После напряженной трудовой или учебной недели, конечно, хочется достойно провести выходные дни. Прогулка по зимним улицам, встреча с друзьями или день, проведенный в домашнем уюте… не так важно, что вы выберете сегодня. Главное – то настроение, которое будет сопровождать вас. И чтобы сразу настроить его на нужную волну, мы поделимся с вами «маленькими радостями» – долгожданными новостями о ребятах, которые проведут этот субботний день с близкими. Так получилось, что путь к семье каждого из них длился не один год. Но чудо в жизни наших подопечных произошло. Чудеса ведь бывают. Особенно, когда в них по-настоящему верят!

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Восемь лет назад в семье дружных сестёр Маши и Вики случилась беда: их родители погибли, девчонки попали в учреждение для сирот. Там и росли они, год за годом привыкая к жизни в казенных стенах. У артистичной, эмоциональной Вики открылся талант к пению, а у скромной, старательной Маши – к рукоделию и рисованию. Сёстрами гордились воспитатели, но не было в жизни девочек самого главного…

Н. Никульшина: Наши замечательные условия не могут заменить семьи. Но девочки от нас ушли. Они ушли к таким замечательным людям, как Татьяна и Олег. И мы рады, что они нашли друг друга.

Наша собеседница – Надежда Никульшина, заместитель директора московского учреждения по социальной работе.

Корр.: Скажите, пожалуйста, какое впечатление на вас произвели кандидаты, которые приехали знакомиться с Машей и Викой?

Н. Никульшина: Татьяна и Олег – очень приятные люди. Очень искренние, добрые – это сразу видно, и девочки тоже это поняли. И хорошие взаимоотношения у них с первого знакомства – с маленьких, недолгих прогулок, поездок в парк.

Корр.: Как вам показалось, Татьяна и Олег сразу приняли решение о том, чтобы забрать девочек, или присматривались?

Н. Никульшина: Татьяна и Олег заявили администрации сразу же после знакомства, что больше детей они искать не будут. И что девочки даже если не будут готовы перейти в семью, они всегда будут помогать им, будут для них наставниками. И вы знаете, именно тогда у нас появилась уверенность за будущее воспитанниц. Потому что дальнейшая жизнь после совершеннолетия – детям очень нужна поддержка, одобрение взрослых, имеющих жизненный опыт. И просто необходимо – любящие бабушка, дедушка для их будущих собственных детей. 

Корр.: Надежда Ивановна, а сами Маша и Вика долго принимали решение? Всё-таки возраст у них уже подростковый, сложный.

Н. Никульшина: Девочкам, конечно, сложно было менять привычный уклад жизни. И вначале они себя вели настороженно. А спустя недолгое время нашли общий язык с Татьяной и Олегом. Начали с ними переписываться ежедневно, ждали их приезда, радостно встречали, обнимали. Мне хочется еще сказать о матери Татьяны, бабушке. Вы знаете, очень хорошо, что не только с Олегом и Татьяной девочки нашли общий язык, но и бабушку полюбили. Они ездили в гости к бабушке, вместе собирали ягоды, пекли пироги. Довольные девочки возвращались, привозили с собой и собранный урожай, и пироги, которые собственноручно испекли.

Корр.: Здорово!

Так сложилось, что детей у Олега и Татьяны до появления приемных дочек не было. Теперь в их семье живут сразу два подростка – 15-летняя Маша и 13-летняя Вика.

Н. Никульшина: Конечно, как и у любой семьи, в которую только пришли дети, вначале идет довольно-таки сложный период. Потому что детки обустроиться должны. Но Татьяна и Олег всегда внимательны к советам психолога и директора пансиона. И мы уверены, что эта семья всё преодолеет.

Корр.: А девочки уже начали называть мамой, папой – не знаете?

Н. Никульшина: Так как они взросленькие достаточно, этот период у них больше времени займет. Но уже пробуют называть.

Корр.: Ну надо же! Мы очень рады за девочек.

***

Ивану из Свердловской области уже 17 лет. Ваня очень давно хотел, чтобы в его жизни появился такой человек, которого он вновь смог бы назвать «мамой». И вот однажды в детский дом пришла Светлана...

