Нас часто спрашивают, интересуемся ли мы судьбой тех семей, которые нашли детей с нашей помощью. Конечно, интересуемся! Более того, нередко становимся добрыми друзьями: перезваниваемся, переписываемся и ходим в гости. В начале января мы рассказали вам о большой дружной семье москвичей Анны и Анатолия, родителей девяти детей, шестеро из которых – приемные. Трое старших уже выросли, стали взрослыми и самостоятельными, они полностью разделяют взгляды своих родителей и активно им помогают. Наверное, поэтому как раз в те дни, когда в эфире звучал выпуск нашего радиожурнала, посвященный этим замечательным людям, Анна с Анатолием оформляли опеку еще над двумя ребятишками.

Чтобы узнать, как поживает семейство в новом составе,  мы недавно побывали у них в гостях.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ – БОЛЬШИЕ ХЛОПОТЫ

Иркутская история-5. Продолжение

Пролог

(Слышны голоса детей, приветствия).

В большой семье Анны и Анатолия все дети занимаются в разных творческих кружках и студиях: танцами, вокалом, чирлидингом, живописью и много чем еще. Но большинство – постоянные посетители кружка «Арт-дизайн», где учатся делать поделки из ткани, войлока, пластической массы, бумаги… да практически из всего! Туда-то мы и пришли в гости к нашим героям: навестить тех, кого уже давно знаем, и познакомиться с новыми членами семьи…

Корр.: Кто из вас кто?

Гриша: Я Гриша.

Алеша: Я Алёса.

Корр.: А сколько вам лет?

Гриша: Мне семь.

Корр.: А тебе?

Алеша: Пять.

Корр.: Гриша, ты помнишь, как впервые увидел маму с папой?

Гриша: Нет.

Корр.: Нет?

Алеша: Я первый увидел! Как они на весь день приходили… к нам.

Гриша: В детский дом.

Корр.: А, в детский дом приходили?

Алеша: Да.

Гриша: Навещали.

Алеша: Потом мама пришла наша, и она сказала: «Когда вы поспите еще и еще, мы вас заберем». Потом мы спали, спали, потом они нас забрали. Сюда.

Гриша: И я забыл свой скейт.

Корр.: Ты скейт забыл, Гриш?

Алеша: В детском доме, там ничего нельзя брать!

Гриша: Да, вообще.

Алеша: Угу.

Корр.: Ну, такой порядок там, да.

Гриша: Там очень строгие воспитатели.

Корр.: Там не нравилось вам, да?

Гриша: Да.

Алеша: И мне!        

Этой зимой у мальчиков появились мама и папа. Они – педагоги: Анатолий преподает в изостудии, а у Анны свой развивающий клуб для дошкольников «Знайка». И оба не боятся трудностей и испытаний, ведь теперь они родители 11 детей, причем кровных из них – только трое. Как так получилось?

Испытание 1. Потери и поиски

Эта история началась много лет назад, когда, будучи 7-летней девочкой, Анна заблудилась и потеряла память…

Анна: Ну, там получилась такая ситуация, что мама с папой разошлись официально. Бабушка сказала, что мама с папой разошлись, ну, буквально перед тем, как мне потеряться, вот незадолго. Я была папина дочка, очень сильно расстроилась, плакала, и, как что-то случится, cразу: «Я поеду к папе, я уеду к папе!» В этот день, когда я потерялась, меня отправили в школу с утра, я зашла за девочкой, которая пониже этажом, за подружкой, мы с ней всегда вместе в школу ходили. Мы с ней приходим в школу и выясняется, что я забыла у нее дома, пока за ней заходила, сменную обувь. А учительница была строгая, и она не пустила, хотя первый класс, февраль-месяц, сказала: «Идите за сменной обувью». Мы сходили за сменной обувью, пришли туда, а она говорит: «Вы опоздали на урок», и выгнала нас. Подружка у меня нормально там осталась ждать, а я оставила портфель, и вот что, я не знаю, меня понесло куда-то… Я села на автобус, а автобус междугородний оказался, и попала я в другой город. То есть, я жила в Николаеве, а попала я в Одессу. И все! Не знаю, в тот же день, не в тот же, меня просто нашли ночью в Одессе, а я уже ничего не помнила. Я даже не помнила, сколько мне лет, только имя. Школу не помнила вообще, ни свой город: хотя мама говорит, что я все знала, и город, и улицу, и все.

Корр.: Ну, видимо, слишком много переживаний, и вот эта обида несправедливая была, последний какой-то стресс…

Анна (одновременно): Ну, какой-то стресс у меня, я испугалась…

Корр.: Может быть, поняли, что вы не знаете, где вы…

Анна: Я, может быть, не поняла, что я уехала в другой город, и, видно, пыталась вернуться, может быть. Ну, это уже домыслы: не знаю, просто привела женщина, я помню… Все, что вот после этого, я помню: что меня привели в милицию, и потом меня много кому показывали… я там у них засыпала, меня будили, показывали, и никто меня не опознал. Вот, ну и все. И потом попала я в приемник-распределитель, там такой был в Одессе, и потом в детский дом, потом в интернат, и потом меня уже забрали в семью: в феврале месяце я потерялась, а в октябре я уже была в семье.

