Почти восемь лет назад впервые встал на рельсы наш необычный поезд – «Поезд надежды». И с тех пор дважды в год он отправляется в путь, чтобы привезти осиротевшим детям потенциальных усыновителей и опекунов. А еще – чтобы поддержать будущих родителей в этот важный и сложный момент, помочь им принять верное решение и не пройти мимо СВОЕГО счастья. За 16 рейсов команда «Поезда надежды» накопила немалый опыт. И появилась идея поделиться им с теми, кто тоже может и хочет помогать людям, которые ищут своих детей. Поэтому в рамках московского рейса «Поезда надежды» мы провели круглый стол на тему «О необходимости сопровождения принимающих семей на этапе поиска ребенка и знакомства с ним». Помните, в недавнем репортаже мы обещали подробно рассказать об этом событии? Сегодня мы  выполняем обещание!

«ПОЕЗД НАДЕЖДЫ»

И. Зотова: Добрый день, друзья! Во-первых, огромное спасибо 19-му детскому дому за то, что поддержали идею нашего круглого стола. Нам показалось, что эта тема очень важная и нужная, особенно сегодня, когда происходит масса реформ, связанных с темой устройства в семьи детей-сирот…

Руководитель социального проекта «Детский вопрос» и программы «Поезд надежды» Инна Зотова обратилась с приветствием к участникам встречи, которых оказалось немало – более 30 человек. Среди них были начальник отдела московского Департамента соцзащиты Варвара Сергеевна Цехоня, специалисты органов опеки и школ приемных родителей, директора детских учреждений.

И. Зотова: На «Радио России» проект «Детский вопрос» существует уже достаточно давно, с 2004 года. С 2005 года работает программа «Поезд надежды». Сегодня мои коллеги вам поподробнее расскажут, что это за программа, для тех, кто не знает. А для тех, кто знает… может быть, вы тоже узнаете что-то новое или интересное… Тема, которую мы вынесли для обсуждения на круглый стол, лежит на поверхности. Довольно странно, что она не озвучивается, активно не обсуждается, хотя, на самом деле, на наш взгляд (и наш опыт это показывает), тема – одна из важнейших, поскольку рядом с ней – тема предотвращения вторичных возвратов. Нам кажется, что опыт, который накоплен программой «Поезд надежды», может быть интересен. Мы с удовольствием выслушаем наработки, которые есть на местах, потому что программа «Поезд надежды» – это и копилка опыта… И очень хотелось бы, чтобы наш сегодняшний разговор был активным, конструктивным. Естественно, все наши наработки я постараюсь обязательно донести до членов экспертного совета Государственной Думы… То есть, наш разговор должен иметь некое продолжение, потому что это слишком важна тема. Спасибо, что вы с нами! (аплодисменты)

Надо сказать, что большинство участников и гостей круглого стола много слышали о «Поезде надежды». Однако подробный рассказ об этой программе заинтересовал всех.

Ведущая: Слово предоставляется Красницкой Галине Сергеевне, кандидату педагогических наук, ведущему тренеру школы приемных родителей. И она сама – приемный родитель. (аплодисменты)

Г. Красницкая: Мы с вами хорошо знаем, что после того, как люди определились, что они хотят взять ребенка в семью, следующий этап – сбор документов, работа с органами опеки, и так далее. Часть этой работы «Радио России» взяло на себя. В каком плане: дело в том, что люди едут не просто так, а это люди, которые получили заключение органов опеки. Но с чем мы столкнулись в поездках? Несмотря на единые требования к заключению, утвержденные нормативными актами, мы часто сталкивались с тем, что у людей в заключении какие-то вещи упущены, какие-то вещи написаны невнятно… И люди вынуждены были звонить в свои регионы, говорить о том, что вот нам нужно это-это переделать, отправлять по факсу, изменять, присылать заключение… Вот с чем мы столкнулись в поездках? Самая распространенная такая, ну… это не ошибка, а недочет какой-то, когда неточно определяется, какое количество детей должно быть в семье, какой возраст детей, ведь в конце заключения пишутся рекомендации, да? И вот очень часто мы сталкиваемся с тем, что у людей написано одно в заключении, а на деле они сталкиваются с конкретным ребенком или с конкретными детьми, и приходится обращаться снова в орган опеки, который выдавал их заключение, и переделывать. Вот у нас сейчас произошла такая ситуация: семья по всем показателям могла бы взять двух детей, но в заключении написано: «Один малолетний ребенок». А они увидели двух сестричек! И поэтому, я думаю, когда пишут заключение нужно обращать внимание и давать как бы люфт, чтобы семья была  не ограничена в  жестких рамках.  А мы сталкивались с тем, что написано «только ребенок до года». Я думаю, что это не совсем правомерно. Это же нервотрепка для людей! Они и так напряжены, они в необычных условиях, да еще и вот приходится переживать такие неприятные ситуации. А вот мы столкнулись, например, с Башкирией, так там вообще… Слышать не хотели о том, что надо переделывать заключение, причем это сделать срочно. Я хочу сказать, что только благодаря такой поддержке, которая есть в «Поезде надежды», нам удается решить буквально неразрешимые, на первый взгляд специалистов органов опеки, проблемы.

