Начало лета – пора долгожданных каникул для детей и заслуженных отпусков для взрослых. Но социальный проект Радио России «Детский вопрос» на связи с радиослушателями и посетителями сайта в любое время года. Вы всегда можете позвонить на редакционный автоответчик +7(495)-959-42-09, который работает круглосуточно на протяжении многих лет. У нас есть электронная почта – deti@radiorus.ru – а также странички и группы в соцсетях, где мы оперативно отвечаем на вопросы, помогаем полезными советами, размещаем важную информацию и проводим всевозможные опросы.

Кстати, по поводу опросов. Многие из них вызывают у нашей аудитории живой отклик, интернет-пользователи охотно комментируют темы. Например, недавно моя коллега Татьяна Юрасовская задала вопрос, на который, наверное, каждый приемный родитель, хоть раз, но ответил:  «Почему вы решили принять ребенка в семью?» И каковы же были версии, Татьяна?

Т. Юрасовская: Конечно, жизненные ситуации бывают разными. И люди принимают детей в свою семью по многим причинам. А вот самыми популярными мотивами наши респонденты назвали желание помочь ребенку, оставшемуся без попечения родителей (так ответили почти 62% опрошенных), и невозможность иметь своих детей – 17%.

Татьяна: У меня уже сын вырос, и есть желание подарить любовь и заботу ребенку, который оказался в трудной жизненной ситуации.

Валерия: Я была в разводе. Воспитывала дочку трех лет. Очень хотела второго ребенка, а рожать было не от кого. Решила, что удочерение – это честный вариант. Так у нас появилась Саша 7,5 месяцев. Не самая здоровая, но проблемы решаемы.

Ольга: Надо еще кого-то любить. Это же планеты! Каждая – единственная.

Ирина: Да просто жить в пустоте надоело, небо коптить. С самого детства хотела большую семью, много детей, но… бесплодие, долгое лечение и беременность с несчастливым концом. Зато сейчас два сыночка!

Марина: Приснился сон, в котором я видела, как женщина бросает на улице новорожденного ребенка. Пыталась остановить, но женщина умоляла ее отпустить и не осуждать. Ребенка я забрала себе. А когда проснулась, вдруг поняла, что сон как будто вещий. И в 25 лет стала мамой двух деток.

Т. Юрасовская: А знаете, Инна, какой вариант ответа оказался самым непопулярным?

И. Зотова: Наверное, про деньги?

Т. Юрасовская: Да! Материальная поддержка приемных семей. Никто из участников опроса не считает, что пособие на ребенка, которое государство выплачивает опекунам, является веской причиной, чтобы забрать ребенка из детского дома.

И. Зотова: На самом деле, такая реакция неудивительна. Мы ведь не понаслышке знаем, что  приемные  родители готовы вкладывать в развитие ребенка и свои личные средства.

Т. Юрасовская: Кстати, вместе с этим опросом был проведен и другой, на прямо противоположную тему. Мы поинтересовались у наших читателей о причинах, заставивших их отказаться от идеи приемного родительства.

И. Зотова: Тоже актуально. И какие причины назвали?

Т. Юрасовская: Здесь мы снова увидели большое разнообразие во мнениях. 32% опрошенных сослались на жилищные и финансовые проблемы, у 23% респондентов против опекунства выступили близкие родственники, а 19% участников не захотели стать приемные родителями, потому что боялись неизвестной наследственности.

Нина. Лично меня страшит скрытая информация о состоянии здоровья ребенка.

Ольга: А я медик, так что проблемы здоровья не пугают. У меня своих три кровных сына, взяли бы двух-трех сестер. Но, к сожалению, не могу: мешает жилищный вопрос. Нужен большой дом, но его нет. А на покупку дома нам не заработать никогда.

Ксения: У моих знакомых ребенок из детдома. Когда я его увидела, поняла всю силу генов. Родители добрые, пытаются его воспитать, а ему всё равно: ворует, матерится, не слушается. И зачем мне такое «счастье»?

Карина: Я безмерно уважаю людей, которые усыновляют детишек из детдомов, но сама бы на такое не решилась. И дело здесь не в наследственности, а в том, что не смогла бы полюбить чужого ребенка, как своего.

Т. Юрасовская: Вот такие неоднозначные суждения.