Так девочка совершила еще одно междугороднее путешествие, на этот раз – в Москву. Несмотря на то что отношения с приемной мамой складывались непросто (уж очень разными они оказались по характеру), Анна выросла хорошим человеком и любящей дочерью. Однако смутные воспоминания о раннем детстве не давали ей покоя. Взрослая, замужняя женщина, сама уже мать, Анна все пыталась выяснить, как и почему она осталась одна, кто ее родители, есть ли другие родственники. Наконец, с помощью программы «Жди меня», Анне удалось отыскать кровную маму и старшую сестру, а позже – отца.

Анна: Мама оказалась очень хорошим человеком, интеллигентная женщина, и по характеру, прям, вообще очень хорошая… Она сказала: «Я буду к тебе приезжать, помогать». И, конечно, мы с ней прям очень хорошо общались.

Приемная мама Анны была категорически против ее поисков.

Анна: Она мне сказала: «Если ты пойдешь на передачу – забудь, что наша семья у тебя была». Но, на самом деле, все это слова, это все в таком вот состоянии аффекта говорится, а, на самом деле, никто не рассорился, и отношения не испортились у меня с моей мамой совершенно. Единственное, что мне было, конечно, обидно, что они не познакомились – моя мама родная прямо очень хотела познакомиться, она хотела сказать «Спасибо», что она меня вырастила. А вот приемная мама не хотела с ней знакомиться… Мама два года назад, к сожалению, умерла, родная. Вот так они и не познакомились.

Испытание 2. Откуда не ждали

Надо сказать, что поиски кровной семьи продолжались довольно долго – около восьми лет. Когда они начались, у супругов было двое детей: первоклассник Витя и новорожденная Сашенька. А к моменту встречи с матерью и сестрой у Анны успел родиться младший сын Ваня. И уже несколько лет в семье была приемная дочка Рита, ровесница Вити.

Анна: Рите было два годика, когда в первый раз она у нас появилась, а потом взяли мы уже ее в семь лет. И вот с Витей они вместе так и росли.

Корр.: А как это она у вас начала появляться так в два годика?

Анна: Ну, это совершенно случайно. Мы в ясельки пришли забирать нашего Витю, у них еще другая была группа – пятидневки. Сидит воспитательница и ругается: «Вот, опять не забрали ребенка, мама забывает по пятницам забирать ребенка, вот я уже и себе брала, вот позвоню в милицию…» Тогда мы говорим: «Давайте мы возьмем». И она нам отдала ее. Тогда были не такие времена, как сейчас, жесткие, потому что сейчас бы, наверное, не дали бы, мне кажется. И вот первый раз ее взяли себе на выходные. А потом уже выяснилось, что муж мой знает ее маму, они в одной школе с ним учились… И он просто периодически заходил, видел, что там все неблагополучно, так, мягко говоря. Она даже, там, и есть просила, просто элементарно хлебушка. И вот он ее приводил. Примерно с четырех лет она у нас часто стала появляться дома и жить, там, и по месяцу, и больше даже жила. Все лето могла на даче у нас прожить. Но это все было неофициально. А в семь лет, уже когда в школу пошла, там учительница подала в опеку… Потому что ребенок не приходил к первым урокам: ну, никто не поднимал, там, не смотрел. И уже подали на лишение прав.

Вот так в далеком уже 1995 году, в том же возрасте, что и когда-то Анна, Рита официально стала приемной дочкой.

Рита: Я не чувствовала, что я какой-то там не свой ребенок, или… Я всегда чувствовала, что меня любят так же, как и, допустим, Витю, Сашу и Ваню. Ну, одинаково… Мама нам всем уделяла одинаково время, и любила, и ласкала, и целовала, и обнимала…

По словам Анатолия, с Ритой поначалу никаких проблем не было.

Анатолий: Она была идеальной! Она, может быть, не очень звезды с неба хватала в смысле учебы, но она была девочкой очень доброй, послушной, покладистой. Очень надежной. Вплоть до того, что можно было оставить на нее двухлетнюю Сашу, которую она, будучи пятиклассницей, могла и подмыть, и покормить, и положить спать, и проследить, чтобы ребенок никуда не влез. Мы очень боялись как раз подросткового периода – вот 13-16 лет, а они прошли идеально: никаких не было всплесков, все ровно, «мама-папа». То есть как раз для Риты мы всегда были любимые мама-папа… (усмехается) ну, видно, переходный период ее догнал в 18 лет, когда она вышла замуж и… Вот такой был вот взбрык, что мы думали, что мы ее даже больше не увидим. То есть неудачно очень вышла замуж, очень отрицательный такой, темный человек… то есть мы сразу стали плохими…

Анна: Получилось все традиционно: она познакомилась с парнем. «Я выхожу замуж», восемнадцать лет… И я, как бы, не против, ничего, ну, у нее есть свое жилье, есть все, но… Не очень, оказывается, хороший этот парень: такой жесткий очень, очень авторитарный. И я даже сама не поняла, как так получилось, что мы отдалились друг от друга, просто перестали общаться.

Рита: Мой первый супруг был против: он считал, что она какие-то выгоды свои ищет в этом. А мне было всего-то 18 лет, и как-то он наседал-наседал-наседал… Я никогда не верила во все это, но я почему-то молчала всегда. Перестала на какое-то время общаться, уехала в другой город, и… Потом уже, когда поняла, что не права была…

Корр.: А что произошло, когда вы поняли что мама все-таки самый близкий человек?

