Выпуск 668
Нам часто пишут и звонят радиослушатели, которые хотят стать опекунами или усыновителями. Нередко жалуются на то, что не могут найти ребенка. Особенно – если ищут малыша-дошкольника. Нет, говорят, маленьких детей. Но это не так. Да, действительно, ребятишек до 10 лет в учреждениях стало в разы меньше, чем еще несколько лет назад. Но ведь и дома ребенка, и младшие группы детдомов пока не пустуют. И их воспитанники очень ждут родителей. Кстати, и среди наших подопечных, о которых мы рассказываем в эфире, на сайте и в соцсетях, есть такие ребята. О тех, кто наконец-то дождался своего счастливого дня – наши сегодняшние…
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Хорошие известия мы получаем из самых разных регионов России. Вот, например, четырехлетний Коля. В июне сотрудники одного из детдомов Хабаровского края попросили нас разместить на сайте анкету их нового воспитанника. А уже в августе мы закрыли ее картинкой с веселым солнечным человечком, потому что узнали радостную новость от Ирины Новожиловой, социального педагога учреждения:
И. Новожилова: Коля в нашем учреждении находился около трех месяцев. Опекуны проживают в Подмосковье. Дорога очень такая сложная у них оказалась: от Москвы они не смогли прямым рейсом доехать до Хабаровска – через Магадан, в Магадане пересаживались, добрались до нас. Они в Хабаровске взяли в аренду автомобиль, и вот приехали – уже подготовленный автомобиль, уже с установкой детского автокресла. Привезли с собой игрушку – говорящего робота, ну и пошли мы на встречу с Колей в группу вместе с воспитателем. Коля обрадовался, сразу как-то признал, к людям пошел при встрече, схватил игрушку, там… прям прильнул даже так вот на руки. Опекуны подружились с ним, побеседовали, прогулялись – и сразу приняли решение, что «Коля – это тот, которого наша душа выбирала». Пока мы готовили документы, они купили сладости, игрушки, и в группе Коля угощал всех конфетами, добродушная такая была… провожание в новую жизнь, в новую семью, все сотрудники детского дома тоже были душевно рады искренне. Мы тут быстро всё сделали, опека была оформлена, и они вечером выехали в Хабаровск, и у них самолет утром был.
Маленькому Святославу тоже четыре года. А вот его анкета и на нашем сайте, и на сайте Федерального банка данных о детях-сиротах провисела не один год. Но минувшим летом и у него наконец-то появилась семья. Об этом нам рассказала Надежда Муравьева, заведующая одного из домов ребенка Чувашии.
Корр.: У него и мама теперь, и папа есть?
Г. Муравьева: Да.
Корр.: Прекрасно!
По словам Надежды Константиновны, приемным родителям удалось наладить контакт с малышом уже при первой встрече.
Г. Муравьева: Да, сразу у них всё хорошо было. Не плакал, ничего. Не со всеми так выходит.
Корр.: А долго они общались, прежде чем подписать согласие, забрать?
Г. Муравьева: Ну они раз пять приходили. Он уже к ним привык в это время, легко пошел, довольный, сейчас они радуются ребенку. И мама, которую очень любит, и папа – папу тоже любит.
Вот еще одна история. Два с половиной года назад мы рассказали о двух малышах из Кемеровской области. Аделине тогда было полтора года, а ее старшему братишке Семену – неполных три. Казалось бы, таких крох должны забрать сразу. Но у ребятишек оказались проблемы со здоровьем.
Н. Маслакова (воспитатель): В данное время Семен самостоятельно не ходит, а ходит только при помощи опоры – с ходунками, с машинкой, вокруг манежа.
Начнет ли ходить самостоятельно Аделинка, тогда было еще не понятно. На вопрос, какая семья подошла бы этим малышам, нам ответили так:
А. Сусликова (соцпедагог): Я думаю, постарше, опытные, которые имели опыт воспитания своих детей, потому что у детей будет инвалидность в будущем.
Такая перспектива пугала многих потенциальных родителей. Семеном и Аделиной интересовались, но ребятишки продолжали расти в доме ребенка, потом их перевели в детский дом. И тогда органами опеки было принято решение о раздельном семейном устройстве брата и сестры.