Светлана: Мы в 2018 году пришли в проект «Гостевая семья» в Екатеринбурге. Мы прошли школу гостевых семей – ну это что-то наподобие школы приемных родителей, там только больше упор на подростков идет. В мае 2018 года мы пришли в детский дом как волонтеры, познакомились с ребятами. Изначально мы взяли Диму. Но детский дом закрывался к сентябрю, их всех расформировывали, и Ваня один, получается, уехал в другой район. Я всё лето думала тоже его взять, как-то у меня душа к нему лежала, хотя мы не общались. Мы решили тоже и его брать в нашу семью на каникулы, на выходные. Получается, мы и Диму, и Ваню с разных детских домов забирали.

Мы с Ваней познакомились больше 10 лет назад. В детский дом он попал вместе со старшей сестрой – 8-летней Аней. Интервью с детьми звучало в нашем радиожурнале, информацию о них мы размещали на сайте проекта, но поиски семьи для ребят затянулись… Аня выпустилась из детского дома, вернулась к кровной матери. Кстати, с братом девушка переписывается в соцсетях и по сей день. И вот, наконец, случились перемены в жизни нашего подопечного – Ваня с недавнего времени живет в приемной семье. Легко ли ему удалось в нее влиться спустя столько лет жизни в детском доме?

Светлана: С Ваней было по-всякому. Он периодически, так скажем, пропадал. Он не мог привыкнуть к правилам, которые есть в семье. Провоцировал какую-нибудь ссору и отсиживался в детском доме пару недель.

Корр.: А с чем было тяжело смириться?

Светлана: Например, я его ругала за вредные привычки. Еще он обманывал меня по всяким мелочам. Правда вскрывалась, его это раздражало всё, и он смывался в детский дом. Там отсиживался, потом снова выходил на контакт. Вот так мы первый год и прожили. Потом у нас была такая сильная ссора… на 2 месяца мы разошлись, но всё-таки помирились, и мы все вместе, всей семьей поехали в Крым на машине. И Ваню забрали тоже с собой. Он даже не верил, что его возьмут.

Корр.: Летом какого года?

Светлана: Это был, получается, 19-й год. Тоже нас поездка сильно так сплотила. И Ваня чувствовал, когда все вместе были в Крыму, что мы одна семья.

Осенью 2019 года Ваня пошел в 9-й класс. Он продолжал приезжать к семье по выходным, а когда случилась пандемия, «гостевой» затянулся, и подросток перебрался к ним насовсем.

Светлана: Он молодец. Он очень изменился за эти 2 года. Сейчас вообще меня радует своим отношением к учебе.

Корр.: Какое самое-самое глобальное изменение в нём произошло?

Светлана: Вы знаете, он так мягче стал намного. То есть раньше он… может быть, не мог поверить, что это всё по-настоящему в его жизни. Он всё время, может быть, ощущал какой-то подвох, что я вот не выдержу и всё, мы от него откажемся. Потому что он себя считал трудным человечком. Из-за этого комплексы какие-то свои были. Он сейчас очень поменял отношение, например, к моей младшей дочери. Раньше он говорил, что не любит маленьких детей, а сейчас он больше всех с ней сидит, он не раздражается, когда что-то по 10 раз объясняет одно и то же. В плане и характера… очень поменялся. Ну и вообще отношение к семье изменилось.

Корр.: А как младшие отнеслись к тому, что у них есть теперь три старших брата?

Светлана: Девчонки вообще приняли сразу. С Артуром, со старшим, конечно, были проблемы. Потому что они все подростки, территорию делили, и ревность очень сильная была.

Корр.: Как научились справляться?

Светлана: Время и разговоры, постоянные разговоры. Но сейчас всё хорошо. Они нормально общаются. Не сказать, что друзья, но такие хорошие, достойные отношения.

Я свое очень сильно мировоззрение поменяла. Потому что даже такие взрослые ребята, вообще уже почти мужчины, в душе дети абсолютные. Для них это очень важно – называть кого-то мамой, чувствовать себя, как все. Ване это было важно с самого начала. Практически через 3 месяца он спросил, может ли он мамой называть. Потому что всем детям нужна мама.

