От наступающего года мы, как дети, обычно ждем чего-то необычного, нового, чудесного. И хотя нынешний – 2014-й – только-только наступил, оправдывать ожидания он уже начал. Недавно мы побывали в Министерстве социальной политики Калининградской области и узнали, что детских домов в этом регионе больше нет…

НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

Наш собеседник – Алексей Иванович Фещак, начальник Департамента семейной политики.

А. Фещак: У нас не будет детских домов. Вообще. С 1 января мы перестраиваем полностью работу, они у нас теперь «Центры помощи детям, оставшимся без попечения родителей». И они у нас сворачивают функцию стационарного детского дома, открывают отделение временного пребывания типа приюта, отделение постинтернатное и отделение по работе с семьями… то есть, семьями, которым можно оказать содействие, которые нетрудные и несложные (в виде каких-то консультаций и работы с семьей); с семьями, которые нуждаются в посещении, в сопровождении: замещающие семьи, куда они будут передавать детей, и семьи, где родители лишены и ограничены в правах. То есть получаются такие вот комплексные центры по нескольким направлениям. В этом году у нас снова закрыты два детских дома, потому что количество детей уменьшается стремительно…

О. Резюкова: Здорово!

А. Фещак (продолжает): …и люди остаются без работы. И они... не то, что не передавали… они немножко сопротивлялись передаче детей. Потому что люди могут остаться без работы.

О. Резюкова: Ну, понятно, да. То есть, боялись, что их закроют?

А. Фещак: Сейчас они увидели новые перспективы, новое направление работы. Даже, если количество детей в стационаре  будет сокращаться, то за счет увеличения госзадания вот на эти дополнительные услуги (по работе с семьями, по приюту, по сопровождению семей, по подготовке школы приемных родителей) они просто будут переориентированы на работу с кровной семьей и с замещающей семьей.

И. Зотова: Но на самом деле, насколько я помню, этот опыт в Калининграде уже был давно, по детским домам, которые как раз перепрофилировали…

А. Фещак (одновременно): Да. Были созданы службы патронатного воспитания. Но все равно, когда эти детские дома раздали всех детей,  просто содержать эту службу сопровождения никто, естественно, не хотел. Поэтому, их просто свернули, патронатников перевели в приемные, отдали органам опеки на сопровождение, а учреждения передали под детский сад. То есть, задумка была правильная и хорошая, но, так как это было в системе образования и там еще стояли задачи по детским садам, то она реализовалась вот так однобоко. Там, где дети оставались (например, Черняховск, Зеленоградск), мы  давали возможность создать вот такие службы. И, в принципе, они работают хорошо, но они работают только за счет того, что есть дети в детском доме. Как только детей не будет, соответственно, встанет вопрос… А сейчас получается, что у них новое направление работы. То есть, если даже будет сокращаться количество детей, финансирование от этого напрямую зависеть уже не будет .

И. Зотова: То есть вы, по сути, пытаетесь решить самую главную задачу, которая в стране на самом деле пока не решается?

А. Фещак (одновременно): Да, да.

И. Зотова (продолжает говорить): Воспитатели и директора детских домов боятся отдавать детей, потому что во многих местах детский дом, как это страшно ни звучит, – градообразующее предприятие.

А. Фещак: Совершенно верно! И у нас тоже такое есть, потому что они хорошо финансируются. В принципе, те деньги, которые есть в детском доме сейчас – это очень большие деньги. 439 тысяч.

О. Резюкова: Это что такое – 439 тысяч?

А. Фещак: Это на одного ребенка в год.

О. Резюкова: В год.

А. Фещак: Да.

И. Зотова: Но сюда ведь все входит?

А. Фещак: Сюда входит все, но, когда начинает уменьшаться число детей в детском доме, соответственно уменьшается и финансирование . Поэтому, мы сказали нашим уважаемым директорам…

И. Зотова (одновременно): То есть, подушевое финансирование?

