Социальный проект

Страница Люды в ФБД: https://усыновите.рф/children/a2el7-l39k

Страница Люды в РБД: https://irkopeka.ru/?children=lyudmila-e

 

Характеристика на октябрь 2023 года:

Люде 11 лет, она сейчас находится в самом начале подросткового периода и очень нуждается в надежных близких и теплой семейной обстановке

Люда – девочка открытая, добрая, отзывчивая, самостоятельная, уверенная, творческая. Любит рисовать, собирать картины из алмазной мозаики.

Люда посещала кружок современного танца, занималась карате. Мечтает стать сотрудником полиции.

Телефон для консультации будущих родителей: +7(3952)70-34-11 (при звонке обратите внимание на разницу во времени с Иркутском). 

Видео >>

 

Из выпуска 663 (эфир 1 августа 2023 года):

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В конце прошлого года Анна Валентиновна прислала фотографию 11-летней Люды. Со снимка на нас смотрела очень красивая девочка: правильные черты лица; густые темно-русые волосы; внимательный и грустный взгляд карих глаз…

В анкете значилось, что Люда – круглая сирота, группа здоровья у нее вторая, в семью устраивается одна, без братьев и сестер. Как говорится, мечта опекуна и усыновителя.

Обычно таких ребятишек очень быстро забирают в семьи. Но месяц шел за месяцем, в марте девочке исполнилось 12 лет, а анкета так и продолжала висеть на сайте. В разговоре с Анной Самсоненко выяснилось, что кандидаты-то Людой интересуются, но…

А. Самсоненко: У нас несколько граждан обращалось уже. Она в гости съездит, а потом говорит: «Нет, всё равно я не пойду».

В чём же дело? Почему девочка отказывается?

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ОТКАЗНИЦА

Корр.: Люда, ты давно в учреждении в этом живешь?

Люда: Семь месяцев.

Корр.: А ты помнишь, как приехала?

Люда: Да.

Корр.: Тебя что-то удивило, может быть, показалось странным, когда приехала?

Люда: Нет, я уже была.

Корр.: Ты не первый раз сюда приехала?

Люда: Угу.

Корр.: А когда в самый первый раз приехала, помнишь?

Люда: Да.

Корр.: А тогда как это было?

Люда: Ну, я удивилась, что большой дом.

Корр.: А ребята как тебя встретили?

Люда: Да никак, просто познакомились.

Корр.: Ну, как будто в новый класс пришла, да?

Люда: Угу.

Корр.: Сложно было привыкнуть?

Люда: Ммм… Да нет.

Почти до 10 лет Люда жила с родителями. Семья была неблагополучной, пьющей. Сначала умер отец, потом – мама. Но девочку в семье любили.

А. Самсоненко: Была трагедия, что вот мама скоропостижно умерла, и она такая была, знаете… мы ее привезли – она розовощекий такой ребенок, пухленький такой, хорошенький, который вот всё время с мамкой, с мамкой, а тут раз – и не с мамкой.

Так Люда попала в детдом в первый раз – вместе со старшим братом, которому было уже почти 18. Довольно быстро девочку забрали в семью под опеку.

Евгения Кузьминич, воспитатель Люды: Она у нас была максимум полгода, пришли они где-то по зиме, а к лету ее уже забрали. В июне-июле где-то ее забрали. Мы вообще рассчитывали, что они нашли друг друга: когда они встретились, с ними так всё хорошо было. Даже они внешне были похожи друг на друга – опекун и Люда.

Однако примерно через полтора года Люда снова оказалась в казенных стенах.

Е. Кузьминич: Мы не встречались с опекуном, она даже вот просто привезла ее в опеку – и больше мы ее не видели, то есть нам передали ребенка и всё. И я пару раз… потому что мы до этого созванивались, я пыталась ей набрать… ну, хотя бы спросить… Она мне не ответила.

Может быть, в отделе опеки услышали какое-то объяснение?

А. Самсоненко: Ну и вроде и родители там неплохие, но у нее подростковый начался возраст, и они с формулировкой «она начала нам грубить, а мы насквозь интеллигентные, в нашей семье не хамят»…

Е. Кузьминич: Они были бабушка с дедушкой, ближе к этому возрасту. И возлагали очень большие надежды… У них свой ребенок погиб, сын уже взрослый погиб. Вот они, вроде как, пытались в Люде найти своего ребенка, а она не оправдала надежд. Вроде как, она иногда вредничает, не хочет что-то делать, и у нее характер проявляется, и может сказать грубое слово…

Корр.: Ну это как-то странно… Эта женщина – опекун – думала, что она робота взяла?

Е. Кузьминич: Ну, видимо, да – можно поставить в шкафчик, да… Либо сильно идеализировала своего ребенка и думала, что с одного можно на другого переодеть – и будет то же самое. Так же не бывает! И даже в одной семье дети воспитываются по-разному… вроде, одинаково их растишь, а всё равно две личности разные получаются.

