Детей в казенных учреждениях сейчас гораздо меньше, чем это было еще два-три года назад. Что, конечно, хорошо. Но найти семьи для оставшихся в детских домах ребятишек стало намного труднее. А все потому, что в основном это не пухлые голубоглазые младенцы, а длинноногие ершистые подростки, чей переходный возраст не зря называют трудным.

Впрочем, даже этой категории детей все-таки удается найти родителей. Подтверждением тому и пример одного из детских домов города Кемерово. Только в прошлом году были устроены в семьи больше 10 наших подопечных из этого учреждения. Причем все они именно «трудного» возраста.

В этом году переселение кемеровских подростков из детского дома в дома к своим приемным родителям продолжилось…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Когда в Кемерово мы познакомились с Давидом, ему не было еще и 11. Невысокий голубоглазый блондин очень хотел, чтобы ему нашли семью, а когда мы спросили у него про заветную мечту, даже расплакался. Мы рассказали о Давидке в эфире, разместили на своем сайте его фотографии… Однако время шло, а родители мальчику все не находились. Но вот однажды, когда Давиду уже исполнилось 12 лет, к нам обратилась семья из Московской области. Андреа и ее супруг Кирилл написали, что им очень понравился наш мальчик, и они хотели бы стать его мамой и папой. Это сообщение мы получили вскоре после новогодних праздников, а недавно у нас состоялся вот такой разговор:

(Набор номера, длинные гудки)

Андреа: Алло?

Корр.: Андреа?

Андреа: Да, здравствуйте.

Корр.: Здравствуйте. Ну что, вас можно поздравить?

Андреа: Да, слава богу, все! (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Где вы вообще увидели Давидку-то?

Андреа: Я искала в интернете приемных мам, у которых есть подростки.

Корр.: Угу.

Андреа: И я чисто случайно написала Маше, маме Сережи, и она, рассказывая ситуацию, как она нашла своего сына, прислала мне ссылку на «Детский вопрос» и на фотографию Давида.

Корр.: Угу.

Андреа: Собственно говоря, так мы про него и узнали.

Корр.: А почему именно подростков вы искали?

Андреа: У нас самих трое подростков в семье…

Корр.: И вам мало?

Андреа (смеется): Нет, не в этом смысле, что нам мало… А, может, потому что… Нас они не пугают. То есть, нам очень хотелось дать шанс ребенку, у которого шансов мало. Поскольку многие хотят брать детей маленьких, а подростков уже не берут.

Корр.: А вообще мысль о приемности когда у вас появилась, почему вдруг?

Андреа: Ну, оно, наверное, не вдруг, но все равно внезапно. То есть, муж два года назад с детьми ходил в детский дом в Мытищи – там музыкальный детский дом находится.

Корр. (одновременно): Угу.

Андреа: Поскольку наши дети все – музыканты, они там для дошколят проводили музыкальные занятия, рисованием с ними занимались, ходили на прогулки, в церковь, и в тот момент дети как-то так поняли, что есть дети, которым намного сложнее по жизни, и они уже начали тогда просить взять кого-то.

Корр.: А, то есть, это инициатива детей?

Андреа: В каком-то смысле – да. Тут вдруг в ноябре прошлого года как-то… Я не знаю, что это было, то ли вдохновение, то ли озарение, то ли еще что-то: одновременно у всех членов семьи поднялась вот эта вот тема приемного ребенка в семье. Буквально в один день начали об этом говорить все. И за пару месяцев все вот это вот стряслось. То есть, если бы мне кто-то сказал в августе или в сентябре, что у нас вот через пару месяцев…

Корр.: Скоро родится сын… (Смеется).

Андреа: Скоро родится сын, да. Я была бы не против абсолютно, но, наверное, я была бы удивлена, что это так скоро будет (смеется вместе с корреспондентом). Причем, с первой минуты такое полное принятие ребенка. Ни отторжения, ни… Абсолютно вот мой ребенок, как будто он всегда был с нами.

Корр.: А он вас как встретил?

Андреа: Мы прилетели – он, видимо, проснулся очень рано, и прям с самого утра начал нам писать: «Где вы, когда приедете?». Пока мы были в опеке, оформляли документы, писал нам каждые десять минут. Мы с ним через мессенджер были постоянно на связи, и когда мы подъехали к детскому дому, он стоял уже на улице, нас ждал (корреспондент смеется). Улыбка от уха до уха, вот это маленькое чудо в рваной шапке, рваной куртке (смеется) стояло и ждало нас. Мы сразу обнялись… Такое ощущение счастья и радости, просто!.. Мы же до последнего боялись, что вдруг он откажется, вдруг он с нами не захочет поехать – всякие же истории бывают.

Корр.: Ну да.

Андреа: Но когда мы его увидели, что вот он правда нас ждал, мы были очень счастливы. Мы его забрали, мы его уже от себя не отпускали. То есть он был все время с нами, три дня мы по полдня проводили у бабушки – теперь, оказывается, у нас есть еще и одна бабушка (смеется).

