Пандемия ковид-19, к сожалению, продолжается. В средствах массой информации по-прежнему мелькают тревожные сообщения о росте числа заболевших. То в одном, то в другом регионе вводят ограничения и дополнительные меры безопасности. Но жизнь продолжается, и в ней есть свои…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

В конце весны мы познакомили вас с нашей подопечной из Амурской области. Голубоглазая Алина покорила радиослушателей своей открытостью и непосредственностью.

Алина: Я вот мечтаю в приемную семью попасть.

Корр.: Это твоя заветная мечта?

Алина: Угу…

Корр.: Можешь рассказать мне: какой должна быть эта семья?

Алина (задумалась)Чтоб мне было хорошо… Чтобы они не пили, не били меня никогда. Любили больше всего. Вместе смотрели телек, вместе играли, гуляли. Научили бы меня кататься на велике, я не умею кататься.

Корр.: Тебе хотелось бы, чтобы там были и мама, и папа, или, может быть, кто-то один?

Алина: Хочу, чтобы мама и папа, братья и сестры, бабушка и дедушка!

Теперь мы можем поделиться хорошей новостью: недавно Алину забрали в семью. Какое впечатление произвела приемная мама на Марину Слепцову, директора учреждения?

М. Слепцова: В общем-то, приятное впечатление. Видно было, что женщина очень горит желанием взять девочку.

Корр.: Это первая ее приемная дочь?

М. Слепцова: У этой женщины? Да.

Корр.: Сразу ли сложился контакт между Алиной и приемной мамой, которая ее забрала?

М. Слепцова: Сразу. Она дважды к ней приезжала – пообщаться. Алина сразу на контакт пошла. Они нашли общий язык.

Корр.: То есть не было у нее такого, что «а может, я сначала в гости съезжу, а потом посмотрим»?

М. Слепцова: Сомнений не было ни с той, ни с другой стороны в том, что девочка поедет в семью в эту. Всё это было вот прям вот быстро. Женщина уже приехала решительно настроенная, что она точно уедет с девочкой домой. Просто у Алины это самая ее главная мечта была – попасть в семью. Она очень этого хотела.

Корр.: Интересно, какой она уезжала в новый дом…

М. Слепцова: Она была очень рада, она была счастлива, что ее забирают в семью. Просто по-другому и не могло быть.

Корр.: Ну она у вас, насколько я понимаю, не очень долго пробыла.

М. Слепцова: Да, она у нас пробыла около года.

Корр.: Как провожаете обычно воспитанников своих бывших, получается, уже в новую жизнь?

М. Слепцова: Выходим – все сотрудники, дети, кто есть на момент. И провожаем. Мы рады за наших детей, что они всё-таки обрели семьи.

Корр.: Надеемся, что всё сложится хорошо, что…

М. Слепцова: Мы тоже на это надеемся.

Корр.: …больше она не вернется в казенные стены. И у них всё будет дальше складываться отлично. Ну и вам они пришлют какую-нибудь хорошую весточку в ближайшее время.

М. Слепцова: Надеемся, будем ждать.

Корр.: У Алины теперь будут братья-сестры или она одна там будет?

М. Слепцова: Там есть, есть. Она не одна там будет. Я вот сейчас точно не помню… Потому что такая ситуация получилась, что в этом году мы уже шесть деток проводили в семьи.

Корр.: Ух ты!

М. Слепцова: Да. И только один у нас в Амурской области. Остальные все по России у нас разъехались детки. Ну у нас просто в прошлом году вот было затишье в связи с пандемией. Получилось так…

Что ж, тем больше радости за Алинку и других ребят, для которых всё-таки нашлись мамы и папы. Несмотря ни на что!

К сожалению, нельзя предугадать, когда ковидные ограничения отменят полностью. Но те, кто действительно заинтересован в судьбе осиротевших детей, делают всё, чтобы у них появились семьи. И мы, конечно, тоже. Наш «Поезд надежды» уже 16 лет помогает встретиться потенциальным родителям и ребятам, которым очень нужны мамы и папы. За это время он совершил 5 детских, 2 индивидуальных и 21 родительский рейс. 1 октября стартовал очередной, 22-ой – на этот раз дистанционный (в духе времени).