И. Зотова: Но что важно – откровенные. И за каждым таким небольшим комментарием явно скрываются непростые, полные глубокого драматизма, людские судьбы. Мы благодарим участников наших опросов за искреннее желание поделиться собственным мнением. Поверьте, они очень помогают в нашей работе. И, если кто-то желает поделиться своей историей, вот ссылки на странички социального проекта «Детский вопрос» в соцсетях – «Фейсбук», «ВКонтакте», «Инстаграм» и «Одноклассники». Добро пожаловать!

В одной из прошлых программ мы рассказывали об опросе, который вызвал большой интерес среди наших читателей: кто же чаще всего становится инициатором приема ребенка в семью. Одной из первых тогда откликнулась приемная мама Елена из Вологды, которая охотно поделилась своей семейной историей.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Благодарим Елену и Ивана за предоставленные фотографии из личного архива.

Корр.: Василий, что изменилось в твоей жизни, когда ты оказался в приемной семье?

Вася: Поменялось всё. И отношение к людям. После того, как мы пришли в семью, я полюбил своих родителей, которые меня взяли. Они помогали мне, воспитывали, дали шанс быть кадетом.

Корр.: Что для тебя счастье?

Вася: Счастье – это когда папа и мама рядом.

Корр.: А почему ты не хочешь общаться со своими кровными родителями?

Вася: После того, как они отдали нас в детский дом, у меня нет желания с ними общаться, видеться и вспоминать то, что было. Есть желание забыть то, что было, и начинать жизнь с чистого листа.

Корр.: Ты считаешь, они тебя предали?

Вася: Можно и так сказать.

Корр.: На твой взгляд, где ребенку лучше жить?

Вася: В семье, конечно.

Корр.: Коль, а что ты можешь сказать про детский дом?

Коля: Мне не хотелось жить в детском доме. Детский дом – это просто учреждение, где есть спать, кормят и всё. Там практически ничему не можешь научиться. А я в семье уже научился многому. Здесь помогают, уважают, защищают.

Корр.: Дай характеристику своей семье.

Коля: Я бы дал 5 из 5.

Из выпуска 495:

Пять лет назад семья Кычиных из Вологды стала приемной. Решение взять мальчишек из детского дома для школьного учителя Елены и водителя Ивана было вполне осознанным. Своих детей у супругов не было, а вот желание стать родителями не пропадало. И, сделав первый шаг к приемному родительству, Елена и Иван решили уже не останавливаться.

Елена: На данный момент у нас сейчас 5 детей с нами живут, а всего 9 мальчишек воспитывали. Четверо выпускников, пятеро с нами.

Корр.: Расскажите, пожалуйста, как у вас всё начиналось?

Елена: Началось с того, что у меня в классе был ученик из детского дома. И каждую перемену он бегал ко мне в кабинет, и мне захотелось ему помочь.

Корр.: Кто был инициатором забрать ребенка из детского дома?

Елена: Наверное, я. Я предложила, муж поддержал.

Корр.: Скажите, пожалуйста, Иван, вы помните тот момент?

Иван: Конечно, помню. Она поделилась: вот нравится мальчик. Присмотрелся я к нему и сказал свое мужское слово: «Давай попробуем, возьмем. Может, поможем ему. Хороший милый мальчик. Общительный».

Елена: Мы взяли его на каникулы, и нам предложили пройти школу приемных родителей. И мы, пройдя эту школу, думали, что мальчика возьмем к себе. А к мальчику пришла мама, и он сказал, что будет ее ждать. Мы так поняли, что ему хорошо и комфортно. И помощь наша не нужна. Но так как документы у нас на руках уже были, мы увидели других ребят, и они нам очень понравились.

Корр.: Пожалуйста, чуть поподробнее, если можно.

Елена: Мы познакомились с двумя из этих ребят на одном мероприятии. И нам они понравились в общении. Потом оказалось, что их уже не двое, а трое детей. Ну и потом, когда мы решили, что их возьмем, их оказалось четверо. Младшему было 8, старшему 16. Когда нам сказали, что братьев четверо, мы, конечно, сразу же с мужем испугались. Но детский дом пошел нам навстречу, и они предложили нам взять детей на гостевой режим. И лето 2016 года полностью прошло с этими детьми.

Да, взять к себе в семью сразу четверых мальчишек из детского дома для Елены и Ивана было непростым решением. Но желание помочь этим детям всё-таки сыграло здесь решающую роль. А вот дальше их ждала неприятная неожиданность.

