Казалось бы, у любого человека есть прошлое, настоящее и будущее. Но, к сожалению, так бывает не всегда. У многих ребят из детских домов, к примеру, нет никакого прошлого, а если оно и было, то такое, что лучше не вспоминать. Еще хуже дело обстоит с будущим. И в первую очередь – у тех, кто остается в детском доме до самого выпуска, кого так и не забрали в семью. Стоит ли говорить, что ребята, живущие только настоящим, без надежды на светлое будущее – беспокоят нас больше всего. Именно поэтому мы радуемся каждому новому «солнечному человечку», которым закрываем у нас на сайте фотографии детей, попавших в семью.

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

15-летняя иркутянка Кристина довольно долго была нашей подопечной: ее анкету мы опубликовали на сайте «Детского вопроса» несколько лет назад, но мама все никак не находилась. И вот, наконец, девочке улыбнулась удача, причем родители для нее нашлись прямо в родном городе, в Иркутске.

Разговор с приемной мамой Кристины, Людмилой, мы начали с вопроса о том, как она нашла свою дочку?

Людмила: Просто я эту девочку увидела однажды, еще несколько лет назад, и она мне в душу запала.

Корр.: А где вы ее увидели?

Людмила: В детском доме. Забирала оттуда других детей.

Корр.: А, так это у вас не первый уже приемный ребенок, да?

Людмила: Это не первый ребенок. У меня их шесть.

Корр.: А когда у вас первый ребенок появился приемный?

Людмила: Первый ребенок появился в 13-м году…

Корр.: И вы тогда ее и увидели, да?

Людмила: Ну да, в 13-м году я тоже ее и увидела.

Корр.: А тогда не было возможности забрать?

Людмила: Да, на тот момент я забирала других детей: у меня так получилось, что мы сначала взяли маленького ребенка, решили еще одного ребенка взять. Пошли за одним, а там оказались еще сестры у этого мальчика. Мы забрали всех. Получилось сразу уже четверо. Потом у этого маленького еще сестра родилась, и нам ее предложили – мы и ее забрали. Как бы не готовы были… Просто я тогда увидела Кристину и с того момента наблюдала за ней, ну…

Корр. (одновременно): Угу.

Людмила: Интересовалась, как у нее жизнь, как что… И вот наконец-то решилась на эту девочку. Они приблизительно одного возраста: мальчик, которого мы забирали – сейчас ему уже 15, потом Кристина и еще две девочки – 13 и 11 лет. То есть, вот, подростки.

Корр.: А вы с ними советовались, наверное, когда брали Кристинку?

Людмила: Ну конечно. Во-первых, они ее знали, они же вместе, в одном детском доме жили.

Корр.: Ну, они не возражали?

Людмила: Нет. Мы на общем совете решили, что – да, что… Мы сначала долго этот момент обсуждали, я говорила, что я хотела бы взять эту девочку. Я интересовалась про нее у них… Ну, как бы, не только у них. А потом уже мы решили, что все-таки заберем ее. (Корреспондент смеется). Она тоже долго решала, чтобы к нам пойти: мы ее сначала на каникулы забирали, просто в гости привозили… Ну, чтоб она… адаптировалась, посмотрела, познакомилась. Чтобы это все осознанно было.

Корр.: А как она вас называет?

Людмила: «Мама».

Корр.: Уже «мама»?

Людмила: Да.

Корр.: А быстро начала называть так?

Людмила: Ну, буквально с первых недель, можно так сказать.

Корр.: Да? Быстро… Обычно подростки так долго к этому переходят.

Людмила: Ну да, но… У нас просто с ней выстроились очень такие доверительные отношения: мы с ней вот прям… как подружки, можно так сказать, и поэтому… Очень хорошо так все пошло.

Корр.: Ну, какие-то сложности есть?

Людмила: У нас сложности с адаптацией: сами понимаете, ребенок всю жизнь прожил в системе, и возраст, тем более, переходный, и сразу же все поменялось: и школа, и семья, то есть, вся жизнь перевернулась с ног на голову. Конечно, тяжеловато.