Корр.: Приемная.

Андреа: Приемная бабушка, да. Мы с ней каждый день сейчас созваниваемся; я думаю, муж с сыном тоже сблизились на этой почве, что они вместе устанавливали бабушке скайп в компьютере, чтобы она могла общаться с нами. Как-то так они сразу спелись.

Корр.: Ну, здорово!

Андреа: Он до сих пор находится в таком, не знаю, то ли возбужденном состоянии, то ли у него эйфория. В общем, такая бабочка радостная у нас тут порхает по дому! (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: И как его встретили братья и сестры?

Андреа: На «ура». В общем-то, первый брат, это лохматый-хвостатый, который его облизал всего (смеется)

Корр.: Сразу, да?

Андреа: Да. У нас собака большая, вот, Давиду она выше пояса, почти по грудь. Он сразу принял, как будто родственник приехал, и никаких смущений (смеется). Потом ребята прибежали встречать, бабушка наша в тот момент была здесь… Сразу сын взял у Давида сумку, и побежали уже наверх, в комнату, заселяться.

Корр.: А можете рассказать мне про кровных своих детей?

Андреа: Да, старшей дочке 17 лет. Она виолончелистка, учится в музыкальном колледже, среднему сыну 13 лет, он в 7 классе учится, закончил школу по классу валторны, сейчас учится в школе программирования. Он как раз выдвинул нам условие, что, если в семью принимать ребенка, то это должен быть непременно мальчик, потому что девочек у нас хватает (смеется одновременно с корреспондентом).

Корр.: Ну да, ну да.

Андреа: Они с Давидом… Буквально разница у них год.

Корр.: А девочка?

Андреа: А девочке 11 лет, в мае будет 12… Она на полгода младше Давида. Даночка у нас тоже музыкант, она училась у нас 6 лет на скрипке, теперь уже в шестом классе по фортепиано… Учиться мы  музыке начали рано, с трех лет. И учится в художественной школе – творческий человек…

Корр.: Надо же, какая у вас вообще семья творческая.

Андреа: Ну, в общем, да. Вот мы сегодня уже с педагогом поговорили – Давид хочет продолжить заниматься музыкой.

Корр.: Угу.

Андреа: Ну и размышляем, что со спортом: возможно, попробуем футбол – это его желание было, посмотрим, что тут за команда. Спорт мальчику обязательно нужен, потому что энергию куда-то девать нужно. Энергии у нас хоть отбавляй! (Смеется вместе с корреспондентом). Вопрос только в том, чтобы направить вот эту энергию в мирные русла.

Корр.: Ну, да. Да-да-да. А какой инструмент вы хотите для Давида?

Андреа: Ну, тут же не от нас зависит, а скорее всего – от него. Он с удовольствием продолжит и на медном инструменте заниматься, хотя не факт, что мы здесь найдем тенор, на котором он занимался.

Корр.: Угу.

Андреа: Ему очень нравится фортепьяно, что вообще не составит нам труда, но и ему понравилась гитара, которая стоит у дочки в комнате. Поэтому все будет зависеть от того, на что будет готова наша школа местная, и какое решение в конечном итоге он примет.

Корр.: А как… Как он вас называет?

Андреа: Пока никак. Обращается к нам на «вы», но при этом, когда зарегистрировался в «Фейсбуке», пометил, что мы мама и папа.

Корр.: Ооо… Ну, это уже прогресс.

Андреа: Я думаю, что ему очень хочется, но ему нужно время просто.

Корр.: Угу.

Андреа: Когда еще он был в санатории, я ему об этом писала, что мы настаивать ни на чем не будем, но если он примет решение называть нас родителями, мы будем очень счастливы. Мы сегодня шли в поликлинику, мы с ним шли за ручку. Он меня держал, не отпускал, мне прям так радостно было, так тепло.  

Корр.: Здорово! Ой, ну и мы теперь уже успокоимся, а то мы тоже переживали – ну что ж такое-то, берут парней 16-летних, а нашего маленького Давидку, 11-летнего тогда еще, почему-то никто не забирает домой.

Андреа: Ну, для нас это уму непостижимо, как вот, вот, вот такое вот чудо… Он когда улыбнется, это вообще. Ну невозможно понять, как могли мимо этого чудесного ребенка проходить люди (смеется).

Корр.: Ну, наверное, он вас дожидался.

Андреа: Наверное (смеется). В общем, мы очень счастливы…

Мы тоже очень рады за нашего юного подопечного, за его маму, папу, брата и сестер. И хотя все четверо детей у новых родителей Давида – подростки, будем надеяться, что взаимная адаптация пройдет у них без особых трудностей. И что дальнейшая совместная жизнь не принесет семье таких проблем, как в истории, которую мы вам сегодня расскажем.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ИЗ ГАДКИХ УТЯТ – В ЦАРЕВНЫ-ЛЕБЕДИ

Пролог

Ведущий: В специальной номинации «Свой среди своих» второго всероссийского конкурса «Наши истории» награда присуждается Светлане Ставской.