А. Фещак: Да. С 2008 года оно у нас. Директорам  сказали, что  так как число детей будет уменьшаться , то и финансирование будет сокращаться .

И. Зотова: И нет никакой заинтересованности отдавать детей!

А. Фещак: Совершенно верно! Поэтому, мы предлагаем им организовать новые виды услуг. Вот то, о чем я говорил: отделение приюта, отделение по работе с семьей и постинтернатное отделение. Мы их включим в государственное задание, обсчитаем каждую услугу, и эти деньги у них будут сохраняться, несмотря на то, что уменьшается количество детей в детском доме. То есть надо просто развивать дополнительные услуги, чтобы сохранить свое финансирование на будущее. Услуги семьям,  постинтернат, подготовка граждан, обследование семей, сопровождение – вот эта часть госзадания будет расширяться за счет того, что будет уменьшаться часть госзадания по содержанию детей в детском доме. Но общий объем средств сохранится. И люди уже поняли, что экономически и стратегически это правильно, потому что так они должны будут сокращать сотрудников, а так они их будут просто переориентировать на другие направления работы. Тем более, что эти люди там уже работают, знают эти семьи и этих детей. И мы с Пенсионным фондом специально просчитали... этот вид учреждений – центр – позволяет сохранить льготную пенсию для руководителей, бухгалтеров, заместителей и педагогических работников.

И. Зотова: То есть, вы им сохранили льготы, деньги?

А. Фещак: Да. И пенсию льготную как педагогам.

И. Зотова: И практически ушли от подушевого финансирования.

А. Фещак: Да.

И. Зотова: Это будет или это уже так есть?

А. Фещак: Мы поменяли уже все нормативные документы. И с первого января у нас все семь наших детских домов – это учреждения социального обслуживания. Это центры помощи детям, оставшимся без попечения родителей.

Очень хочется надеяться, что такая реорганизация станет не просто сменой вывески на казенном учреждении. А даст дополнительный шанс детям скорее обрести дом и близких людей. И, может быть, когда-нибудь во всей нашей стране детские дома действительно исчезнут. Но пока они существуют, и в них живут дети, оставшиеся без семьи, наш «Поезд надежды» продолжает свой путь. Минувшей весной он привез родителей московским ребятишкам. В прошлых выпусках нашей программы уже звучали несколько историй «пассажиров» столичного рейса. Сегодня мы вам расскажем еще одну.

 

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Своя ноша не тянет…

Корр.: А откуда вообще такая идея взялась: взять ребенка? Из дома ребенка…

Анна: Ну, на самом деле, первые зерна – это вы (смеется). Слушая передачи, я подумала, почему бы нет? Это было давно-давно уже… Лет, наверно, семь назад. Потом, ну как-то все так складывалось… У меня еще профессия такая: я этих  детей реабилитирую. И когда я с ними работаю, они мне прям вот родными становятся. Я уже за них переживаю, они близки сердцу становятся, я их помню…Поэтому подумала, что если возьму малыша из дома ребенка, то в принципе все то же самое будет. Да, почему бы и нет? Он может стать таким же близким. Вложишься в него, и он станет родным. Вот так.

Корр.: И как, уже стали?

Анна: Конечно! Мои родные дети! (смеется) Я уже даже говорю: «Тима, ну что ж ты делаешь? Это же твой родной брат! А ты его дубасишь!» (смеются) Так что, конечно, родные, свои. Кто-то родил двоих, а я взяла двоих. Подумаешь… У некоторых людей и больше в семье. Я не вижу разницы вообще. На самом деле, я не очень афиширую это, потому что сразу начнут: ааа, какая молодец! Вообще для меня это нормально, какая молодец? Ничего не молодец. Поэтому я немножко даже сжимаюсь, когда говорят про приемность, что… Не надо меня хвалить. Никаких подвигов я не совершала. Ну, единственное, что может быть подвиги – по сбору справок. Вот это точно подвиги, но не более того. То есть для меня нет разницы, приемный это или родила. Эта взяла двоих – молодец, а эта родила – не молодец что ли? Такая же молодец.

