: Из продолжений. «Огненный бог Марранов».

Корр.: Чем ты любишь еще заниматься в свободное время, кроме чтения?

Богдан: Играть.

Корр.: Во что играешь?

Богдан: Всякие игры. Настольные, там.

Корр.: А бегать с ребятами в футбол или, там, еще во что-то?

Богдан: Ну да, и в футбол играть!

Богдану есть с кем погонять в футбол, ведь у него много друзей. И это неудивительно: мальчик всегда готов помочь и детям, и взрослым. Воспитатель Любовь Емелеева не жалеет теплых слов, говоря о нём.

Л. Емелеева: Богдан у нас – очень такой вежливый, способный мальчик, любознательный. Аккуратный во всём, учится хорошо. Он у нас любит читать стихи, танцует. Очень много дипломов, грамоты. На замечания всегда реагирует быстро, старается всё выполнять вовремя. Грамотно говорит, умеет быстро наладить контакт, дети его сразу приняли. Потому что они видят, что он мальчик… Ну у него качеств таких плохих даже нету. Плохих слов даже не говорит. В учебе у него особых сложностей нет… ну ответственный мальчик, старается помочь младшим всегда, опекает их. Может всегда сесть, позаниматься, например. И дети к нему потянулись сразу.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Богдан, ты уже думал, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Богдан: Пока нет.

Корр.: А в принципе, тебе какие профессии больше нравятся?

Богдан: Инженер, там, какой-то.

Корр.: А что бы ты хотел разрабатывать?

Богдан: Ну всякие, там, дома.

Корр.: То есть ты бы хотел быть инженером-строителем?

Богдан: Да.

Корр.: А ты бы какие дома хотел строить – большие, многоквартирные, или такие небольшие частные домики?

Богдан: Наверное, частные.

Корр.: Такие, чтобы с трубой и садиком?

Богдан: Угу.

Корр.: Ты бы хотел поехать куда-нибудь путешествовать?

Богдан: Наверное, да.

Корр.: Ты уже где-то был?

Богдан: В Крыму был, в Москве.

Корр.: И в Москве был? Ух, ты!

Богдан: Да, на Новый год.

Корр.: А что тебе больше всего понравилось в Москве, в Крыму?

Богдан: В Москве мы в Кремль ехали. Ну а в Крыму мы летом плавали… в море…

Корр.: В море. Ты умеешь плавать-то?

Богдан: Да.

Корр.: Хорошо плаваешь? Или так, немножко?

Богдан: Не знаю, не то что хорошо, но и не плохо.

Корр.: Богдан, если бы ты, например, в море поймал золотую рыбку, ты бы какое желание загадал?

Богдан: Обрести семью.

Корр.: А какую семью ты бы хотел?

Богдан: Хорошую.

Корр.: А хорошая – это какая?

Богдан: Ну та, где есть и папа, и мама.

Корр.: А ты бы хотел быть один в семье? Или чтобы были братья и сестры?

Богдан: Наверное, один.

Корр.: Скажи, какая должна быть мама?

Богдан: Добрая, трудолюбивая.

Корр.: А папа?

Богдан: Ну папа тоже должен быть добрым.

Корр.: Значит, всё разрешать должны?

Богдан: Ну не всё.

Корр.: А что не должны разрешать родители?

Богдан: Ну, там, например, пить, курить.

Корр.: Ну это конечно. А что должен делать ребенок в семье? Каким он должен быть?

Богдан: Помогать… Помогать родителям.

Корр.: А слушаться должен?

Богдан: Ну да.

Корр.: Как ты думаешь, у тебя получилось бы?

Богдан: Наверное.

Корр.: Любовь Григорьевна, а вот ему какая семья бы подошла по темпераменту, по интересам?

Л. Емелеева: Ну я так думаю, семья такая… интеллигентная, чтобы родители чем-то были увлечены, чтоб могли тоже ребенка в дальнейшем развивать. Ну я думаю, что в семье особых проблем с ним не будет, потому что мальчик прям… ну у нас замечаний нет! Бывает немножко обидчивый, но так у всех бывает такое. Ну а так, я о нём хорошего мнения, например, о Богдане. Мальчишка он – хороший мальчишка.