Корр.: Ну, да. Ну, а в чем проявляется, что сложно?

Людмила: Ребенок хотел вернуться в детский дом, потому что ему там проще, там все знакомое, потому что десять лет в системе прожить и в одночасье все изменить – это тоже очень сложно.

Корр.: Угу.

Людмила: Для нее там, конечно, было, как дом.

Корр.: Ну, она говорит, вот в чем ей было там проще?

Людмила: Требования другие, там делать ничего не надо.

Корр.: А, то есть по дому помогать…

Людмила: Да, то есть, как бы, в этом. Во-вторых, там никто ничего не требовал сильно, никто ничего не контролировал в школе, а здесь у нас школа очень такая, с требованиями немножко повыше, чем она там, где училась. Знаний мало, ей тяжеловато.

Корр.: То есть, и учиться больше приходится?

Людмила: Ну, конечно, ей же приходится заниматься! Вот сидим вдвоем прямо вот, хотя уже девочка взрослая. Сидим вместе читаем, разбираем… А еще – ребята, которые из детского дома… у них вообще мотивации к обучению нету. А я к учебе отношусь очень… Чтобы дети получили хорошее образование, хочу. Ну, занимается с репетиторами. Она сейчас в восьмом. И сам по себе класс сложный, и вообще то, что она такая девочка по характеру достаточно закрытая – очень сложный характер, ребенок очень разборчивый, она оценивающе на всех смотрит, то есть… не всех к себе близко подпускает. В принципе, в плане того, что дома взаимоотношения – у нас очень хорошие. Я даже не ожидала, что такое будет. А вот в плане адаптации то, что вот школа, социум – это вот сложновато. В плане контакта дома у нас все хорошо: даже не возникало никогда конфликтных ситуаций никаких, ничего такого не было.

А вот что рассказала Кристина.

Корр.: Кристина, ты помнишь, как ты впервые в семью пришла?

Кристина: Помню.

Корр.: Ну, и какие были эмоции, впечатления? Тебя что-то удивило?

Кристина: Нет, ничего. Мне понравилось здесь. Я не хотела потом в детский дом уезжать.

Корр.: А что тебе понравилось?

Кристина: Ну, мама понравилась, дети… Два брата и четыре сестры.

Корр.: Ой, как много! Они старше, младше?

Кристина: Ну, есть и младшие, и старшие.

Корр.: Со всеми дружишь?

Кристина: Со всеми.

Корр.: А кто у тебя еще в семье есть? Братики, сестрички, мама… А кто еще?

Кристина: Папа. И бабушки есть.

Корр.: Скажи, пожалуйста, может быть, в семье что-то оказалось сложным? К чему трудно привыкнуть?

Кристина: Ну, в семье – нет. Только в школе трудно привыкнуть.

Корр.: А к чему трудно привыкнуть, что другие ребята?

Кристина: Да. И учителя.

Корр.: То есть просто – что незнакомые люди?

Кристина: Угу.

Корр.: Учиться как – легко, сложно?

Кристина: Сложно. Здесь какие-то требования другие, не как в той школе было.

Корр.: А скажи, ты в какой-нибудь кружок ходишь?

Кристина: Я хожу на вокал и на гитару записалась.

Корр.: Ух ты, будешь петь под гитару?

Кристина: Да.

Корр.: Замечательно. Ну, ты довольна, ты рада, что сейчас живешь в семье?

Кристина: Рада.

Корр.: А что тебя больше всего радует в семье?

Кристина: То, что меня здесь любят.

У Кристины, прожившей почти всю свою жизнь в казенном учреждении, появилось будущее. А вот героиня нашей сегодняшней истории ни на что вообще не рассчитывала. Почему?..

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Между прошлым и будущим

Пролог

Зинаида: Слушай, Лиз, а как ваши выпускники: вот они где, чего они делают, где они живут?

