(Звучит военный марш)

Совсем скоро страна будет праздновать День защитника Отечества. И этот выпуск мы хотим посвятить мужчинам – большим и еще маленьким. Тем, кто уже отслужил в армии, кому только предстоит надеть военную форму, и, конечно, тем, кто сейчас отдает свой воинский долг Родине. И сегодня об одном из них, нынешнем армейце – наша любимая рубрика:

МАЛЕНЬКИЕ  РАДОСТИ

(Строй новобранцев исполняет гимн Российской Федерации)

Мы находимся в одной из учебных частей Московской области. Может быть, не очень стройно, но зато от души гимн России исполняют новобранцы осеннего призыва. У них сегодня особенный день – присяга.

(Слышится хор голосов, вразнобой зачитывающих текст присяги)

В длинном строю одинаково одетых и стриженных парней не сразу удается узнать нашего бывшего подопечного. С Женькой мы познакомились в кемеровском детском доме три с небольшим года назад, когда ему было 15 лет. Несмотря на совсем не малышовый возраст, меньше чем через год для подростка нашлась приемная мама – Елена из Подмосковья. Сначала она пригласила Женьку в гости на всё лето, а в начале осени забрала его под опеку насовсем.

Корр.: Жень, расскажи мне, какая у тебя мама?

Женя: Отличная.

Корр.: А поподробнее?

Женя: Ну, я не знаю, как это сказать.

Корр.: Ну, вы с ней ругались из-за чего-нибудь?

Женя: Да нет.

Корр.: Мамы обычно воспитывают, а сыновья обычно это не любят. (Смеется). Воспитывали?

Женя: Да конечно! Куда же без этого?

Корр.: Ну а кто у тебя еще есть? Там, родственники…

Женя: Ну, есть… мамина сестра, ну, родной матери сестра, три дядьки и брат двоюродный.

Корр.: Это кровные родственники, да?

Женя: Ну да.

Корр.: А новоприобретенные родственники есть?

Женя: Да. Ну, вот которые по вот этой матери. Там дедушка, бабушка, там, сестра ее, ее племянники.

Корр.: Вы общаетесь?

Женя: Ну да.

Корр.: Ну и как общение?

Женя: Нормально.

Корр.: Вы в гости ездите, ходите?

Женя: Ездили. И мы к ним ездили, и они к нам приезжали.

Корр.: Как тебя приняли?

Женя: Нормально. С теплом, уважением.

Корр.: А ты?

Женя: Ну так же.

Корр.: Ну ты рад, что поехал?

Женя: Да!

По правде говоря, не всё было гладко в этой маленькой семье, трудностей адаптации и испытаний ей выпало немало. Но уже то, что Елена до сих пор ласково зовет высоченного парня котиком, говорит о многом. Женька, кстати, против этого не возражает. И после окончания присяги, когда строй распустили и новобранцам разрешили пообщаться с родственниками, он первым делом крепко обнимает приемную маму. А потом ведет ее и пришедших поздравить его друзей на экскурсию по казарме.

Елена: Да, слушайте… Очень своеобразно… И здесь же спортзал. И пахнет, как в спортзале. Вот так пахнет у нас дома после лыжной тренировки.

Корр.: Где кровать-то твоя, Жень?

Женя (показывает): Вон.

Елена: Ты наверху или внизу?

Женя (одновременно): Внизу вон.

Елена: Давайте я вас зафоткаю, котики. Женёчек! (Корреспонденту). Стал разрешать себя фоткать, это что-то новенькое. (Щелкает фотоаппарат). Подобрел!

Только что присягнувших ребят отпускают по домам – в увольнение. За полтора месяца, проведенных в учебной части, Женька, конечно, соскучился по маме, по друзьям… да и по компьютерным игрушкам, конечно! Но первыми впечатлениями от своей новой жизни все-таки с нами поделился….

Корр.: Жень, вот полтора месяца ты живешь уже практически армейской жизнью, что в ней особенного – в армейской жизни?

Женя: Не знаю. Наверное, всё по-другому.

Корр.: По-другому относительно чего?