Рита: Ну, во-первых, потому что мне было не с кем поделиться. У меня настолько были тяжелые с ним отношения, и я поняла, что я никому ничего сказать не могу. И я вырваться оттуда не могла, из этого города. Я бы давно уехала бы. Я здесь сдавала свою квартиру, у меня был грудной ребенок. Прийти к маме и сказать: «Мам, прости меня и прими меня с ребенком» (смеется)? Я ее обидела, и прийти вот так вот, свалиться ей на голову… Мне было это очень тяжело. И для меня, и для нее, потому что я знала, что она переживает.

Анна: Ну и потом вот проходит пять лет, в общем… Забрала ребенка и приехала к нам. Конечно, встретились, поплакали такие вместе… У меня вообще характер такой, что я никогда не вспоминаю ничего плохого, то есть пришла, вернулась в дом, в семью – и хорошо, и слава богу. И с тех пор, у нас все отлично. Сначала она у нас год прожила с Настей, потом встретила своего второго мужа замечательного, Полина родилась, и сейчас мы прям вот одной семьей.

Корр.: Леша, Гриша, как вы приехали сюда?

Алеша: На масине!

Гриша (поправляет брата): На машине.

Алеша: Да.

Корр.: А вы когда домой приехали, как вас встретили?

Алеша: Сначала все спрятались, потом напугали нас. Там Ваня был, и еще Кристина, Федя, Света…

Корр.: А вы испугались?

Алеша: Нет!

Гриша: А потом мы все вместе разбирали, складывали в шкафчики… Кровати нам дали…

Алеша: Двухэтазных!

Корр.: А что вы обычно делаете-то?

Гриша: Я рисую, леплю, что-нибудь могу сделать…

Алеша: А я ничего не делаю!

Корр.: Ничего не делаешь? Совсем?

Алеша: Да! Совсем ничего не делаю!

Корр.: Даже не играете ни во что?

Гриша: Я играю.

Корр.: Гриш, ну а во что вы играете-то?

Гриша: В лего…

Алеша: В лего!

Гриша: Там человечки. Еще нам подарки подарили, когда у нас было день рождения – пистолеты всякие, мечи, машину на пульте управления подарили!

Корр.: Ну, а в семье-то вам нравится, с мамой, папой?

Алеша: Да.

Гриша: Да.

Испытание 3. Кризисы разного возраста

В 2008 году, когда команда проекта «Детский вопрос» познакомилась с Анной и Анатолием, детей у них было четверо: 5-летний Ваня, 13-летняя Саша, 19-летний Витя и его ровесница Рита, которая тогда как раз вышла замуж, родила ребенка и жила в другом городе. И супруги решили, что пришла пора осуществить давнюю мечту: снова стать приемными родителями.

Анна: Сначала-то мы хотели одного ребенка взять: не знали кого даже – девочку или мальчика, – знаем, что надо младше своего. У психологов же все поизучали: старше брать нельзя. Надо брать, чтобы ребенок был помладше: иерархия чтобы не нарушалась. И мы, так, начали смотреть – ну, как все, в общем-то, банк данных, и совершенно случайно в детский дом попадаем, который в Строгино находится, смотрим там девочку…  

Анатолий: Та девочка оказалась, ну, не наш человечек. Но, так как надо было общаться, то Аня занялась этой Дианой, а я стал рисовать с детками, и обратил внимание на Тоню: очень тоненький, хрупкий такой ребенок. Она заинтересовалась рисунками, порисовала с нами: видно было, что ей очень нравится рисовать. Тут она, значит, забилась в угол, стала плакать.

Анна: Там девчонки большие говорят: «Вот она плачет – она сказала, что к вам в семью хочет».

Анатолий: Ну, ладно, мы пообщались. Так как у нас на эту Диану направление, мы десять раз можем приходить, мы еще разочек пришли, сидим, беседуем с директором… И тут Тоню ведут в спортзал мимо директорского кабинета. Она увидела нас, влетела и прицепилась ко мне. Ну, это просто был удар… В яблочко.

Анна: Я считаю так: не мы выбрали Тоню, а Тоня выбрала нас. Стали узнавать. Директор детского дома просто начала на нас чуть ли не кричать: «У нее одна почка! Вы что, хотите, чтобы она у вас через месяц умерла? Вы что будете делать?»

Анатолий: Она костьми ложилась, чтобы не отдавать детей никаким образом: «У меня все дебилы, у меня все больные, они никто не хотят в семью».

Анна: Она на нас так насела… «Еще гостевой – ладно, но не опека – это точно». И тут ее кладут в больницу на обследование с этой почкой… И мы каждую субботу едем с гостинцами… Первый раз приезжаем, бежит наша Тоня по коридору и кричит: «Мама, папа мои приехали!». Ну все, говорю. Попали! (Смеется).

Корр.: А сколько ей было?

Анна: Шесть лет. Но мы понимаем: она на полтора года старше нашего Вани, то есть, вроде бы, по совету психологов – не наш возраст. Мы вообще хотели меньше ребенка. Ну, и вот у нас гостевой. И тут же мы с «Поездом надежды»…

Осенью 2008 года «Поезд надежды» отправился в Иркутск. Наши герои надеялись найти там ребенка трех-четырех лет. Но с возрастом опять вышла промашка.