Ведущая: Светлана, зовите маму сюда тоже, и всю семью свою, кто вас приехал поддержать (слышны аплодисменты).

Ведущий: Все-все-все к нам!

(Звучат аплодисменты).

Ведущая: О, смотрите, Светлана, какая большая группа поддержки-то!

Эта семья действительно большая. Кроме самой Светы, у ее мамы есть еще семеро детей, шестеро из которых – тоже приемные. Трое старших уже выросли и живут самостоятельно. А остальные вместе с мамой приехали поддержать Свету на церемонии награждения.

Света: Здравствуйте. Я решила участвовать в этом конкурсе, чтобы все дети, которые остались в детском доме, прочитали мою историю, и чтобы у них была надежда, что их могут забрать, и... Какие бывают ситуации. А моя ситуация – ого-го! Меня могли раз 500 уже отдать, но у меня мама крепкая, держалась, проталкивала меня. Со мной проходили огонь и воду – со мной и горели, и в воде тонули, но мама справилась. На тот момент, когда проходила моя адаптация, жил еще папа, и он во всем помогал и поддерживал меня. Но потом, в 2012 году, папа очень сильно заболел и умер. Я очень люблю мою семью: мы стали настоящей семьей. Настоящей! Мы очень любим друг друга, и те братья и сестры, которые у меня есть на данный момент – в душе они для меня и есть родные, так что сейчас я очень рада, у меня просто… Я сейчас взорвусь! (Смеется, звучат аплодисменты). Спасибо!

Глава 1. Гадкий утенок

До недавнего времени Света вместе с семьей жила в Томской области. А около двух лет назад они переехали в Краснодарский край. Именно там сотрудники отдела опеки и попечительства и предложили Свете отправить свою историю на конкурс.

Из дневника Светы: «Давайте знакомиться: Светлана, 16 лет. Учусь в девятом классе. Из своего детства я помню только то, что питались мы исключительно очистками, которые собирали на помойке. Очень радовались, когда находили свежие очистки, потому что старые были вонючими и кислыми. Моя биологическая мама умерла, а честнее – сгорела от водки. Меня возили на ее похороны. Гроб поставили в заброшенном доме. Я не почувствовала, что там лежит моя мать, но поняла, что той дорогой я никогда не пойду. В приемной семье живу с 6 лет, а до этого меня брала другая семья, которая через два года от меня отказалась. Я на них зла не держу, потому что понимаю, что мама и семья для меня должны быть, особенными. Слава обо мне шла по всему району. Меня считали самым трудным ребенком! При мне мама не показывала, что руки у нее опускаются. Плакала тихо. Ее уговаривали отдать меня, но она говорила: «Чем Света хуже? У нее тоже есть право на семью, любовь и маму!»

Мама Светы оказалась очень милой, энергичной женщиной с необычным именем – Минзагира.

Корр.: Расскажите, пожалуйста, у вас Света первым ребенком приемным была или нет?

Минзагира: Нет, первым ребенком у меня был Саша. И, если бы не был идеальным Саша, который, в общем-то, меня кроме как ласки, вот (подражая детскому голосу) «мамоська, миленькая, халосенькая»… Если бы Саша не был вот таким хорошим и таким вот… ну, не знаю… с ним никогда не было проблем… То Светы бы точно не было. Почему-то подумалось, что могу взять еще детей, а потом – Саша просил сестренку или братишку, то есть, один он расти не хотел, а Даша, моя кровная дочь, уже выросла, поступила в институт. Ну, когда я привела Свету, я ее не хотела брать, потому что, ну, она, во-первых, была… ну, нелюдимая такая. Вот сейчас она улыбчивая, а тогда она просто, вот, щеки надутые, ничего не говорит, никаких эмоций не выражает, глаза пустые – вот таким ребенком была. И когда она стала жить, она, конечно, обижала Сашу, и Саша сидел один раз и плачет. Я говорю: «Но ты же сам просил сестренку или братишку!». Он говорит (подражая детскому голосу): «Я зе не думал, сто ты мне приведешь самую плохую!» (Смеется). Вот так.

Корр.: А сколько им тогда было?

Минзагира: Ему было пять уже тогда, потому что он год уже прожил, а Свете было шесть, когда я ее взяла. Ну она очень тяжелая, очень, но все равно хотелось попробовать свои силы, что ли. Ну все перепробовали: горели, тонули, воровали, дрались…

Света: Ну, дралась я не просто же так, я, если видела – кого-то маленького обижали, – я дралась (смеется). Нельзя же так делать! У меня была, точнее, есть чувство справедливости. Это у меня досталось от моей уже сейчас мамы.