Согласитесь, приятно осознавать, что с каждым годом растет число приемных родителей, для которых не бывает чужих детей, кто боль и слезы неродного ребенка воспринимает как страдания своего кровного. И в большой стране, оказывается, немало взрослых, готовых взять на себя ответственность  за  ребят, кому требуется конкретная помощь. Вдвойне приятно, когда среди этих людей – наши коллеги. Кстати история, рассказанная томской журналисткой, невероятно похожа на историю появления 16 лет назад социального проекта «Детский вопрос»…

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

(Фотографии из личного архива Светланы Сыровой)

«Вы такое прекрасное дело делаете, Светла. Спасибочки большущее», «Я вам так благодарна, Светла. Ребятишки очень понравились», «Светла, спасибо вам огромное за ваш труд». Эти слова благодарности мы прочитали на одном из форумов для приемных родителей, «Малыши из Томска». Светла – это томская журналистка Светлана Сырова, которая вот уже пять лет на добровольных началах помогает ребятишкам, оставшимся без попечения родителей, найти приемную семью.

Корр.: Светлана, когда и почему вас заинтересовала тема семейного устройства детей-сирот?

С. Сырова: Этих несчастных детей я впервые увидела перед Днем защиты детей, это был май 2015 года. Учреждение, где живут дети до 4 лет (сейчас, по-моему, до 3). Я пришла туда как журналист и впервые вот так плотно увидела этих маленьких детей. И остаться равнодушной не смогла… Меня слегка трясло. Я вспоминаю – у меня сейчас мурашки по коже, те свои чувства вспоминаю. Вышла оттуда и поняла, что надо что-то делать.

Корр.: А что вас так взволновало?

С. Сырова: Наверное, глаза детские… Понимала, что этим детям нужна помощь.

Вот так, оказавшись по долгу службы в областном доме ребенка, Светлана Сырова неожиданно для самой себя стала добрым ангелом для сотен мальчишек и девчонок, живущих без мам и пап. Она стала постоянно публиковать в газете «Область здоровья» истории этих малышей, а чуть позже это вылилось уже в масштабный социальный проект «Дети из сети».

 С. Сырова: Когда я стала этот проект вести уже в социальных сетях, поняла, что очень много у нас кандидатов в приемные родители, которые ищут детей. Понимания проблемы на тот момент у меня не было, но было желание. И раз в месяц мы ходили с фотографом в дом ребенка, брали о них информацию, фотографировали. Примерно мы начали с октября, и через месяц я выставила об одном мальчике информацию у себя на странице в ФБ. Этому мальчику нужно было уже переходить по возрасту в детский дом. Мне было его очень жалко, казалось, что детский дом – это вообще ужас-ужас. И на меня посыпалось множество писем, личных сообщений от женщин, которые ищут детей.

Корр.: Это было неожиданно для вас?

С. Сырова: Да. Этот период я очень тяжело тогда перенесла. Потому что я взяла на себя громаду информации о людях, об их бедах, некоторые писали огромные исповеди. На меня повалил вал тяжелых судеб наших женщин: как они хотят помочь ребенку, как они хотят найти ребенка, какие сложные им приходилось выдержать операции. Одна женщина написала, что она 7 ЭКО сделала. Это вообще немыслимо, потому что я понимаю, насколько это опасно для организма женского. И женщины со всем этим со мной делились. А я еще искала какую-то дополнительную информацию, измучила нашего главного врача, всё время названивала и спрашивала: «А вот этот мальчик, а вот эта девочка…» Взяла на себя чуть ли не роль опеки. Это неправильно, конечно, было, но как-то очень хотелось помочь женщинам. И так потихоньку как-то всё получилось. Я смотрела постоянно базу и в базе увидела девочку-колясочницу. Ей очень быстро нашлась приемная мать, она сейчас живет в городе Козельске и очень счастлива, участвует в марафонах, танцах. Всё у нее сложилось прекрасно. С нее началось мое знакомство уже с детским домом, о котором я думала: ужас-ужас… Я увидела, что работают там неравнодушные люди. И мы стали с ними сотрудничать, стали ходить с фотографом Валерием Касаткиным. Он мой друг и партнер по работе в газете и такой же товарищ крепкий и надежный по этому проекту. И после того, как мы подружились с одним детским домом, потихоньку стали подтягиваться другие учреждения не только города, но и области. И сейчас в общей сложности мы работаем с 10 детскими учреждениями. Люди меня поддерживают, очень уважают за эту деятельность.

Было бы логично предположить, что официальные лица, которым по долгу службы положено устраивать судьбы детишек из детских домов, обрадуются действенной помощи со стороны неравнодушного человека. Но, как призналась в разговоре сама Светлана, никакой поддержки в начале ее волонтерской деятельности, к сожалению, она не получила.