Этот разговор состоялся осенью прошлого года. Тогда наш корреспондент отправился в гости к москвичке Анне. По профессии она детский невролог, а еще – самостоятельная мама двух сыновей. Старший, смуглый черноглазый Тимошка, появился в семье чуть больше двух лет назад. Тогда ему было всего несколько месяцев от роду…

Анна: Это был последний рабочий день перед новогодними праздниками. Да, я его выбивала прям, потому что опека сказала: «Ну ладно, после новогодних праздников возьмете, ну куда вы торопитесь?» Я говорю: «Вы смеетесь, что ли? Вы будете десять дней играть, пить, веселиться, с горок кататься, а он будет в детском доме сидеть! Давайте мы все-таки домой поедем уже пораньше?» Ну вот надавила, они мне в последний день выдали его.

Появление малыша полностью изменило жизнь Анны.

Анна: Ну, наверно, пока Тимику не было еще двух лет, я думала: все (смеется), это никогда не кончится. Вот это вот: аааа! И ничего ему невозможно объяснить. Вот я помню где-то за месяц, то есть в один и девять, что-то случилось, и Тимик стал хомосапиенсом. И ему стало хоть что-то можно объяснить, чтобы он успокоился, перестал бегать по потолку, сел посидел. Шум-гам у нас постоянно.

Корр.: И что, одного показалось мало – решили второго взять?

Анна (смеются): Ну как-то прям понравилось.

Мысль найти Тиме братика появилась у Анны, когда ему исполнилось два года. Как раз тогда активно готовился московский рейс «Поезда надежды». И Анна решила стать его «пассажиром». Чуть позже, уже во время рейса, она рассказала – почему…

 (Фрагмент из выпуска 233)

Анна: Я знаю, что это такое, какой это ужас. Когда собирала документы – сжалась, решила, что сейчас этот кошмар пройду,  и когда ребенок будет, то я выдохну. И когда я увидела: у меня  готовы документы, и едет «Поезд надежды», ну думаю – попробую. Я правда не надеялась, что москвичей возьмут. И – счастье! – меня взяли. И, конечно, вот эта поддержка… Вроде взрослый человек, уже опытная, уже знаю, куда идти, все знаю, вхожу в базу данных – разум теряю. Помутнение. Я становлюсь невменяемая, мандраж, и тут, действительно, нужен человек,  который… Первое – имеет память. Имеет… (из зала со смехом подсказывают: «Мозг!») ум, да. Имеет глаза. Умеет читать. (смех в зале) Это все надо! Потому что, действительно, половину не видишь. Специалисты говорят: «А вы вот это видели? Там отец есть». Я говорю: «Где?» – «Да вот же!» – «Где?» Реально, просто пелена перед глазами. Ладно, с горем пополам по этим непонятным фотографиям выбрали, поехали. И вот… имея – на законных основаниях! – законную бумажку… бум – бетонная стена. «Приходите завтра, я занята». Как занята? У меня есть направление! Ну как завтра? А если это мой ребенок, я его тогда начну оформлять! Каждый день для ребенка в учреждении – это дорогое, он за это платит! Ну как завтра? Или через неделю?.. «Ну что будет? Ничего же, направление десять дней действительно». Ну как?! Там ребенок ждет родителя!

Кто же ждал Анну в доме ребенка на этот раз? На самом деле, она и сама еще толком не знала – на фотографии, которую женщина увидела в региональном банке данных, рассмотреть лицо малыша было непросто.

(Фрагмент из выпуска 231)

Анна: На фотографии он был с закрытыми глазами, у него была в пол-лица соска и вот так вот, на боку.  Я подумала: интересно, что же выросло? (смех в зале) Вот. Поехала…

Оказалось, что к своим семи месяцам малыш вырос пухлощеким, смуглым, черноволосым и кареглазым.