Минзагира: Дрались за справедливость, конечно, тут ничего не скажешь. Теперь это уже мой ребенок сейчас, с моим характером… Ну, а на тот момент, конечно, ну, было все – я даже не могу перечислить, чего не было. То есть, она делала все. Я приходила в опеку, билась головой прямо вот об стол и говорила: «Господи, я не знаю, что мне делать». Они мне говорят: «Завтра приедем, заберем, не переживай». Ну, не переживаю, и вроде как до утра уже посмотрю, думаю: «Ну, она же тоже вроде ребенок, если не я, то кто? Потом, как я ей буду в глаза смотреть?..» Ну, когда вот всё уже образовалось и когда иногда бывали если даже какие-то трения, я всегда говорила: «Что бы я ни говорила, Света, вот как бы я не кричала, что бы я не кричала, запомни – я тебя никогда не отдам». Ну, поскольку ее уже отдавали же, да, она понимала, что это очень тяжело. И тогда… Вот этой верой она жила.

Надо сказать, что сложности у Светы были не только с поведением… Очень мешала девочке плохая память, практически полное ее отсутствие: с учебой, по рассказам Минзагиры, у дочки поначалу были большие проблемы.

Минзагира: Вот…  она была тяжелым ребенком, но, вместе с тем, она стала хорошей девушкой.

Корр.: Ну-ка, хорошая девушка! Ты помнишь вообще, как ты пришла в эту семью, как тебя забрали – шесть лет все-таки, большая девочка?

Света: Ну, да, конечно, помню. Ко мне приходило много людей, выбирали меня, но никто меня не хотел брать. И тут однажды у меня спросили, к кому я хотела бы пойти. Ну, я сказала, что ко мне приходила тетенька с дяденькой, и у дяденьки не было ремня.

Минзагира: Не было даже ремня… Это страх оттуда остался.

Света: И, на следующий день, наверное, ко мне уже пришли мама с папой и забрали меня. Я помню, когда зашла в дом, и Саша маленький такой в трусиках бежит, обнимает меня.

Корр.: А выбрала, потому что ремня не было у папы?

Света: Да. Потому что не было у папы ремня. Ну, в той семье мне очень сильно доставалось – в той, в которой я была.

Корр.: В приемной?

Света: Да. Ну я, конечно, и шкодила там очень сильно. Там я однажды взяла, собрала все у них документы, собрала в кучку и подожгла! (Смеется).

Минзагира: Они мне потом рассказывали, они говорили: «Не бери ты ее!» К ним приехали гости, и они отвлеклись. Ну, поскольку внимания нет, праздник, ей хочется праздника тоже, она взяла шторы – такие, красивые очень, – и прям стульчик поставила, ножнички взяла и все это перерезала. Прям сверху донизу. В общем, таких поступков у нее было очень много.

Корр.: Помнишь эту историю?

Света (со смехом): Эту – да.

Корр.: А зачем порезала-то, помнишь?

Света: Ну, много гостей было… Надо же было привлечь внимание, вот так и сделала.

Корр.: Ааа…

Минзагира: Она просто постаралась сделать красиво. Еще красивее.

Корр.: Но ты понимала, что внимание-то будет не очень хорошее?

Света (весело): Да я не знаю, как-то резала и резала. Главное – чтобы привлечь внимание.

Глава 2. Царевна-лебедь

Из дневника Светы: «Есть выражение: «Гены пальцем не раздавишь». Оно ошибочное – при желании можно сделать все! Я выросла ответственной, участливой, доброй и справедливой, как моя мама. Я обожала ее и тянулась изо всех сил, стараясь быть похожей на нее! Не всегда все получалась, но ведь недаром говорят: «Терпение и труд все перетрут».

Корр.: Света, ну а когда появилась вообще мысль, что внимание можно привлекать как-то по-другому? Я так поняла, в этой семье ты тоже шкодила немало.

Света: Ну, наверное, когда встала на пьедестал и узнала, что стою на пьедестале – и все на меня смотрят, все мне аплодируют и все мне улыбаются. И я тогда поняла, что, вроде, хорошо сама для себя же сделала, и получила удовольствие, и другим удовольствие доставила. Тогда я поняла, что можно и другим способом.

