Выпуск 478
2020 год подходит к концу, и он наверняка запомнится многим. Весной мы столкнулись с глобальной пандемией новой коронавирусной инфекции. Уже в апреле в России не работали многие предприятия, организации и учреждения. Были закрыты для посещения все детские дома. К началу зимы количество заболевших вновь значительно выросло, и теперь главам многих регионов опять приходится устанавливать ограничения.
Ситуация с семейным устройством детей-сирот весь год была непростой. Но значит ли это, что забирать их в семьи перестали?
В начале этого выпуска мы вернемся к апрельской истории, финал которой оставался открытым из-за введения карантинных мер.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
В дружной семье Ирины и Олега, живущих на Южном Урале, два года назад случилась трагедия. От заболевания сердца умер их единственный сын. Но вскоре супруги решились на кардинальное изменение своей судьбы.
Олег: Когда мы немножко отошли после смерти сына, и начали задумываться, я понял, что это единственный вариант, чтобы ребенок появился в нашей семье, больше никаким другим у нас бы не получилось. В силу возраста и других проблем. Жена выступила инициатором. Женщины, они больше переживают по данному вопросу. Предложила мне: «А что если мы рассмотрим вариант из детского дома взять ребенка?» Я был только «за».
Ирина: Мы с мужем практически не обсуждали эту тему, пришли к мнению, что нам дети нужны, поэтому мы решили принять ребенка в семью. Ресурсами всеми мы располагаем, а самое главное – потребность есть дать любовь свою и воспитание. Всё мы можем дать ребенку.
Корр.: А для вас пол ребенка из детского дома был непринципиальным или всё-таки хотели обратить внимание, там, на девочку или на мальчика?
Олег: Мы сначала рассматривали девочку, потом – уже хоть девочку, хоть мальчика, лишь бы был ребенок более-менее здоровый.
Ирина: Да, мы хотели обратить на девочку. Собственно говоря, нам это порекомендовали все специалисты, с которыми мы по этой теме общались. Но для нас прямо вот такого принципиального решения не было. Мы заключение сделали и на девочку, и на мальчика, на двух детей. Потому что понимали, что одну, да еще девочку (мы до 10 лет рассматривали), кандидатов сложно очень найти.
Корр.: А как вы искали?
Ирина: Когда мы получили заключение, мы обратились в наши органы опеки, зарегистрировались у нашего регионального оператора, у нашего городского оператора. Я стала на сайте «Усыновители», постоянно просматривала кандидатов в нашем регионе, в соседних регионах. Звонков было очень много моих, звонила во все ближайшие области, куда можно оперативно доехать, но, к сожалению, всегда один и тот же отказ. У каждой опеки свои очереди, и приоритетное предложение будет приемным родителям-кандидатам из своего региона. Ну, безысходность какая-то наступила.
Путь в приемное родительство у каждого свой, но мало у кого он бывает легким и безоблачным. Вот и Ирине с Олегом пришлось несколько месяцев безрезультатно поездить по разным городам и весям, прежде чем осуществилась их мечта.
Ирина: В итоге мы нашли ребенка в нашем регионе. Нам давали направление на других ребятишек, мы познакомились: брат и сестра, но у девочки оказался тяжелый порок сердца. И мы, уже испытав однажды в жизни потерю такую, решили не рисковать, написали по этим детям отказ. И в этом же детском доме оказалась девочка другая, нам предложили ее там, сказали: «Вот у нас есть ребенок, но она постарше, чем вы хотите: девочке уже 10 лет».
Корр.: А вы хотели какого ребенка?
Ирина: Ну, мы писали от 3 до 10. Вот. Они нам про нее рассказали, но сказали: «Пока не будем вас знакомить. С девочкой знакомились кандидаты, и у нее была какая-то надежда, но они потом отказались. Она морально сейчас подавлена, пусть девочка в себя придет». Мы не стали настаивать, а потом, спустя месяца три, мы про нее не забывали и говорим: «А давай попробуем, с ней познакомимся всё-таки».
Корр.: Ну, вы познакомились?