Лиза: У меня есть некоторые подружки, которые уже выпустились. И они говорят, что там, конечно, работать нужно – ну, то есть, все, как у родителей, только… без родителей.

Зинаида (одновременно): Угу, угу.

Лиза: Они устроились на работу…

Зинаида: Угу.

Корр.: А живут где?

Лиза: А живут… Ну, мы все не обычные, не такие, мы не здоровые люди, поэтому, кого-то отправляют жить самостоятельно, а кого-то даже в дом престарелых.

Зинаида: В доме престарелых из твоих знакомых кто-нибудь живет?

Лиза: Вика. Ну, она тоже уже выпустилась, и она со мной общается по контакту.

Зинаида: Угу. То есть, она живет в доме престарелых и с тобой общается в «Контакте», да?

Лиза: Да. У нее есть маленькая кошечка…

Зинаида: Кошечка?

Лиза: Да. И она за ней ухаживает, назвала она ее Пушок, вот. И там еще живет Света, и Ильзида тоже. Они вместе туда попали.

Зинаида: В смысле, в дом престарелых?

Лиза: Да. Могут там быть и старушки, конечно: мне уже Вика рассказывала, как там. Там, конечно, очень вкусно кормят. Ну, не так, как здесь, но нормально.

Корр.: Ну, то есть, жить там можно, они говорят, да?

Лиза: Да, жить там можно, потому что там комнатки свои есть. Там можно заводить хоть сколько котят (усмехается). И вот сначала я думала, что, когда я вырасту, вот мне Елена Викторовна же говорила, что кто-то может быть даже и к родителям, а кто-то – в дом престарелых.

Глава 1. «Поезд надежды»

Год назад этот разговор состоялся в одном из детских домов Челябинской области. Детский дом необычный, его правильное название: Реабилитационный центр для детей и подростков с ограниченными возможностями. Что касается участников беседы, их двое: 13-летняя Лиза, живущая в этом центре, и москвичка Зинаида, которую привез к девочке «Поезд надежды».

Вот что Зинаида рассказала о себе, когда прислала заявку на участие в нашей программе.

(Фрагмент из выпуска 330)

 «Здравствуйте, уважаемые сотрудники программы «Детский вопрос»!

Я приемный родитель из Москвы. Первая моя приемная дочь взята в 10,5 лет из детского дома 8-го вида. Сейчас ей 13,5 и она ходит в массовую школу. Простите за беспокойство, меня очень интересует участие в «Поезде надежды», но в применении к конкретному ребенку – Елизавете Д. 13,5 лет из коррекционного учреждения Челябинской области. Можно ли поехать именно к ней? Если бы удалось забрать Лизу с «поездом», то и добираться до Москвы с плохо ходящей девочкой в группе людей, которые могут помочь, было бы проще, чем в одиночку.

С уважением, Зинаида».

Позже, в телефонном разговоре, Зинаида объяснила:

Зинаида: У меня в приемной семье ребенок-инвалид, я сейчас занимаюсь учебой ребенка, потому что у меня ребенок из восьмого вида был, из коррекционной школы, и просто я с ней самостоятельно… Она у меня была на семейном обучении, вот сейчас она в массовой школе, все хорошо, но просто я ей пока помогаю встраиваться в массовую школу.

Корр.: А она у вас из московского детского дома, да?

Зинаида: Она московская, да. Три года вот у меня.

Корр.: А как вы о Лизе узнали?

Зинаида: Ну, честно говоря, просто из видео…

Корр.: Увидели, да, видео?

Зинаида: Да. Мне показалось, что она к нам впишется… Ну, дело в том, что я восемь лет работала с детьми из коррекционных детских домов, в такой организации московской – «Большая перемена», – которая дает детям возможность получить нормальное образование. Вот как раз, вроде бы, с диагнозом «умственная отсталость», но при этом, скорее, часто просто запущенных. Для меня это просто (смеется) пошло как продолжение профессии. В смысле, что я вижу ребенка, которого бы я могла дотянуть до нормы…

Корр.: О-о-о!