А как сама Люда воспринимала жизнь в семье опекунов?

Люда: Ну, так себе.

Корр.: А что не понравилось? Что тебе там было плохо?

Люда: Ну, то, что ругались много.

Корр.: А как думаешь, они просто так ругались или по делу?

Люда: И по делу.

Корр.: И по делу тоже?

Люда: Угу.

Люда отвечает очень коротко, а говорит еле слышно. Приходится всё время вслушиваться и постоянно переспрашивать. Евгения Леонидовна, конечно же, тоже много говорила со своей воспитанницей на эту тему.

Корр.: Вот она говорит: «Ругались много»… И, говорит, даже по делу… Что там?.. Не знаете, что случилось?

Е. Кузьминич: Она у нас… ну вот такая медлительная… ну как… и медленно говорит, и медленно что-то делает. Когда опекун забирала, мы ей сказали, что, может, где-то задержка.

Да, надо заниматься, никто не говорит о том, что надо опускать руки. Но от девочки больших результатов прям не ждите. Не надо ее мучить.

Ну и вот она, получается… вначале-то они вроде пошли, ну всё хорошо, она маленькая, третий класс была, вроде всё получалось, а потом стало немножко действительно ей времени не хватать.

А ей хотелось сделать всё идеально-преидеально. Ей всё время хотелось им сделать приятное. Она старалась дозаниматься – потихонечку, чтоб никто не видел, что-то дочитать, что-то доделать. А у них режим, то есть они по-режимному живут.

В общем, у них какие-то вот режимные моменты прямо острые были. Десять часов – спать! Всё, свет выключали, ложись. Если даже она потихонечку пыталась где-то что-то доделать, что было не доделано, если даже говорила, что уроки не успела сделать – всё, в десять часов свет мы выключаем, всё, спим.

У нее ритм немножко не совпадал с ними. То есть где-то они живее были, а она, наоборот, медленная. А вот получается, что ее ругали. Она, вроде, хотела больше понравиться, а это больше раздражало, чем…

Корр.: То есть она просто не успевала сделать в их привычном ритме, а доделывать ей тоже не давали?

Е. Кузьминич: Да.

Корр.: И получалось, что не сделала – плохо, позже сделала – плохо?

Е. Кузьминич: Да. И да, на этой почве у них частые конфликты возникали и, в общем… Ну и кто-то еще… люди сказали: «Избавьтесь от нее, зачем вам нужна такая?» Ну, кто-то не очень хороший.

И всё, и вот они отказались. Хотя она очень страдала. И она, когда пришла… вот она хоть и молчит, а всё равно ждала, что вот она придет (опекун) и заберет ее. Что она всё-таки временно ее сюда поместила, не насовсем. Но та не пришла.

А. Самсоненко: Ну, ребенок, естественно, говорит, что это я такая вот плохая, я же вот такая… Ну, всё классически – внушили ей там, что они настолько хорошие, а она настолько не подходит их семье высоковоспитанной…

Анна Валентиновна считает: вот эта убежденность Люды, что она плохая, мешает ей довериться другим людям.

 А. Самсоненко: Очень трагично, на самом деле. Вы знаете, мы-то думали, что мы ее даже переводить не станем, вот. У нас была кандидат, у нее тоже такой успешный опыт, она у нас брала взросленьких уже ребятишек, брата и сестру, и говорит: «Я вот прямо чувствую, у меня еще силы есть, я вот готова прям взять младшего подростка и…»

Ну, она прям вообще такая очень на позитиве вся. Вроде, и Люда, так, согласилась, но вот она у нее неделю пробыла, приехала – и, вроде как, и там ничего плохого-то. Было полной неожиданностью, что ребенок категорично отказался.

Е. Кузьминич: И у нас еще тоже проблематично получилось, что девочку к нам определили – и пошли опекуны. Один за другим. Потому что девочка хорошенькая, реально хорошенькая.

Корр.: Очень красивая девочка, да.

Е. Кузьминич: Да, очень красивая девочка, на нее очень много кандидатов.

А Люда боялась даже выходить к ним…

Е. Кузьминич: Это тоже… ну, настолько вот страшно, ее хотелось огородить от всего этого. Один пришел, другой пришел. Она сначала совсем отказывалась. Я говорю: «Ну давай посмотрим. Если мы придем, посмотрим на человека, необязательно с ним разговаривать. Просто внешне посмотрим. Не понравился – развернемся, уйдем».

Ну, вот мы сначала вот таким образом встречались. Посмотрели – ей не понравилось. Вот единственное, к нам Елена Николаевна протиснулась, но только тем, что она молодая. И она очень креативно подошла к этому.