Ирина: Да, мы познакомились. Смотрите. Нам про нее сказали, что у девочки плохая характеристика. С ней уже неоднократно знакомились кандидаты, но все пишут отказ. Ну мы говорим: «А что в ней такого страшного?» – «Ну, вот не знаем». Они ее характеризуют, что она уже в детском доме третий год живет, они ее уже хорошо знают. Они говорят: «Какая она пришла, и как она сейчас – это небо и земля. Она быстро меняется в лучшую сторону». Девочка была склонна к воровству, первый раз, когда она пошла в школу, вернулась с телефоном чужим. Но нас это не пугало. Мы когда приехали с ней знакомиться, нам просто ее вывели. Получилось как-то скомкано. Она, конечно, стеснялась. Мы с ней пообщались, познакомились. Сказали, что мы такие-то такие, хотим ребенка в семью принять, хотим, чтобы она была дочка, поэтому и решили с тобой познакомиться.
Корр.: Как девочка отреагировала на ваш приход?
Ирина: Ну, вы знаете, интерес был с ее стороны, она отвечала на наши вопросы, не зажималась. Конечно, сама она инициативы не проявляла что-то о себе рассказывать, отвечала только на наши вопросы. Мы ей сказали, что так и так, что сегодня с тобой познакомились, хотим к тебе приехать пообщаться более тесно вот в такой-то день. Ты не против? Она: «Нет, не против». Причем, я спросила: «А ты хочешь в семью?» – «Да, – говорит, – хочу». В следующие несколько дней мы к ней приехали, взяли с утра, попросили разрешение погулять за территорию детского дома. Мы доехали до пиццерии, взяли там мороженое, пиццу, сидели, общались, про себя рассказывали. Она уже немножко раскрепостилась, более развернуто отвечала на наши вопросы, я какие-то фотографии наши показала.
Корр.: То есть был налажен контакт?
Ирина: Да. Контакт был налажен, всё хорошо. Мы пообещали, что приедем на выходные. Мы говорим: «Если ты не против, мы тебя возьмем в гости к нам». Она прям говорит: «Да, я не против, я согласна». Она обрадовалась.
Обрадовалась не только юная воспитанница детского дома, вздохнули с облегчением и супруги. И Ирине, и Олегу девочка понравилась, и они, уже видя в ней свою будущую дочку, подписали на нее согласие. И всё бы хорошо, но в этот самый момент по стране объявили режим самоизоляции в связи с угрозой эпидемии коронавирусной инфекции.
Ирина: Это случилось прямо во время нашей… Знаете, эта тема возникла, но не было никаких запретов. Мы ушли гулять, а вернулись – уже пришло вот это письмо о введении карантина до особого распоряжения…
Корр.: И что поменялось после такого письма?
Ирина: Нам не разрешили приезжать. Собственно, нам сказали, что пока никак мы с ней контактировать не можем. Так как у девочки сотового телефона нет, то мы и позвонить не можем. Нам воспитатель дала свой сотовый телефон. Мы разговаривали, да. Но, конечно, не видя ребенка, вы ж понимаете, что контакт «глаза в глаза», когда держишь за руку, – совершенно другое общение. Сейчас… ну что я могу: «Как ты учишься, как дела?» Она, конечно, отвечает, но диалога не получается никакого.
Корр.: Чувствуется, что расстроена?
Ирина: Она возможно, конечно, и расстроилась, потому что…вот смотрите… Мы же ей только что пообещали, что к ней приедем, ее возьмем в гости. Нам даже неудобно. Девочка подумает, что мы передумали, не понравилась она. Они ее пригласили сразу же и говорят: «Вы сами ей скажите». И мы в их присутствии сказали: «Изменилась ситуация в городе у нас, в стране, в связи с этим заболеванием запрещены всяческие контакты. Ты не обижайся, мы теперь тебя забрать не можем, нам не разрешают, что как только разрешат, мы к тебе сразу приедем и возьмем».
Олег: Ну, я расстроился тоже, потому что мы хотели побыстрее познакомиться поближе с ребенком, чтобы он освоился, чтобы мы привыкли и чтобы взять его уже в семью. А сейчас оттягивается на неопределенное время, и неприятно всё это.
Корр.: А детский дом идет вам навстречу?
Олег: Нет, мы только по телефону с девочкой общаемся. И получается нечасто.
Корр.: Вы считаете такие меры оправданными или нет?
Ирина: Мне кажется, нужно находить какие-то варианты, другие. Чтобы не прекращать контакты.
Корр.: Например, какие бы вы предложили?
Ирина: Ну вот смотрите. У них есть компьютерный класс, есть выход в интернет. Можно же хотя бы по скайпу организовать… по графику… день какой-то определенный, время согласовать с ними, когда мы могли бы и с ней пообщаться.