Зинаида: Ну, то есть, как мне представляется, вот Лиза – как раз та ситуация, когда это просто сильная запущенность, но не реальная умственная отсталость. Мне кажется, что в этом смысле, ну и по характеру, и по поведению мне кажется, что вот они очень похожи с моей первой девочкой. В этом смысле, она лучше впишется, чем какие-то другие…

Корр.: Ой, как вы с двумя-то инвалидами?

Зинаида: Ну, у моей первой инвалидность уже реабилитированная – она, в общем, только ортодонтическая, ну, съездить два раза в год к ортодонту – не проблема, в общем. Лиза, конечно, будет сложнее, но я полагаю, что одного серьезного ребенка легче…

Корр.: Надо же, вы смелая какая женщина! (Смеется) Некоторые и с мужьями-то боятся брать тяжелых детей…

Зинаида: Преподавание мне помогло, потому что я более-менее понимаю, чего я боюсь, и чего я не боюсь.

Что касается «боюсь-не боюсь», в Челябинске, куда мы приехали в октябре прошлого года, у Зинаиды был момент, когда она засомневалась: справится ли с таким тяжелым ребенком, успеет ли реабилитировать девочку, которой до совершеннолетия осталось меньше пяти лет?

Правильно оценить свои силы Зинаиде помогли наши психологи. Но, видимо, Лиза все-таки успела что-то почувствовать:

(Фрагмент из выпуска 332)

Зинаида (приобняв Лизу за плечи): Ты чо так напряглась-то? Не напрягайся.

Лиза: Я просто… когда вы сказали вчера…

Зинаида: Ага.

Лиза (продолжает): …что вы приедете, я… ну… Я думала, вы не приедете – поэтому.

Зинаида успокоила девочку, объяснила, что страхи ее напрасны. И постепенно Лиза расслабилась, даже разговорилась…

Лиза: Вчера у нас было прощание со мной.

Зинаида: Да? (Смеется).

Лиза: Да, мы угощались.

Зинаида: Чем?

Лиза: Ну, конфетами (Зинаида смеется). Я вчера подарила блокнотики… Ну, они сказали, что скучать будут. И сказали, что не хотят, чтобы я уехала. (Зинаида смеется) А вот сегодня Кристина сидит на уроке, ревет. Я говорю: «Что ревешь?» Она учительнице говорит: «А я не хочу, чтобы Лизка уезжала». Хотя мы больше с ней ссорились. И она сказала, что «Завтра ты уезжаешь, а меня оставляешь» и заревела. (Зинаида усмехается). Ну, мне было немного не по себе, как будто бы родного человека отпускаю.

Зинаида: У-у, то есть тебе тоже не хочется расставаться?

Лиза: Нет… Расставаться не хочется, но ехать – хочется.

Зинаида: И ты уже настроилась?

Лиза: Я настроилась на то, что, если это… Дело жизни, значит, это надо сделать.

Корр.: Ну, серьезные слова. Молодец, молодец.

Зинаида: Серьезные, да. Потому что барышня-то серьезная. (Смеется вместе с корреспондентом).

Лиза: Вот.

В связи с тем, что Лизин детский дом находится довольно далеко от Челябинска, в небольшом городке, в гостиницу они с Зинаидой приехали задолго до отъезда в Москву.

Корр.: О, привет!

Лиза: Здравствуйте.

Корр.: Приехали? Ну и хорошо!

Мужской голос (одновременно): Сколько ехали?

Корр.: Часа три, наверное, да?

Зинаида: Ну, знаете, по, так сказать, бодрствованию – полчаса (смеется).

Мужской голос: А, понятно.

Корр.: Ну и хорошо.

Зинаида: А так быстро, быстро.

Корр.: Как вы доехали-то, Лиз?

Лиза: Нормально.

Корр.: Ничего, не укачало тебя?

Зинаида: Меня укачало (смеется вместе с корреспондентом).

Лиза: Я когда маленькой была, меня всегда укачивало.