Женя: Ну, вообще, обычной жизни. Там всё иначе. Там просто так на улицу не выйдешь, делаешь не то, что ты захочешь. Вот, как-то так.

Корр.: Ну, чему-то учат уже?

Женя: Учили надевать снаряжение, стреляли из автоматов уже.

Корр.: А какое снаряжение?

Женя: Бронезащиту. ОЗК – ну, это защита от отравляющих газов. Вот.

Корр.: А ты в каких войсках-то?

Женя: ЖДВ – железнодорожных.

Корр.: Ты сам это выбрал? Или так получилось?

Женя (одновременно): Нет, нет… Не знаю даже, как… Всё произошло в один день.

Корр.: То есть, просто вот раз – и в армии?

Женя (одновременно): Да. Даже сам не понял, куда я попал.

Корр.: Ну, а как ты думаешь, вот через год что-то изменится в тебе? Когда вернешься…

Женя: Не могу знать. Ну как…

Корр.: Сейчас изменилось уже что-то или еще нет?

Женя: Думаю, да. Ну, вот когда я сейчас приехал домой, тут просто всё маленькое, как бы я даже вообще не понимаю, куда я попал. А там всё бо… ну как… места много там. Вот. Там как бы другая жизнь, не то, что за территорией…

Корр.: Ну а скажи, Жень, вот ты, собственно, не так давно, два с небольшим года назад первый раз сюда приехал. Да? Из детского дома…

Женя: Ну да.

Корр.: Тоже была такая смена жизни.

Женя: Да это намного легче было!

Корр.: То есть тогда легче переход был?

Женя: Да. Гораздо легче.

Чуть позже удалось поговорить и с Еленой. Конечно, самый главный вопрос – с какими чувствами она провожает уже взрослого сына в армейскую жизнь.

Елена: Ну, смешанные чувства. Все мужчины, которые служили в армии, все мне говорили, что «да-да-да, надо, это очень хорошее дело, вернется мужчиной, потому что там его научат тому, чему семья и мама научить не может: дисциплине, надо вставать, надо быстро делать, надо собираться». То есть, все вопросы, связанные с дисциплиной, которые у нас, в общем-то, сильно хромали все два года, что мы жили вместе. Вот. Ну, так, конечно, жалко, когда уже стало понятно, что вот надо отправлять, то я уже… я даже писала где-то в Фейсбуке об этом, что я хотела, чтоб он пошел в армию, а теперь, когда его забирают, прямо кажется – пешком бы пошла, чтоб его обратно забрать. Потому что, ну, понятно – жалко все-таки, там не курорт!

Корр.: Ну да. Но с другой стороны, видите, все мужчины, кто служил, говорят, что нужное дело.

Елена (одновременно): Да, и я думаю, что и Женя через это пройдет, и тоже будет вспоминать это как хороший какой-то жизненный период. Потому что… ну, в общем-то, у него и сейчас там всё нормально, у него нормальные отношения там с ребятами, он справляется с той нагрузкой, которая там есть. Конечно, ему хочется больше развлекаться, домой, веселиться, всё это… понятно, хочется, но в целом у него там всё хорошо. Он туда вписался хорошо. У него-то нет проблем с общением со сверстниками. Он очень адекватен, он эмпатичный, он умеет чувствовать чужие эмоции… ну, такой контактный в эмоциональном плане. Поэтому с ним легко иметь дело, с ним отношения строить хорошо. Он умеет заводить друзей, умеет поддерживать эти отношения достаточно долго дружить с ребятами.

Корр. (одновременно): Это важно.

Елена (продолжает): У него близкий, хороший друг в Кемерово остался, с которым они все два года постоянно перезваниваются, и в гости мы к нему ездили, и он к нам приезжал. То есть он может и длительные отношения поддерживать.

Корр.: Это очень хорошо. Способность вот к такой верности – это очень хорошее качество.

Елена: У него очень вообще… вот в плане общения практически даже придраться не к чему. В плане вот доброты, в плане честности, в плане вот какой-то открытости такой… тоже нет каких-то масок… вот придраться не к чему. Только волевая сторона. Он честный, добрый, но вот силы немного только у нас не хватает.