Корр.: А вы это предлагали детскому дому?
Ирина: Но они-то знают, что согласие подписано, что мы приехали к ней, как потенциальные ее родители. И мы им сказали, что мы планируем в июле ехать в отпуск на море, и нам нужна копия ее свидетельства о рождении, чтобы билет приобрести.
Корр.: То есть их закрыли, и на этом всё закончилось?
Ирина: Да.
Корр.: Скажите, пожалуйста, вы готовы взять на гостевой режим на весь период карантина?
Ирина: Дело в том, что, несмотря на карантин, мы с мужем как раз работаем в таких сферах, которые работу не прекратили. Но у нас есть бабушки-дедушки, и, если б так стало, мы бы выбрали, наверное, гостевой на длительный период.
Корр.: Я правильно понимаю, вы сейчас становитесь заложниками ситуации?
Ирина: Ну да.
Корр.: И вам детский дом не предлагает никаких форм общения?
Ирина: Нет. Со стороны детского дома как раз никаких шагов навстречу не было. Просто запрет и всё. И больше ни одного звонка, и ничего.
Корр.: Я правильно понимаю, несмотря на карантин, вы ждете, пока всё закончится, чтобы забрать девочку?
Ирина: Абсолютно, да.
Олег: Да, мы ждем, когда будет отменен карантин, и, конечно, будем сразу ее брать. На гостевой, а потом оформлять на опеку, возьмем в семью.
Когда режим обязательной самоизоляции был отменен, регулировать ситуацию с открытием социальных учреждений поручили главам регионов. Постепенно, соблюдая все меры предосторожности, детские дома и дома ребёнка стали принимать кандидатов. Удалось ли супругам из нашей истории исполнить свою мечту и вновь стать родителями? Чтобы получить ответ на этот вопрос, мы связались с ними по телефону.
Корр.: Ирина, скажите, пожалуйста, как у вас дела?
Ирина: У нас всё случилось. Мы забрали, как только наш губернатор дал добро на открытие некоторых заведений, и вот мы попали в это окошко.
Корр.: Вы довольны, счастливы?
Ирина: Ну конечно довольны. Путь сложный, и не всё просто и сейчас, но мы преодолеваем это всё. Вы знаете, просто хочу поделиться…. Когда у нас отчасти отчаяние уже было, что мы не могли встретиться с ребёнком, я написала нашему губернатору письмо. Написала о том, что вот такая ситуация, дети как в заключении находятся в детских домах и не могут попасть в свои семьи, к своим будущим родителям. Такой крик души, скажем так, выразила. И вы знаете… Послабление случилось примерно через 2 недели.
Корр.: Вот так.
Ирина: Я ответа не получила, но произошло вот такое чудо. Было время, когда одни запреты прекратили своё действие, а новые еще не наступили. И вот у нас была возможность – буквально неделю – мы ей воспользовались. Мы сначала на месяц её забрали на гостевой режим, но уже не возвращали, просто оформили опеку. Наша дочка с нами уже пятый месяц.
Корр.: Очень здорово… удачи, счастливо вам!
Ирина: Спасибо! До свидания.
Продолжение следует…
Мы специально не стали называть ни город, где живут наши герои, ни номер детского дома, хотя редакции они известны. Во-первых, этого не хотели сами супруги. А во-вторых, эта история показалась нам не частной, единичной. В такую же неприятную ситуацию весной попали многие приемные семьи, мечтающие забрать ребенка из детского дома. Да, по объективной причине вопрос семейного устройства детей-сирот тогда был отложен. Но это совсем не оправдывает формализм в такой важной работе.
Нам бы очень хотелось, чтобы люди из руководства сиротских учреждений и специалисты органов опеки всё-таки шли навстречу своим воспитанникам и их потенциальным мамам и папам. Как, например, в Иркутске. Откуда, несмотря на пандемию, мы стабильно получали новости о наших подопечных, ставших мамиными и папиными. А после – делились ими в традиционной рубрике…
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Семья нужна человеку в любом возрасте. Один из наших подопечных, 17-летний Николай, покинул детский дом, чтобы жить в семье, уже находясь на пороге совершеннолетия. Мы узнали об этом от начальника отдела опеки города Иркутска Анны Валентиновны Самсоненко.
А. Самсоненко: Он несколько лет под опеку под временную, на каникулярные дни передавался и вот решился. Мы ему давно предлагали, что можно в семью и так далее, но вот он все как-то не решался.