Школа приемных родителей. Чем я и мои коллеги – врач и психолог – занимаемся в школе приемных родителей? Приезжают люди, которые прошли школу. Вот сейчас к нам в московский «поезд» сели все, кто прошел школу приемных родителей… Но! Люди не знают, что такое приемная семья, чем она отличается от опеки, когда ребенка можно усыновлять, а когда только передавать под опеку… Вот эти пробелы приходится восполнять нам на ходу, будем так говорить, прямо «на колесах».

Дальше, следующий момент наступает, самый ответственный. Это когда они садятся к региональному оператору и им нужно выбрать своего ребенка. С чем мы столкнулись? Прежде всего, люди ориентируются на фотографию. И поэтому качество фотографий, конечно, играет огромную роль. Я очень признательна сотрудникам «Радио России», что они в каждой поездке помогают региону обновить фотографии. Все родители подтвердят, что то, что они видят в базе данных, иногда вообще даже не похоже на то, что они видят в реале – ребенка. Здесь наша задача – помочь в выборе ребенка. Потому что я много раз наблюдала: в разных регионах люди садятся, им предоставляют производную анкету, а они даже прочитать не могут, что там написано. (смеется) Потому что от волнения, от того, что много-много необычной для них информации, они теряются. И вот здесь мы подсказываем, на что обратить внимание. Вот что им важно, когда они смотрят анкету? Внешний облик ребенка и состояние здоровья. Ну, а уж по состоянию здоровья Ольга Владимировна отдельно скажет, что мы имеем. Товарищи, это просто безобразие, с которым нужно бороться!  

Следующий момент – когда люди все-таки определяются и получают направление. В «поезде» абсолютно каждую семью кто-то из команды сопровождает в детское учреждение. В детском учреждении мы помогаем семье посмотреть на ребенка не только с позиции эмоций. На что ориентируются при выборе ребенка, когда они с ним знакомятся? Екнуло – не екнуло, легло на сердце – не легло на сердце. Ну, из опыта… я скажу, что все, кто едет в «Поезде надежды», специалисты, журналисты, мы все – приемные родители. Поэтому мы сами знаем, на что обратить внимание, обязательно ли ждать вот этого вот еканья или любви с первого взгляда. Мы сталкиваемся… особенно это было ярко выражено в Москве… Когда родителей, которые уже подписали согласие, вообще не пускают в группу! Хотя мы говорим о том, что «Вы должны посмотреть, где ребенок спит, как он кушает, как его купают, то есть основные вещи, чтоб избежать потом проблем с адаптацией». Упираются: «Нет, и все! Не пускаем». Непонятно. Я думаю, что с помощью Департамента соцзащиты мы все-таки наведем порядок и в Москве.  

Я за 16 поездок убедилась, что самый сложный (психологически) этап – это поиск, выбор ребенка. А семьи остаются во время родов без помощи акушерки. И вот «Радио России» выступает со своей программой в роли акушерок, когда мы смотрим: люди на какой стадии (со смехом) родов – или только схватки, или уже пора принимать «роды», или выхаживать ребенка надо… Вот примерно такую функцию мы выполняем. Спасибо за внимание! (аплодисменты)

О работе «Поезда надежды» на круглом столе рассказывали не только члены команды организаторов. Весьма активно делились впечатлениями и «пассажиры», в том числе – Анна, самостоятельная мама из Москвы.

Анна (Москва): Да, во-первых, я из Москвы, и, во-вторых, я беру второго ребенка. И как неоднократно я слышала (конечно, не в «Поезде надежды»): «Вы-то чего? Ладно, они приехали – а вы-то чего?» А я-то – чего, потому что я как раз беру второго ребенка. И я знаю, что это такое, какой это ужас. Я когда собирала документы – сжалась, думала, сейчас я этот кошмар пройду, и когда  ребенок будет, все, я выдохну. И когда я увидела: вот у меня документы, и вот едет «Поезд надежды», ну думаю – попробую. Я не надеялась, что москвичей возьмут. И – счастье! – меня взяли. И, конечно, вот эта поддержка… долго не буду благодарить, но, правда, поклон.