Минзагира: Если она воровала, то ей говорили, рассказывали, что вот раньше  руки отрубали… Ну, она настолько хотела жить, ей это уже очень понравилось. Поэтому вот отрубать ей руки как раз не хотелось, и поэтому она просто перестала воровать. Я как-то увидела, что она бегает: вот, бежит сюда, бежит туда… Ну, я так поняла, что она, в принципе, очень выносливая. Я попросила тренера по лыжам посмотреть ее, он говорит: «Не, я ее не возьму, не надо мне, это проблемы, весь район стонет, еще и мне не хватало». Ну, потом я его уговорила. И уговорила взять ее в старшую группу. После этого мы стали жить нормально: то есть она приходила – у нее язык на плече, она падала, ей ни до чего не было дела. Я с ней по лыжне бегала и, в общем, старалась все сделать для того, чтобы она там прижилась, потому что просто она приходила оттуда и спала – и мне спокойно, я не горела, Саша был не битый, ну, все в порядке. А потом, как бы, я добегалась до первого результата. Она очень тщеславная такая девочка – в хорошем смысле слова. И поэтому, когда она встала на пьедестал, когда она увидела деньги, заработанные собственным трудом, когда на нее повесили медаль, и когда она поняла, что она не бывший детдомовский ребенок и не бывшая дважды отказная… И у нее вроде все как наладилось. То есть она увидела другую жизнь: ее в газете печатают, ее все узнают… Вот это ей понравилось. Ну а мне еще больше понравилось! Почему? Потому что у меня просто ребенок… ну взял и затих. И с этого пошло.

Света: Лыжи – это же самый трудный такой спорт, и… У меня уже есть второй взрослый разряд, хороший такой. А когда мы переехали сюда, в Краснодарский край, я начала заниматься туризмом – хожу в очень сложные походы, выполнила третий разряд, занимаюсь волейболом, баскетболом, очень активная. В школе умудрилась как-то стать лидером школы: меня все поддерживали, и ребята выбрали, верят мне, доверяют мне.

Из дневника Светы: «Не знаю почему, но я никогда не стеснялась того, что живу в приемной семье. Я даже благодарна тому факту, что заметили наше неблагополучие и забрали. Если б меня не забрали, не была бы я сейчас такой. В 14 лет меня удочерили. Ничего не изменилось. Просто теперь я с гордостью ношу мамину фамилию. Мне кажется, что я самая счастливая девочка на свете. У меня есть семья, которая меня любит, у меня есть дом, где меня всегда ждут, у меня есть мама, которая дала мне все!»

Эпилог

Корр.: Света, а как ты думаешь, что делать другим родителям, у которых тоже такие дети-шкоды? Что бы ты им посоветовала?

Света: Терпения, огромного-огромного терпения! Это же маленькие дети…

Корр.: Ну, не все они маленькие, надо сказать.

Света: Ну… это, наверное, к маме надо обратиться, что же надо пожелать…

Корр.: Ну хорошо. А что бы ты сказала уже достаточно большим детям: вот, например, 10, 12 лет, 13? Уже не маленькие – и шкодят.

Света: Ну, чтобы они осознали, что они делают и как они делают, и нужно ли это делать. Ну или, как я, занялись чем-то таким важным, чтобы на другое не оставалось времени и мыслей вообще. Ну проявили уважение, поняли, что надо уважать этого человека, который тебя вытягивает, помогает тебе…

Корр.: Ну, а что бы ты хотела сказать ребятам, которые еще находятся в детских домах? Многие из них боятся идти в семью, особенно подростки, потому что, ну… «Я не знаю, что там будет, меня там будут обижать».

Света: Ну, что этого бояться не надо (смеется). Когда человек приходит в семью, он как будто должен присесть и сам должен понять, что да как нужно делать.

Минзагира: Ну я всегда говорю детям своим, что – я сделала свое дело, я взяла, а дальше уже нужно стараться вместе, потому что, если я буду одна пыжиться, не получится. Если я не найду понимания, то у нас вообще ничего не получится. И поэтому, если дети вот идут из детских домов, они должны знать: ты идешь в семью, которая тебе желает добра, которая отдаст тебе душу, тепло, любовь и все прочее. Но ты ей должен помочь.

Продолжение следует…

Трудное поведение, трудные дети – это сложно не только для семей, где живут эти ребята, но и для всех, с кем они общаются. Причем мамам и папам проблем достается вдвойне – и от самих детей, и от окружающих: практически каждый считает своим долгом сделать родителям выговор и сообщить, что они неправильно или недостаточно воспитывают ребенка.

Далеко не всегда удается объяснить людям, что семья делает очень много, но воспитание травмированного подростка – процесс совсем не простой, и результаты (особенно поначалу) не очень радуют – в первую очередь, саму семью. Как быть в этом случае родителям, как избежать эмоционального выгорания? На этот вопрос мы попросили ответить Татьяну Павлову, психолога, руководителя Службы помощи семье «Близкие люди».