Участники отправляются в разные города страны самостоятельно, но специалисты нашей выездной школы приемных родителей (психолог, врач, юрист) будут активно консультировать семьи, а опытная команда «Детского вопроса» (кстати, большинство моих коллег – сами опекуны и усыновители) остаются на постоянной связи с участниками: поддерживать, помогать в непростых организационных вопросах…

Сегодня мы вас познакомим с пассажирами 22-го, дистанционного рейса.

«ПОЕЗД НАДЕЖДЫ»

РЕЙС 22. ЗНАКОМСТВО С СЕМЬЯМИ

1. Анна и Александр

На нашу электронную почту приходит множество писем. Вопросы задают самые разные, но в последнее время чаще всего интересуются «Поездом надежды».

 «Добрый вечер! Меня зовут Анна, мужа – Александр. Мы кандидаты в приемные родители. Очень хотим принять участие в программе «Поезд надежды». Имеем двух детей (мальчики: 21 год и 13 лет). Есть огромное желание принять в нашу семью дочку от 0 до 4 лет. Цвет глаз, волос – не имеет значения (желательно, славянской внешности). Состояние здоровья – по ситуации. Имеем на руках все документы. Были в органах опеки города Великий Устюг, стоим на учете в базах данных Вологды, Москвы, Московской области».

Мы позвонили Анне и среди прочих вопросов поговорили о том, с какими сложностями они с Александром столкнулись при поиске ребенка.

Анна: Ну мы да, мы стараемся. А знаете, я сколько баз обзвонила? Очень много. И мне все говорят: «Вот в базе висит, а уже вы зря звоните».

Корр.: Что значит – зря звоните? Почему конкретно?

Анна: Они все уже разобраны. А почему он тогда в базе? Мне не смогли ответить на этот вопрос.

Корр.: Должны удалять анкету.

Анна: Да?

Корр.: Если ребенка реально забрали, анкету должны удалять.

Анна: Понятно. Очень много деток, которые вот… Ну я прям десять, наверное, опек разных областных обзваниваю, и все говорят: «Получено согласие, получено согласие».

2. Надежда и Юрий

Похожие проблемы с поиском ребенка обнаружились у еще одной московской пары – Надежды и Юрия. Кстати, они оказались знакомы с Анной и Александром.

Надежда: Мы закончили вместе с Аней вот школу. Заключение на одну на меня, но проходили школу мы с мужем.

Корр.: Хорошо.

Надежда: Ну вот встала я в подмосковный банк данных, в четверг пойду в Московский банк данных. И уже тоже по опекам так поездила: по Москве, и ездили мы недавно в Брянск. Были в Брянске в двух опеках, в городе Всевск. В последней опеке сказали, что привезли детей из Брянской области, города Карачев. Зашли в этот Карачев, и, представляете, я там оказалась всего лишь седьмая! Если в Брянске очередь довольно-таки большая, а вот там всего лишь семь человек. Потом мы побывали в детских домах, мы были уже на дне открытых дверей и поняли одно: что там дети только братья-сестры, по трое, четверо, шестеро, детей одиноких нет. И вы знаете, что интересно? Много везде детей, а почему же, я говорю, этих детей нету на сайтах нигде? Они говорят: «А эти родительские дети». То есть объясняют тем, что в детских домах везде – если там много детей, это родительские дети.

Корр.: К сожалению, да. Особенно в домах ребенка, где малыши, там может быть больше половины детей по заявлению. В банках данных их нет, и семейному устройству они, как считают органы опеки, не подлежат.

Надежда: А куда-то я звонила, и там вообще мне сказали, что у нас своя очередь. И мы сначала своих, значит, обслуживаем, и там сто с чем-то человек очередь. И вот, когда я была на дне открытых дверей, и собрание там, да, в конце… женщина спросила: «А кто следит за этой очередью?» – То женщина из Департамента сказала: «За этим следит прокуратура». Какая прокуратура?..

Корр.: Нет, прокуратура их, конечно, проверяет, но они же тоже не могут узнать, звонили они кому-то, не звонили. Они у себя, там, отметили – «позвонили, те отказались». А как узнает прокуратура? Она что, всех будет обзванивать? Нет.