Корр.: Был ли кто-нибудь среди вашего окружения, кто говорил: «Слушай, Вань, а зачем тебе это надо? Ты что, с ума, что ли, сошел?»

Иван: Да, конечно. Был друг у меня. Он говорил: «Зачем вы связываетесь с этим?» У виска покрутил – типа, дураки, что берете на себя такую ношу.

Корр.: Что вы ему сказали?

Иван: Это наша жизнь, и не надо лезть. Мы хотим помочь другим детям, которые хотят получить вторую жизнь, второй шанс. Он перестал общаться.

Елена: Было неоднозначное отношение к нам со стороны родственников и друзей. Многих друзей мы потеряли. В плане того, что некоторые перестали с нами общаться. Кто-то посчитал, что мы это из-за денег. Было очень обидно. Потому что казалось, что мы делаем великое дело, что мы помогаем ребятам. Тем более, мы знали, что четверых братьев-подростков немногие горят желанием взять к себе в семью, и было, конечно, обидно, что люди начинали думать, что вот из-за денег…

Что ж, Елена в разговоре сказала: на чужой роток не накинешь платок. Справедливо. А как братья приняли серьезные изменения в своей жизни?

Елена: Всё было замечательно, им понравились наши условия, им всё у нас понравилось, и лето у нас прошло очень хорошо с ребятами. Мы вместе отдыхали, купаться ездили, посещали аттракционы различные, в гости ходили к друзьям нашим, то есть ребята комфортно, легко влились в компанию. Проблем у нас с ними не было. И получилось так, что старшие жили неделю, потом они уехали. Потом через неделю младшие приехали. И вот неделю между детьми – вроде как скучно без ребят. Уже думаешь: а что бы они сказали, что бы они сделали, что бы можно было для них приготовить? И мы с мужем скучать по ним начали даже. То есть они нам по душе пришлись.

Корр.: А чем они вам понравились?

Елена: Ребята слушались, без претензии такие были.

Иван: У них хорошее отношение к взрослым людям, и они мечтали попасть в семью, чтобы не оставаться в детском доме.

Корр.: То есть первые впечатления были самые приятные?

Елена: Не было такого чувства, что в доме чужие люди. Относясь к первому мальчику нашему, там было чувство, что дома чужой человек. Этот мальчик, который самый первый у нас был. А здесь как-то – свои дети дома. Родные. Мы с младшими ребятами ездили в лагерь к старшим ребятам. И ребята старшие подарили открытки, сделанные своими руками. Они знают, что я люблю бабочек. Там были бабочки наклеены, то есть было очень приятно.

Корр.: А что они написали на открытке?

Елена: «На память маме»… что-то такое было…

Корр.: Как они во время гостевого режима к вам обращались?

Елена: Мы с ребятами сразу договорились, что пока мы с ними знакомимся, мы – тетя Лена и дядя Ваня.

Корр.: А почему? Вы не хотели, чтобы они к вам «мама-папа» обращались?

Елена: Получилось всё это неожиданно. Мы были не готовы. Вот к такой семье.

Корр.: А вот это интересно. Казалось бы, договорились – тетя Лена, дядя Ваня… А открытка-то – маме.

Елена: Вот тогда у нас и ёкнуло, что что-то хорошее у нас в семье и может быть. Вроде как ребята к нам… раскрылись, так сказать.

Корр.: Я правильно понимаю, что после этого лета 2016 года вы решили взять этих 4 братьев уже окончательно?

Елена: Да. В августе мы определились, дети приехали из лагеря в конце августа, и мы уже забирали их к себе.

Корр.: Как их зовут?

Елена: Самого старшего – Дмитрий. Рома дальше идет. Затем Вася и Коля. Получается, как цветочки. Ромашка, василек, колокольчик.

Первое впечатление при знакомстве часто играет определяющую роль в принятии важных решений. Особенно когда это касается приемного родительства. Вот и для Елены и Ивана летнее общение с братьями было настолько комфортным, что супруги, взяв детей к себе, посчитали, что так будет всегда. Но уже осенью в семье возникли трудности…

Корр.: Вы не ожидали этих проблем?