Корр.: Обычно в этом возрасте наоборот дети как-то стараются дистанцироваться уже.
А. Самсоненко: Ну, он же тоже думает о будущем, не все же в 18 лет способны вести самостоятельную жизнь.
Корр.: А он, получается, у вас остался или переехал куда-то?
А. Самсоненко: Он у нас остался.
Уже больше десяти лет мы размещаем на нашем сайте анкеты иркутских ребятишек, которым нужны родители. И сотни из них за это время обрели семьи.
А. Самсоненко: Близнецы уехали поближе к вам туда, и Ярослав тоже на запад переехал. Римма с Тимофеем у нас в регионе останутся. Всех по нашей родине забрали – большой, красивой! Практически всех, кого мы размещали.
Корр.: Ну здорово, здорово!
А. Самсоненко (весело): Да вообще классно!
Корр.: Ну сейчас малышей разбирают…
А. Самсоненко: Ну, не только малышей. Просто… ну, когда по региону, возможно же оформлять и общаться подольше, потому что можно оформляться на каникулы детей, чтобы уже интегрировались. Здесь смотрим всё индивидуально: от возраста зависит, от того, есть ли еще ребятишки в семье (ну, насколько общаться долго), и от удаленности тоже, потому что решение – оно такое. Надо же раз и навсегда.
Корр.: Ну конечно. Но я смотрю, коронавирус вам не мешает ребятишек устраивать.
А. Самсоненко: Не, ну он, может, кому-то и мешает, но нам точно нет. Потому что у нас позиция однозначна: ничто не может помешать устройству.
Корр.: И это правильно.
А. Самсоненко: Потому что так можно знаете сколько причин найти, почему детей не устраивать! То солнце не с той стороны встало, то еще чего-нибудь. Не-не!
Корр.: Всех в семью!
А. Самсоненко: С коронавирусом нам жить и жить, поэтому что ж мы будем препятствовать? Вот теперь Владику ищем усиленно нашему – хочется, чтобы нашлись родители смелые. Замечательный тоже малыш, поэтому надеемся тоже, может быть, кто-то увидит… Родина же у нас необъятная, большая! Может, кто-то раз – и осмелеет. Вот наша семейка – семь человек – уехали, теперь вот на море купаются, виноград едят. Это же классно!
Корр.: Да, это здорово. Замечательно!
А. Самсоненко: А так бы росли, вырастали одна за одной и уходили бы из учреждения, а эти бы оставались, а так будут все вместе. Еще четверых сейчас будут оформлять в одну семью, и мы этому очень рады.
Корр.: Замечательно.
А. Самсоненко: Процесс идет. Надеюсь, когда-нибудь я вообще с чистой совестью скажу, что я всё, переориентируюсь на другой вид деятельности! Хочется верить.
Корр.: Вообще, как сейчас ребятишки-то? Много?
А. Самсоненко: Ну, выявляется не очень много, у нас наоборот снижение, всё-таки профилактическая работа на раннем этапе – она дает свои результаты. Ну а в учреждениях будет много, если там будут дети в принципе. Их там вообще не должно быть. Природой заложено, что дети должны в семьях воспитываться.
Корр.: Ну да, так лучше.
А. Самсоненко: Да, поэтому для нас всегда много, если там хоть кто-то есть. Поэтому пусть звонят, пишут, мы всегда рады родителям, которые хотят воспитывать детей.
Корр.: Значит, будем отправлять к вам родителей.
А. Самсоненко (весело): Да, получше нам, поответственней! Не только на малышню, на разные возраста: в принципе со всеми пытаемся отработать и подобрать каждому ребеночку нашему – вдруг родитель найдется, который сможет воспитать.
Корр.: Хорошо, постараемся. Ну а вы нам, соответственно, тогда присылайте данные.
А. Самсоненко: Ну конечно.
Корр.: Хорошо, спасибо вам большое!
А. Самсоненко: Вам тоже спасибо, потому что вы нам очень сильно помогаете. Будем скидывать вам информацию по новеньким детям. (С улыбкой). Размещайте наших ребятишек!
В этом году мы убедились, что кризис не только создает проблемы, но и дает новые возможности. И желающий эти возможности находит, а вот нежелающий – как обычно – отыскивает причины. Пока учёные строят прогнозы об окончании пандемии, всем тем, кто имеет отношение к сфере семейного устройства сирот, приходится искать свои пути выхода из сложившейся ситуации. Сегодня мы напомним о двух подопечных, которые по-прежнему ждут встречи с будущими родителями. Саша и Артур – хотя и подростки, но они тоже мечтают о семейном тепле и поддержке взрослых. И никакой короновирус не должен мешать мечте!