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Т. Павлова: Здесь надо понимать, что мы не можем всем угодить. Окружающим всегда легче давать советы, и рассказать, какой ты неправильный. Здесь родителям приходится немножко научаться общаться с окружением, понимать, когда своего ребенка нужно вовремя поймать, чтобы он за границы дозволенного уж совсем не выпадал. То есть его поведение, если это возможно как-то корректировать, родителю приходится за это отвечать. Здесь приходится больше контроля, больше напряжения, больше внимания. Соответственно, родителю требуется больше возможностей расслабиться (смеется), снять этот контроль, понять, что «Не за все я, вообще-то, отвечаю. Есть ответственность и врачей, и учителей за ту часть работы, которую они на себя взяли. Я отвечаю вот за то, что я могу сделать. Как я могу отвечать за то, что я не могу?» Вы прикладываете усилия, вы занимаетесь, вы стараетесь – вот за это вы отвечаете. А то, что получается – это результат совместных усилий: ребенок тоже старается или не старается. Что у вас получилось – ну вот что получилось. Важно разделять эту ответственность, да. Если ребенок приемный, например, бывает легче, что вы понимаете, что отчасти вы эту ответственность разделяете еще и с биологическими родителями, что вы не ответственны за то, что у ребенка вот такое состояние здоровья – вы его взяли таким. Вот вы что можете, то и делаете. Другое дело, что, если вы вообще ничего не делаете (смеется) или делаете неправильно, и состояние ухудшается, тогда лучше обратиться за какой-то нейтральной консультацией, за помощью, чтобы посмотреть, что происходит вообще. Может, вы ему вредите своей помощью, может, надо не так помогать.

Корр.: Ну а как вообще родителям свои-то силы сберечь? Потому что очень много сил тратится и на работу с ребенком, и на защиту от окружения, и отдача маловата.

Т. Павлова: Мне кажется, что родители за своими целями как-то ребенка исправить перестают радоваться совместной жизни с этим ребенком. И отсюда большая трата всех ресурсов. Может быть, задача родителей будет немножко остановиться, понять: «А как мне организовать свою жизнь так, чтобы вот лично меня этот ребенок радовал? Да, я, конечно, хочу вот этого, но я понимаю: вот это он не может, вот это не может, но чем-то же он меня может порадовать!» И попытаться на вот это опираться: на то, что в нем интересно, что в нем приятного, сколько времени я могу с ним находиться, а сколько времени моя жизнь может быть какая-то другая? Есть ли у меня что-то, кроме процесса непрерывного воспитания? Я могу вообще отвлечься или не могу? Если я не могу отвлечься, это вот проблемы не ребенка, это проблема организации времени родителя. Почему я не могу отвлечься? Обычно родители говорят: «Ну как? Мне не на кого оставить, я не могу, никто кроме меня не справится». Так ты тоже не справляешься! Ну и расслабься тогда, найми себе няню или договорись на некоторое время, что ты будешь выходить, заниматься своей личной жизнью, отдыхать, интересоваться. Потому что, если ты не будешь отдыхать, то ты быстро выдохнешься. Если ты не будешь находить в ребенке радостных моментов, он тебя начнет быстро раздражать, он начнет тебя злить. Когда ты раздражаешься и злишься, ты не можешь ничего этому человеку дать, потому что он чувствует, и он сопротивляется. И ваш контакт строится через раздражение, сопротивление, обиду… Всегда интереснее – через радость. Пусть эта радость будет непонятна окружающим – вот непонятно, с чего вы радуетесь: он сидит, пузыри пускает. Но он тебя вот этим порадовал хотя бы (смеется). Взял и сделал твое утро (смеется)! Да, он потом пошел, и, я не знаю, чего-нибудь украл, но в этом дне было и приятное… Ну, может быть, и ему будет интереснее ваш контакт выстраивать на этом. «Смотри, до обеда мы с тобой так хорошо общались, да? А хорошо бы мы… ну, не занимались выяснением вот этого всего. Да, я все равно буду делать то, что требуется. Но как здорово, когда мы имеем что-то вот общее». Очень чувствуют дети, особенно дети с трудным поведением, когда их родители начинают воспитывать. Ну, то есть, какая-то есть идея или сверхидея «Какой ты должен быть». И сначала дети стараются, но, как правило, ресурсов у них не хватает никогда, и они очень быстро тоже ломаются и либо начинают имитировать бурную деятельность, показывать, «какой я хороший», либо говорят: «Я плохой, ну и что, у меня все равно ничего не получится». С враньем, с воровством, с какими-то агрессивными попытками корни могут быть очень разными. И важно, чтобы ребенок сам верил, что он может что-то изменить, потому что, когда мы не верим, он тоже не верит. Нам очень трудно бывает поверить – ну уже все попробовали, и туда сходили, и сюда сходили, и похвалили, и поругали, и наказали, а он все равно вот делает. Это очень мучительный, длительный, каждодневный процесс, когда вы повторяете одно и то же, и потом, в конце, вы видите, что – о-па, что-то получилось!

Чтобы как можно больше осиротевших детей обретали семьи, уже 12 лет отправляется в путь наш «Поезд надежды». А полтора года назад стартовал первый детский рейс: в Москву из кемеровского детского дома приехал 14-летний Сережа. Мальчишка мечтал со временем поступить в Московское военно-музыкальное училище, и мы устроили ему прослушивание и консультацию в этом прославленном учреждении, сводили на фестиваль военных оркестров «Спасская башня»… Сергей был в восторге! И даже не подозревал, что совсем скоро не только он, но и многие его товарищи по детскому дому обретут новых родителей. В том числе – Давид, о котором мы рассказали в начале сегодняшнего выпуска.