С. Сырова: Сначала было очень сильное недоверие со стороны органов опеки. Они меня восприняли буквально в штыки. Я сначала недоумевала, но сейчас я думаю, что они меня считали негласным конкурентом, потому что начали устраиваться дети с инвалидностью, с ДЦП, с синдромом Дауна. Они сначала плохо восприняли, и были даже такие случаи, что писали докладные бумаги. Были неприятности у нас.

Корр.: Это что, какая-то жалоба была на вас?

С. Сырова: Ну да. Писали письма в Департамент семьи… Ну мы конечно отбились. Мне пришлось даже ходить и разговаривать на эту тему с вице-губернатором.

Корр.: А в чём вас обвиняли-то?

С. Сырова: Ну это дела уже такие, прошлые… Но мешали мне работать, не давали, да. Какая-то женщина, журналист, узнает что-нибудь не то… Какие у них были мотивы, я никогда не интересовалась. Я просто знала, что мне нужно это дело продолжать, потому что результаты были сразу действительно очень хорошие. Одно дело, когда устраивается ребенок: миленькая, красивенькая, голубоглазая девочка (это обходится и без меня). А другое дело, когда вот эта девочка, которой прямая дорога была в Тунгусовский детский дом. Есть у нас такое место, где живут дети-инвалиды. Потом начали устраиваться дети из этого Тунгусовского детского дома, три человека сразу практически, это было в первый раз в истории детского дома. И поэтому вроде как нечем крыть. В принципе, они смирились, когда за меня заступились на высоком уровне, сказали, чтобы Сырову не трогали, пусть работает… А что им оставалось делать? Мы же потом лично познакомились. И сейчас они обязаны отчитываться, как работают со средствами массовой информации. Разве это плохо, если увеличилось количество детей, которые устраиваются в семьи? Расширилась география, раньше они устраивались только в Томске и в Томской области, а сейчас, начиная от Сахалина и заканчивая Калининградом. Наши дети везде.

Корр.: Ух ты, здорово!

С. Сырова: Ну да. Когда я только начала писать, сразу начала образовываться целевая аудитория. Поэтому это и дает такой эффект. Люди прочитали про этого ребенка, увидели фотографию. Мы стараемся показать детей красивенькими, такими, какие они есть, в движении, где-то он в мячик играет, где-то на велосипеде ездит или в куклы. Видно, как ребенок эмоции проявляет. Это же тоже немаловажно. Или просто портретная фотография, которая в больше части печатают в базе данных. Отличаются просто. И люди реагируют.

Корр.: Светлана, вот вы успешно распространяете информацию о детях-сиротах в социальных сетях. А как вы решали вопрос с правомерностью таких публикаций, исходя из закона о персональных данных? У вас не было проблем в этом вопросе?

С. Сырова: Да, да, да. Ну вот основные обвинения были как раз в том, что я якобы нарушаю этот закон. На самом деле каждый текст проверяет наш юрист. Вот что мы печатаем в нашей газете. Ну а потом все эти законы я изучила. Мне совершенно не хочется нести ни административную, ни тем более уголовную ответственность. Поэтому я очень хорошо знаю все эти законы. Это во-первых. Во-вторых, мы заключили договор с департаментом. Департамент сделал такую форму, заключает договор с детским домом, а детский дом заключает договор со мной о производной информации. То есть, когда захотели, они нашли такую форму, что никакой закон не нарушается. Ну и, конечно, я отслеживаю, не пишу ничего абсолютно лишнего. Я сначала, конечно, выдавала все эти эмоции. Но быстро поняла, что это делать ни в коем случае нельзя. Потому что мало ли что я думаю. Поэтому я стараюсь, делаю такие тексты, которые не приукрашивают действительность. Люди, которые их правильно читают, могут очень много информации почерпнуть о ребенке. Подсчет этот достаточно сложен, но где-то около 300 судеб устроено за эти годы.

Светлана называет себя скромно: проводник информации. Но вот эти триста детишек, устроенных в семьи благодаря ее социальному проекту «Дети из сети», дают полное право видеть в жизнерадостной томской журналистке светлого неравнодушного человека. Ведь не случайно приемные родители в социальных сетях так к ней и обращаются: Светла.