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
В Магаданской области живет 15-летний Саша – наблюдательный и любознательный подросток. Любимые предметы мальчика: математика, история и физкультура. Но восьмиклассник-Сашка не зациклен только на учебе.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Саш, как ты обычно отдыхаешь?
Саша: Я читаю интересные книжки, с родственниками, там, поразговариваю, в секцию похожу.
Корр.: А какие ты книжки любишь читать?
Саша: Энциклопедии.
Корр.: Здорово. Ты сказал, что ты еще в свободное время ходишь в секцию.
Саша: Я хожу на бокс, еще хожу на военно-патриотический клуб «Патриот».
Корр.: А тебе какой из этих кружков больше всего нравится?
Саша: Бокс. Еще я закончил музыкальную школу на аккордеоне.
Корр.: А ты сам захотел или тебе предложили, и ты пошел в музыкальную школу?
Саша: Сначала предложили, сказали: «Походи немного, понравится – можешь остаться, если не понравится – можешь уйти». Ну я походил несколько дней, появился интерес, и я остался и закончил. Там всего 5 классов, а я закончил 4 класса, потому что я 4-й проходил за 4-й и 5-й.
Корр. (одновременно): Скажи, пожалуйста, Саш, а ты хотел бы еще на каком-нибудь музыкальном инструменте начать играть?
Саша: С детства я мечтал играть на гитаре.
Корр.: Саш, у тебя такой достаточно большой спектр интересов: ты задумывался вообще, кем бы ты хотел стать в будущем?
Саша: Да, я давно уже решил, что я сначала останусь на 11-й класс, чтобы по окончанию школы мне было уже 18 лет, и я пошел в армию. И если там мне понравится, да, я останусь там по контракту.
Корр.: А если не понравится?
Саша: Если нет, тогда, наверное, пойду в военное училище.
Корр.: В общем, ты хотел бы карьеру военного.
Саша: Да.
Статному сероглазому блондину-Сашке действительно подойдет военная форма. А ответственность и целеустремленность, отличающие мальчика, наверняка помогут ему добиться карьерных высот.
Корр.: Давай представим, что тебе выпала возможность загадать одно желание, которое обязательно сбудется. Но только одно. Что бы ты загадал?
Саша: С малых лет у меня было только одно желание заветное – это чтобы моя мама была жива, была рядом со мной.
Корр.: А что с ней случилось, ты знаешь?
Саша: Да. Она давно поехала на море и утонула.
Корр.: Я тебе сочувствую. Ты парень сильный, ты справишься. Главное, что ты ее помнишь… Скажи, пожалуйста, ты думал о том, что у тебя могут появиться люди, которые смогут заботиться о тебе и помочь тебе встать на ноги?
Саша: Ну да, задумывался об этом. Я себе хочу семью хорошую. Чтобы были братья, сестры. У меня тоже они есть, только двоюродные. Но хотел, чтобы были еще новые.
Корр.: А ты представлял себе, какими должны быть по характеру эти люди?
Саша: Ну да. Во-первых, любить детей должны, терпеливые, я думаю.
Корр.: А строгие должны быть?
Саша: Конечно. Как бы не «очень», не очень мягкие. Я бы хотел, чтобы у нас было взаимопонимание, друг другу помогали.
То, что Саше нужны в меру строгие родители, подтвердила и социальный педагог, Надежда Александровна Иванова.
Н. Иванова: Александр – он адекватно реагирует на замечания в свой адрес. Он принимает критику. Родители также должны быть открытыми для общения, правдивыми. Александр болезненно реагирует на ложь.
Корр.: Какой Сашка по характеру?
Н. Иванова: По характеру мальчик добрый, покладистый. Он – первый помощник в группе для воспитателя. Легко идет на контакт как со сверстниками, так и со взрослыми. В группе пользуется уважением. С ним охотно играют, берут в команду. Со взрослыми отношения ровные, на критику и замечания в свой адрес он реагирует адекватно. Стремится всегда исправить допущенные недостатки. Он у нас артистичен, с удовольствием принимает участие во всех мероприятиях. Прилежный, ответственный ученик. Ему легко дается программный материал. Он хорошо и много читает, затруднений в выполнении домашнего задания у него не возникает. Александр неоднократно высказывался о желании воспитываться в семье. Но, в то же время, он поддерживает связь со своими родственниками – это бабушка, тетя.