Главврач ДР: Маратик…

Анна: Угу.

Главврач ДР: Вы видели фотографию, да?

Анна: Ну (смеется), там, прямо скажем, трудно понять, потому что у него соска на пол-лица, и глаза закрыты. И лежит на боку…

Главврач ДР: Красивый…

(Слышны шаги, входит воспитательница с малышом на руках)

Воспитательница: Здравствуйте!

Анна: Здравствуйте!

Главврач ДР (одновременно): Так, вот вам, пожалуйста!

Анна (разглядывая малыша): Красавец!

Главврач ДР: Вот мы какие!..

Анна (протягивая руки к мальчику): А можно его?

Главврач ДР (кивает головой): Вот мы какие, зайчики, в памперсе...

Анна (берет мальчика на руки): Здорово! (малыш оглядывается по сторонам) Что там?.. (слышно восклицание ребенка, Анна говорит громче) У ты молодец! (щелкает фотоаппарат).

Корр. (одновременно): Улыбается.

Анна (улыбаясь, тормошит малыша): Ты бутузина такая! (разглядывая малыша) Ну вылитый брательник! Да, ты брат? (главврачу) Узбечонок же он, да?

Главврач ДР: Я не отличаю. Не скажу вам…

Анна (поднимает малыша высоко): Полетел самолет, полетел… (сюсюкает с ребенком). Все, надо отдавать. Иначе вообще не верну (все смеются).

Очень скоро Анна подписала документы на сынишку. И в мае у Маратика появился настоящий дом. Летом мы позвонили Анне, чтобы узнать, как у них идут дела.

 (Фрагмент из выпуска 237)

Анна: Алло!

Корр.: Аня?

Анна: Да, здравствуйте!

Корр.: Здравствуйте! Как у вас дела? У вас сейчас медовый месяц или адаптация полным ходом?

Анна: Ну, на самом деле медовым месяцем навряд ли назовешь, скорее, адаптация. Пока сейчас выстраиваем график жизни, так скажем. Привыкает. Потому что он, видимо, хаотично жил. Когда хотел – засыпал, когда хотел – просыпался.

Корр.: А, то есть, режима нет, да?

Анна: Да. Основные усилия направлены на режим. Потом, питание. Тоже там, с дисбактериозом, со всякими бяками, разбираемся. В общем, так.

Корр.: Ну, тяжко?

Анна: Откровенно говоря, даже тяжелее не с ним, а с первым. (смеется) Потому что старший, Тимка-то, дает жару.

Корр.: Ну, то есть, у вас ревность?

Анна: Нет, не столько ревность… Он такой, активный мальчик. И сейчас то ли погода, то ли еще чего-то… Вроде бы и такого, чтобы со зла – нет, ничего не делает. Особого внимания не требует. Просто не слушается (со смехом) и все.

Корр.: А раньше слушался?

Анна: Как-то получше было. Нет, он всегда был очень активный. Но сейчас прямо совсем… Так что, может быть, еще вот это сложности добавляет. Но, вроде бы, ничего. Вот сейчас на дачу выехали. Сразу есть куда  энергию деть, куда пар спустить.

Корр.: А-а… (со смехом) На свежем воздухе, да?

Анна: Да, да, да. Вот. Так что… Ну, терпимо. Трудно, но терпимо.

Корр.: Ну, уж хуже-то не будет, наверное?

Анна: Не, не будет, не будет. Сейчас уже намного лучше. Начиная с того, что, если раньше просто вообще физически было трудно, потому что ребенок не сидел, спину не держал. Все время на руках, потому что положишь – он плачет, а посадить нельзя – он падает. То сейчас просто чисто физически легче. Он уже сидит. У него там руки-ноги разогнулись… (со смехом) Он уже умеет сам заниматься, играть. Так что, конечно, уже вздохнули немножко. Ну и их режим в том числе. Тоже уже нормализуется. Положили – через раз засыпает…

Корр.: Уже прогресс, да?