Корр.: Расскажите о вашей самой большой удаче в устройстве ребенка в семью…

С. Сырова: Ну, во-первых, это дети-подростки. Потому что подросток – это далеко не популярная категория детей. Но есть люди, которые решаются, и у них это прекрасно получается. Был у нас такой случай. Мальчик, о котором я написала. Его зовут Леонид. Быстро очень откликнулась семья из Подмосковья, приехала, забрала его. Причем это такая приемная семья, где уже было 6 детей, и как бы ничто не предвещало. Но через 10 дней они его вернули, привезли обратно. Начинают рассказывать, что ребенок плохой, что Леонид бегунок, что его присутствие в этой семье повлечет большие неприятности. Такой на него навешали ярлык, к сожалению. И потом мальчика мы заново сфотографировали, снова с ним я поговорила, спросила, что там случилось. Он всё мне рассказал, и я написала снова текст. И удивительным образом ему нашлась мама, которая раньше жила в Томской области и переехала со своими приемными детьми в Краснодарский край. Ее зовут Минзагира Ставская. Она вырастила в общей сложности 15 детей. У нее очень взрослые парни такие, которые подростками попали в ее семью. Когда она забирала Леонида, я с ними познакомилась. Прекрасные молодые люди. Она умеет находить подход к подросткам. И вот этот парень, которого называли бегунком, оказался совершенно другим человеком. Он такой компьютерный парень, любит читать. И буквально в короткий срок показал свои способности: он хорошо учится, хочет стать инженером. Ребенка ждет нормальная судьба, он в хороших руках.

Или вот с синдромом Дауна когда детки устраиваются. Это тоже большая радость. Ну что их ждет? Их ждет дом инвалидов. А когда они попадают в семьи, то получают новую жизнь. Я могу рассказать об одной уникальной женщине. Она живет в нашем городе Северске Томской области, сама работает в опеке. Ее зовут Елена. И у Елены уже был мальчик с синдромом Дауна. Она его взяла, увидев его состояние здоровья. Он был уже в приемной семье, но вернулся оттуда. Даже думали, что он глухонемой, этот мальчик, потому что он не говорил. Но она его так поправила, что он играет на фортепиано и на флейте, плавает в бассейне, танцует. Развитый молодой человек 11 лет. Потом у нее родился свой мальчик, он здоров, и она еще взяла Кирюшу. Тоже с синдромом Дауна. Вот Кирюшу мы как раз пиарили. И поскольку у нее уже такая хорошая практика, она ставит звуки ребенку, сейчас Кирюша учится говорить и учится тоже плавать. Кирилл у нее меньше года, но уже такой прогресс есть!

Корр.: Светлана, вы сказали, что 300 детей удалось устроить в семьи. Скажите, пожалуйста, сколько возвратов было?

С. Сырова: При мне было человека три, наверное… Я размещаю не только в соцсетях, но и на специализированых форумах родителей. И вот приходит информация по моей теме. Пишет женщина: «Посмотрите, устраивались дети по вашему пиару, два братика. И один из них снова в базе». Я узнала в детском учреждении, что действительно малыша оставили, а который мальчик постарше, его вернули в детский дом. И поэтому мы завтра туда идем и будем устраивать заново. Это, конечно, очень грустно, тем более – разделили детей. И у него, конечно, сейчас травма, у этого мальчика. И той семье, которая его возьмет, придется эту травму преодолевать.

Был еще интересный случай. Пиарили мы девочку одну, двухлетняя красавица, просто мечта: кудрявые волоски, голубые глазки… но у нее было одно заболевание не очень популярное, и ее мать находилась в местах лишения свободы, и через 2 года должна была выйти. И вот эту Варю взяла семья одна прекрасная, наша томская, и действительно через 2 года вернулась мама. Она выполнила все условия, которые необходимы. Она устроилась на работу, у нее было жилье, и органы опеки посчитали возможным вернуть девочку в семью к ее матери. Как говорится, плакали все. Я недавно связывалась с этой семьей, которая воспитывала эти 2 года. И они сказали, что мы продолжаем общаться. Мама была готова, чтобы приемная мама стала крестной мамой. Они поддерживают отношения, и Варя часто живет в этой семье, потому что мама одна и ей надо помогать. Вот так у девочки получилось две мамы.

Корр.: Светлана, скажите, а вам пишут приемные родители, которым вы уже помогли?