Корр.: Укачивало? А сейчас нормально, да?

Лиза: Да, сейчас я повзрослее.

Корр.: Ну вот, видишь!.. (Наклонившись к девочке) Лиза, первые часы на свободе (смеется вместе с Зинаидой).

До Москвы долетели вполне благополучно: Зинаиде с Лизой помогали в дороге не только организаторы «Поезда надежды», но и его «пассажиры». По традиции, целый месяц мы не беспокоили семьи, вернувшиеся из поездки – дали время взрослым и детям привыкнуть друг к другу. А потом начали их обзванивать. Связались и с Зинаидой.

(Фрагмент из выпуска 335)

Корр.: Как ваши дела?

Зинаида: Ну, дела наши, с одной стороны, неплохо. То есть, есть какие-то бытовые сложности – вернее, не бытовые, а такие, ожидаемые. Связанные с адаптацией всех ко всем (смеется). С… так сказать, некоторой небольшой ревностью. А точнее – делением внимания. Ну, это ожидаемые вещи, понятные. Есть очень приятные вещи, связанные с тем, что Лиза в каких-то вещах действительно довольно быстро меняется. Ну, например, вот у нее за месяц явно появилась гораздо большая чувствительность в ногах.

Корр. (одновременно): Ууу…

Зинаида: Я не знаю, поможет ли это каким-то образом или нет, но если первые три недели она говорила, что у нее нездоровая нога как онемелая… То последнюю неделю она визжит при любом прикосновении.

 Да, и у нее довольно быстро начали появляться мышцы и все такое… То есть она как-то очень, с точки зрения физической, по крайней мере, довольно быстро отзывается на занятия. И, честно говоря, у меня иногда возникает ощущение, что с ней просто всего этого не делали, потому что мышц никаких нет даже в спине…

Корр.: Угу.

Зинаида: То есть, нет, у нее мышцы есть в руках, потому что она привыкла ходить на костылях (смеется). Вот.

Корр.: Ну, да.

Зинаида: А никаких других у нее нет. Меня время от времени охватывает ужас – как живут там вот в этой системе чувствительные дети, потому что Лиза, безусловно, барышня чувствительная… Там не то что низкая самооценка, там самооценка отрицательная, переходящая в ненависть к себе… Очень сильная. То есть вот нет никакой опоры на себя, видимо, в связи с очень низкой самооценкой и в связи с… ммм, ну вот «Я ничего не значу, будущего у меня нет».

Корр.: Угу.

Зинаида: Вот, и когда мы с ней про будущее разговаривали… раскрутить ее на то – вот кем тебе все-таки хотелось быть, что бы тебе хотелось… Пока невозможно никак. Потому что единственное, что она сказала: «Я думала раньше, пока у меня не было семьи, что я либо в дом престарелых попаду, либо стану бомжом. Либо вот до 20 лет доживу и сломаюсь». То есть там никакой надежды в прежней системе, в картине мира, не было…

Корр.: Ужасно.

Зинаида: Да, ужасно. Просто ужасно. И как ее сейчас туда, эту надежду, чуть-чуть… (смеется) По капельке всунуть. Ведь тоже к психологу сразу прям не поведешь, потому что она и говорит пока довольно плохо… «А зачем?» Вот. И в этом смысле, конечно, все очень грустно, потому что мне кажется, что половина проблем, она связана именно с этим. То есть ребенок не развивался, в том числе, и потому что смысла-то не было. То есть вот как у малышей, так вот оно и у больших.

Корр. (одновременно): Да-да-да-да-да. Но, мне кажется, отогреется она у вас.

Глава 2. У Лизы в гостях

Прошел почти год с тех пор, как Лиза переехала в Москву. Вместе с мамой и сестрой-ровесницей она теперь живет практически в центре столицы, в красивом старинном доме еще сталинской застройки. Первое, на что обращаешь внимание в квартире – длинный-длинный коридор, куда выходят несколько дверей. Из одной из них робко выглянула улыбающаяся Лиза.