Надежда: Да, да, да. В общем, вот это вот непонятно. (Усмехается). Нам везде говорят, что если просто вот так встать, даже по той же Москве, и просто ждать, то ничего не дождетесь.

Неудивительно, что Надежде и Юрию захотелось получить поддержку нашей команды.

Корр.: Надежда, вы вообще какого ребенка ищете?

Надежда: Ну вообще вот у меня мальчик (двадцать один год), сейчас он в армии служит. Пошел по контракту второй год, нашел девочку. Снимают они квартиру, отдельно от нас живет. А мы хотели девочку… (смеется) потому что мальчик уже есть. Хотели три, четыре, год, два. Вообще, хотели сначала девочку, а потом, может быть, еще и мальчика. Муж мне сразу вот: «Иди, переделывай на двоих». Но я, если честно, не готова на двоих. Конечно, подумаем… Может быть, и стоит. Ладно, подумаем!

3. Мария и Александр

Письма радиослушателей и посетителей нашего сайта приходят не только по электронной почте, но и через соцсети.

 «Добрый день! Мы с супругой имеем на руках заключение опеки о том, что можем быть опекунами двоих детей. Сначала под опеку, а потом будем усыновлять. Желательно чтобы были не старше нашей дочери, которой сейчас 6 с половиной лет. Но могут быть небольшие исключения. Регион рассматриваем любой. Сами проживаем в ближнем Подмосковье».

С Александром (так зовут автора сообщения) мы пообщались лично.

Корр.: Вы давно приняли это решение?

Александр: Ну мы с женой познакомились в клубе волонтеров. Мы в 13-м году познакомились в одной из поездок в детский дом. То есть решение, в принципе, принято давно. Просто сейчас мы к нему готовы.

Корр.: Чья была изначально идея? Ваша или супруги?

Александр: Совместная, обоюдная. Поэтому тут не было кого-то, кто инициативу проявил больше. У меня жена в 14-м году прошла ШПР, я в 19-м.

Корр.: Вы вообще кого больше хотели бы найти? Мальчиков, девочек? Или мальчика с девочкой?

Александр: Да как-то неважно. Может, одного мальчика, может, мальчика с девочкой. Может, девочку. Ну то есть заранее мы не планируем, нет у нас таких предпочтений изначальных.

Корр.: Вы хотите именно двух детей, или одного – возможно, с братом или сестрой?

Александр: Можно одного, а потом еще одного. Национальность вообще значения не имеет. Единственное, что имеет значение, чем меньше он провел времени в учреждении, тем лучше. Но это не основное. У нас заключение об опеке, мы берем в опеку, а потом усыновлять.

Корр.: То есть вы обязательно хотите, чтоб именно была возможность усыновления?

Александр: Желательно. Ну чтобы не получилось так, что через три года появились родители биологические, и у нас всё это закончилось.

Корр.: Мы бы вам рекомендовали обратить внимание на Иркутск. Вы вообще, в принципе, готовы куда-то выезжать, да?

Александр: Без проблем, особенно в Сибирь. Красноярск, Кемерово, Абакан, Барнаул, Новосибирск… Я сам родом из Сибири, Кемерово – родной город. Могу работать удаленно, не проблема куда-то слетать.

Александра и его жену Марию мы тоже пригласили стать пассажирами «Поезда надежды».

4. Ольга и Василий

Следующая заявка – от москвичей Ольги и Василия.

Корр.: Какого ребенка вы планируете искать?

Ольга (со смехом): Ну «как все»… девочку, хотелось бы не очень взрослую…

Корр.: Одну девочку, да?

Ольга: Угу. Но, собственно говоря, мальчика я тоже рассматриваю.

Корр.: Ну в заключении у вас что написано?

Ольга: В заключении написано «от 0 до 8 лет, обоего пола».

Корр.: Но желательно девочку, да?

Ольга: Угу… Вы знаете, я что-то не назавязывалась всяких бантиков, ленточек. У меня есть сын взрослый. И хочется каких-нибудь косичек поплести.

Корр. (с улыбкой): Бантики, платьица, рюшечки?

Ольга: Да…

Корр.: Только, знаете, бывают такие девочки, которые не хотят бантиков, а хотят косуху, кроссовки и скакать на лошадях через заборы!