Корр.: Ну, может быть, вот как раз в армии он этому научится?

Елена (одновременно): Поэтому – да, да, поэтому как раз мы к армии – ну, все, вот и мой круг, все очень… ну никто не переживал, что вот ему придется в армию идти. Потому что понятно, что нарабатывать надо именно вот эту часть волевую. И хорошее дело – отработать ее в армии. Мы здесь-то таких ему условий не создадим.

Корр.: Ну да: мама любит своего котика.

Елена (одновременно, со смехом): Да, да, да! Всё равно он понимает, что тут прогнуть можно, тут… пришел, с котом посюсюкал, вроде как разговор перевел… И я вижу прекрасно, что если он идет с котом – значит, это он меня хочет отвлечь от чего-то для себя неприятного.

Корр. (со смехом): Нашел рычаг, да?

Елена: Всё равно срабатывает, да. Присылает картинки всякие с котиками. Это значит, следующее будет – или денег надо, или что-то накосячил.

Корр. (со смехом): Хитрый, хитрый котик!

Елена: Хороший котик.

Корр.: А как вы думаете, вот через год, когда он вернется… Каким вы надеетесь его увидеть? Как вы думаете, каким он будет?

Елена: Я надеюсь, что он останется таким же добрым, как уходил. Что он там не очерствеет. Ну, и дисциплинируется, я надеюсь, что поймет, что надо как-то свою жизнь строить, и что эти все возможности в его руках. Я надеюсь, что он придет с хорошим таким аппетитом к жизни.

Пройдет год, и мы узнаем, с какими уроками жизни вернется домой наш бывший подопечный. А пока – от всей души желаем Женьке служить с честью. И с гордостью за то важное дело, что ему поручено Родиной.

(Слышны шаги марширующего строя, новобранцы поют хором песню О. Газманова «Россия»).

Время летит быстро, и не за горами тот день, когда и Женька, и его сверстники уже задумаются о таких глобальных вещах, как собственная семья и дети. И хочется надеяться, что они не повторят ошибки кровных родителей и станут настоящей опорой для своих будущих семей, их надежными защитниками. Такими, например, как наш давний знакомый – Анатолий Осипов.

ИСТОРИЯ  С  ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Звучит первый куплет песни «Папочка, папа» (группа «Барбарики»).

Я час за часом незаметно подрастаю

И удивляюсь, как могла не замечать,

Что песню мы про наших мам

Поем везде: и тут, и там,

А папу вовсе не желаем замечать.

Я представляю, как в душе ему обидно,

Ведь он старается, работая для нас.

Он нужен маме, мне, стране,

Вот потому-то стыдно мне,

Я все исправлю, я спою ему сейчас.

Как говорится, устами ребенка глаголет истина. Так уж получается в нашей жизни: когда мы слышим рассказы о семьях, то, как правило, мамам в них уделяется самое пристальное внимание, а папы остаются в тени. И приемные семьи здесь не исключение. Поэтому может создаться впечатление, что «ячейки общества» держатся исключительно на женщинах, а мужчины в них – на положении чуть ли не еще одного ребенка. Приемная мама Анна Осипова с этим совершенно не согласна.

Анна: Ну как… (Смеется). В каждой семье по-разному, но без папы никуда, конечно. Я считаю, что роль мужчины – она главная, мужчина должен не терять свои способности быть главным в семье. Вот.

Об удивительной семье Осиповых, с которой знакомы больше 10 лет, мы уже рассказывали в прошлых выпусках нашей программы. Поводы для этого были весьма значительные: трижды Анна и ее муж Анатолий становились пассажирами «Поезда надежды» и трижды привозили детей из этих поездок: дочку из Кемеровской области, а еще одну дочку и сына – из Иркутска. Супруги – лауреаты Московской городской премии «Крылья аиста», а стаж их приемной семьи насчитывает уже более четверти века.