Елена: Нет. Мы не были готовы к таким проблемам. То есть нам казалось, что учиться в школе – это само собой разумеется. Ведь я же учитель, я учу детей в школе. Но нашим детям это оказалось не так подходит, учебный режим. И все проблемы у нас начались в сентябре, когда началась школа. Ребятам, конечно, было сложно, они сменили школы, мы их всех перевели ко мне в школу, только Рома у нас мальчик с особым здоровьем, он учился в специализированной школе по программе 8/2. С Васей мы договорились, Вася стал учиться, у Димы я была классный руководитель, поэтому Дима учился. Больше проблем было у нас с младшим, с Колей. Учиться он не хотел.

Корр.: Извините, что значит – он учиться не хотел?

Елена: Он не хотел читать, считать, не хотел делать уроки, приходилось его заставлять. Когда мы его заставляли учиться, он начинал говорить, что «вы не имеете права, я буду жаловаться». На что мы доставали ему наш договор с органами опеки и говорили: «Вот у нас договор – вы должны быть здоровые, сытые, вы должны учиться. То есть вы обязаны учиться». Какие-то драки были у него в школе, нам приходилось разбираться.

Корр.: Вот даже так…

Елена: Потом Вася, он у нас был на учете в полиции в детском доме, и поэтому нам пришлось с ним много отчитываться по его успеваемости, по его поведению… то есть нас курировала полиция.

Корр.: А можно уточнить, а за что ему такая «честь»?

  Елена: Будучи в детском доме, он участвовал в краже в магазине. Они с другом пошли на дело, но друг успел убежать, а Вася наш попался.

Корр.: Вы не испугались этого?

Елена: Нет, абсолютно.

Корр.: Так, хорошо. И что дальше?

Елена: В моей школе есть кадетский класс МЧС, и я Васю привела в этот класс кадетский, и сейчас Вася кадет. Он год был на учете у нас в полиции, был снят с учета, потому что стал кадетом. Дал присягу и надел форму. Он сейчас у нас надежда и опора, поддержка наша во всем.

Корр.: Вот даже так? А в чём это выражается?

Елена: Он знает, где надо помочь. То есть уже не надо просить. Он знает, что нужно в доме сделать. Вася всегда с нами, он знает, когда смолчать, чтобы не обидеть родителей

Корр.: А что с Димой?

Елена: Дима, на тот момент, когда к нам поступил, он перешел в 9 класс, где я была классным руководителем. Дело в том, что в прошлой школе, откуда мы его забрали, он вообще не ходил на уроки, сидел под лестницей, потому что боялся коллектива. Поэтому было решено перевести в мою школу ко мне в класс, чтобы я рядом была. И полгода он был такой замкнутый, но потом девочка одна в классе обратила на него внимание, и Дима влюбился. И тут начались большие проблемы у нас с Димой. «Не будите меня, отстаньте от меня, надоели вы мне все». И девочка постоянно ходила тут под окнами. Но нужно отдать должное Диме. Дима хоть и пытался показать перед нами свою самостоятельность, но он всегда соблюдал режим возвращения домой.

Согласитесь, что проблемы в семье Кычиных, связанные с поведением детей, трудно назвать особенными и неразрешимыми. Они обычные, какие бывают во многих семьях. Тем более, если имеешь дело с подростками. Тут главное – выбрать правильный тон общения и достойно вести себя в любой конфликтной ситуации.

Елена: У каждого ребенка в семье есть свой день, когда они готовят кушать и моют посуду. Под руководством меня или мужа. Мы заключили договор с ребятами. Сели все за стол и заключили договор комфортного существования. Мы сели, поговорили, что бы мы хотели, как мама-папа, что мы от них ждем, что бы они хотели. То есть мыть каждый день посуду мальчишкам, конечно, сложно, но один день в неделе ты моешь, и всё – потом неделю тебя никто не трогает. Я записала всё, о чем мы говорили, и потом каждый член семьи подписал. Мы такую форму часто используем. Когда у нас конфликтные моменты возникали, мы садились, проговаривали, все стороны высказывались, протоколировали и подписывались.

Корр.: А что это за конфликтные ситуации? Расскажите, пожалуйста.

Елена: В первые полгода нашей семейной жизни с детьми появилась биологическая сестра родная у ребят, старшая. И ребята решили к ней без спросу, без разрешения убежать к ней на встречу. Они, видимо, не подумали, что мы можем узнать об этом. И они выложили фотографии в социальные сети. Мы там увидели. Ребята уезжали на другой конец города общаться с сестрой. Мы с ними сели вечером за ужином, всё это обсудили, сказали, что нам это не очень нравится, что вы не спрашиваете нас об этом. То есть мы не против вашего общения, мы приветствуем это, но – по договоренности. То есть сестра захотела вас увидеть – мы договорились, вы поехали на встречу. Мы это всё записали, подпись поставили.