Анна: Это был наш первый «Поезд надежды», с которого мы привезли Федю, ему было год и десять. И, как я говорю всегда, спокойная жизнь на этом у нас закончилась. Я вообще удивляюсь, как мы после этого еще взяли кого-то (смеется). Перевернул просто все с первого же дня… он начал кидать тарелки, кататься по полу, закатывать такие истерики! Мы педагоги, и мы знаем, что дети бывают разные. Но, конечно, готовы к такому мы не очень были. Уже в самолете от спокойного Феди не осталось ничего. Все время, когда мы летели, он орал не переставая, его носили все на руках… Ну, в общем, ангелочек остался в Иркутске (смеется), началась совершенно другая жизнь. «Где Федя? Что Федя делает? А что он уже сломал? А что он еще не?.. А убери вот это, он сейчас сломает». Он у нас падал, дрался, все ломал, крушил. Он бился обо все, разбивал себе все, что только можно. Просто мы вообще не могли его оставить без присмотра никогда.

Испытание 4. Трудные старты

Корр.: Вот вы привезли Федю, а Тоня? Тоня была на гостевом?

Анна: Ну, да, да, да. Мы привезли Федю, и что-то нам как-то так хватило Феди, что мы Тоне… Вот, ездили к ней в больницу, в санаторий ездили ее навещать… Приходит весна. У них такая система интересная в детском доме была, что все дошкольники находятся в саду на пятидневке, только на выходные, приходят в детский дом. И тут я выясняю, что садик находится вообще около моего дома – это как раз те ясельки, в которые ходил мой маленький Витя, где я увидела Риту первый раз… И вот, они туда ходят. Ну, мы, там, брали ее на выходные из детского дома, а тут я говорю: «А можно я ее прям оттуда заберу, это вообще рядом с моим домом? На выходные-то, на гостевой». И они мне говорят: «Да, можно». И вот, я прихожу в этот сад, открываю дверь в группу, захожу, и мне… просто такой шок. Я вижу полную группу больных детей… То есть, инвалиды, дети-инвалиды – валяются на полу, больные совсем дети. Я думала, что я не туда попала, вообще. И тут я вижу вдалеке, за столиком, Тоню свою, которая сидит там и чего-то рисует. Воспитательница выходит, я говорю: «А это временно?» Она говорит: «Ну, нет, она в эту группу ходит. Это же коррекционный детский дом, ну вот у них все дети из детского дома ходят в наш садик, а у нас садик для вот таких детей. Она и в школу такую пойдет. Они все в такую школу ходят потом». Вот это было для меня просто решающим моментом, я пришла домой и сказала: «Антон, если мы не возьмем Тоню, то, можно сказать, у нее просто вся жизнь сломана». Это совершенно нормальный ребенок, просто находится среди больных детей, там занятий-то у них нет как таковых, как в обычном саду или детском доме – там все-таки как-то занимаются. А тут не занимались вообще: она не знала ни одной буквы. Я поняла, что, если мы ее оттуда не вытащим, ее не вытащит никто. Ну и все. И мы идем в опеку, пишем заявление, берем Тоню… И я ее пытаюсь записать в школу, причем пошла ее даже записывать в коррекционную школу, и то ее сразу не взяли, потому что она очень была непростая девочка – она не открыла рта вообще там. Просто молчала на все вопросы. И они сказали: «Вы знаете, вы отведите ее к психиатру, пусть он справочку даст, что она может обучаться (смеется) в общеобразовательной школе. Мы пришли к психиатру, и я там объяснила ситуацию, говорю: «Да она разговаривает!» (смеется). Ну, просто вот только что взяли мы ее, в апреле, и пришли сразу в школу записываться. Вот. Дали справку, мы, значит, записали ее в школу… Какие нам Тоня устраивала взбрыки, показывала свой характер… Причем она на людях – ангелочек, и даже могли не знать посторонние люди, что она, вообще, может как-то вредничать, или, там, упрямиться… Никому в голову не приходило. Но, поскольку она же только в семью попала, я же все пытаюсь, чтобы ей комфортно было, и психологов начиталась, там, и «Тонечка-Тонечка», а она, значит, хуже и хуже. То есть, я ей говорю – она просто не делает. В общем, в один прекрасный момент я забываю про всех психологов, просто ставлю ее перед собой и говорю: «Так, дорогая моя, в этом доме все слушаются меня – все дети, даже папа. Поэтому, если ты хочешь остаться в этом доме, ты будешь меня слушаться. А если ты не будешь меня слушаться, ты не останешься в этом доме». Когда после этого разговора поведение поменялось, ну, пусть не на 100 процентов, но на 80 точно, я поняла, что я пошла по правильному пути (смеется), потому что выбрыки просто резко сократились…

Корр.: А если бы не помогло?

Анна: Ну вот не знаю! У меня такие вещи часто идут на какой-то интуиции. У каждого по-своему, в каждой ситуации. Вот у меня сработало. То есть проблем стало гораздо меньше, она стала принимать правила.

Корр.: Тоня, вот они пришли – Леша, Гриша… Есть что-то общее с тем, как ты сама-то приехала сюда, к маме с папой?

Тоня: Ну, я уже не помню, столько лет уже прошло (смеется).

Корр.: Тебе, кстати, было, по-моему, примерно столько же лет, да?

Тоня: Да. Лет семь. Исполнилось восемь как раз.

Корр.: Ммм… Не помнишь?

Тоня: Ну, помню, когда только первый раз зашла в квартиру… Я же не знала, что есть лысые кошки, и я была очень удивлена, увидев перед собой лысую кошку… Я была в большом шоке, в общем (смеется). Но потом мне сказали, что есть такой вид кошек, что никто их не брил (смеется).