Первое. Как первый опыт, так и второй. Вроде взрослый человек, опытный, уже знаю, куда идти, а как вхожу в базу данных – разум теряю. Помутнение. Я становлюсь невменяемой, мандраж, и тут нужен человек, который имеет… (из зала со смехом подсказывают: «Мозг!») ум, да. Имеет глаза. Умеет читать. (смех в зале) Это все надо! Потому что, действительно, половину не видишь. Специалисты говорят: «А вы вот это видели? Там отец есть». Я говорю: «Где?» – «Да вот же!» – «Где?» Реально, просто пелена перед глазами. Ладно, с горем пополам выбрали по этим непонятным фотографиям, поехали. И вот… ты, зажавши – на законных основаниях! – законную бумажку, упираешься в бетонную стену. «Приходите завтра, я занята». Как занята? У меня есть направление! Ну как завтра? Если это мой ребенок, то я начну все оформлять! Каждый день для ребенка в учреждении – это дорогое, он за это платит! Ну как завтра? Или через неделю?.. «Ну что будет? Ничего же, направление десять дней действительно». Ну как?! Там ребенок ждет родителя! Мне это, конечно, непонятно.

И тут – локомотив, бульдозер, каток, который бетон пробивает, двери открываются, входим в учреждение. И опять нужны вот эти вот – ум, глаза, уши, которые помогают… Вот не далее, как вчера мы с Татьяной входим в дом ребенка. Я врач, но когда мне читают диагнозы, у меня какое-то недопонимание. Выходим, Татьяна меня притормаживает, мой разум возвращается, я начинаю опять включаться в то, что много-много лет учила.  А когда следующий раз прихожу – опять разум – бум… И вот так мы вчера ходили шесть раз. (в зале смеются) Если бы не Татьяна, я бы после первого уехала и сидела бы: ну да, проблемки. Ну, наверное, не мой. То есть, вот эта поддержка очень нужна. Мы становимся невменяемыми.

Организационно тут может, конечно, что-то наладиться, но вот это, когда потенциальный родитель в стрессе становится неадекватным, как ни крути, как государство ни будет улучшать ситуацию, оно это не улучшит, все равно, человеку в стрессовой ситуации нужна помощь. Поэтому, конечно, если это будет не один проект, а много-много, и это будет как-то на государственном уровне решено, то  будет очень хорошо. (аплодисменты)

Если уж Анне, врачу, оказалось непросто, то что говорить о большинстве других кандидатов в опекуны и усыновители, которые не имеют отношения к медицине и в диагнозах разбираются совсем плохо? Именно поэтому в команду «Поезда надежды» уже много лет обязательно входит врач.

Ведущая: Пожалуйста, наш эксперт, врач-педиатр, Ольга Владимировна Серкова.

О. Серкова: Я – врач. Я работаю с обычными детками, с обычными родителями. И вот эти люди, которые приезжают… я перед ними преклоняюсь… У них настолько тяжелая миссия – взять ребенка в свою семью. И, конечно, им надо помогать. Потому что смотришь в базу данных – волосы дыбом. Или гипердиагностика, или гиподиагностика. Ну, вы понимаете, что такое гипердиагностика? Конкретный пример: девочка, новообразование неясной этиологии, неясной локализации. Что такое новообразование, вы понимаете – это опухоль. Дальше. Негнойный тромбоз венозной системы. Вообще в педиатрии нет такого диагноза, просто нет! Девочке год и четыре. Поехали в этот детский дом, хороший детский дом. И нормальный хороший ребенок. Понимаете? Что такое новообразование? – гемангиома! Сосудистая опухоль, которая сейчас купируется вообще без проблем. И они шифруют по МКБ, то есть Международной классификации болезней. Я специально поехала вечером на свою работу и стала смотреть. Есть гемангиома в МКБ! Я доктору говорю: «А почему вы шифруете так? Зачем на ребенке ставите крест? Кому нужен ребенок с опухолью? Грамотно шифруйте, не надо на ребенке клеймо ставить!» Доктор дома ребенка сказал: «Мы такое не пишем». В общем, где концы, я не знаю. Следующий случай. Вроде девочка неплохая. Звоним в детский дом. Звучит такой грубый голос: «Она слабая на голову!» Ну, естественно, я еду. Ребенок, да, отстает. Естественно, не те массажи, не тот уход. Но она абсолютно реабилитируема. Ребенок хороший. А звучит: «А зачем вам такой ребенок? Она на голову слабая!» Все! Крест на ребенке. Ну, у нас же основная задача, чтобы дети в семьях были, а не в детских домах! И вот последний случай. Вторая группа здоровья, хороший ребенок. Звоним туда: «Да вы что, она вообще лежак!» Едем. Прекрасный детский дом. Ребенок действительно серьезно болен. То есть, там ни психического, ни физического развития. В год и четыре месяца на шесть месяцев выглядит. И у ребенка даже нет диагноза. Ребенок трижды лежал в московских стационарах, есть функциональное обследование – нет диагноза. Ребенок вообще не развивается. А в базе данных – вторая группа здоровья, хороший ребенок, езжай, бери! То есть, вот эта неразбериха… Поэтому здесь врач нужен просто обязательно! Понимаете? Как-то вышестоящие органы должны с этим разбираться. Это грустно. Это Москва!