Анна: Да, да, да. Легче становится, легче.

Корр.: Сожалений-то нету?

Анна: Да ну нет! (смеется вместе с корреспондентом) Нет, конечно! Что вы? Обычная жизнь, как у всех (смеется) Все сложилось.

Осенью, когда вся семья вернулась с дачи в Москву, мы навестили наших героев. Пока няня играла с мальчиками, Анна смогла рассказать о том, как они изменились за прошедшие несколько месяцев.

(Няня что-то говорит ребенку)

Корр.: Как вы в режим-то быстро вошли?

Анна: Мы месяца два устаканивались. (слышно, как няня говорит с ребенком, шум) Это очень долго… Но со сном, на самом деле, вообще большие проблемы ночные были. Сначала мы его переводили на режим с двумя дневными снами. Но как-то с Тимиком не очень удобно: один спит, другой не спит. Потом этот спит, этот не спит. Потом опять спит – не спит. Это был кошмар какой-то. Вот… И где-то месяц назад мы решили, что надо их перевести на единый режим.

Няня: Чтобы вместе ложились спать.

Анна: Угу. Первые месяц-два лихо было. (слышен шум, няня играет с малышами) Укладываешь – он не засыпает…Карабуза большая.

Корр.: Угу.

Анна: Вот, а сейчас вроде все слава богу. Обед и сон. Кладешь и сразу – чпок.

Корр.: А Тима-то ревновал?

Анна: Первое время – да. (слышно, как дети гремят игрушками): Реально не лупил, конечно.

Корр.: Угу.

Анна (сквозь шум): И обнимал… Поднимет-обнимет. Но тут же все отнимет. Но если сейчас это как-то мирно, то тогда был… атас. В общем, конечно, Тима дал жару.

Корр.: Ну а сейчас-то как? Тима поспокойнее стал уже, успокоился?

Анна: К Марику? Да, да, да, да, да. Сейчас уже, в принципе… если раньше было видно, что все это показуха, все это было громко, все это было там: бам, машину надо бросить, какую-нибудь истерику закатить…То сейчас хоть он и отнимает игрушки, но это как-то так спокойно (дети кричат) Типа, ну все равно же это все мое. Ну мы пытаемся договариваться: Тима, ты должен Марику отдать одну машину. Одну, всего одну. Несет, возьмет свою… причем иногда даже приносит свою любимую. Любимую отдаст!

Корр.: Вот сейчас гараж отдал с машинами.

Анна: Ну-у. С машинами! Это вообще просто! Так что уже прям…

Корр.: Прогресс!

Анна (одновременно): Красотища! Уже красотища.

Корр.: Понял, что он все равно главный (смеется).

Анна: Да, на самом деле, да. И правда, больше с ним возимся, ну потому что по-другому даже и нельзя. Он не позволит по-другому. Иначе, тут весь дом рухнет.

Корр.: Ну, у него темперамент, конечно, он такой ... требует внимания.

Анна: Угу-угу. Вот, но я говорю, Марик совсем другой. Вот я с ним так не устаю, с Мариком, даже пусть он второй, больше все равно сил уходит на Тимика.

Корр.: Ну, собственно, так и советуют: при появлении второго, больше внимания уделять первому.

Анна: С одной стороны… Но он просто затребовал. По-другому и никак. Без ревности никуда. А Марик… Он еще, конечно, себя не сильно проявляет в силу отсутствия физических возможностей, но у меня такое впечатление, что он абсолютная противоположность. Изначально, даже когда он еще не очень хорошо сидел, я его сажала, он брал какие-то игрушки и разглядывал их. Если Тимик сразу что-то швырял, кидал, хватал, то этот вот разглядывает, сидит спокойно, вникает. Когда что-то ему показываешь, он тоже смотрит, потом пытается повторять. То есть он такой более… вдумчивый. Ну, во всем противоположности: в еде абсолютно разные, во сне разные, вот… (смеется) Удивительно…

Корр.: Ну, зато интересно.