Корр.: А ты подумала, что их побрили, да?

Тоня: Ну да. Ну, я даже не знаю: у меня такой был шок, я только захожу – передо мной такие зеленые глаза и лысая кошка. (Корреспондент смеется). А потом быстро привыкла. Помню, что я как брала веник – сразу плакала. А сейчас я вот только убираться и убираться.

Корр.: А почему ты плакала с веником?

Тоня: Не знаю: видно, в детском доме за нас все убирали.

Корр.: А, тебе просто не хотелось?

Тоня: Да. Просто помню, мама с папой рассказывали, как мне сказали подмести, я только взяла веник – и в слезы, веник бросила. А сейчас всем девочкам тоже говорю, чтобы они убирались.

Корр.: А, теперь ты их воспитываешь?

Тоня: Да (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: Роли поменялись…

Тоня: Угу.

Сейчас Тоня успешно перешла в девятый класс гимназии, с красным дипломом окончила художественную школу, в будущем мечтает стать ветеринаром.

Анатолий: Тоня – идеальный человечек. Она какой-то вот интеллектуальный такой человечек, она очень быстро стала читать, очень быстро вошла в учебу, учится очень ответственно. Мы просто смеемся… То есть она может выходные все сутки напролет просидеть, потому что надо делать уроки. Это смешно, вплоть до того, что Аня пару раз ее не пускала в школу, потому что она доводила себя до истощения за выходные. Вот, и она может сейчас быть такой… очень независимой, как бы, ворчать на малышей, но если, допустим, мама куда-то уезжает по делам, и я остаюсь на малышах, она берет на себя половину педнагрузки с ними, чтобы это прошло как-то безболезненно.

А вот у Феди проблем пока хватает, хотя их и стало поменьше, чем было еще несколько лет назад…

Анна: Федя у нас – у него проблемы в школе, но дома практически у нас проблем нет. То есть мы как-то с ним научились… У нас проблема одна – это уроки и обучение. То есть, у него просто «двойки». Он не то что не тянет именно по знаниям, он просто не делает, он просто сидит – не пишет, он не может весь урок сидеть, для него это слишком много времени. Он не может концентрировать так долго внимание. То есть у него вот эти проблемы – даже не с тем, что он плохо соображает. Из-за того, что он чувствует, что у него ничего не получается, что у него все равно «двойки», у него никакого интереса, но когда… Если все держать на таком вот подъеме: «Ой, ты молодец, смотри, ты быстрее Кристины посчитал!» – и он загорается, у него поднимается какой-то такой чисто спортивный интерес, он может сделать. Что меня и настраивает вот на то, что все-таки у него есть что-то в голове, но он просто это не делает. Не знаю, что решим, я очень хочу еще в седьмом виде остаться, просто попробовать либо индивидуальное обучение, либо надомное, но чтобы другой вариант.

Корр.: Он сейчас в каком классе?

Анна: В третьем. Конечно хочется вытянуть, естественно.

Корр. (одновременно): Конечно.

Испытание 5. Два сапога – пара

В той же коррекционной школе, что и Федя, в одном с ним классе учится Кристинка. За ней Анна и Анатолий тоже ездили на «Поезде надежды», только через два с половиной года после иркутского рейса – весной 2011 года.

Анна: Ну вот у нас Ваня получился с Тоней. Они как-то играли вместе… А Федя у нас… Оказалось, что вот ему не с кем играть, он другой по возрасту. Тому уже было пять, а этому – год и десять. У них совершенно были разные интересы.

Корр.: Решили взять еще ребенка?

Анна: Да-да. Решили взять.

Анатолий: И мы поехали в Кемерово с «Поездом надежды»…

Анна: Была как раз там женщина из Прокопьевска, из опеки, и говорит: «А вы не хотите в Прокопьевске девочку посмотреть?» Ну, показывает Кристинину фотографию…

Анатолий: Ну, Кристина – она такой чисто детдомовский ребенок, там очень пьющая мама… Город Прокопьевск Кемеровской области – достаточно тяжелый шахтерский город…

Анна: Приезжаем туда, приводят нам эту Кристину: она такая смешная! Маленькая, худенькая. Понравилось, что она так… Какой-то шум за окном, и она, так, поворачивается (с придыханием изображает заинтересованность Кристины): «А? Что это там?» Примерно Феде было четыре, и нам очень, прям, три года – идеально. В общем, она какая-то такая умильная, вот до сих пор… При том, что она еще бывает и другая. Во-первых, она росла когда, она была, видно, предоставлена сама себе. То есть, когда ее зовешь: «Кристина!», она не к тебе бежала, а обратно. И ты за ней: «Кристина, стой!» «Таааак… У нас что, еще один Федя?» – подумали мы.

Корр.: Дубль два.

Анна: Но, конечно, нет. Кристина – это совсем не Федя. Ну, умиляла она нас очень своими какими-то замашками. Она оказалась такая ворчунья, как маленькая старушка – она все время ворчала. А уж на Федю… Потому что Федя постоянно что-то не то сделает. Кристина, конечно, постоянно выводила его из себя своим занудством таким. (Корреспондент смеется). 