Г. Красницкая: Повеселите по поводу диагнозов. Простатит у девочки! (смеется)

Т. Павлова: Да, простатит у девочки.

О. Серкова (одновременно): Да, да. Гиперплазия предстательной железы. Понимаете? Ну, может, есть какие-то ошибки…Все мы ошибаемся в своей работе, не ошибается тот, кто не работает… Но это же вопиющие ошибки! На детях изначально ставят крест. «Поезд надежды»  должен существовать для того, чтобы вот это все разруливать и помогать людям.

Ведущая: Дальше я передаю слово психологу, руководителю службы сопровождения принимающих семей «Близкие люди», усыновителю – Татьяне Павловой.

Т. Павлова: Здравствуйте, коллеги! Когда поступило предложение сотрудничать с «поездом», мне показалось, что  это какой-то абсурд… Ну что можно дать за неделю, вечером… Родители с документами, беготня, все невменяемые, детей ищут. Какая школа, что можно рассказывать вообще? Но в результате я съездила в несколько «поездов», и,  оказывается,   даже в такой ситуации все равно нужна помощь. Мы сопровождаем семьи в их борьбе с системой… Вот, мне кажется, если бы система у нас была адекватная, мы бы вообще все здесь были не нужны. Люди  бы пришли, нормально сдали документы, им все объяснили… Это же – какая-то вечная борьба. Вот, в любой кабинет зайди – и тебе там не рады. Редкий случай, когда есть замечательные сотрудники органов опек, которые хотят этих детей отдавать, которые внятно рассказывают… В дома ребенка зайти – боже ты мой! Как на войне. Некоторых родителей с направлением не пускают! Понимаете, человек идет за малышом, волнуется, в голове неизвестно что, «кого я возьму, кого не возьму», а нужно, например, искать главного врача, который «занят». Чтобы просто войти и этого ребенка увидеть.   

И плюс такого сопровождения в том, что можно задать вопросы уже по конкретным детям. Ну… Кто-то знает: «Я возьму малыша», а вдруг увидел ребеночка постарше. Кто-то знает: «Возьму одного ребенка» – БАХ! – сестры. Кто-то девочку, кто-то мальчика. Ну, какие-то такие, не просто общие вопросы... «А вот скажите, как мне быть вот здесь!» И практики отвечают, что может быть в этой ситуации. Для меня это очень важная часть, потому что это профилактика возврата, когда родители не знают, что делать с ребенком. Им все рассказали, все хорошо, время прошло, отучились, ребенка взяли, и что дальше делать? Вот моя работа, не в «поезде», а вообще, заключается в профилактике вторичного возврата. То есть, у нас есть договоренность с органами опеки, что людей, которые приходят и говорят: «Все плохо, я не справился», они будут присылать ко мне. И я часто вижу, что эти семьи, они, вообще-то, могли бы справиться, и им не надо было отдавать ребенка. И есть стандартные ситуации, уже сто раз люди на эти грабли наступали, с ними можно бороться, просто нужно вовремя спросить. Рядом должен оказаться человек, который тебя выслушает и что-то внятное скажет.

Не производится (на мой взгляд, это очень важно) фильтрации детей, потому что и ребенок с опухолью, и ребенок с серьезным диагнозом – это совершенно не препятствие для устройства в семью. Просто должна быть подходящая семья, которая понимает, на что она идет, и  готовая этого ребенка любить. Для кого-то ВИЧ не диагноз, а для кого-то ЗПР – страшный зверь. Да? И главное, чтобы родитель был в курсе, что это за диагноз. Моя задача, такая  же как и коллег – это дать полную информацию об этом ребенке, чтобы родители понимали, с чем они имеют дело, какие особенности у этого ребенка, какие могут быть сложности. Далеко не каждая семья, в том числе из тех, кто садится в «Поезд надежды», вообще готова брать ребенка. Бывают ситуации, когда мы понимаем, всей командой понимаем, что, например, этой семье сейчас или рано, или вообще не надо. А у них все документы на руках. Это значит, что этот родитель пойдет и обязательно возьмет ребенка, и потом он его вернет, «нате вам его, лечите», а, может быть, все-таки, что-то можно было сделать…