Г. Жирнова: Получилось так, что дети попали в разные семьи.
Говорит Галина Жирнова, социальный педагог детского дома.
Г. Жирнова: Но эти семьи обменялись контактами, чтоб дети не потеряли друг друга в дальнейшем. И, по возможности, будут общаться, посещать друг друга и поддерживать связь между братом и сестрой.
Вот такие разные истории у маленьких подопечных нашего проекта. Кто-то пробыл в казенных стенах совсем немного, кто-то – несколько лет. Но сейчас ребята переехали в новые дома и у них началась новая жизнь – с мамами и папами.
Кстати говоря, новый осенний сезон команда «Детского вопроса» тоже встречает по новому адресу. Шаболовка, 37. Надо сказать, что место это для нас знаковое сразу по двум причинам. Почему? Об этом мы поговорили с давним другом нашего проекта, замечательным экскурсоводом, заслуженным учителем России Игорем Шидловским.
КТО В ТЕРЕМОЧКЕ ЖИВЕТ?
И. Шидловский: Когда-то, раньше, районы Москвы назывались словом слобода. Вот была такая Шаболовская слобода, названная по имени владельца села Шаболова. И это место прославилось двумя составляющими.
 |
|
Игорь Михайлович Шидловский. Фото с сйта https://www.rgo.ru/ |
Первое – безусловно, Варваринским сиротским приютом. Это было одно из первых в России частное воспитательное учреждение, которое было основано двумя удивительными абсолютно людьми. Один из них – это Алексей Иванович Лобков, он был действительным статским советником, человеком, который сумел заработать, в общем, достаточное количество денег. И в свое время у него рождается идея построить дом для сирот.
Дело в том, что в XIX веке в России было несколько вспышек холеры. Много людей в ходе этих эпидемий умирало, много детей оставалось сиротами.
И. Шидловский: И вот Алексей Иванович Лобков обращается к московскому губернатору с тем, чтобы ему позволили пожертвовать часть своих средств на то, чтобы на земле, которая принадлежала ему и которая как раз находилась, вот в этой Шаболовской слободе, перестроить деревянный дом под нужды будущего воспитательного учреждения. Планировалось, что это будет полный пансион у тех, кто там будет жить.
 |
|
Варваринский сиротский дом и церковь Святой Варвары. Фото с сйта https://vgtrk.ru/news/2611906 |
Вторым основателем приюта стал Гаврила Гаврилович Солодовников. Практически всё свое огромное состояние он передал на разные благотворительные дела, в том числе – воспитательному дому в Шаболовской слободе.
И. Шидловский: Он выделил, говорят, почти 200 тысяч рублей. Это была огромная сумма по тому времени! И через некоторое время приют был построен, при приюте была, конечно, церковь. И церковь эту посвятили в честь святой Варвары, потому что она была небесной покровительницей рано умершей дочери Алексея Лобкова.
Вот по этой-то церкви и стали называть приют Варваринским.
И. Шидловский: В этом приюте обучалось сорок девочек от девяти до четырнадцати лет, причем из разных сословий они туда попадали на полное обеспечение. Ну, это был такой образовательно-воспитательный центр, можно так сказать. Это была начальная школа, это не высшее образование, но основное такое образование и довольно серьезное. Кроме этого, их учили искусству ведения домашнего хозяйства и рукоделию – ну, то, что девушкам было необходимо и в своей семье, и… многие, кто заканчивал вот этот сиротский приют, потом находили работу гувернантками. И вот то образование, которое они получали, они потом использовали.
Варваринский приют просуществовал до 1917 года.
И. Шидловский: После революции там был организован детский дом имени Некрасова, но так получилось, что дальше этот детский дом переехал на новое место.