Она еще такая, очень непростая девочка: любит, так, втихомолочку что-то сделать. То есть она, допустим, я слышу, Федя такой: «Это черное»; Кристина, тихо-тихо так: «Это белое». Федя: «Да черное!» – «Белое!». Федя начинает заводиться, а у них тихий час, они должны лежать тихо. «Да черное, тебе говорю!» – «Нет, белое» – «Ва-ва-ва-ва-ва!» Влетает папа: «Федя! А ну-ка тишина!» А Кристина – она ничего не делала! (Смеется). Кричит Федя, Федя весь бьется в истерике, а Кристина – она сделала…

Корр. (одновременно): Ни при чем.

Анна: Она сделала свое черное дело.

Корр.: Подстрекатель такой.

Анна: Сейчас становится другая: она подрастает, она любит быть одна, где-то вот так отойти…

Анатолий: Девочка хорошая, то есть, может, звезд с неба не хватает по учебе, но интересный человечек, нас очень любит.

Корр.: Федя, вот у тебя братики появились младшие…

Федя: Да. Леше пять, маленькому, а Грише – семь.

Корр.: А как ездил знакомиться, в детский дом, помнишь?

Федя: Да.

Корр.: Ну, и как вот вы первый раз увиделись? Они понравились, нет?

Федя: Когда я увидел – да, понравились.

Кристина: Нет.

Корр.: Нет? Кристин, почему?

Кристина: Сначала мне показалось, что они какие-то странные, а потом я к ним привыкла.

Федя: Наша мама телефон им дала поиграть. Я их учил.

Корр.: Научил?

Федя: Да.

Корр.: Ну, тебя спрашивали: «Как, будем брать?».

Федя: Да. Мама сказала, что: «Хочешь – возьмем». Я просто завизжал от радости!

Корр. (со смехом): Ну, да, ты так давно мечтал о братиках.

Федя: Да.

Корр.: Кристин, а ты рада, что у тебя еще братики появились?

Кристина: Ммм… (Смеется). Не совсем.

Корр.: Да?

Кристина: Что у нас теперь в семье так громко…

Корр.: Громко стало?

Кристина: Сначала так было тихо, а потом уже они приехали, и стало все громко.

Корр.: Ну, мне кажется, у вас и раньше-то тихо не было! (Смеется).

Испытание 6. Трудности перевода… из коррекции

Так в 2011 году детей в семье Анны и Анатолия стало семеро: трое старших (уже взрослых), двое средних и еще двое – младших. Проблемы потихоньку решались, жизнь становилась спокойнее. Но два года назад наши герои узнали, что в районе, где они живут, назревает возврат из приемной семьи 8-летнего мальчика. В отделе опеки супругов попросили подумать о том, чтобы забрать его. Они согласились. А поскольку Рита, Витя и Саша уже стали самостоятельными, документы Анна с Анатолием собрали сразу на троих детей. Однако возврата, к счастью, удалось избежать.

Анна: И получилось, что в результате мы с документами, с местами для детей, а мальчик остается в семье. И вот у нас все тогда началось – Леся, Света…

11-летнюю Олесю супруги нашли в Московской области.

Анатолий: Девочке, конечно, досталось: она была отдана сразу в дом ребенка мамой. В три года она ее забрала, и дальше она жила, там с одним папой, с другим папой… родили сестренку они маленькую, сводную, и папа этот умер, сестренку забрали в Душанбе, видно, его родственники, а Олеся попала в детский дом, в СРЦ. И очень ждала маму. Она не хотела никуда идти, потому что психолог рассказала, что мама пришла, очень хорошо одетая: «У нас все в порядке, никаких проблем, мы сейчас просто делаем ремонт, через неделю заберем». Психолог говорит: «Я думала, ну, не больше месяца, и с Олесей-то не будет проблем». Через два года они еле нашли эту маму, чтобы вручить ей постановление о лишении прав. Олеся искала ее в сетях: та была там, она ей пыталась звонить, та не отвечала, не выходила на контакт никаким образом… Олеську это очень, видно, подсекло.

Анна: А, еще было там знаете, как? Тоже восьмой вид, четыре класса она отучилась по восьмому виду. А мы с ней общаемся – она абсолютно нормальный ребенок. Но они, правда, молодцы, они это почувствовали. Но почувствовали, когда она четыре года отучилась. И перед нашим приходом ее клали в клинику, чтобы снять… Потому что, не просто там нет восьмого вида – там даже нет седьмого вида. Там просто уровень интеллекта – выше среднего. Ее просто этому не учили. И мне так эта ситуация напоминает Тонину… А у нее перед этим… раза три ее собирались брать, даже брали на гостевое, домой брали, и потом отказ писали. Когда мне рассказали эти все ее истории, я говорю: «Ну, сейчас еще и мы тоже скажем «нет». А, собственно, почему?» Ребенок хочет в семью, ребенок хороший… Ну, в общем, мы решаем, что берем.

И вскоре Олеся покинула казенные стены. Чем ей запомнилось это, прямо скажем, важное событие в ее жизни?

Олеся: Когда я приехала, я помню только, что я нажала не ту кнопку в лифте: там были рядом кнопки, и я нажала типа вызов спасателей, и все. Как-то… Как будто я не приезжала, как будто я все время здесь была.

Корр.: То есть, вот прям приехала – и как будто всегда тут была, да?

Олеся: Угу.  

Корр.: Никаких не было сложностей, привыкания? Неужели? Все было привычно, ничего не удивило?

Олеся: Только, наверное, что много людей вокруг, и все.

Корр.: Что семья большая, да?

Олеся: Да. Потому что у меня только я была и моя сестра, и все. И мама.

Корр.: А теперь у тебя много и братьев, и сестер…

Олеся: Угу.