Конечно, здесь вот это вот планомерное ведение, командное ведение, очень важно, потому что один специалист, он все равно чувствует беспомощность. Один врач, один психолог, один юрист, он все равно ничего не может сделать. Здесь очень важно, что это группа, у которой есть определенные задачи, и эти задачи решаются. Но. Вот такой вопрос к обсуждению. Как должно существовать вот это сопровождение, в рамках чего? Кто должен его финансировать, какие должны быть стандарты, или не должно быть стандартов, каждый во что горазд? Как должно быть выстроено общение с чиновниками?  Хорошо, что мы едем с «Радио России», и чиновники боятся… И то, вот даже в «Поезде надежды» многих сопровождающих просто не пускали на порог учреждения… «Вот у вас нет направления – до свидания!» А если мы просто придем? «Мы пришли посопровождать».  Да нас даже на порог учреждения не пустят…

Л. Митяев: Меня зовут Митяев Леонид Львович. Я – директор 19-го детского дома. Я подумал о том, что вообще, может быть, двинуться в сторону государственных услуг – «подбор семьи для ребенка» или «ребенка для семьи»… Надо подумать, как… Ну, в общем, если есть описанная государственная услуга – «подготовка», есть описанное «сопровождение», что бы нам не описать эту процедуру, потому что она действительно важна, нужна… Мы готовы работать. Мы понимаем, что это не будет с нового года, может быть, это будет через два года…  Варвара Сергеевна здесь, и если бы она эту идею  поддержала, мы бы двинули это дело… И то, что вы делаете, это, по-моему, замечательно. Вы делаете тот кирпич, который в этой триаде отсутствует: подготовка и сопровождение… а третий, основной, цементирующий кирпич – это, конечно, подбор. Это очень важно.

Теперь, с чем не согласен точно. Я в сиротстве больше 15 лет… Уважаемые родители, коллеги… Мы, наверное, с вами как-то в разных городах живем. Я никогда в опеке не работал, но, поверьте мне, вот то, о чем вы рассказываете, наверное, происходит, вы не сочиняете. Но на моей педагогической практике вот таких описываемых хамоватых, грубоватых не встречал. Я не… (перебивает гул голосов)

Г. Красницкая: Вам повезло, Леонид Львович!

Анна (издалека): Когда вы приходите, они знают, кто вы. А мы обычные люди. (гомон одобрения)

Л. Митяев: Ну, собственно говоря, я не бог, не министр правительства Москвы. Ну, просто в моей практике таких людей не встречалось. Это первое.

Г. Красницкая: Леонид Львович, пока не забыла. Вот один тон – общение с родителями, другой тон – со мной. Понимаете?

Л. Митяев: Что тут можно было бы сделать? Во-первых, если бы была поддержка вот такая, как подбор, да? И специалисты бы сопровождали, то это была бы, конечно, помощь.

И. Зотова: Ну, коллеги! Уж простите, если я назову вас коллегами, потому что мы, в некотором смысле, теперь уже тоже специалисты по семейному устройству детей, коль скоро мы девять лет этим занимаемся и сами приемные родители. Нельзя забывать, что то, что происходит и то, о чем мы вам рассказываем – это журналистский проект! Это делают журналисты. По сути, волонтеры. А хочется, чтобы это было на государственном уровне, поддержка принимающих семей. Вот этот этап «родов», выпавший, очень сложный. Когда, как врачи говорят: «Если ребенка вовремя принять, у него не будет ДЦП, и не будет мама маяться всю жизнь». Здесь – то же самое. Если «роды» правильно проведены, не понадобится тяжелая артиллерия в виде Татьяны Павловой из службы сопровождения семьи, когда к ней приходят и говорят: «Заберите ребенка! Я не могу с ним больше жить!» А можно ж было раньше об этом подумать… Ну не журналисты должны этим заниматься! Мы эту модель придумали, мы ее за восемь лет обкатали, показали вам, что это работает, что эта идея важна, нужна, родители это подтверждают… А дальше мы пришли к вам, специалисты! Мы не знаем, кто это должен финансировать! Мы не знаем, как готовить эти кадры. Мы этого не знаем. Но мы это сделали. Подскажите, как это сделать так, чтобы семьи, которым это нужно, могли иметь эту поддержку, и не только от журналистов.

Л. Митяев: В рамках государственной услуги, Инна. С другой стороны, мне кажется, что… Это как бы мой такой вклад в ваше дело… Вот вы работаете с детьми, предварительно работаете с родителями… Может быть, надо проводить какую-то предварительную работу с сотрудниками учреждений, с опеками, чтобы они понимали, как надо встречать.