Анатолий: Да, теперь у нас уже семейка со стажем, получается. Старшеньким по 30, они уже состоявшиеся люди, вплоть до того, что двое внучек у нас, ну и помимо этого, девять живут сейчас с нами.

Сегодня семья Осиповых насчитывает одиннадцать детей, среди которых восемь приемных. Анна возглавляет окружной Общественный совет Москвы и, кроме того, руководит собственной студией дошкольного воспитания. А Анатолий преподает рисунок в Государственном университете землеустройства, да еще возглавляет детскую изостудию. Анна гордится своим мужем и считает, что Анатолий – очень надежный для семьи человек.

Анна: Отличный папа, я говорю, такой немножко нестандартный у нас папа, потому что он у нас художник, и бытовые вещи его не очень интересуют. Но я вот замечала по детям своим: они, конечно, просто в восторге от папы, то есть они его очень любят. Очень ценят, что он такой умный, очень много знает, помогать может с уроками, можно всегда к нему обратиться, и он всегда всё может объяснить. Он такой вот сам по себе очень интересный человек. Дети вот это чувствуют, папино мнение для них – авторитет.

Конечно, никто не собирается принижать огромную роль матери, но, как верно заметила Анна, детям нужна не только мама. Особенно если учесть их количество. Папа в такой семье – как крепкий фундамент дома, без которого невозможна его устойчивость.

Корр.: Анатолий, для вас, для приемного папы, что значит, приемное родительство? Это долг, это мужское понимание жизни, это поступок?

Анатолий: Скорее, понимание жизни. Аня, моя супруга, у нас сама имела детдомовский опыт, и он не был хорошим и приятным. Она любой ценой старается детей оттуда забрать. Так что первый опыт – он сам собой получился. А дальше Аня сказала: «Вот, вроде опыт удачный, почему бы нам не попробовать еще кому-то дать шанс из детей?»

Корр.: А вы сразу согласились на желание супруги?

Анатолий: В общем, да. Потому что наши детки подросли уже к тому времени.

Корр.: То есть никаких вопросов, никаких сомнений не возникало?

Анатолий (перебивая): Вы знаете, мы оба педагоги, все были ранены в свое время и макаренковскими книжками, и пантелеевскими… На благодатную почву упала Анина просьба. Я солидарен с ней тут в этом вопросе однозначно. Просто само собой как-то складывалось: старшие ушли – значит, может, попробуем дать шанс еще, там… Последние, когда стали мы смотреть в базе данных деток, – два братика. Вот вместо одного мальчика к нам пришло сразу двое таких хороших ребят.

Корр.: То есть вы не согласны с мнением, что отцы своих кровных детей любят больше, чем приемных?

Анатолий: У нас такого нету, в нашей семье вообще нет разделения на своих и приемных. Ребенок есть ребенок, он уже сам по себе личность, он сам по себе ценный. По принципу: бог дал – значит, наш.

Не очень типичная позиция для мужчины, не правда ли? Особенно если учесть, что в нашей жизни отцы порой бросают и кровных детей…

Корр.: Анатолий, многие мужчины не хотят иметь в своих семьях приемных детей. На ваш взгляд, это нормальная реакция мужчины?

Анатолий: Да нет, конечно. Я думаю, что это хорошо – брать детей. Всё во многом зависит от традиций. Вот у нас такая она, немножко не очень хорошая, а вот на Кавказе, например, обязательно какие-то дяди, какие-то тети, какие-то двоюродные бабушки, дедушки. «Но это же наша семья, долг чести». В одну из поездок с «Поездом надежды» с нами ехала приемная мама из Адыгеи, чтобы взять приемных девочек (у нее уже были, а она еще хотела увеличить свою семью). Их найти она могла, только поехав с «Поездом надежды». Больше всего люди в конце жизни, умирая, жалеют не о том, что они чего-то там… денег не заработали, а о том, что они упустили какие-то шансы, что они ничего-то не сделали, что могли бы сделать. Может быть, это и здорово, когда мужчина может почувствовать себя ответственным, может частью своей души поделиться с кем-то еще.