Корр.: Не кажется, что слишком много?

Олеся: Не знаю, привыкла. Ну, как будто так и надо.

Конечно, с появлением еще одного ребенка сложностей в семье прибавилось. В первую очередь – с учебой. По словам Анны, после четырех лет коррекционной школы 8-го вида уровень знаний у Олеси был еле-еле за второй класс. Да и то «на троечку». В 11 лет ее с трудом удалось записать в 4 класс школы 7-го вида (в ней программа почти обычная). Однако усиленные занятия и упорство Олеси сделали свое дело: закончив год на «хорошо» и «отлично», девочка перешла в 5 класс общеобразовательной школы. А этой осенью шестиклассница Олеся пойдет в ту же гимназию, где учатся Тоня, Ваня и еще одна их сестренка – Света.

Испытание 7. Сложные взаимоотношения

Между прочим, чтобы отправиться за своей младшей дочкой, Анна и Анатолий стали пассажирами «Поезда надежды» в третий раз. Осенью 2015 года они привезли из Иркутска 7-летнюю Свету. И эта милая, улыбчивая девчушка в первый же день преподнесла не самый приятный сюрприз.

Анна: Вот мы ее только привезли, они с моей внучкой Настей – они же ровесники, – почему-то умудрились подраться! Это было буквально… вот мы только приехали! Света – она такая… ну, видно, дворовая девочка-то, она же, в принципе-то, болталась во дворе, и у нее такие были замашки… Мы вообще были в шоке! Потому что у нас ну, как бы, вообще драка – такого дома нет. Они именно подрались! Ну, мы, конечно: «Света, ты что! Ах, ой, какой кошмар!» Всё расписали, что это всё вообще просто невероятно ужасно… Больше у нас такого не было. Она, может быть, не очень эмоциональная, но она при этом настолько позитивный ребенок, настолько, видно, хочет быть хорошей, что она все это вот отметает – очень быстро этого стало всего незаметно. Ну, с Кристиной у них не сложилось. Очень сложно предугадывать в семье, кто с кем подружится. Кристина оказалась такая вот, что ей особо никто не нужен – она вот как-то одна, сама по себе. Чтобы они подружились – вот такого не получилось.

Я посмотрела – вообще вот у этих детей дружить или вообще как-то любить… Вот взрослых – да, маму с папой – да, они любят, это заметно. Но между собой, ровесники, чтоб близко подружиться – с этим вообще сложно. Вот это для меня самая большая проблема и такая даже боль, что они не могут вот именно полюбить брата или сестру, потому что это кажется, что, ну как бы… Как в группе в детском доме были дети, да, и, допустим, здесь. То есть они могут играть друг с другом – да, но вот какого-то вот такого… Теплых таких вот чувств, именно родных – нет. Я не могу сказать… У нас нет драк, в общем-то, мы пресекаем даже просто грубые слова, допустим, там, «отстань» – у нас нет таких слов. То есть мы сразу обращаем на это внимание, и говорим, там: «Ну, как ты так, ну, зачем так говорить?» Но сложно. Я все время им своим видом показываю: любые какие-то ссоры или даже грубые слова по отношению друг к другу – меня это очень расстраивает. И у меня были вещи, когда, там, они поссорятся – я могу расплакаться, начинаю говорить, что я не могу вообще слышать, как вы ссоритесь друг с другом… привожу им в пример все время старших – у нас же тоже Рита приемная… Там, Рита, Саша, Витя – представьте себе, вот вдруг они что-то не поделили и просто поругались! А у нас такого никогда не бывает! (Смеется). Чтобы, там, Рита грубо сказала Вите или, там, Витя грубо сказал Саше… «Вы вообще такое представляете? – Говорю. – Нет!» Потому что мы все вместе, мы одна семья, говорю, да, и мы можем где-то поссориться, но все равно, все остальные люди – это все другое, а мы вот все вместе. Я очень надеюсь, что они перерастут, в будущем будут дружить. Вот Олеся… Слава богу, они сошлись с Тоней, они такие вот две подружки – мы прямо очень этому рады, потому что могло бы быть все по-другому.

Пока родители переживают по поводу недостаточно крепкой дружбы между детьми, сами ребята считают, что с отношениями у них все в порядке…

Корр.: Свет, вот когда младшие братики домой уже приехали, ты помнишь это?

Света: Мы очень долго ждали, убрались специально, выключили везде свет, и, когда мама открыла дверь и включила свет, мы все выскочили и сказали: «Сюрприз!».

Корр.: А они не испугались?

Света: Нет.

Корр.: Обрадовались?

Света: Угу.

Корр.: А вы-то обрадовались?

Света: Да.

Корр.: Не слишком много братьев-то и сестер у тебя?

Света: Для меня – нормально. Очень много детей, с кем можно поиграть.

Корр.: Изменилось что-нибудь с тех пор, как появились Леша и Гриша?

Федя: Да. Раньше у меня скукота была…

Корр.: Что было?

Федя: Скучно.

Корр.: А, скучно было?

Федя: Да. Ваня почти со мной не играл. А когда Гриша и Леша приехал, тогда мы уже начали играть, я показал им комнату и мы начали дружить.

Корр.: Ну, здорово. А во что вы играете?

Кристина: У нас дома много игр.

Корр.: А у вас настольные игры, или еще какие-то?