Корр.: Оооо, приветик! Иди, будем обниматься-то? (Обнимает подошедшую Лизу). Ух, ты моя, привет! (Берет Лизу под руку и идет с ней по коридору). Пойдем! Как ты хорошо ходишь, прям бегаешь, можно сказать! (Зинаиде) Бегает!

Зинаида: Проходите. Бегает, бегает! Бегать она уже тоже тут научилась.

Корр.: Ну ты даешь, Лиза!

Зинаида: Мы с ней пошли гулять – она как побежала!..

Корр. (со смехом): Никто не угнался?

Зинаида (смеется вместе с корреспондентом): А, да, вот играть – это любимое. (Второй дочери). Садись на тот стул вот.

Корр.: Это Ая, да? Еще одна ваша красавица?

Зинаида: Да. Ну, эта красавица не так сильно выросла с тех пор…

Пока девочки расставляли чашки и резали торт, корреспондент разглядывала уютную кухню и ее хозяйку. Потом все-таки не удержалась:

Корр.: Не пойму, что с вашей мамой произошло?

Ая: Чего?

Корр.: Она как-то помолодела, похорошела, правда, вот-вот…

Зинаида: Спасибо (смеется).

Корр.: Я… Не льщу, это правда.

Зинаида: Я платье новое купила (смеется).

Корр.: Не-не-не-не-не, вот что-то прям вообще полностью переменилось.

Зинаида (со смехом): Нет, ну…

Корр.: По крайней мере, по сравнению с Челябинском.

Зинаида: Вы меня видели в стрессе, это же все-таки стрессовая ситуация…

Корр.: Я тоже думаю, что это… Расслабилась, наверное, наконец-то.

Зинаида: Конечно, конечно.

Корр.: Дети дома, все нормально…

Зинаида: Да.

Корр.: Ааа… Лизе очень идут два хвостика… Ты делаешь часто хвостики?

Лиза: Ну, делаю.

Зинаида (со смехом): Она очень стесняется.

Корр.: Забыла она меня, поэтому стесняется… Да, Лиз, забыла меня? Эх, а я тебя не забыла!

Лиза: И я не забыла!

Корр.: Ну, а что ты тогда меня стесняешься?

Лиза: У меня всегда так.

Корр.: Всех так?

Зинаида: Сейчас пройдет, минут через 15.

Корр.: Ну ладно.

Зинаида: Хвостики Лиза сама себе делает эти два прекрасных, мне тоже безумно нравится.

В тот день Лизе немножко нездоровилось. Она покашливала, и Зинаида решила немного ее подлечить. Теплое питье, которое приготовила мама, помогло. И мы смогли спокойно поговорить.

Корр.: Во-первых, здорово, что я у тебя в гостях, у тебя дома (Лиза усмехается). Это же твой дом?

Лиза: Ну, мой.

Корр.: Да. Ну и как тебе здесь?

Лиза: Хорошо.

Корр.: Ты помнишь, как ты приехала?

Лиза: Да, помню.

Корр.: И как это было?

Лиза: Это было непривычно и как-то непонятно.

Корр.: Что тебе помогло как-то привыкнуть к этому дому?

Лиза: Не помню, как я уже привыкла. Потому что как… Ну, как бы, все это быстро произошло.

Корр.: То есть, ты быстро привыкла?

Лиза: Ну, мне казалось, что да.

Корр.: Как будто ты тут всю жизнь живешь, да?

Лиза (одновременно смеется): Ну да, наверное.

Корр.: Как ты думаешь, почему это произошло? Некоторые долго привыкнуть не могут. Может, потому что тут люди хорошие?..

Лиза: Я не знаю (смеется). Наверное. Ну, ко мне они всегда хорошо относятся.

Корр.: А вообще, ты как считаешь, ты изменилась за это время? Почти год прошел.

Лиза: Не знаю. По крайней мере, переживать много перестала. Ну, вот, как бы, я вообще не перестала, но много…

Корр.: То есть, теперь мало переживаешь? А ты про что переживаешь?