Для Анатолия эти слова не красивые банальные фразы, а реальный смысл жизни. Наверное, кто-то, усмехнувшись, скажет, что правильно воспитать даже одного-то ребенка непросто, а что уж там говорить про одиннадцать детей. Да и какому мужчине понравится бесконечно заниматься детскими проблемами? Но Анатолию такие мнения неинтересны, он продолжает спокойно и добросовестно работать папой. Надо научить детей рисовать? Легко. Помочь с уроками? Не вопрос. Детям хочется гулять и играть? Конечно, погуляем. Но тогда уж заодно сходим и в музеи, в театры, на выставки. А потом еще на лыжи и в лес.

Корр.: Анатолий, что самым сложным для вас, как для папы, было в процессе адаптации с детьми?

Анатолий: Наверное, те же сложности, что и у детей, хотя у нас не было каких-то сложных случаев адаптации, о которых говорят в школе приемных родителей обычно.

Корр.: Неужели всё гладко шло?

Анатолий: Более-менее.

Корр.: А вот ссоры были какие-то конкретные?

Анатолий: Да, да. По дисциплине, по уборке, там.

Корр.: Ну вы их наказывали?

Анатолий: Не, ну обязательно. Есть какая-то иерархия. Там, лишение чего-то; посадить ребенка отдельно, чтобы он посидел и пришел в себя какое-то время, не давая ему ходить: вот всё, ты должен подумать, допустим, о своем поведении.

Корр.: Вам хотелось когда-нибудь… я не знаю, в минуты отчаяния, в минуту раздражения, может быть, вернуть ребенка в детский дом?

Анатолий: Нет, не было вот у нас даже мыслей, слава богу. Возвращать, как это по-русски говорят, западло. Янош Корчак, по-моему, говорил что, мы ругаем детей, а должны наоборот – быть к ним терпимыми, потому что мы-то детьми были, мы-то знаем, а ребенок взрослым не был, он в чём-то может нас и не понимать, ему только это еще предстоит. В этом случае мы на более выигрышной полке стоим, и надо быть более снисходительными, более терпимыми.

Корр.: Вы можете про себя сказать, что да, я папа, со своими детьми дружу, мы друзья?

Анатолий: Наверное, в первую очередь.

С мнением папы полностью согласны и его дети. А когда слышишь от них искренние признания в любви, верится, что в семье Осиповых всё действительно было, есть и будет хорошо.

Света: Я люблю своего папу. Он самый лучший для меня, как мне кажется. Мы на лыжах катаемся, на коньках, книги читаем. Я хожу к нему в студию, и папа дает задание, что рисовать. Я хочу, чтобы у него все всегда было хорошо. И он был всегда здоровый. И оставался таким же умным.

Кристина: Я люблю папу, он хороший, веселый, с ним никогда не соскучишься, забавный. Мы всегда гуляем, ходим на выставки, в студию к нему. Вот когда мы ходили на каток, я постоянно падала. И он помогал мне вставать. Он учил всех кататься, кто не умел, на коньках, лыжах. Хочу ему пожелать, чтобы он был всегда веселым, никогда не болел, был счастливый и за нас всегда радовался, что мы у него такие хорошие дети.

Звучит припев песни «Папочка, папа» (группа «Барбарики»).

Папочка, папа,

Самый добрый, самый лучший!

Папочка, папа,

Песенку мою послушай!

Папочка, папа,

Буду я всегда послушной!

Папочка, папа,

Очень сильно я тебя люблю!

Продолжение следует…

В большой и дружной семье Анны и Анатолия Осиповых из одиннадцати детей – восемь приемных. Как же им на протяжении долгих лет удается так успешно справляться с вопросами воспитания и образования, бытовыми и социальными проблемами? Мы пригласили на «Прямую линию» с нашими радиослушателями Анну и Анатолия, чтобы они, как опытные приемные родители, смогли поделиться своими секретами счастливой семейной жизни. В одной из ближайших программ мы расскажем об этой "Прямой линии".