Ольга: Ну… значит, будем запасаться зеленкой, йодом – коленки мазать. Это я смогу пережить. Смирюсь. Ну не знаю, пока вот так. Просто я не так давно всё это получила. И не так давно начала этот поиск. И пока у меня еще какие-то, наверное, иллюзии, надежды есть, что «вдруг получится». Ну нет – значит, будет мальчик.

Корр.: Нет, ну конечно, всегда надо стремиться к своей мечте, но просто, если вдруг вам понравится какой-то мальчик, то вы рассматриваете и такую возможность.

Ольга: Ну конечно! Это ж тоже шовинизм, извините, был бы… (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Вы готовы куда-нибудь поехать в отдаленный регион?

Ольга: Да, да. Безусловно.

Корр.: Вы уже знаете, наверное, да, поскольку у нас этот рейс такой дистанционный…

Ольга: Ой, слушайте, ну было бы смешно думать о том, чтобы воспитывать ребенка, и не иметь денег на дорогу. Это… странно.

Корр. (шутливо): Ну да. Дети – это гораздо дороже, чем дорога. Я с вами согласна. (Смеется вместе с Ольгой).

Ольга: Не смущают, там, дети группы риска, процесс лечения меня не пугает. Лишь бы это не было неизлечимое заболевание.

Мы поговорили с Ольгой о том, какие заболевания чаще всего пугают кандидатов в приемные родители…

Ольга: Надо же, как интересно, как много полезного! Я, честно говоря, как-то давно-давно о вас слышала краем уха от знакомых, кто тоже брал ребенка в семью, но как-то всерьез всё это совершенно не восприняла. А сейчас с вами разговариваю – прям… очень-очень рада я, спасибо! Очень хорошая информация, и много, и она полезная.

Корр.: Ну еще, как говорится, мы ничего особо и не рассказали. (Посмеивается).

Ольга: Ну хотя бы, знаете, с диагнозами, потому что меня это вот тоже… очень как-то вопрос беспокоил. И я очень рада, что вот это узнала.

Задали мы и вопрос о взрослом сыне Ольги.

Корр.: Он с вами живет или отдельно?

Ольга: Он живет со мной.

Корр.: Он в курсе? Поддерживает вас?

Ольга: Да, безусловно! Именно поддерживает. И вообще… сын – это такой предмет гордости у меня прям огромный, потому что в этой вот ситуации я ему сказала, что… «Я с тобой вот с первым хочу поговорить, потому что ты ж понимаешь, что это усыновление, что это имущественные отношения…» И он сказал: «Вообще мне смешно и странно, что ты такие вопросы задаешь. Мне вообще ничего не надо, я всё сам заработаю».

Корр. (восхищенно): У-у!

Ольга: Ну, в общем, совершенно удивительно. Он же и спрашивает без конца, как дела, и…

Корр.: Хорошо очень! Вы вообще давно эту мысль обдумывали? Почему вдруг вот решили ребенка взять?

Ольга: Слушайте, вообще – всю жизнь! Очень много лет. Просто первый мой муж не хотел детей много, а второй мой муж очень это поддерживает. Ну и я сейчас поняла, что, собственно говоря, вот я могу сделать то, что хотела сделать всю жизнь. Слава богу, все хотят, и я прям так рада!

Итак, четыре семьи стали участниками 22, дистанционного рейса «Поезда надежды». Впереди – поиски и сомнения, надежды и разочарования, тревожные звонки и бессонные ночи, долгожданная встреча и… обязательно чудо – чудо обретения друг друга. И на всём этом непростом пути мы будем хоть и не рядом, но обязательно вместе. Пожелайте нам всем удачи!

Продолжение следует…

У выездной школы приемных родителей, которая работает в каждом рейсе «Поезда надежды», есть правило: тема урока всегда зависит от конкретной ситуации участников, преподаватели отвечают на актуальные для них в данный момент вопросы. Вот, например, две наши московские семьи столкнулись с проблемой: на сайтах анкеты детей есть, а чиновники по телефону говорят, что с детьми уже знакомятся другие кандидаты. Или что этих ребят вообще забрали. Прокомментировать ситуацию мы попросили юриста Оксану Хухлину – давнего члена команды организаторов «Поезда надежды» и преподавателя выездной ШПР.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр: Оксана, как быстро должны удалять из регионального и федерального банков данных и с соответствующих сайтов анкеты детей, над которыми уже оформили опеку или которых уже усыновили?