С. Сырова: Да, конечно. Я очень часто получаю видео, фотографии, рассказы, как живут дети, как они взрослеют. Первые дети, которые были устроены, они уже пошли в школу, первоклассников очень много. Трогательно получить поздравление с Новым годом, с днем рождения… «Тетя Света, поздравляем вас с днем рождения!» Это очень мило, конечно. (Смеется). Это очень приятно слышать – такие слова теплые.

Корр.: Замечательно! Светлана, как долго вы намерены этим заниматься, этой деятельностью?

С. Сырова: На этот вопрос я ответить не могу (Смеется). Потому что я всё время думала, что надо заканчивать. Потом появляется новая информация – я снова пишу. Пока есть силы, буду работать.

История нашей томской коллеги подсказала нам очень важную тему, на которую мы сегодня хотели бы обратить внимание наших радиослушателей: в каких случаях активность волонтеров в социальных сетях бывает полезной, а в каких нежелательной. И поможет нам в этом разобраться старший редактор социального проекта «Детский вопрос» (она же опытная приемная мама) Ирина Поварова.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Ирина, в интернете в последние годы можно встретить публикации, которые касаются информации о детях из детских домов. Скажите, это нормальная практика, с точки зрения закона, или нет?

 И. Поварова:  Здесь сложный вопрос. Дело в том, что по закону регламентируется деятельность только официальных организаций, лиц. Например, органы опеки предоставляют данные о детях для формирования регионального и федерального банка данных о детях, оставленных без попечения родителей. Там указывается вся информация полностью. Но существует еще такое понятие, как производная информация, потому что у каждого человека есть конфиденциальная, личная информация, которую закон охраняет.

Давайте я сейчас зачитаю, как это сформулировано в законе. Федеральный закон о ведении государственного банка данных: «К производной информации о детях, оставшихся без попечения родителей, может быть отнесена такая информация, как имя, пол, возраст, приметы, за исключением особых примет, состояние здоровья, физическое и умственное развитие, особенности характера таких детей, причины отсутствия родительского попечения, состояние здоровья их родителей, наличие у таких детей братьев и сестер, их возраст и состояние здоровья, наличие совершеннолетних родственников и информация об их отказе принять таких детей на воспитание в свои семьи, а также возможные формы устройства таких детей на воспитание в семьи и фотографии таких детей». Вот вся эта информация – она является открытой. Ее можно публиковать. Другие данные – как, например, точная дата рождения ребенка, полная фамилия ребенка, особые приметы (то есть всё, что позволяет идентифицировать конкретного ребенка или его родителей, его семью, родственников) – всё это запрещено публиковать.

Корр.: То есть можно назвать Петя, но нельзя назвать Петя Иванов?

И. Поварова: Можно назвать Петя, хотя лучше всё-таки написать полное имя. Петр И., например.

Корр.: А Петр Иванов уже нельзя?

И. Поварова: Нет, нельзя. Это запрещено законом. Конечно, информация от волонтеров очень важна, потому что федеральный банк данных и сайт «Усыновите.ру» (это официальный сайт банка данных о детях-сиротах) – это прекрасно, это очень хорошо. Там много анкет детей, там есть фотографии, там есть краткая характеристика этих детей. Но всё-таки это достаточно сухая официальная информация. И, конечно, когда есть возможность прочитать какие-то личные впечатления волонтеров, общавшихся с ребенком, – это очень важно. Могу даже сказать, что своего первого приемного ребенка, свою дочку я нашла именно так: я увидела информацию о ней, которую разместила в интернете волонтер. Девушка, которая общалась с ней, хорошо ее знала, могла рассказать про характер подробнее, чем вот пишут в анкетах. И это было, конечно, очень важно. И это очень помогает детям. Но нужно учитывать такие вещи, как конфиденциальность.

Корр.: А какую ответственность несут те, которые не думая об этом, публикуют такие материалы в СМИ, в социальных сетях?