И вот таких же любящих и мудрых родителей ждут тысячи других воспитанников детских домов по всей стране. Сейчас мы познакомим вас с одним из них, с нашим новым подопечным – Даниилом из Магаданской области. Несмотря на юный возраст мальчика, пожалуй, уже сейчас можно сказать, что паренек растет настоящим мужчиной, будущим надежным защитником.

 ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Февраль для Даньки – месяц знаменательный, потому что именно в конце зимы у мальчика день рождения. В этом году ему исполняется одиннадцать лет. При первом знакомстве Даня кажется застенчивым, тихим и осторожным, и только озорной взгляд голубых глаз выдает в русоволосом парнишке сорванца.

Корр.: В каком ты классе?

Даня: В четвертом.

Корр.: Как с учебой?

Даня: Ну, так. Иногда замечания…

Корр.: За поведение, что ли? Шалишь?

Даня: Ну, так уж…

Корр.: Понятно. А как с оценками у тебя?

Даня: Ну, иногда тройки, четверки, пятерки. И чуть-чуть двоек.

Корр.: А по каким предметам двойки-то?

Даня: По русскому, потом по физре, ну, и всё.

Корр.: А четверки-пятерки по каким предметам?

Даня: По русскому, по математике, по окружающему, по технологии. И по чтению еще.

Даня честно рассказывает о своих проблемах в учебе, ведь главное – не стать их заложником, а стараться подтянуть знания. Даже если на это уйдет больше времени. Но наш юный герой – парень упорный и к преодолению трудностей готов.

Вливаться в коллектив сверстников и выстраивать правильные отношения со взрослыми Даньке помогает веселый нрав. Об этом мы узнали от воспитателя мальчика, Людмилы Геннадьевны Гречанюк.

Л. Гречанюк: Данил – хороший мальчик, добрый, ласковый. Любит порядок: чтобы одежда была в чистоте. В школу ходит тоже – пиджачок любим, белые рубашечки, галстучки. Рисует, поет, танцует. Футболист. Самбист. Все, что у нас в детском доме есть, Данил посещает. Ну, вот что-то стал в последнее время хитрить. Особенно по урокам. «Я это не знаю, я это не хочу, я это не могу». Это просто у него хитрые отговорки, хотя мальчишка умный, учится хорошо, на «четыре», «пять». Ну, поведение у всех одинаковое, бывают замечания. А так – хозяйственный, помощничек очень хороший.

Корр.: А ему какая семья подошла бы?

Л. Гречанюк: Которые и поругают, и полюбят. Немножко просто построже.

Пожалуй, дисциплина важна для любого ребенка. А что думает об этом сам Даня?

Корр.: Скажи, пожалуйста, ты послушный парень или не очень?

Даня: Иногда да, а иногда нет.

Корр.: За что тебя воспитатели могут ругать?

Даня: Уроки долго делаю.

Корр.: Не получается или просто отвлекаешься много?

Даня: Иногда нет, иногда да.

Корр.: А когда у тебя что-то не получается, ты сам пытаешься это сделать или спрашиваешь у друзей или воспитателей?

Даня: Ну, сначала думаю, а потом, если не понимаю, то спрашиваю.

Корр.: А друзей у тебя много?

Даня: Да.

Корр.: Что любишь делать в свободное время?

Даня: Играть. Хожу на улицу.

Корр.: А когда ты гуляешь, ты что там делаешь?

Даня: Бегаю с мальчиками. Играю в футбол. Катаюсь на качелях и всё.

Корр.: Так… А кем ты планируешь стать, когда вырастешь?

Даня: Пожарным.

Корр.: Почему пожарным? Ты где-то видел, как работают пожарные?

Даня: Да. Я был на экскурсии. Тут они приезжали, была проверка, и они брали шланг и приготавливались тушить пожар.

Корр.: А, это учения такие проводили, да?

Даня: Да.

Чтобы выбрать такую важную и мужественную профессию, нужно обладать добрым сердцем и безграничной смелостью. Конечно, пройдет еще немало лет, прежде чем Даня выйдет в самостоятельную жизнь и решит, кем ему всё-таки стать. Хочется верить, что помочь ему в этом смогут его будущие мама и папа.