Сейчас мы готовим второй спецрейс «Поезда надежды». Кто же станет его пассажиром? Об этом – в главной рубрике нашего радиожурнала:

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Русоволосая кареглазая Соня живет в Республике Хакасия. Еще недавно у нее были мама, бабушка и то, что редко ценится до тех пор, пока есть – обычная жизнь. Но около двух с половиной лет назад Сонина мама попала в автоаварию и стала инвалидом первой группы, не могла двигаться, нуждалась в постоянном уходе. Бабушка оформила опеку над внучкой, и целый год девочка могла жить рядом с мамой, ухаживать за ней, помогать. Но потом бабушки не стало… Не успев пережить эту потерю, Соня фактически лишилась и мамы: обе оказались в казенных стенах. Девочка – в детском доме, а ее мама – в интернате для инвалидов. Осенью прошлого года мы узнали об этой истории. Соня стала нашей подопечной и героиней одной из программ. Давайте вспомним…

И. Кагаленок (директор детского дома): Очень сильно она переживала разрыв с мамой. Мы находимся в удалении, там, где расположен интернат, поэтому мы ездили туда с Соней.

Директор детского дома Инна Кагаленок рассказала нам, что из-за всего пережитого девочка стала несколько настороженно относиться ко всему, что ее окружает: она избирательна в общении и, как говорят, «держит дистанцию».

И. Кагаленок: Все равно такой осадок у нее остался. А так, она девочка контактная, производит хорошее впечатление – девочка очень красивая… Внимательная, добрая (смеется). Поэтому она, в принципе, идет на контакт, если человек ее располагает к себе, она может и со взрослым человеком найти взаимопонимание, и переговорить на разные темы…

В справедливости слов, сказанных Инной Алексеевной, мы вскоре убедились сами.

Корр.: Как думаешь, какие у тебя есть положительные качества?

Соня: Мне можно секреты рассказать какие-нибудь, я никому не расскажу их.

Корр.: О-о, это ценное качество. А еще что?

Соня (задумчиво): Ммм… Можно поговорить со мной… ну, со мной всегда кто-нибудь разговаривает из девочек… Когда им плохо, они со мной разговаривают всегда.

Корр.: А, ты умеешь слушать и утешать, да?

Соня: Утешать – еще не знаю, но слушать умею.

Корр.: Ты молодец! А что бы ты хотела в себе исправить?

Соня: Я?.. Ну, наверное, учебу свою подтянуть чуть-чуть.

Корр.: Ты считаешь, что недостаточно хорошо учишься? Можешь лучше?

Соня: Да. Мне говорят все, что я могу лучше.

Корр.: А сама как считаешь? Можешь?

Соня: Да, могу.

По словам Сони (да и воспитатели это подтверждают), учится девочка неплохо. Вот только точные науки – алгебра и геометрия – даются с трудом. По ним у восьмиклассницы четверки хоть и бывают, но редко, в основном – тройки.

Корр.: Ну а как ты думаешь, что тебе мешает?

Соня: Да ничто мне не мешает. Просто я пропустила много. Когда приехала – там совсем тема другая была… И вот с этого у меня по алгебре и началось. А вот по русскому, по литературе – вот эти все предметы у меня нормально.

Корр.: А, то есть просто отстала, да?

Соня: Да. По алгебре у меня вот сейчас трудно, а по остальным предметам – всё…

Корр.: Кто-нибудь есть, кто тебе серьезно помогает подтянуть отставание?

Соня: Да, воспитатели.

Корр.: Ну и как думаешь, получится подтянуть?

Соня: Да, получится.

Корр.: Вообще, как ты себя оцениваешь – ты прилежная ученица?

Соня (растерянно усмехается): Не знаю даже… (Корреспондент посмеивается).

Корр.: Ты всегда домашние задания делаешь?

Соня: Да, всегда.

Корр. (шутливо): Или иногда пропускаешь?

Соня: Нет, всегда делаю.

Корр.: А любимые предметы у тебя есть?

Соня: Да, биология, география, ОБЖ.

Корр.: То есть тебе нравятся науки об окружающем мире, да?

Соня: Ну да.

Корр.: А чем тебя биология привлекает? Что тебе нравится в ней?

Соня: Ммм… Ну там про человека, про животных, про растения… Ну интересно!

Еще до того, как попасть в детский дом, Соня успела окончить музыкальную школу по классу фортепиано.

Корр.: Ты бы хотела дальше продолжать учиться музыке?

Соня: Нет, я бы лучше рисованием… поучилась…

Корр.: Рисованием?

Соня: Ну, я вот рисую лучше, чем играю. Ну играю нормально, но рисую лучше. Я когда рисую – мне… ну… спокойно как-то.

Корр.: То есть успокаивает, да?