Рассказала Анна и о проблемах, с которыми ей пришлось столкнуться.

Анна: У меня складывается впечатление, что Марик, несмотря на всю его изначальную нормальность, просто лежал в кровати. Ребенок не умел сидеть, не переворачивался на бок… В восемь месяцев!.. Не брал предметы в руки. Не умел брать. И он не ел с ложки. Он сосал только. Видимо, было так: привязали соску, и он ее… Потому что он не мог брать ее…

Корр.: Угу.

Анна: Когда я Марика брала на руки, он от меня отклонялся и у него руки висели вдоль. Как ребенок? Посадишь его на руку, он сразу за что-то хватается.

Корр.: Угу.

Анна: Тебя за плечо или за шею хватает. Он за тебя держится. Да? А здесь он отклонился, и у него руки повисли вот так! (смеется) Вот, и это тоже несколько месяцев, пока не стал, как нормальный ребенок сидеть у мамы на руках. Опять же: я держу его в руках, смотрю на него, а он смотрит в окно, на стену, то есть я для него никто.

Корр.: То есть он лица, видимо, вблизи тоже не видел.

Анна: Угу. Вот они их носят, видимо, спиной к себе вот так…

Корр. (со вздохом): Да…

Анна: Если бы ко мне такого ребенка на прием привели, и я бы не знала, что он домребенковский, я бы начала кучу обследований делать, потому что это грубая патология: восемь месяцев – ребенок не сидит. То есть это какая-то головная патология мозговая. А тут без всякой мозговой патологии вот до такого довести. Я еще с ужасом подумала: а если б он еще пару-тройку месяцев полежал бы там в кроватке? Полгодика? Его бы уже, наверно, вообще никто не взял бы. Потому что он реально был скрюченный. Мы ноги не могли разогнуть сначала. Через слезы разгибали.

Корр.: Это он в маленькой кроватке, что ли, там лежал? Слишком маленькая?

Анна (одновременно): Не…Нет, ну как младенцы. У них есть тонус…

Корр.: Угу.

Анна: Ну они лежат такие немножко лягушатами.

Корр.: Угу.

Анна: Как младенцы. Но дальше их мама берет на ручки, им мама предлагает игрушки, их мама держит, и ножки оттягиваются. А этот как лежал, так и лежал. И вот у него такой тонус так нарос, что он разгибал ноги только через силу, через слезы… Я как реабилитолог говорила: «Марик, вот хоть ты оборись, нам ноги надо выпрямить. Иначе мы с тобой дальше никуда не продвинемся».

Так, шаг за шагом, Анна и Марик справляются с возникающими трудностями. А какие планы на будущее?

Анна: Ну… Будем расти, (смеется) дружно расти. Несмотря на практически полное здоровье, что одного, что второго, есть проблемы, надо решать. Поэтому начнем заниматься… в таких… лечебно-педагогических группах. А Марик… То, что он встает, подтягивается, на ножки – это прям, буквально две недели назад появилось.

Корр.: Угу.

Анна: То есть сам начинает тянуться, хочется ему подняться. Раньше вот он на своем пузе ползал, а теперь ему интересно выше взять уровень: там же тоже что-то лежит. И надо же туда тоже заглянуть.

Корр.: А главное, он видит, что Тима-то туда лезет, что-то берет.

Анна: Угу.

Корр.: Ему тоже интересно уже (смеется).

Анна: Там вон сколько всего стоит.

Корр.: Молодец-молодец. Догонит.

Марик слушал разговор, забравшись к Анне на руки. Он пока не может ничего добавить к словам мамы, но когда нам пришло время уходить, даже любимой няне не удалось уговорить его отпустить Анну провожать гостей.

Няня: Сорока-белобока, кашку варила…

Корр. (одновременно): Не, не хочет с мамы слезать.

Няня: Не. Давай? Давай?