Она привезла, сделала сама альбомы о своей квартире, о своей семье. Описала это всё. В конверте разложила, что это вот про нашу семью, это про то, это про сё. На будущее написала, что ты приобретешь, если придешь в нашу семью. Ну, в общем, интересно всё было, и вот этим она ее зацепила.

Эта семья запомнилась Люде, пожалуй, больше других кандидатов.

Люда: Вот ко мне приезжали люди, в гости ездила.

Корр.: В гости ездила? Ну и что, не понравилось там?

Люда: Дети шумные.

Да, когда в семье есть дочка-первоклассница и трехлетний сын, шума вряд ли удастся избежать…

Е. Кузьминич (со смехом): Они очень шумные! Она говорит: «Я не могу». Я говорю: «Ну, у нас в детском доме же тоже много людей и много детей». Она говорит: «Ну, здесь еще от них можно где-то спрятаться в своей комнате. А там – нет, там невозможно!» (Смеется).

Корр.: То есть нужно личное пространство хоть какое-то?

Е. Кузьминич: Да, да. Она просто говорит очень тихо, и характер у нее такой же. Она приехала и говорит: «Вообще, всё хорошо. И Елена Николаевна хорошая, и Костя, муж Елены Николаевны, хорошо относится. Но эти дети – мне настолько тяжело, они такие шумные! Мне, – говорит, – даже места вот в уголочке спрятаться негде от них». (Смеется). А они старались ей больше показать, больше рассказать. Ну, они так настроены были.

Может быть, Люда вообще пока не готова к семье?

Корр.: Как думаешь, если вот сейчас какие-то люди найдутся, захотят с тобой познакомиться, в гости пригласят… Как ты к этому отнесешься?

Люда: Не знаю, смотря какие люди.

Корр.: Ты хочешь, чтоб детей не было других?

Люда: Чтобы… чтоб были, но не сильно орали.

Корр.: Понятно. Ну а какие тебе понравились бы другие дети – чтоб помладше тебя были, или постарше?

Люда: Постарше.

Руководитель отдела опеки считает, что семью для Люды надо искать обязательно.

А. Самсоненко: Мы всё равно надеемся, мы не отказываем в выдаче направления никому, говорим: «Знакомьтесь и видео, там, направляйте (у нас были, кто видео направлял ей свое). Мы же не знаем, как звёзды сложатся… как были дети, которые вроде всё время нет, а потом раз – и! Может быть, сердечко растопится, может, вы ключик подберете…»

Так какая она – Люда?

Е. Кузьминич: Она очень требовательная к себе. Девочка – умница такая, следит за собой. Очень щепетильно относится к учебе. Никогда не было такого, чтоб она отказалась идти в школу, только если ввиду болезни. В комнате живет она с двумя маленькими девочками, и о них проявляет заботу, всегда досмотрит.

То есть ей можно поручить и дело какое-то – она справится. И ответственно относится ко всем поручениям. Воспитатели очень о ней хорошо отзываются, все режимные моменты она… Ну, она очень, я бы сказала, педантична, но не так чтобы уж прям до мозга костей. Очень аккуратно ко всему относится.

Девочка редко вступает в конфликты, отношения с ребятами у нее ровные. Но, по словам Евгении Леонидовны, в общении Люда держит дистанцию.

Е. Кузьминич: Так получается, она вот поручения все выполнять любит, читать любит, с удовольствием ходит у нас на все практически кружки, но при этом она очень обособлено себя ведет по отношению ко всем, потому что… вроде, это внешне сильно не видно, но вот как-то я просматривала фотографии с мероприятий, и вот часто можно наблюдать что Люда всегда становится либо сзади, либо с какого-то края, никогда не в середине, то есть она пропустит всех, а потом пойдет сама. Какая-то вот есть у нее неуверенность в себе немного. Я бы не сказала, что она прям влита в коллектив. Она… если ей что-то поручается, она делает, но инициативы сама не проявляет.

Корр.: То есть опасается?

Е. Кузьминич: Да, опасается всего, опасается сделать неправильно, и ей почему-то вот как-то внушилось, что она сразу должна сделать всё правильно, а если неправильно – это всё, это вот…

Корр.: Катастрофа.

Е. Кузьминич: Да. Ошибка, смерти подобна. (Смеется). Какое-то такое отношение у нее практически ко всему.

Корр.: Понятно, такая суперответственная девочка.

Е. Кузьминич: Да, да, да. Причем, вот эту суперответственность ей воспитал именно вот этот опекун, до этого она относилась ко всему более так… лояльно, а тут за полтора года они эту ответственность вживили в нее.

Корр.: Люда, у тебя какой характер, как ты думаешь?

Люда: Не знаю.

Корр.: Ну, с тобой легко подружиться?