Соня: Да.

Корр.: А что тебя может расстроить?

Соня: Ну вот алгебра. (Корреспондент смеется).

Корр.: А развеселить, поднять настроение?

Соня (весело): Выходные! (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Когда можно отдохнуть, да?

Соня: Да, поспать.

Корр.: С друзьями погулять…

Соня: Угу.

Корр.: А когда плохая погода, что делаете?

Соня: В библиотеке сидим.

Корр.: О-о, ты читать любишь?

Соня: Читать я тоже люблю. Если я сяду читать – то всё! Я летом читала… всё лето почти!

Корр.: А что ты читаешь, что любишь?

Соня: Романы. Ну, там, про любовь люблю читать… Детективы не люблю.

Корр.: А скажи, у вас какие-то кружки, наверное, есть в детском доме, да?

Соня: Да, есть.

Корр.: Ты куда-нибудь ходишь?

Соня: Да, на ДПИ.

Корр.: А что это?

Соня: Это прикладное искусство. Ну там… клеить чего-нибудь, шить, вырезать, поделки делать.

Корр.: А что вы шьете?

Соня: Мягкие игрушки, подушки всякие… в комнату.

Корр.: Сонечка, скажи, мечта у тебя какая-нибудь есть?

Соня: Да. Выпуститься из детского дома и маму забрать.

К сожалению, этой мечте сбыться не суждено: полгода назад, вскоре после выхода в эфир программы о Соне, пришло известие, что девочка стала круглой сиротой: ее мама тоже умерла. Еще один удар судьбы, который трудно перенести и взрослому человеку, а уж подростку – тем более…

Конечно, с Софьей все это время работает психолог. И все взрослые, которые окружают девочку, стараются ей помочь. А между тем, несколько дней назад у Сони был день рождения. 15-й в ее жизни и первый – без мамы… Вот мы и решили поддержать нашу подопечную: сделать ей необычный подарок.

И. Зотова: Але? Здравствуй, Соня.

Соня: Здрасьте.

И. Зотова: Меня зовут Инна. У тебя сегодня день рождения – тебе 15 лет исполняется, да?

Соня: Да.

И. Зотова: Скажи мне, пожалуйста, а что тебе подарили?

Соня: Мне подарили самодельную подкову – ну, вешать на дверь надо…

И. Зотова: Это на счастье.

Соня: Да, потом подарили цепочку, игрушку мягкую, конфеты, рулетики...

И. Зотова: Ну, смотри, как у тебя много подарков.

Соня (одновременно): Да.

И. Зотова: А тебе когда-нибудь в жизни дарили путешествие?

Соня: Нет.

И. Зотова: А в каких городах ты была?

Соня: В Красноярске. В Новосибирске была еще. Еще – на Камчатке. У меня мама там работала.

И. Зотова: Ясно. А у тебя друзья есть в детском доме?

Соня: Да, есть.

И. Зотова: А много их, или одна подруга?

Соня: Ну, вообще, общаюсь со всеми, но очень-очень хорошо общаюсь с девочкой тут.

И. Зотова: А как ее зовут?

Соня: Настя.

И. Зотова: Ты знаешь, вот у нас тоже есть друзья, очень хорошие друзья, с которыми мы много лет уже дружим, и они нам очень помогают. И, вот, мы им рассказали о том, что есть такая замечательная девочка Соня в Хакасии, и они очень захотели присоединиться к нашему поздравлению, и мы дружно коллективно придумали для тебя подарок. Вот, сейчас я тебе расскажу о нем: интересно, понравится он тебе или нет. Мы решили тебе подарить путешествие. Мы тебя решили пригласить в Москву: целых четыре дня в Москве… Мы придумали для тебя интересную программу, наши друзья тоже постарались. И в этой программе, знаешь, будут фигурировать такие имена, как, например, Мэри Поппинс, Золушка… Очень интересные события будут происходить… такие, необычные… Ты в чудеса веришь?

Соня: Ну, не знаю…

И. Зотова: А вот мы постараемся сделать так, чтобы эти чудеса обязательно с тобой происходили. В общем, мы очень хотим тебя поздравить с этим замечательным днем рождения, хотим тебе пожелать всего самого-самого доброго и очень хотим, чтобы вот тот подарок, который мы для тебя придумали, стал началом какой-то новой страницы в твоей жизни, какой-то совершенно неожиданной, и, может быть, чтобы в твоей жизни произошли счастливые перемены. Вот для этого мы хотели бы с тобой познакомиться лично. Ты принимаешь наше приглашение?

Соня: Да.

И. Зотова: Ну что ж, я жду тебя в Москве: мы увидимся, познакомимся, и я надеюсь, что подружимся.

Соня: Спасибо!

И. Зотова: С днем рождения, Соня!

 ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

О том, как пройдет второй детский рейс «Поезда надежды», мы обязательно расскажем в одном из ближайших выпусков нашей программы.