О. Хулина: Если мы будем ориентироваться на требования закона, на требования приказа Министерства просвещения, которым регулируется работа банка данных, то там указан стандартный срок – три рабочих дня. Но три рабочих дня, они даются на то, чтобы органы, которые ведут банк данных (там, местные опеки, региональный оператор) между собой обменялись информацией о том, что всё, ребенок устроен в семью (например, подписано разрешение о передаче под опеку либо вступило в силу решение суда об усыновлении).

Вопрос в том, что у нас есть внутренняя база данных, в которых работают специалисты и где эта информация действительно проходит (там довольно строгий контроль) в установленные сроки, а есть внешняя, общедоступная часть банка данных, которая располагается на различных сайтах. И здесь мы можем встретиться с такой ситуацией, как запаздывание информации. То есть ребенка уже устроили в семью, по внутренним документам всё уже прошло, и все оповещены, что ребенка передали в семью, а обновление сайта может, например, происходить раз в месяц или раз в две недели. И, соответственно, мы с вами получаем такую ситуацию, когда человек сам по себе заходит на общедоступный сайт, он может увидеть анкету ребенка, который действительно уже находится в семье.

Поэтому я думаю, что если мы берем именно общедоступные сайты, то запаздывание на две-три недели вполне может быть. Если мы берем внутренние документы специалистов, то там, конечно, всё обычно проходит в установленные сроки, то есть три, максимум пять рабочих дней – и уже все специалисты видят, что действительно ребенок устроен в семью.

Иногда случается, что не очень добросовестные специалисты по каким-то своим внутренним причинам не сообщают о том, что, например, ребенка посмотрели кандидаты и не стали забирать его в семью, либо вроде бы дали согласие на то, что будут забирать в семью, но не дошли до оформления документов. Ну тогда, если кандидат у нас заинтересован конкретно в этом ребенке, придется ехать непосредственно лично и узнавать конкретную информацию по ребенку.

Корр: Или перезвонить недели через две.

О. Хулина: Ну либо перезванивать, потому что, если мы говорим именно о стадии знакомства, например, то у нас время каждому кандидату отводится для знакомства – это десять рабочих дней. Соответственно, если вам говорят, что, условно, вчера мы выдали направление, то примерно через две недели – да, можно перезванивать еще раз специалисту и уточнять, какое решение приняли люди, которые знакомились с этим ребенком.

Корр: Еще есть такой популярный ответ органов опеки по телефону: «На ребенка подписано согласие». И такой ответ могут давать на протяжении нескольких недель и даже месяцев.

О. Хулина: Да, такое тоже бывает. Потому что у нас, если мы берем идеальную схему знакомства и передачи ребенка в семью, это должно выглядеть так: вы посмотрели анкету, получили направление на знакомство, в течение десяти рабочих дней приняли решение и подписали то самое согласие. Официально этот документ называется «заявление гражданина по результатам знакомства с ребенком». В этом заявлении вы отмечаете – либо вы согласны забрать ребенка, либо вы не согласны. А если вы отмечаете, что согласны, дальше также во внутренних документах всем дают информацию о том, что ребенок оформляется в семью, другим гражданам на этого ребенка нельзя выдавать направления.

А дальше у нас с вами идет пробел большой в законодательстве. Потому что нигде (ни в Семейном кодексе, ни в каких-то подзаконных актах) не написано, в течение какого количества времени после того, как кандидат подписал это самое согласие, он должен либо дойти до опеки и подать заявление с просьбой назначить его опекуном, либо дойти до суда и подать заявление в суд об усыновлении этого ребенка.

Корр.: А если кандидат подписал согласие и исчез в туманной дали, никому ничего не сказав? Сколько может длиться?..