А рядом со зданием бывшего приюта началось строительство башни по проекту знаменитого инженера Владимира Григорьевича Шухова.
 |
|
Фото с сйта https://vgtrk.ru/news/2611906 |
И. Шидловский: И вот строят Шуховскую башню, и здание Варваринского сиротского дома переходит уже под юрисдикцию, так скажем, радиосвязи. Там устанавливают передатчики, и оттуда начинается трансляция радиопрограмм. Ну, а потом, позже, когда появляется телевидение, уже с 1939 года оттуда начинается трансляция телевизионных программ. И до 1967 года вот этот дом, который когда-то был построен Солодовниковым и Лобковым, становится нашим российским, советским телевизионным центром. Оттуда вещание шло… И уже потом, когда построили Останкинскую телевизионную башню, тогда уже трансляция прекратилась. Но до сегодняшнего дня там располагаются службы, и там находится «Детский вопрос». Так что, в какой-то степени, вы являетесь продолжателями вот того благого дела, которое было в середине века XIX начато нашими замечательными русскими людьми.
Да, согласны с Игорем Михайловичем. Мы действительно стараемся помогать ребятам, оставшимся без родителей. Только наши, если можно так сказать, предшественники, собирали сирот с улиц в построенный для них общий казенный дом, а мы ищем каждому нашему подопечному свой дом и свою новую семью.
Вот уже 19 лет в этом помогает «Поезд надежды». Сейчас идет четвертый индивидуальный рейс. Его «пассажир» – Наталья из Ленинградской области. Она давно хотела стать приемной мамой, вместе с супругом вырастила его младшего брата, мечтала о детях. Но сначала муж был против, после развода были сложности с жильем… Но теперь проблемы, мешавшие осуществлению мечты, решены. В середине июня мы уже рассказывали об этом. И остановились на том, что Наталья прошла обучение в школе приемных родителей. На что ушло лето у нашей героини? Сейчас узнаем…
ПОЕЗД НАДЕЖДЫ
Наталья: Закончились занятия в ШПР, осталось три индивидуальных, последнее 19 июня только будет.
Три индивидуальных занятия оказались встречами с психологами. С долгими беседами и разными тестами. С большими перерывами – все три «занятия» растянулись почти на месяц, а последнее еще и перенесли на неделю позже. Причем на финальную беседу Наталья должна была прийти вместе с родителями – в обязательном порядке. Хотя документы на опеку оформляет она одна. Как прошла эта встреча?
Наталья: В принципе, она прошла хорошо. Мы приехали с родителями, ну и психолог была такая доброжелательная, в общем-то, было видно, что мы ей понравились. Там были тесты по рисованию, потом тест – просто вопросы поотвечать… И, когда занятия закончились, мама с папой вышли, я спросила, как там дальше будет с документами. Ну, она сказала, что вышлет черновик с заключением и биографию – надо будет проверить данные по биографии. Я говорю: «Через сколько это будет?» Она говорит: «Где-то через две недели». Я уже уходить, и она такая… видно было, что было трудно сказать… она говорит: «Наталья, я хочу вас предупредить, что, скорее всего…» – и такое молчание… Я говорю: «Не рекомендуется?» Она говорит: «Да». Я говорю: «А в чём проблема?» – «Ну, отсутствие ресурса». Говорю: «Какого?» Она говорит: «Ну, мы смотрим семью в целом, и в данном случае родители… там вторая группа инвалидности у одного и у второго, и приходит в семью ребенок – это стресс, это может отразиться на здоровье ваших родителей».
Слушайте, меня, честно говоря, как по голове ударили. А что, другие кандидаты не имеют родителей? И у них родители если живут, допустим, в другом конце города, я считаю, это еще хуже, ведь, если родитель заболеет, ему нужно будет метаться между одним концом города и другим! А если родители вообще в другом городе? И как он это будет всё?.. В любой момент может заболеть родитель… Вот всё прекрасно, мы взяли ребенка в семью, да? И вот что-то случилось с родителями – что этот кандидат будет делать, мне интересно? Он бросит ребенка? Или он с этим ребенком поедет к родителю? Или как он будет всё это организовывать? Здесь мы все под боком. Родители, конечно, вообще расстроились ужасно…
В начале июля Наталья получила от психологов черновик заключения, где на пяти страницах описывалось, какой она замечательный человек, и какая у нее хорошая семья. А в конце – вердикт:
«В настоящий момент можно сделать вывод о недостаточной психологической готовности кандидата и его семейной системы к принятию в семью ребенка».