И. Поварова: По закону предполагается административная, гражданско-правовая ответственность. В основном, это, скорее всего, штраф. На практике я не знаю случаев, когда за это кого-то привлекали к ответственности. Если они есть, их очень мало. Но надо всё-таки учитывать, что мало того, что вы нарушаете личное пространство детей, которые и так уже лишены многого личного. У них нет семьи, личных вещей, нет личного пространства. И размещая его личную информацию, вы лишаете его и этого. Но кроме того есть такие вещи. Размещать информацию о детях, конечно, можно и во многих случаях нужно. Но надо всегда думать. Одно дело, когда волонтер лично общается с ребенком, знает, что этого ребенка можно устроить в семью, и он помогает ему устроиться в семью. Другое дело, когда кто-то увидел сообщение в социальных сетях. «Вот есть малыш, от него отказалась мама». Такие призывы – «Найдем младенчику маму!» – они могут гулять по сети годами. Может и был когда-то этот ребенок, может, его действительно бросили. Но это было 5 лет назад, его давно уже забрали в семью. Поэтому, когда вы видите такой призыв, во-первых, смотрите: не было ли такого же призыва давно и много. Во-вторых, если нет никакой ссылки на официальные данные, например, на анкету ребенка на том же сайте «Усыновите.ру»…

Корр.: Информацию государственных органов?

И. Поварова: Да. Либо ссылка на регионального оператора банка данных, либо на другой достоверный источник информации. Если нет ссылок на вот эти официальные страницы…

Корр.: Это заставляет задуматься?

И. Поварова: Да. Не стоит бездумно нажимать кнопочку «поделиться».

Корр.: Ирина, а насколько можно доверять такой информации, которая появляется в соцсетях?

И. Поварова: К непроверенным данным всегда стоит относиться с опаской. Если нет никаких ссылок на официальные источники, то да, стоит задуматься, правду ли там пишут. Уж, во всяком случае, распространять эту информацию дальше я бы не советовала.

Корр.: На сайте «Детского вопроса» очень много публикаций о детях-сиротах, о детях из детских домов.

И. Поварова: Я считаю, что это одна из самых важных наших задач, потому что мы помогаем нашим детям найти семью. Но мы строго соблюдаем закон. Вся наша информация о детях исходит от органов опеки, от региональных операторов, то есть от людей, которые непосредственно занимаются семейным устройством этих детей. У нас не только сайт, мы размещаем информацию о детях и на наших страничках в соцсетях и надеемся, что наши радиослушатели помогут в распространении этой информации.

В продолжение темы признаемся, что у журналистов вообще, и у  команды социального проекта «Детский вопрос» нет прямой обязанности устраивать детей-сирот в семьи. Но нам и нашим многочисленным помощникам-волонтерам совсем не безразличны детские судьбы, и поэтому мы снова и снова продолжаем знакомить вас с разными мальчишками и девчонками, которые очень ждут главную встречу в своей жизни.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наш новый подопечный – пятиклассник Рома из Иркутска – ответственно относится к учебе. Не всё ему дается легко, но мальчик не бросает дело на полдороге. Особенно когда речь идет о любимых предметах: технологии, математике и литературе. Рома с удовольствием решает алгебраические примеры. А еще мальчишке нравится строгать и пилить, он любит читать, и не только книги из школьной программы.

Корр.: А какая у тебя книжка самая любимая?

Рома: Есть такой мультик – «Гравити Фоллз» – и есть такая книжка.

Корр.: Это комиксы, да?

Рома: Ну да.

Корр.: А о чём она вообще?

Рома: Там очень много загадок, всяких таинственных существ…

Корр.: Скажи, пожалуйста, Ром, вообще, как думаешь – легко стать писателем?

Рома: Я думаю нет, нужно много учиться!

Корр.: А фантазия нужна для писателя?

Рома: Фантазия… думаю да.

Корр.: Ты думал, кем хотел бы стать, когда вырастешь?

Рома: Знаете, я когда был маленьким, я строил из конструктора лего, и мне мама всегда говорила, что красиво получается. Я задумался стать строителем.

Корр.: А ты хотел бы что строить?

Рома: Дома!

Корр.: Здорово. Как думаешь, Ром, что нужно для того, чтобы стать строителем?

Рома: Нужно очень много учиться. Чертить.

Корр.: Есть что-нибудь, чему бы ты хотел еще научиться, но, например, нет кружка или нет времени у тебя?

Рома: Я бы хотел бы еще научиться играть в хоккей.

Корр.: Ты на коньки уже пробовал вставать?

Рома: Да, я умею.

Корр.: Здорово, сейчас как раз зима. Ты хотел бы посмотреть хоккейный матч – вживую?

Рома: Да.