О. Хулина: Да, такие истории тоже иногда случаются, и, к сожалению, здесь тоже есть пробел в законодательстве, потому что нигде не написан механизм, нигде не прописано, что специалист опеки, который с этим кандидатом работает… ну, условно, видит, что неделя прошла, и он должен позвонить, выяснить, где вы, что вы, вообще собираетесь ли к нам приезжать, и так далее. И получается, что здесь ситуация идет чисто на добросовестности сотрудника органов опеки, то есть если сотрудник добросовестный, беспокоится о судьбе ребенка, то он, конечно, будет вызванивать этого кандидата и спрашивать, куда вы делись. Это первое.

А второе – у специалиста органов опеки фактически нигде нет прописанного механизма, как ему вот это самое согласие аннулировать. И, видимо, каждый регион, если специалисты с этим связываются, вынужден поступать сообразно какой-то своей практике или рекомендациям. Где-то могут, например, документ какой-то составить (акт, там, какой-то комиссионный), что вот кандидат вот у нас появился, подписал согласие и исчез, и мы с ним связаться не можем, и в связи с этим просим аннулировать вот это согласие. Или как-то связываться с регоператором и просто просить его аннулировать. То есть тут такое правовое… неопределенность, которая, конечно… она в минус и кандидатам, и органам опеки, и всем другим гражданам, которые ждут этого ребенка, когда он освободится.

И здесь, мне кажется, нам всё-таки требуется какое-то дополнительное законодательное регулирование вот этих именно сроков и процедур, что делать с пропавшим кандидатом, который вроде бы был и исчез, и больше не выходит на связь.

Корр: По-хорошему, это в принципе, наверное, нужно как-то ограничить по времени.

О. Хулина: Мне кажется, да. Должны быть какие-то сроки четкие и понятные. Есть же сроки, что с момента выдачи направления вы должны в течение десяти дней принять решение, у опеки есть свои сроки – что с момента подачи заявления в десять рабочих дней вы должны назначить человека опекуном или не назначить. Мне кажется, здесь для кандидатов тоже было бы правильно какие-то сроки прописать, в течение которых они должны, подписав согласие, всё-таки обратиться с каким-то пакетом документов либо в органы опеки, либо в судебные органы для того, чтобы запустить процесс передачи ребенка в семью. Это было бы хорошо.

Что ж, очередной рейс «Поезда надежды» стартовал. Практически все его пассажиры уже начали (или продолжили) поиски своих детей. Но так получилось, что участники этого рейса ищут малышей. А большинство воспитанников детдомов – ребята старше 10 лет. Им тоже очень нужны родители, и мы продолжаем их искать. И познакомим вас с новым подопечным социального проекта «Детский вопрос».

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

12-летний Денис из Хакасии – старательный ученик пятого класса. Когда он только попал в детский дом, его определили в коррекционную школу – мальчику не хватало базовых знаний и навыков. Но упорство и любознательность, заложенные в нём, помогли Денису изменить учебный маршрут. Теперь он ходит на занятия в обычной школе и всегда – с удовольствием!

Денис: Мне наоборот нравится в школу ходить. Там очень весело.

Корр.: Весело на уроках или на переменах больше?

Денис: На переменах! На уроках ты узнаешь новое.

Корр.: Как тебе учеба-то в пятом классе?

Денис: Первые дни было непривычно, но потом привык. Новые предметы появились, учеников очень много. Разные учителя.

Корр.: Тебе легко начать общаться с незнакомыми ребятами?

Денис: Не совсем легко, но в самый первый день я уже с несколькими ребятами познакомился.

У неконфликтного Дениса много друзей. Мальчик считает, что самое главное в дружбе – это доверие и взаимовыручка. А если случилась ссора и спокойно разобраться самим не получается, можно позвать на помощь взрослых.

Корр.: Как ты отдыхаешь от школы?

Денис: Когда в телефоне сижу, играю в игры. Когда телевизор смотрю. Вообще больше всего мне нравится быть на улице: дышать свежим воздухом, бегать с друзьями – когда в догонялки, когда в прятки играем. Когда выхожу я на улицу, я, в основном катаюсь, на велосипеде. Это мое любимое, так сказать, увлечение. Когда есть возможность, то с ребятами играю в футбол.

Корр.: Ты любишь на свежем воздухе находиться… есть у тебя любимое время года, например?

Денис: У меня их два: зима и лето. Во-первых, зимой там Новый год, а еще зимой у меня день рождения. Лето мне нравится, потому что погода теплая, можно поноситься, не одеваться в толстую одежду.