А ведь Наталье очень понравились сразу трое ребят (два брата и сестра) с Дальнего Востока. Но психологи сочли, что даже одного ребенка она воспитывать не сможет…
Еще несколько дней ушло на то, чтобы внести в документ правки, которые просила учесть Наталья, но суть не изменилась. Надо сказать, что психологическое обследование (тем более – всей семьи) по действующим законам не требуется. Но в Ленинградской области его проводят каждому кандидату уже много лет. Невзирая на вердикт психологов, в конце июля наша героиня подала все необходимые документы в органы опеки, и в начале августа у нее в доме прошел положенный по закону осмотр жилья. В тот же день мы с Натальей обсудили его по телефону.
Наталья: Ну, всё, отмучились! Прошли такой путь! И плакать хочется, и радоваться хочется, и прям не знаю, с чего начинать-то… Я тут готовилась вообще! Я же начиталась, понаслушалась: там холодильники смотрят, и туалеты смотрят, и шкафы смотрят, и всё смотрят – у кого что. Мы такую генеральную уборку вообще навели, но зато сидим вообще в сияющем доме в ожидании, когда кто-то у нас появится. Но я всё-таки заявилась на троих, причем всё это как-то прошло гладко… Не знаю, может, где какой подвох… Специалист приехал – такая девушка очень приятная, всё посмотрела, говорит: «Да у вас тут столько места, у вас тут столько кроватей!» Вообще без проблем спокойно написали на троих заявление, и не так всё это долго у нас было. Родители написали тоже заявление – обязательно собственноручно писать. И всё. И она говорит: «Я постараюсь быстрее, на следующей неделе». Я говорю: «Прям уже будет заключение положительное? Вы уверены?» Она говорит: «Да». Ну, не знаю, может быть.
Корр.: Ну, будем надеяться.
Наталья: Будем надеяться, да. Ну вот на следующей неделе уже всё окончательно у нас разрешится.
Однако ни на следующей неделе, ни еще через неделю заключения органов опеки о том, может ли Наталья быть опекуном вообще и троих детей в частности, она так не получила. На все звонки ответ пока такой: «В процессе. Много запросов»…
Ситуация непонятная: человек окончил обязательные по закону курсы подготовки принимающих родителей еще в начале июня, но до конца лета так и не смог получить заключение о праве быть опекуном. Почему? Вряд ли умысел в том, чтобы взрослые побольше понервничали, а дети подольше оставались в казенных стенах. Уверены, что органы опеки «хотят, как лучше». Но ведь поговорку про «благие намерения» и их последствия мы все помним? Чьи интересы для нас важнее проблем взрослых? Нам кажется, ответ очевиден.
В конце прошлого года руководитель отдела опеки Иркутска Анна Самсоненко прислала фотографию 11-летней Люды. Со снимка на нас смотрела очень красивая девочка: правильные черты лица; густые темно-русые волосы; внимательный и грустный взгляд карих глаз… В анкете значилось, что Люда – круглая сирота, группа здоровья у нее вторая, в семью устраивается одна, без братьев и сестер. Как говорится, мечта опекуна и усыновителя. Обычно таких ребятишек очень быстро забирают в семьи. Но месяц шел за месяцем, в марте девочке исполнилось 12 лет, а анкета так и продолжала висеть на сайте. В разговоре с Анной Самсоненко выяснилось, что кандидаты-то Людой интересуются, но…
А. Самсоненко: У нас несколько граждан обращалось уже. Она в гости съездит, а потом говорит: «Нет, всё равно я не пойду».
Мы договорились об интервью с Людой и ее воспитательницей. В ходе разговора выяснилось, что девочку уже забирали под опеку.
Е. Кузьминич: Мы вообще рассчитывали, что они нашли друг друга: когда они встретились, с ними так всё хорошо было. Даже они внешне были похожи друг на друга – опекун и Люда.
Однако примерно через полтора года Люда снова оказалась в казенных стенах.