У Ромы светло-русые, коротко стриженные волосы. Взгляд зеленых глаз часто бывает печальным, задумчивым. Внешне подросток кажется немножко угловатым, но на самом деле он паренек ловкий и сильный. Рома занимается в секции футбола. У него много друзей. И с некоторыми из них Ромка всегда рад сразиться не только на футбольном поле.

Рома: Я очень люблю настольные игры.

Корр.: А какие?

Рома: «Монополию».

Корр.: Ух ты! Ничего себе. А как думаешь, чему можно научиться, играя в такие игры?

Рома: Терпению, финансовой грамотности, усидчивости.

Между прочим, к выбору друзей Рома подходит серьезно: ребят, которые обзывают и обижают других детей, мальчик не любит. Не терпит он и хвастунов.

Корр.: Как думаешь, а ты – какой по характеру?

Рома: Я добрый и веселый.

Корр.: Если ты увидишь, что кто-то в беде, что сделаешь?

Рома: Сам пойду помогать.

Корр.: Если тебя обидели, ты можешь долго злиться, переживать или быстро отпускаешь?

Рома: Ну почему… не очень долго.

Корр.: Но пообижаться можешь?..

Рома (смущенно): Угу.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Ром, есть у тебя какая-то черта характера, которая тебе, может быть, самому не очень нравится, и ты хотел бы поработать над ней?

Рома: Нууу… да.

Корр.: Какая?

Рома: Лень…

Корр.: Ну вот, ленивый ленивого понимает! Есть у тебя какая-то заветная мечта?

Рома: Я хочу попасть в семью.

Корр.: Ты представлял себе, в какую семью ты хотел бы попасть? Там должны быть мама-папа или, может быть, кто-то один… то есть тебе это не так важно?

Рома: Там должна быть мама-папа и… братик.

Корр.: А старше, младше? Или, может быть, твой ровесник?

Рома: Младший.

Корр.: А как ты думаешь, какой должна быть по характеру мама?

Рома: Доброй, веселой, доброжелательной.

Корр.: В общем, как ты.

Рома: Угу!

Корр.: А папа?

Рома: Такой же.

Корр.: Как думаешь, они должны быть строгими или всё разрешать?

Рома: Не всё разрешать.

Корр.: Что не должны разрешать родители?

Рома: Например… нельзя много пить газировки.

Корр.: Ты хотел бы, чтобы в семье у вас было какое-то общее занятие или общее дело?

Рома: Да! Например, с папой играли в футбол.

Корр.: А с мамой?

Рома: С мамой… сходить погулять в парк, куда-нибудь еще.

Корр.: Еще у мамы можно научиться готовить…

Рома: Да!

Корр.: А какой твое самое любимое блюдо?

Рома: Жареная картошка.

В детский дом Рома попал прошлой осенью. Судьба мальчишку не пожалела: папа давно лишен родительских прав, мама умерла два года назад. Об этом мы узнали от Ольги Петровны Клюевой, заведующей отделением социально-правовой помощи при учреждении.

О. Клюева: Довольно редко он вспоминает о маме, о прошлой жизни. Как-то у него период адаптации, знаете, легко прошел и быстро. Но постоянно проговаривает, что желает воспитываться в семье. Он причем не говорит, что это должна быть семья родственников, а в замещающей семье.

Корр.: Как он учится в школе?

О. Клюева: Когда он к нам поступил, у него были очень большие проблемы. Но это связано с тем, что, когда он жил у мамы, он очень много сменил школ. Сам даже назвать не смог нам. Частые были переезды. И там контроля никакого должного не было. Сейчас у него есть некоторые проблемы с русским языком. Но динамика очень положительная.

Корр.: То есть у него ресурс есть, но его просто нужно было направить?

О. Клюева: Да, да. Есть определенная запущенность. Нужно ребенка развивать, заниматься с ним постоянно.

Корр.: Чем он выделяется среди остальных ребят?

О. Клюева: Он действительно очень доброжелательный. Очень такой открытый. Любознательный, рассудительный. Уважительно очень относится к взрослым. И очень дружелюбно относится к детям младшего возраста. Он такой вот – няня в группе. Ему и семья-то такая нужна, чтобы он был не единственным ребенком. Если будет старший братик – будет наставником. Таких особенностей характера каких-то, к которым нужна особая подготовка со стороны приемных родителей, у него вообще нет. Главное, чтобы семья была действительно дружная и способна была удовлетворить потребность ребенка в заботе и ласке. Вот в этом он действительно нуждается.