Корр.: Не, не хочет.

Няня: Не хочу, скажи. Отстаньте от меня, я наконец-то до мамы добрался (смеется).

Анна (одновременно): Полежу, да. Да.

 

Продолжение следует…

Мы очень рады за маленького пассажира «Поезда надежды» Марата и за его братика Тимошку: теперь у них есть самый главный в жизни человек – любящая мама. Наверняка малыши уже забыли, что когда-то было по-другому, ведь в семью Анны они попали совсем крохами. Но в последние годы все чаще из детских домов стали забирать ребятишек постарше. Они хорошо помнят свою «казенную» жизнь, говорят о ней, иногда даже просятся назад, в тот несчастливый, но привычный мир. Как реагировать на это новым родителям? За разъяснениями мы обратились к психологу, руководителю службы сопровождения принимающих семей «Близкие люди» Татьяне Павловой.

 

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Т. Павлова: Такие моменты бывают довольно часто… маленькие дети этого не делают, а вот дети уже постарше (начиная лет с шести-семи) делают… В какой-то момент начинают говорить, что «я скучаю по детскому дому, мне там было хорошо, у меня там подружка» или «у меня там любимая воспитательница», «а может быть, мы туда съездим», «а может быть, я вернуться хочу». И родители начинают метаться: «я плохой родитель», «ему в детском доме лучше», «может, действительно лучше?», «может быть не надо было это делать?». Это бывает в период проверки, когда за этим вопросом стоит: «А не оставишь ли ты меня?». Когда детям важно показать, что у них появились родители. То есть ребенок ждет, чтобы ему сказали: «Ты мой. Ты будешь жить с нами. Я твоя мама, я твой папа». На мой взгляд, родитель должен говорить: «Да, конечно, у тебя остались друзья. Мы можем написать им письмо. Мы можем послать им фотографии. Мы можем даже попытаться пообщаться по скайпу, ну и когда-нибудь мы, может быть, съездим в гости». Но лучше в гости ездить где-нибудь попозже, когда уже привязанность сформирована.

Дети более младшего возраста или дети более закрытые – они могут вообще не говорить про это, или они могут говорить: «Возьми мою подружку, возьми моего друга… там, еще кого-нибудь». За этим нужно расшифровывать, что вообще говорит ребенок. А он говорит: «Мне одиноко. У меня здесь нет друзей». Значит, эта проблема – в том, чтобы он подружился здесь. Я не вижу проблемы в том, чтобы помочь ему подружиться с другими детьми – больше общаться с компаниями, где есть дети. Это могут быть спортивные секции. Идеально, из тех видов спорта, которые я знаю, это плавание и такие виды спорта, как ушу, где учатся двигаться телом и дышать. С плаванием бывают сложности часто, потому что вода перевозбуждать может, и дети, бывает, балуются первое время. Но в целом это как раз очень такой гармоничный вид спорта, который снимает  напряжение. Особенно хорошо для гиперактивных детей. Часто эти дети – гиперактивные. Не потому что, там, у них химия нарушена (ну и поэтому тоже), но в том числе, еще и потому что идет адаптационный период, когда баланса нет в организме, и нужно вот это вот сделать… Это могут быть для девочек другие какие-то кружки – не знаю, это может быть фигурное катание… Неважно, что это может быть. Но нужно смотреть по своему ребенку – на пользу ему идет или нет. Если вы видите, что он переутомляется, значит, кружков много. С другой стороны, должно быть время, когда вы вдвоем, вы общаетесь, вы гуляете, вы просто отдыхаете и ничего от него не ждете, и все.

В разделе «Лист ожидания» размещено более 1700 детских анкет, и большинство из этих ребят – уже не малыши. Но родители им очень нужны, поэтому мы обязательно будем рассказывать о наших юных подопечных.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Дуся: А вы кто, просто тетя?