А. Самсоненко: Ну и вроде и родители там неплохие, но у нее подростковый начался возраст, и они с формулировкой «она начала нам грубить, а мы насквозь интеллигентные, в нашей семье не хамят»…
Е. Кузьминич: Они были бабушка с дедушкой, ближе к этому возрасту. И возлагали очень большие надежды… У них свой ребенок погиб, сын уже взрослый погиб. Вот они, вроде как, пытались в Люде найти своего ребенка, а она не оправдала надежд. Вроде как, она иногда вредничает, не хочет что-то делать, и у нее характер проявляется, и может сказать грубое слово…
Мы подробно рассказали о Люде в одном из недавних выпусков радиожурнала. В конце большого интервью с девочкой прозвучало:
Корр.: Люда, если всё-таки какая-то семья тебе понравится, ты поедешь к ним?
Люда: Ну да.
Надо сказать, что Людой заинтересовались очень многие. На нас обрушился просто шквал звонков, писем, сообщений в соцсетях… Но Люда продолжала оставаться в детдоме. В чём же дело? Мы снова позвонили Анне Самсоненко.
Корр.: Анна Валентиновна, что там с Людой, потому что спрашивают нас о ней много.
А. Самсоненко: Нас тоже! Как только мы освободили от опеки, были у нас кандидаты: и свои, и из других регионов приезжали, и девчонка партизанила… Мы же с ней разговаривали, она вот: «Дальше Ангарска никуда ни поеду!» Или, там… ну да, я вроде соглашаюсь на каникулярные дни, а как только речь об установлении опеки (уже будущие родители согласны, всё) – она в отказе. Мы ничего понять не могли, мы уже и спрашивали, и переспрашивали, и психолог с ней работал, и всё, а потом вот выяснили…
Выяснилось, что втайне от всех Люда продолжала общаться с женщиной, которая была ее опекуном.
А. Самсоненко: Да, вот втихушку… вот той стыдно, этой стыдно, всем стыдно.
Корр.: Ууу…
А. Самсоненко: Сначала на конфликт вышли, теперь всех втянули, потом всё это…
Девочка все эти месяцы надеялась, что вернется в прежнюю семью.
А. Самсоненко: Она же и тогда… мы с ней долго же разговаривали перед интервью… думали, что она даже уже и не согласится. Она вроде бы: «Да нет, я буду, я хочу!» Потом, видимо, как только у нее замаячило снова – и всё.
Но дальше так продолжаться, конечно, не может. Сейчас та женщина оформила документы на временное размещение ребенка в ее семье, и Люда поехала к ней в гости – у них совместный отдых.
А. Самсоненко: С девчонкой-то разговаривали и разговаривали, что, может быть, всё получится в другой семье. И на каникулах она уже была, и видеописьма ей записывали, и… ну, много всего, всё уже испробовали! Поэтому ждем. Если это не завершится опекой, может быть, завершится той точкой, от которой можно будет отправляться дальше. Ну, короче, чем-то это должно положительным в любом случае закончиться.
Корр.: Ну да, либо здесь всё-таки обратно всё сложится, либо уже тогда станет понятно, что точно не сложится, и можно будет двигаться дальше.
А. Самсоненко: Ну да! Может быть, если не сложится, она для себя эту точку поставит – ребенок-то.
Корр.: А есть у вас другие девчонки, чтобы вот те, кто интересуется, могли тоже обратить на них внимание? Люда, даже если не пойдет в эту семью, она ж одна, а интересующихся-то много.
А. Самсоненко: У нас все есть. И мальчишки, и девчонки. Я, кстати, вот видео скинула: Юра у нас (пять лет) есть, посмотрите. Там опекун умерла, и у него-то вообще родственников изначально не было, которые могли бы… Вот очень бы хотелось…
Корр.: Хорошо, обязательно разместим!
А. Самсоненко: Ну да, да, спасибо большое!
Что ж, по поводу Люды пока остается только ждать результата новой попытки бывших опекунов и их подопечной стать одной семьей. Но и в Иркутской области, и в других регионах страны еще очень много ребят ждут, когда к ним приедут названые мамы и папы. Зайдите на наш сайт – deti.radiorus.ru – там вы увидите сотни фотографий самых разных мальчишек и девчонок. Малышей и подростков, здоровых и не очень, по одному и с братьями-сестрами. Все они ждут. Может быть, кого-то из вас?