Корр.: А скажи: ты в свободное время читаешь ли книги?

Денис: Ну да. Если есть возможность, возьму книжку почитаю. Есть у меня книги любимого автора: Шарль Перро.

Еще Денис часто слушает музыку, смотрит кино (комедии нравятся пареньку больше всего). Артистичный мальчик не боится сцены. Он мечтает развить свои творческие навыки, например, занимаясь рисованием. Но профессию выбирает в совершенно другой области.

Денис: Я принял решение, что хочу стать в будущем массажистом. Когда вырасту, закончу медицину, уже пойду клиентам другим делать.

Корр.: Раз уж мы с тобой о будущем говорим. Как ты думаешь, Денис, вообще легко ли быть взрослым человеком?

Денис: Кому как. Я думаю, что мне будет не очень. Во взрослой жизни ты уже станешь самостоятельным. Тебе самому надо будет думать, как правильно поступить. Минусы в том, что одному как-то жить… ну не очень. Сам готовишь еду. А вместе с семьей, детьми – нормально жить, весело.

Удивительно, как легко о будущей семье говорит ребенок, переживший предательство родной матери. Мальчик знает, что у нее уже другая семья, другие дети. Денис простил маму, но не питает надежд на возвращение к ней.

Корр.: А вот ты хотел бы найти новый дом?

Денис: Да.

Корр.: Что тебе важно узнать о взрослых, которые придут с тобой знакомиться?

Денис: Узнать, есть ли у них дети, бабушка, дедушка, тетя, дядя и так далее.

Корр.: Ты хотел бы, чтобы у тебя появились братья-сестры названые?

Денис: Охота, конечно, с ребятами бегать на улицу, кататься на велосипедах, на самокатах, на роликах, на коньках зимой. Я когда приеду в семью (если вдруг это случится), то я первым делом начну знакомиться с братьями и сестрами, если есть. Вообще я хочу семью добрую, ну чтоб не сердилась.

Корр.: А должны ли быть родители строгими? Или должны всё разрешать?

Денис: Посередине: когда добрые, когда строговатые…

Корр.: А если в семье будут какие-то правила… ты как к этим правилам отнесешься?

Денис: Правила есть правила.

Корр.: Как ты думаешь, вот ты смог бы какую-нибудь обязанность взять на себя в семье?

Денис: Конечно. Если животные есть, например, собака – выгуливать ее каждый день.

В детский дом Денис попал вместе со старшим братом 5 лет назад. Почему же его путь к семье оказался таким длинным? Этот вопрос мы задали Нине Лой, социальному педагогу детского дома.

Н. Лой: Знакомиться-то приходили. Но Игорь всегда был отрицательно настроен. А Денис вот страдает от этого. Старший пошел учиться, теперь у него надежда появилась, что сейчас он может попасть в семью. Он очень-очень ласковый, заботливый мальчишка. Более такой вот открытый. И с ним всегда интересно поговорить. Он очень любит общаться со взрослыми. Рассуждать. Он к труду приучен у нас. Он не может без дела сидеть. Помогает. Ответственно относится, если какое-то поручение… потом придет, отчитается. (Смеется). Нужность ему обязательно чувствовать. В поведении в принципе у нас отклонений нет, некая есть навязчивость. Потому что вот: «Давайте я! Давайте я с вами?» Бывает, что вот взрослые устают, а он обижается… сядет посидит, маленько подуется, но быстро придет и всегда прощения попросит. Так у него очень большое вот желание иметь маму. Он положит голову на плечо – постоит рядом с тобой, как будто вот хочется ему немного тепла. Так ему не хватает тактильности…

Но и папиного воспитания, так называемого «мужского», мальчишке не хватает. Важно, чтобы родители были открытыми и честными с Денисом. Им также нужно быть готовыми к тому, что на крики и ругань, которые Дениска часто слышал в раннем детстве, он может реагировать болезненно. Социальный педагог считает, что пареньку будет комфортно в многодетной семье, где есть приемные дети-ровесники. Давайте постараемся найти для Дениса самых лучших маму и папу? Пока надежда Дениса стать чьим-то сыном не угасла…