Корр.: Ясно.

Елена: Ой, у нас было по-всякому. У нас же 4 подростка сразу, и они все вместе дурака валяли в плане: не будем прибираться, не будем, не хотим!

Корр.: Как вы их перевоспитывали?

Елена: Мы больше разговаривали. Скажу простым языком. Пилу «Дружба», знаете? Я их пилила, пилила. Мы садились за стол, я всё говорила, говорила. Если серьезная ситуация была в течение дня, то после ужина мы убираем всё со стола и садимся на переговоры. То есть мы пытались обговаривать, договаривались. Иногда говорили так: Вот у вас, ребята, есть где жить, что кушать, у вас есть телевизор, компьютер, пожалуйста. Но вам не нужны наши отношения, мы к вам не навязываемся. Ребята там денечек подумают, а потом начинают извиняться.

Корр.: Когда вы для них стали мамой-папой?

Елена: Когда они пошли в школу мою, мы с ребятами договорились, давайте мы будем мама Лена и папа Ваня. И вот до сих пор ребята к нам обращаются: ма Лена, уже сокращенно, па Ваня. То есть мы знаем, что биологические родители живы, мы не претендуем. Но мы уже не тетя и дядя, чтобы никому не объяснять лишний раз, приемные – не приемные. Свои, да и всё! Вот и многие ребята в школе, они до сих пор в школе не знают, что Вася и Коля – это приемные дети.

Несмотря на проблемы в поведении братьев, Елена и Иван согласились участвовать еще в двух благотворительных проектах: «Детская деревня-SOS» и «Ванечка». Так количество приемных детей в их семье со временем увеличилось до девяти человек. Сегодня четверо из них, став совершеннолетними, уже живут самостоятельной жизнью. Но и воспитание пяти мальчишек, выражаясь словами Елены, тоже не подарок.

Корр.: С подростками сложно вам?

Елена: Наверное, не так сложно, как было бы с младшими ребятами. Я в школе работаю с 5 по 11 класс. Мне привычна именно эта категория детей. И когда мы с мужем впервые выбирали ребят, я сказала: «С маленькими у меня не получится, а вот с ребятами-подростками мне как-то проще договориться и найти общий язык.

Корр.: У мальчишек нет конфликтов между собой?

Елена: Вот сейчас они все дружат между собой. Бывают некоторые моменты – корректируем, да.

Корр.: А как вы отдыхаете?

Елена: Отдыхать мы стараемся все вместе, всей семьей ездим на море, летом в деревне отдыхаем, у нас есть дом. Там есть где купаться и где рыбу ловить. Также мы ходим в кафе, собираемся, когда праздники небольшие. Каждое лето стараемся куда-то выехать, какой-то город посмотреть.

Корр.: А с материальным вопросом не возникают проблемы?

Елена: Материальные проблемы – это самое главное. И мы стараемся с мужем денежку откладывать, чтобы ребятам показать мир. Мы любим путешествовать сами, поэтому показываем ребятам, что можно не иметь дорогой телефон, но отказаться от путешествий просто невозможно. Это здорово, и ради этого стоит поработать.

В конце нашего разговора, находясь под впечатлением активной жизненной позиции супругов, мы все-таки задали Елене и Ивану один важный вопрос…

Корр.: Вы готовы еще взять детей в свою семью?

Иван: Да. Будем смотреть и мальчиков, и девочек.

Елена: Мы на самом деле сейчас собираем документы. Мы готовы еще взять детей, потому что у нас есть потенциал и есть возможность кого-то сделать счастливым. Это, знаете, такая, может быть, миссия наша с мужем на земле. Помочь детям, показать им хорошие стороны жизни и показать, что в семье есть любовь и уважение, взаимовыручка, взаимопомощь.

Продолжение следует…

Согласитесь, непростые ситуации при воспитании детей, и уж тем более подростков,  возникают практически в каждой семье, а в приемной – тем более. Вспомните, например, как Елена в разговоре посетовала на возникшую неприятную проблему, когда ее приемные дети стали тайком бегать на встречу со своей кровной сестрой. Да, родители порой теряются, не зная, как правильно себя вести в подобной ситуации. Разобраться нам в этом поможет детский и семейный психолог Татьяна Павлова.

 ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

И. Зотова: Очень интересный вопрос. Как выстраивать встречи с кровными родственниками?

Т. Павлова: Тут нет общего ответа. Да, все семьи очень разные, и кровные родственники тоже разные. Бывает чудесная бабушка, которая с удовольствием пообщается и не составит вам больших проблем, и будет помогать, и ребенок будет счастлив, что вы общаетесь. А бывает такая бабушка, которая будет звонить вам по телефону и ребенку говорить: «Всё, я тебя заберу, я тебя люблю, не надо там ничего». И после каждого звонка ребенок будет дергаться и болеть, и не сможет установить с вами привязанность, потому что будет чувствовать себя предателем. Поэтому здесь нужно очень трезво посмотреть на то, какие родственники вам достались в багаже. Взвесить свои силы, что вы вообще готовы…

И. Зотова: Причем делать это, наверное, надо на берегу, когда берешь ребенка, чтобы потом не было неожиданностей.

Т. Павлова: Ну бывают ведь неожиданности, но, как правило, всё вот это выясняется уже на моменте знакомства. И тети, и дяди, и сидящие папы, которые нигде не вписаны, но почему-то вот они там имеют важную роль. В документах папы нет, а по факту там папа сидит в тюрьме и ребенку звонит по телефону (непонятно, почему ему дают поговорить с ребенком). Ну это всё известно на стадии оформления документов, когда вы ребенка забираете. Пожалуйста, взвешивайте свои силы. Ну чтоб понимали: вам придется с этим работать.

Кстати, большое количество проблем возникает у людей, которые изначально были настроены на усыновление, ну вот им понравился ребенок… «Ну и ладно, мы забрали», а потом выясняется, что опека – это совсем не усыновление, и они обязаны общаться, там, поддерживать контакт. Вспоминаем, что поддерживать контакт… в законодательстве написано: «в интересах ребенка». Интересы ребенка определяет опекун, то есть вы будете решать, в интересах ребенка это общение или нет. Если оно не в интересах, то вам нужно будет в опеке заявить об этом: что вот возникла такая ситуация, объяснить, почему вы считаете, что не полезно… Давайте, может, какую-то конкретику введем?

И. Зотова: Ну хорошо. Бабушки. Бабушки, которые сначала сами не забирали ребенка, и эти дети очень часто вырастают в детских домах в ожидании бабушки. И вот, если вдруг находится приемная семья, которая забирает такого ребенка, эта бабушка начинает очень активно существовать уже теперь в приемной семье в виде бесконечных звонков, настраивая ребенка или не настраивая ребенка, а таким контролем над приемными родителями.

Т. Павлова: Ну это же удобно – не воспитывать самой, а контролировать кого-то…

И. Зотова: Да! Вот как приемным родителям в этой ситуации себя вести? Мы не берем ситуацию, когда добропорядочная бабушка, так сложились обстоятельства, что… к сожалению, не все могут забрать даже собственных внуков по состоянию здоровья… но, тем не менее, бабушка хорошая, отношения есть, она звонит изредка, ребенок тоже изредка звонит, ну вроде как всё более-менее. А вот если не более-менее…

Т. Павлова: Мне кажется, что нужно, опять же, смотреть с точки зрения интересов ребенка и не забывать интересы собственной семьи, потому что бывают ситуации, когда родственники настолько активно вмешиваются в вашу семью, что уже непонятно… бабушка приходит и контролирует, что у вас в холодильнике, хорошо ли вы ее кровиночку кормите, и почему у него кровать такая, а у других детей такая… Мы, опять же, возвращаемся к ребенку и смотрим, полезно или нет.

Мы можем быть всячески гуманистически настроены к бабушке и другим родственникам, но мы тогда либо всех усыновляем и за них отвечаем, либо мы всё-таки взяли ответственность не за всю его биологическую семью, а за одного конкретного ребенка. Что для него хорошо? Хорошо ли ему, если бабушка периодически звонит? Как нам построить это общение? Безопасно ли это общение?

Смотрите на ребенка. Как ребенок после контакта? Он волнуется, там, расстраивается? Нету ли таких посланий, что «я тебя заберу», «не слушайся» и т.д.? И если такие послания есть, мы должны с бабушкой договориться, объяснить ей, почему это неполезно, мы не забираем ребенка, мы наоборот – с удовольствием приводим и т.д. Но смотрите: он тогда не слушается, плохо спит, расстройство желудка, и он болеет и т.д. Что он должен всё-таки меня принять. Даже в садик когда ребенок приходит, есть адаптация какая-то, ребенок должен привыкнуть к этому месту.