Таким вопросом встретила нас воспитанница одного из московских детских домов – темноволосая большеглазая девочка с красивым именем Евдокия. Кого она надеялась увидеть? Может быть, кого-то, кто смог бы стать для нее не «просто тетей»?

Корр.: Дусь, а сколько тебе лет?

Дуся: Восемь.

Корр.: Ты в каком классе?

Дуся: Во втором.

Корр.: Нравится тебе в школе?

Дуся: Да.

Корр.: А что тебе нравится в школе?

Дуся: Мне все нравится в школе.

Корр.: Прямо все-все?

Дуся: Да.

Корр.: А пятерок у тебя много?

Дуся: Много.

И это неудивительно, ведь почти все свободное время Дуся посвящает учебе.

Дуся: Я играть и гулять не люблю.

Корр.: Не любишь играть? А что ты любишь делать? Может быть…

Дуся (перебивает): Люблю учиться!

Воспитатель Дуси Татьяна Ковалева подтвердила, что девочка действительно учится легко и с удовольствием.

Т. Ковалева: Она уроки делает самостоятельно. Проявляет интерес к чтению.

Помимо учебы в общеобразовательной школе, Евдокия ежедневно посещает тренировки в цирковой студии.

Т. Ковалева: Она очень заинтересована цирком. Она с удовольствием все это выполняет в нашей школе.

Нас, конечно же, заинтересовало такое необычное увлечение девочки, поэтому мы решили расспросить Дусю о цирке поподробнее:

Корр.: А чем ты там занимаешься?

Дуся: Ну вот моноциклы, гимнастика, акробатика, эквилибр, жонглирование… Много чего.

Корр.: А ты прямо всем этим занимаешь..?

Дуся (перебивает): …Воздушная гимнастика.

Корр.:  А что у тебя лучше получается?

Дуся: Воздушная гимнастика.

Корр.: Здорово! А воздушная гимнастика – это как? На чем вы выступаете?

Дуся: На кольце кататься.

Корр. (удивленно): На кольце?

Дуся: Ну такое… кольцо… (показывает руками) подвешивать… И мы любую позу выбираем, нас поднимают, мы висим на нем.

Корр.: Высоко поднимаешься?

Дуся: Да. До потолка прям!

Корр.: Ой! Не страшно тебе?

Дуся: Нет!

Корр.: Совсем не страшно?

Дуся: Нет.

Корр.: Ну ты очень смелая девочка! А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Дуся: Которая в магазине работает... продавщица. Я буду на кассе сидеть.

Корр.: А, на кассе. Кассиром будешь.

Дусе всего 8 лет, и планы на будущее, наверное, у нее еще не раз изменятся. Но мы уверены, что способная и целеустремленная девочка непременно добьется успеха в той профессии, которую выберет.

Т. Ковалева: Дуся активная, в своей жизненной позиции активная. Вот она была сейчас немножечко  такая скромная и застенчивая, не все смогла правильно сформулировать и рассказать… А так она – достаточно коммуникабельна, общительная. У нее есть свой круг интересов, вот она сказала… Я на юге замечала во время отдыха, что она действительно проявляла большой интерес  к товарам, которые там продавались. Она уже умеет сделать свой маленький, но правильный выбор. Вы знаете, что мне нравится? Она в свои  годы выполняет роль, как бы… Либо старшей сестренки, либо мамы.

И это действительно так. Все сотрудники детского дома отмечают, с какой заботой девочка опекает младших, помогает им готовить домашние задания.

Т. Ковалева: Есть надежда, что Дуся у нас, при наших совместных усилиях, вырастет в очень достойного человека. Нам хочется в это верить, очень.

А что же думает о себе сама Дуся?

Дуся: Я красивая!

Корр. (смеется): А еще какая?

Дуся: Умная.

Корр.: Ах! А еще какая?

Дуся: Трудолюбивая!

Мы очень надеемся, что такая бойкая девочка обязательно обретет родителей, которые помогут ей добиться успеха в жизни. Ведь способна она на многое!