Т. Павлова (перебивает): Если они соглашаются, то мы, конечно, будем работать…

Л. Митяев: Вы знаете, работники учреждения согласятся, если им скажет начальство, что это нужно провести. (общий смех) Ну, это вот такая идея. И последнее. По поводу подбора. Ведь это концептуальный вопрос: кто, кого, куда подбирает – ребенка в семью или, наоборот, семью для ребенка… Может быть, вам, родителям,  нужно каким-то образом к этому расслабленно относиться, потому что вот то, как вас встречают – на самом деле к вам присматриваются. Потому что вот те специалисты подбирают для этого ребенка, которого знают, семью, в которую они его будут отдавать. Может быть, это такое какое-то тестовое, что ли, испытание, которое нужно пройти. Но то, что вы делаете – это фантастика. Вот спасибо вам большое, что вы приехали, хотите взять детей, и вообще… Поклон. Спасибо! (аплодисменты)

Кстати, в ходе общения выяснилось, что опыт сопровождения семей на этапе поиска ребенка есть не только у нас…

Ведущая: Слово предоставляется Наталье Мешаниной, ведущему тренеру школы приемных родителей благотворительного фонда «Виктория».

Н. Мешанина (подходя к микрофону): Опыт у нас небольшой… Я представляю детский фонд «Виктория». Я скажу слова благодарности «Поезду надежды» команде.  Сегодняшний день, который подарила судьба, оказаться в числе единомышленников – это дорогого стоит, лично для меня. Потому как вот этот мостик между подготовкой и сопровождением, к сожалению,  на государственном уровне как-то не очень удается создать. Я об этом задумалась, наверное, опираясь на тот опыт индивидуальных консультаций, когда я работала в государственном учреждении. К нам в органы опеки стали отправлять родителей, которые отказывались от своих детей. У меня был такой годовой опыт. Слава богу, дети все остались в семьях, уж какими-то волшебными усилиями, но это сделать удалось, и я тогда поняла, что, наверное, что-то мы не доделываем, чего-то не хватает для этого. Потому что – ну, как нам говорили, окончили школу и хорошо, пусть родители сами теперь. А когда они ребеночка-то возьмут, пусть они тогда к вам на сопровождение и встают. Но получилось так, что, наверное, у нас школа такая, доверительная была – родители возвращались к нам за советом именно на этапе выбора. Потому что, они говорят,  очень страшно  стоять перед выбором, принимать решение. И что мы начали делать? Во-первых, мы организовали горячую линию с помощью собственных мобильных телефонов. Звонки были круглосуточно, честно скажу. Организовали чат – опять же, на государственном уровне это сделать невозможно, и мы, опять же, собственными силами поддерживали друг друга. Что удалось сделать официально – это сделать клуб. Опять же, в силу того, что не хватало человеческого ресурса, мы это делали в субботу, в ущерб своей семье, но мы понимали, что эта поддержка нужна, она просто необходима. Более того, мы вышли за рамки государственной услуги, мы стал проводить индивидуальные консультации для поддержки этих родителей. Это все было на базе государственного учреждения, и вот случилось чудо, я попала в благотворительный детский фонд «Виктория». Где вот это все, что я сегодня услышала, возможно было осуществить. И на сегодняшний день я могу с гордостью сказать, что в этом году в нашем проекте «Школа семьи»  как раз проводится вот эта программа – подготовки, сопровождения кандидатов на этапе подбора ребенка, на этапе создания новой семьи, и сопровождение уже после того, как ребенок появляется в семье. Как мы идем? Мы идем по вашим стопам, огромное вам спасибо. На сегодняшний день – цифры маленькие, но это наш результат – у нас заключены соглашения с одним детским домом в Москве, с одной организацией в Подмосковье, и нас ждет Кострома, то есть, с Костромой заключен уже договор на уровне губернатора. Это удалось. Что еще удалось сделать? Удалось обобщить опыт подготовки детей в учреждениях, потому что мы про детей тоже должны думать. Что еще нам удалось? Мы сейчас едем с моей группой, которую сейчас выпустили, в подобный «поезд», скажем так. Это будет поездка в Кострому, то есть (со смехом) это, наверное, то начало, которое было у «Поезда надежды» несколько лет назад.

И. Зотова: Передайте привет Костроме от «Поезда надежды»!

Н. Мешанина: Обязательно! Мы же идем по вашим стопам, и это надо каким-то образом распространять. Более того, у нас есть возможность методически описывать все технологии, которые будут распространены, и в дальнейшем они пойдут в другие учреждения, которые возьмут за основу вот эту систему (потому что это действительно система) командной работы. И еще одну задачу, которую поставили уже непосредственно в моем проекте, это задача сложная – налаживание взаимодействия со специалистами учреждений, с органами опеки в том числе. Как ее решать, пока не знаю, буду у вас советоваться. (смеется) Большое спасибо, я очень рада, что сегодня оказалась на таком круглом столе, спасибо. (аплодисменты)

Кому-то может показаться, что все участники встречи были единодушны во мнениях и никакой полемики не получилось. Но это совсем не так…

Т. Хамова: Могу я сказать несколько слов?