Если мы видим, что он позвонил по телефону, и всё более-менее нормально – замечательно. Регулируем просто количество звонков, не даем звонить без согласия, да. Пожалуйста, через меня, через взрослого. Мы поговорили с бабушкой немножко, дали ребенку трубку поговорить. То есть я всячески за то, чтобы, во всяком случае, на первом этапе, первые полгода контакт строился под вашим контролем. Это важно.

 Если бабушка договороспособная, мы выстраиваем систему, удобную для нашей семьи и для нашего ребенка. Если бабушка не договороспособная, я считаю, что такие контакты не полезны. Тогда бабушке мы можем высылать фотографии периодически, если очень настойчивы, встречаться через опеку, письма писать. И так далее. Я не вижу смысла поддерживать этот контакт ради того, чтобы потом ребенка реабилитировать. Мы не скрываем про бабушку, мы не скрываем про других родственников, он знает свою историю, но это факт биографии, у тебя есть такие родственники, мы, в конце концов, не со всеми своими родственниками живем в одной квартире. У нас у всех тоже есть разные родственники, с которыми мы поддерживаем отношения или нет.

И. Зотова: А если ребенок воспринимает эту тему кровных родственников как возможность манипулировать приемными родителями?

Т. Павлова: Да, такое нередко бывает. Здесь зависит от того, с какими целями вы брали ребенка. Если вы берете ребенка, понимая, что вы его будете растить сами, и вы не готовы отдавать его биологической семье, значит, говорим: «Хорошо, обязательно ты встретишься с бабушкой, и мы можем поехать встретиться, не знаю, через 4 месяца или через полгода, если у нас всё будет хорошо, будут деньги, возможности и так далее. Пока мы с удовольствием будем передавать бабушке письма. Или, если бабушка позвонит, мы дадим тебе поговорить. Потому что пока он принадлежит биологической семье, вы себя ставите в невыгодное положение. Ну фактически у него были родственники, бабушка, родители и т.д. И вдруг они проснулись и говорят: «Ты наш, приходи, мы хотим, не уходи». Вы пока еще никто. Вы какие-то приятные люди, а может, уже и неприятные, потому что не дали конфетку или заставили в школу ходить, денег не даете, самовольно гулять не разрешаете. Вы изначально проиграете конкуренцию. Зачем вам себя ставить в такую ситуацию? Не надо. Хотела бабушка забрать – пусть забирала бы. Когда люди хотят забирать, они своих родственников забирают. И дети не сидят там годами.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ >>

К сожалению, далеко не всегда близкие родственники, в том числе и родные бабушки, переживают, когда их ребенок находится в детском доме. А ведь что может быть проще истины – дети должны жить не в казенных учреждениях, а в семье? И чтобы рядом были заботливые и неравнодушные к их судьбе люди.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

С 13-летним Димой – нашим новым подопечным из Челябинской области – мы познакомились недавно. Почти половину жизни мальчишка провел в детском доме. И это при живой матери и бабушке.

Корр.: Дима, значит, общается с мамой, с бабушкой. А они вообще – что, как?

Д. Алексеева: Ну… никаких попыток не предпринимают, чтобы забрать его.

Ответ социального педагога Дины Алексеевой нас не удивил. История Димы – типичная для многих детдомовцев. Но что важно: несмотря на непростые жизненные обстоятельства, мальчик верит в лучшее.

Корр.: Скажи, если бы у тебя была возможность, вот как в сказке, загадать желание, которое обязательно сбудется, ты бы что загадал?

Дима: Загадал… домой.

Корр.: А там должны быть мама и папа или только мама, или только папа?

Дима: Мама и папа, и…сестры-братья.

Застенчивый Дима совершенно меняется, когда кто-то из взрослых выкраивает время на разговор с ним по душам, совместную игру или прогулку. Специалист учреждения считает, что подростку будет хорошо в семье, где ему смогут уделять достаточно внимания.

Корр.: А как он со взрослыми выходит на контакт?

Д. Алексеева: Со всеми находит общий язык. Улыбчивый, приветливый.

Корр.: Были ли кандидаты? Приходили ли знакомиться?