Люда: Ну да.

Корр.: А друзей у тебя много?

Люда: Ну, средне.

Корр.: А прям такая близкая подружка или близкий друг у тебя есть, которому ты можешь всё-всё сказать?

Люда: Да.

Корр.: Ну вот таких людей – сколько?

Люда: Одна.

Корр.: А она тебе может всё-всё сказать?

Люда: Да.

Корр.: Ты никому не скажешь?

Люда: Да.

Корр.: Молодец, умеешь хранить тайны.

В этом году Люда окончила 5 класс, перешла в шестой. Как у нее дела в школе?

Е. Кузьминич: Ну, она близко к ударнице, у нее тройка по математике в пятом классе, но я думаю, на будущий год мы ее подтянем – может, всё будет гораздо лучше.

Корр.: А так – четверки у нее, да?

Е. Кузьминич: Да, четверки, старается.

Корр.: Ну она в обычной школе учится, да?

Е. Кузьминич: В обычной школе, да.

Корр.: Люда, а что тебе больше всего в школе нравится?

Люда: Учиться.

Корр.: Учиться?

Люда: Да.

Корр.: А из учебы что больше всего нравится?

Люда: Русский.

Корр.: Любишь читать, или писать?

Люда: Читать.

Корр.: А что ты любишь читать?

Люда: Детективы. Современные.

Корр.: Современные?

Люда: Угу.

Корр.: А ещё что любишь делать?

Люда: Рисовать. Природу.

Корр.: А ты чем рисуешь? Карандашами или красками?

Люда: Карандашами.

Корр.: Цветными?

Люда: Простым.

Корр.: Простым карандашом?

Люда: Угу.

Корр.: А ты для своего удовольствия рисуешь, или, может быть, где-то занимаешься?

Люда: Занималась раньше. В доме творчества. На кружке.

Корр.: А долго занималась?

Люда: Полтора года. Там красками рисовали.

Корр.: А карандашом не рисовали?

Люда: Нет.

Корр.: А ты любишь рисовать карандашом?

Люда: Угу.

Корр.: А почему тебе нравится именно карандашом? Ты же полтора года красками рисовала.

Люда: Растушевывать нужно.

Корр.: Не нравится растушевывать, да?

Люда: Угу.

Корр.: Ну, вот смотри, ты у нас любишь читать, любишь рисовать… А еще чем-нибудь занимаешься в свободное время?

Люда: Вязанием занимаюсь.

Корр.: А что ты вяжешь?

Люда: Ммм… Я еще учусь.

Корр.: Ну, а что бы ты хотела связать?

Люда: Игрушку. У меня набор, чтобы связать лису.

Корр.: Лису? Понятно. Лисички красивые.

Люда: Угу.

Корр.: А тебе еще какие-нибудь животные нравятся?

Люда: Волк.

Корр.: Волк? Как необычно. Не боишься волка?

Люда: Нет.

Корр.: А ты где-нибудь его видела, волка?

Люда: Только на картинках.

Люда рассказала, что хотела бы побывать в Москве, увидеть Красную площадь.

 Корр.: А ты в какой-нибудь другой город ездила?

Люда: На Байкале только была.

Корр.: На Байкале? А ты летом была или зимой на Байкале?

Люда: И летом, и зимой была.

Корр.: А когда он красивее – летом или зимой?

Люда: Зимой.

Корр.: А что там такого красивого зимой?

Люда: Лед. Прозрачный. На коньках покататься можно.

Какая семья подошла бы этой тихой, но такой внутренне сильной девочке? Евгения Леонидовна считает, что было бы лучше, если бы приемные родители оказались близки по возрасту к кровной маме Люды – где-то от 40 до 50.

Е. Кузьминич: Я думаю, на такой возраст вполне бы она… Вот ее после предыдущего опекуна пугает возраст. Еще она почему-то боится больших людей.

Корр.: То есть высоких, крупных?          

Е. Кузьминич: Да, высоких, полных, таких больших людей, вроде как, она опасается. Если… ну, молодой, более моложаво выглядящий, она быстрее идет на контакт.

А какими еще они должны быть – родители для Люды?

Е. Кузьминич: Честно, не знаю. Сколько мы с ней этих семей прошли, посмотрели… И вот как-то она настолько ко всем насторожена… Может, это и есть вот этот вот ее характер – с боязнью сделать этот первый шаг, что за это ответственность надо нести.

Но, вообще-то, ответственность за семейную жизнь должны нести взрослые, а не дети. Где же те, кто сможет стать для Люды надежной опорой, кто не напугает, станет любить и заботиться? И расскажет, что каждый может ошибиться, главное – делать правильные выводы и идти вперед.

Корр.: Люда, если всё-таки какая-то семья тебе понравится, ты поедешь к ним?

Люда: Ну да.