Ведущая: Да, конечно! Представьтесь, пожалуйста!

Т. Хамова: Хамова Татьяна Ивановна, служба психологической помощи населению города Москвы. У нас служба школы приемных родителей работает уже седьмой год. Мне очень понравился ваш проект, замечательное, хорошее дело вы делаете. Но я хочу сказать, что процесс принятия решения взять ребенка в семью и процесс выбора ребенка – это очень серьезно. Взрослые люди принимают это решение… Из моего опыта, да? – ну, скажем, только 30-40 процентов из тех, кто проходит школу, берут этих детей. И путь разный, и многие говорят о том, как они где-то стукнулись, ударились… но мне кажется, все-таки, не наша функция взять их за руку и везде с ними ездить. Они взрослые люди. Где-то они не смогли добиться своего, где-то они столкнулись с такой агрессией, которую не смогли пережить. И как взрослые люди, они должны понять, что они должны прийти туда, где им окажут эту помощь, психологи. Ну, разберут ситуацию, как правильно выстроить отношения. То есть, главная наша задача – чтобы эти люди знали, что мы есть. Вот эта школа, эти специалисты. И вот это доверие, чтобы оно сформировалось. А дать возможность семье в этом процессе находиться – это самое, мне кажется, главное. И в основном кто берет детей, они с этим справляются. Они проходят все эти этапы и бывают даже горды за то, что они сделали это, в общем-то, сами. Ну, с поддержкой какой-то определенной.

Вообще, это всегда у нас звучит как некая чрезвычайная ситуация. Если что-то взорвалось, рухнуло, люди погибли, некоторые испугались сильно… И там присутствует психолог, да? Он должен присутствовать рядом с человеком, когда он находится в этом стрессовом состоянии, сопровождать его, вот. И мене, честно, не очень нравится, когда вот вся эта ситуация, когда надо идти в опеку, встречаться там с ужасными с людьми, где-то биться лбами, да? Это есть, но это не чрезвычайная ситуация, это наша жизнь.

Наталья (Москва): Люди ломаются на этом этапе, когда идут к своей цели.

Л. Митяев: Вы знаете, если ваша цель – ребенок, вас ничего не сломает. Если ты хочешь, ты этого добьешься.

Т. Хамова: Разве мало у нас в жизни, до того, как мы решили взять приемных детей, было ситуаций, когда вы приходите к двери  и бьетесь лбом в эту дверь? И вам там хамят. Вы же справлялись с этими ситуациями, вы же как-то выстраивали отношения, вы же получали то, за чем пришли. У вас у всех есть опыт, если вы здоровые нормальные взрослые люди, не инфантильные. Здесь то же самое. Здесь, конечно, острее, потому что здесь ситуация другая.

Анна (Москва): Здесь человек находится в такой эйфории… Это ребенок и… «Я беременная, я сейчас рожу», и тут вдруг то же самое… Конечно, мы привыкли, что мы в инстанции приходим, и нам хамят. Но вот здесь как-то хочется по-другому. Вот здесь именно – вот совсем по-другому!

Сотрудник службы сопровождения ДД 19: Девятнадцатый детский дом, отдел сопровождения. Я сейчас нахожусь как раз на том этапе, когда я беру детей. У меня есть с чем сравнивать: у меня трое своих детей, и сейчас мы берем двух девочек. Я работаю в сопровождении не первый год, я прошла школу, у меня под боком куча специалистов, но я могу сказать, что и мне, будучи специалистом, хотелось бы иметь какую-то помощь. Да, я подтвержу, это измененное состояние, когда ты приходишь и все – ты ничего не видишь, профессионализм куда-то уходит, ты тут мама, тут ребенок, тут куча эмоций, тут еще у мужа, у детей куча эмоций, и ты теряешься. Вот мне повезло, да, я работаю, мне помогают сотрудники опеки. Но я понимаю, если бы у меня не было таких связей, было бы очень сложно. Да, я пробью. Я с тремя детьми научилась пробивать много чего. Но смысл учиться надевать штаны через голову, когда мне кто-то может помочь, показать? Просто… Да, добьются люди, да? Если у тебя есть цель, ты добьешься. Но зачем тратить энергию впустую, когда есть те, кто поможет? Я вот, допустим, понимаю, что, если бы у меня не было таких возможностей по моей работе, я была бы настолько счастлива помощью такого «поезда». И как обделены люди, которые этого не имеют… действительно приходится пробивать много чего собственной головой. И если будет такая госуслуга, чего бы очень хотелось, больше людей найдут детей, больше детей останется в семьях. (аплодисменты)