Кристина: Да, настольные. Мы, бывает, в прятки в темноте играем. У нас в квартире везде, и в коридоре, выключаем свет и прятаемся… Кто-то у нас считает считалочку, и этот человек – вода. Когда человек начинает в коридоре подходить, вот так трогать, мы сразу его начинаем пугать: «Уааа!»

Корр. (со смехом): Понятно.

Кристина: Вот из-за этот мы так любим в темноте играть.

Света: Мы играем еще в догонялки, в «Акулы». Леша с Гришей всегда с Федей повсюду гуляют, задумывают разные игры.

Корр.: Леша, Гриша, хорошо, что у вас много братьев, сестер?

Гриша: Да.

Корр.: А чем хорошо-то?

Гриша: Ну, они дружные такие.

Алеша: Да.

Гриша: На улице они играют в чего-нибудь, и еще они помогают.

Алеша: И мы! Я мою посуду!

Кристина: Они любят убираться.

Федя: Я помогаю, с Лешей особенно, воспитываю. Когда они в садик встают, Леша всегда плачет, я его успокаиваю.

Корр.: Федь, а ты с кем больше дружишь?

Федя: С двоими.

Света: Ну, у нас так семья вся дружная.

Испытание 8. Хлопот прибавляется

А что о своем недавнем пополнении расскажут Анна с Анатолием?

Корр.: Как вообще мальчишки-то, обжились уже?

Анна: Вначале было вообще тяжело, то есть, выходишь из комнаты – как будто воспитатель из группы. А если воспитатель из группы вышел – это значит, надо просто сносить все, надо начать именно беситься, кидаться подушками, игрушками… То есть не просто, там, играть или что-то, а именно начать, ну, хулиганить.

Детский голос: Мам!

Анна: Их двое, и из-за этого, конечно, они все время вместе вот это начинают делать, и, естественно, люди, конечно, наверное: «Ааа! Что? Сумасшедший дом!» Их же вот несколько раз пытались взять, и согласия уже подписывали… И отказывались. Ну, у нас тоже опыт-то большой, тем более, мы с детьми всю жизнь работаем… Просто мы уже видим, что, в общем-то, это только недостаток нормального воспитания и вот этих рамок: что можно, что нельзя, там. За хорошее – пряник тебе будет большой (смеется). За плохое – не будет пряника. А из-за того, что люди все разные, подход разный, они такие разболтанные, просто неорганизованные такие.

Корр.: Они давно в детском доме-то вообще?

Анна: Два года. Семья там, я так поняла, что, ну, наркоманили родители, и там много их было народу – там была бабушка, у нее две дочки, у каждой дочки по двое детей, они там все вместе жили… В общем, как-то так вот все было непонятно организованно. Ну, Гриша и слова эти знает – вот «наркотики», полицию боится – были, видно, приходы домой, там, или что-то…

Анатолий: Трудности были и будут еще, наверное, но Анина теория, что надо любой ценой забирать детей из этой шаражки – она работает, то есть три месяца – это уже другие люди.

Корр.: А как вы их в первый раз увидели, помните?

Анатолий: Да. Неее, ну небо и земля сейчас.

Корр.: Ну, вот какими они были? Какими вы их увидели?

Анатолий: Нам понравился очень Гриша, потому что он был такой в себе очень, серьезный, задумчивый – мы таких любим. И очень недоласканный какой-то, потому что все любили Лешеньку, Леша такой активный, няшный, как дети говорят сейчас…

Корр.: Рыженький такой!

Анатолий: Вот, и его все очень любили, баловали, и Гришка испытывал, конечно, дефицит определенный внимания, общения… Ну, сейчас все так сдвинулось, в общем-то, нормально.

Анна: Леша появился: «Мама только моя! (Корреспондент смеется). Только моя!» Дети, там, попытались, я говорю: «Тихо, тс-тс-тс-тс, маленький это. Да-да-да, только твоя». У Феди – только Федина, у Светы – только Светина (смеется). Ну, как-то так вот.

Эпилог

Анна: Сейчас, конечно, сложный период у нас, но я так и ожидала. Ну, не криминально – ой, сложный-сложный – нет, не скажешь. Вот, я говорю: сложно было первый месяц, даже сейчас уже мы часто с мужем говорим друг другу, что: «Смотри, уже лучше, уже как-то все регулируется, мальчишки лучше становятся…» А проблемы, усталость – это все проходящее. Вон, у кого детей нет, они тоже с проблемами и устают непонятно с чего! (Смеется вместе с корреспондентом). Вот такие проблемы все положительные, приятные, что… у меня прям вот такое состояние какого-то такого внутреннего счастья – что вообще вот просто настолько все хорошо… У меня такое впечатление, что наконец-то я пришла к своему предназначению какому-то в жизни. Именно сейчас вот, для чего всю жизнь жила, именно для того, чтобы у меня вот так все было. Поэтому общее впечатление, если спросить, то, конечно, просто можно сказать, что все отлично, все хорошо вообще!

Продолжение следует…

Удивительная история, правда? И герои ее – люди необычные. Причем все – и большие, и маленькие. Так что мы совершенно уверены: им по силам вместе пройти этот нелегкий путь – путь большой приемной семьи.

P. S. В октябре 2017 года семья Анны и Анатолия стала лауреатом Московской городской премии «Крылья Аиста» в номинаций «Усыновителям, опекунам (попечителям), приемной или патронатной семье, за особый личный вклад в развитие семейного устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в городе Москве» !

Видео >>