Д. Алексеева: Нет. Не было.

Корр.: Можете рассказать поподробнее, какой Дима по характеру?

Д. Алексеева: Ну бывает вспыльчивый, бывает.

Корр.: Ну он как – вспыльчивый и отходчивый? Или…

Д. Алексеева (одновременно): Отходчивый, да.

Корр.: Из-за чего он может раздражаться?

Д. Алексеева: Если кто-нибудь его, например, обидит. Оскорбит вот, например. Он очень сильно обижается, когда его обзывают.

Корр.: Ну еще бы.

Д. Алексеева: Ну как бы… он дружит со всеми, но что он близко – незаметно было.

Корр.: Я так понимаю, он в принципе такой спокойный, но?..

Д. Алексеева: Но со своим характером, да. Обычный мальчишка.

Корр.: А как вот он относится, например, к правилам, к дисциплине?

Д. Алексеева: Соблюдает. Ухаживать любит за цветами. Также вот у нас черепашка есть – за черепашкой он ухаживает.

Корр.: То есть животных любит.

Д. Алексеева: Воду меняет, корм для неё, да. Всё делает аккуратно. В смысле вот попросишь какое-то поручение – доведет до конца.

Корр.: Как он учится в школе вообще?

Д. Алексеева: Старается, старается.

Дима – ученик коррекционной школы. Осенью он пойдет в 7 класс. Его самые любимые предметы – русский язык и физкультура. А вот математика школьнику нравится меньше. Учится Димка на четыре и пять. Мальчик охотно берется за домашнее задание, тщательно над ним работает. А свободное время посвящает рисованию.

Корр.: А ты рисуешь – где-то занимаешься или сам по себе?

Дима: Занимаюсь.

Корр.: С преподавателем?

Дима: Угу.

Корр.: Чем тебе нравится рисовать больше всего?

Дима: Карандашом простым, кисточкой.

Корр.: Скажи, а есть что-то, чему бы ты хотел научиться еще? Может быть, играть на каком-нибудь инструменте?

Дима: Да. На фортепиано! Ну я уже учусь на нём…

Корр.: Есть у тебя какая-нибудь любимая мелодия, которую ты уже научился играть?

Дима: Я научился играть «Фиксики».

Корр.: Ага, из «Фиксиков» тему.

Дима: Угу!

Корр.: Кстати ты как – смотришь мультфильмы?

Дима: Ну чуть-чуть.

Корр.: Скажи, а любишь ли ты, например, читать? В свободное время.

Дима: Иногда да. Стихотворения учу, нам задают.

Корр.: Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, ты уже думал?

Дима: Я думаю, я хотел бы водителем трамвая…

Корр.: Как думаешь, что нужно для того, чтобы стать водителем трамвая?

Дима: Соблюдать движение научиться.

Корр.: А что будет, если не соблюдать? Ну правила дорожного движения.

Дима: То оштрафуют! Можно случайно сбить человека… машину повредить.

Дима обычный подросток: немного наивный, эмоциональный и ранимый. Но чем он особенно привлекает внимание – это теплотой во взгляде карих глаз и робкой улыбкой на симпатичном смуглом лице, которая очень идет добродушному пареньку.

Корр.: Скажи, есть ли у тебя друзья?

Дима: Есть один. Играем иногда.

Корр.: Во что играете?

Дима: Пишем.

Корр.: Записки пишете друг другу?

Дима: Угу!

Корр.: Как думаешь, друг должен уметь хранить секреты?

Дима: Должен.

Корр.: А еще что должен хороший друг уметь?

Дима: Помогать.

Корр.: Тебе больше нравится в компании с ребятами быть или тебе нравится, когда ты сам по себе чем-то занимаешься, играешь?

Дима: Не знаю…

Корр.: По-всякому бывает?

Дима: Да!

Корр.: Тебя легко обидеть?

Дима: Нет.

Корр.: Ты чаще пребываешь в хорошем настроении или любишь погрустить?

Дима: Иногда да, грущу.

Корр.: Тебя чаще хвалят или ругают?

Дима: Хвалят чаще.

Корр.: А за что тебя хвалят, можешь поделиться?

Дима: Когда я помогаю.

Корр.: Поручения выполняешь.

Дима: Да.

Надеемся, что в жизни этого паренька хмурых дней будет меньше. А если что-то и приключится, рядом будут понимающие и любящие люди. Мама и папа.