М. Кантова: Можно, да? Кантова Марина, я – ведущий тренер школы приемных родителей 19-го детского дома. И я – приемная мама. Что я здесь слышу? Я слышу некоторый спор между специалистами и теми, кто прошел это. Я как раз и тот, и тот. Я как приемная мама могу сказать: это действительно измененное состояние, и это можно понять, только пройдя через это. Я очень социально-адаптированный человек, но в тот период очень важна была поддержка. Поддержка специалистов. Это действительно так. И то, что я еще услышала про  «Поезд надежды»… Для меня здесь ценность не в том, что их ведут за ручку… Я как раз не услышала, что их ведут за ручку, я услышала, что у этих людей в этот момент под боком есть специалисты, к которым можно обратиться. Врач, психолог, человек, которого по-другому примут в учреждении – вот это действительно ценно. И это прекрасно, все эти «поезда», пусть их будет как можно больше. И здесь очень важно, чтобы люди, которые оканчивают эту школу, знали, где и как они могут получить этих специалистов. Это могут быть какие-то организации, отделы, просто специалисты, которых можно пригласить с собой. Это может быть государственная услуга, это может быть частная услуга, как угодно. Но специалисты в этот момент действительно очень нужны.

Как вы уже заметили, в обсуждении принимали активное участие и специалисты по подготовке и сопровождению принимающих семей, и сами семьи. Но в процессе, который официально называется «подбор ребенка», принимает участие и третья сторона – чиновники…

Ведущая: Я хочу предоставить слово принимающей стороне нашего московского рейса «Поезда надежды», начальнику отдела развития семейных форм устройства детей Департамента социальной защиты населения города Москвы Цехоне Варваре Сергеевне.

В. Цехоня: Вы знаете, могу сказать, что в моей личной практике (я достаточно давно занимаюсь этими вопросами) такого практического опыта не было. И, конечно, вот чисто практический опыт очень интересен. Очень много проблем в этой сфере есть, и о каких-то мы знаем уже давно, какие-то в процессе этой работы еще оголились для нас… Безусловно, самая большая проблема в плане подготовки граждан, вот… Проблема в том, что те, кто эту подготовку проводят, они, как правило, все-таки теоретики. Ну, встречаются, конечно, иногда те, кто на практике через это прошел и смотрит на всю эту ситуацию с другой стороны. Но в основном это просто чисто специалисты – психологи, юристы, которые знают установленные нормы, которые книжки научные читают, но не проходили на практике через все это. И на это надо, наверное, обращать внимание, надо думать, как можно изменить эту ситуацию. Безусловно, это для нас, для Москвы, будет очень полезный опыт, «поездка» в этом «Поезде надежды». Думаю, что это своевременно будет, потому что, как вы знаете, с сентября прошлого года подготовка граждан стала обязательной для всех… И поскольку теперь задача у каждого региона организовать эту работу системно, то такой опыт будет полезен, и я думаю, что мы сможем что-то сделать, учитывая и опыт участия в этой программе. (аплодисменты)

Ведущая: Спасибо, Варвара Сергеевна! Хочу предоставить слово участникам московского рейса «Поезда Надежды». Елена, Станислав из Волгоградской области.

Елена: Хочется выразить благодарность тем людям, которые с нами. Вы замечательные, чудесные люди. Потому что без вас мы бы просто ничего не смогли сделать.

Станислав: Хочу дополнить. Мы когда ехали, думали, что – Москва, вот там все должно быть по правилам. Но нет! Нет, не так. Если бы не команда, не люди, не поддержка, именно сопровождение – ничего бы не получилось. В первый же день была истерика. Мы увидели – детей больше нет. А на собрании нам говорят: дети есть. А где? Дайте!

Елена: Хочется еще раз вам сказать спасибо. Мы с каждой мелочью цепляемся. У нас же масса вопросов, которые вот только что вроде было все понятно, и тут же что-то возникает в голове, и мы дергаем, регулярно.

Станислав: Специалист, который рядом сидит, которому можно позвонить должен быть у каждой семьи.

Елена: Мы будем рады говорить об этом в своем регионе. Всем, кто встретится, изъявит желание взять детишек… Мы прошли свой нелегкий путь там, где мы живем – вот мы с Волгоградской области. То есть столкнулись с таким огромным количеством барьеров и препятствий, что попав сюда, под купол вашей заботы и помощи в пробивании вот этих стен, мы в таком приятном шоке находимся, если честно!

Станислав: Ну, эмоций, конечно, много. Конечно же, основное пожелание, чтобы это не угасло. Чтобы это продолжалось, чтобы работали профессионалы – людей с улицы не должно быть, это 100 процентов.

Елена: Очень хочется, чтобы у нас в регионах была такая команда, потому что это так важно! И ваши медали – это, наверное, наши дети, которых мы нашли. Низкий вам поклон, спасибо вам!

 Продолжение следует…