Корр.: Приемная семья должна понимать, что есть кровная связь и не запрещать общаться, я правильно понимаю?
Н. Иванова (одновременно): Да, да, да. Принимать эти отношения, конечно.
А в одном из иркутских детских домов живет 14-летний Артур. У него обаятельная улыбка, русые волосы и серые глаза. Учится мальчик в седьмом классе обычной школы. После занятий он любит погрузиться в просмотр любимых фильмов ужасов или сериалов. Сам Артур мечтает стать актером.
Корр.: А что нужно для того, чтобы поступить в театральное училище?
Артур: Вообще я интересовался этим, да. Ну самое главное – это учеба. То есть надо хорошо знать литературу, биологию, географию – ну вообще все уроки.
Корр.: А ты боишься выступать на сцене?
Артур: Ну когда как. Я привык уже к сцене, мы здесь и выступаем постоянно везде. Но всё-таки бывает…
Корр.: Скажи, пожалуйста, Артур, а тебе проще выступать в одиночку или когда ты в команде с кем-то?
Артур: Мне и так, и так нравится. Проще оттого, что ты понимаешь, что вот кто-то рядом то же самое чувствует.
То, что Артур – артистичный мальчик, отметила директор учреждения, Ольга Викторовна Витько. Она выразила надежду, что подросток обретет дружную семью и охотно согласилась помочь в этом, рассказав о воспитаннике.
О. Витько: Живой мальчишка, очень активный. Артур у нас любит играть в футбол. Любит быть на виду.
Корр.: Ольга Викторовна, сколько он находится в детском доме?
О. Витько: Он у нас с марта 18-го года.
Корр.: Вы знаете мальчика вот уже два года. Какая семья ему нужна?
О. Витько: Вы знаете, так как Артур у нас такой активный очень, наверное, возраст семьи тут тоже имеет значение. И образ жизни семьи. Вот есть семьи-домоседы – это не для Артура, сразу говорю. Ему нужна семья, которая поддержит его увлечения и будет вместе с ним, ему нужна активная семья.
Часто подростки не верят в то, что и они могут покинуть детский дом и обрести любящих близких. Что думает об этом наш новый подопечный?
Корр.: Ты хотел бы, чтобы у тебя в ближайшее время появился свой дом и своя семья?
Артур: Ну да, это самое основное, что я сейчас хочу.
Корр.: А ты уже представлял себе, какие это должны быть люди?
Артур: Мне кажется, самый оптимальный вариант, это вот хотя бы чтобы просто семья была целая. Чтобы и отец, и мать была. Я бы хотел, чтобы был, например, младший брат или младшая сестра. Но чтобы вот один или два.
Корр.: А может быть, ты хотел бы, чтобы у вас было какое-то общее увлечение?
Артур: Например, спортом чтобы они занимались.
Артур при всей своей серьезности и рассудительности обладает неплохим чувством юмора. При встрече он может показаться застенчивым, но эта скованность уходит, когда мальчик чувствует себя комфортно. Воспитатели отзываются об Артуре как о хозяйственном и ответственном ребенке, которому можно давать важные поручения.
Корр.: Артур, какие у тебя положительные черты характера?
Артур: Я могу с каждым человеком найти общий язык.
Корр.: А есть у тебя какая-нибудь черта характера, от которой ты хотел бы избавиться?
Артур: Ну да. Это, наверное, злость. У меня бывают такие моменты, что я могу даже просто из-за маленькой мелочи просто уже всё…
Корр.: А вот если тебя обидят, ты долго обижаешься или быстро отходишь?
Артур: Ну я человек ранимый. Есть такие люди, к которым ты сильно привязан и не ожидаешь от них какого-то подлого шага. А он – раз! – и делает подлый шаг. И ты как-то начинаешь сомневаться в этом человеке, я вот в таких моментах, бывает, долго отхожу от этого. По мелочам я даже не обижаюсь, как-то пытаюсь войти в положение человека, понять его и посмотреть, что бы я сделал на этом месте.
И Артуру из Иркутска, и Саше из Магаданской области нужны родители, которые будут рядом с мальчишками, научат их достигать поставленных целей. А еще – окружат заботой и любовью, которых в жизни этих ребят наверняка было немного.