Лиза (одновременно): Угу. Да так…

Корр.: Ну, например, что тебя смущает?

Лиза: Ну, не знаю, там…

Корр.: Раньше ты о будущем переживала, да, было такое?

Лиза: Угу.

Корр.: Да… Сейчас-то вроде все нормально с будущим у тебя, да?

Лиза: Угу.

Корр.: Да? Ты, кстати, со своими девочками общаешься, которые в доме престарелых живут?

Лиза: Нет. Ну, я общалась только с одной, и сейчас мы с ней перестали общаться – я не знаю, почему.

Корр.: Ну, бывает иногда так, как-то угасает… А из детского дома?

Лиза: А из детского дома мы общаемся с подружками.

Корр.: Что пишут обычно?

Лиза: Они сейчас в «Черемушках», поэтому они, наверное, не могут общаться, вот.

Корр.: А, «Черемушки» – это лагерь?

Лиза: Да, это лагерь, для… Для тех детей, которые там остались, и вообще для детей с ограниченными возможностями.

Корр.: Ну, это, по-моему, как раз тот лагерь, где мама жила, когда, да, приехала? Там же ее поселили?

Лиза: Да, ее поселили там.

Корр.: Ну, вот, вот, я помню этот лагерь. Ты это помнишь?

Лиза: Да.

Корр.: Как мама приезжала?

Лиза: Да. И мы потом общались.

Корр.: Мне даже показалось, был какой-то момент, когда ты испугалась, что она уедет (Лиза смеется) без тебя. Было такое?

Лиза: Ну да, ну… Да. (Смеется). Я не знаю, почему я так испугалась.

Корр.: Почему ты так подумала?

Лиза: Ну, да.

Корр.: Ну, самое главное, что все хорошо закончилось.

Лиза: Да…

Корр.: Ты как считаешь, конец-то счастливый?

Лиза (со смехом): Счастливый был.

Глава 3. Мамины секреты

На кухню пришла Зинаида. Отправив Лизу к сестре, она сказала, что готова поделиться своими секретами.

Зинаида: Ну, в целом, я очень довольна, я очень рада, потому что по человеческим качествам Лиза – просто совершенно замечательная. Теплый, и любящий, и без этого самого нарушения привязанности – как ей это удалось? Особенно из этой системы – обычно этого и не ждешь, да, ждешь чего-то другого, а тут… Просто очень… Очень хороший человек, очень лечебный, я бы сказала, вот. Ну то есть все остальное просто получается, там, вот такая работа-работа-работа-работа…

Корр.: А вот с умением ходить… Как вы над этим работаете?

Зинаида: Ну, сначала мы просто начали ходить немножко, оказалось, что у Лизы не было практики хождения, она гулять не любила из-за того, что у нее это плохо получалось, то есть оказалось, что, во-первых, просто не было совсем мышц и не было навыков. Потом нам случайно порекомендовали прекрасного реабилитолога, восхитительного, который уже много лет этим занимается… Лиза с ним позанималась три недели – было видно, как прям в процессе занятий у нее не то, чтобы хождение, но видно, что ей начинают даваться какие-то движения, которые она раньше не делала: что можно шагнуть назад – да, ну, в буквальном смысле, да, либо шагнуть в сторону, или посидеть, поболтать ножками на стуле… Оказывается, это все можно, да? Мы с ней еще до реабилитолога просто пытались понять, что вообще можно. Сначала Лиза сидела на стуле и говорила, что она не может махать ногами, но я ей так вот туда-сюда сначала сама подвигала, потом она сама чуть-чуть подвигала… В общем, в итоге, там, через неделю она уже может ногами махать, болтать, сидя на стуле. Ну вот по чуть-чуть… То есть оказывается, что она просто массы движений не делала никогда: ей не приходило в голову, (смеется) что это возможно, или что это нужно. Вот. А потом мы съездили на недельку на море в Израиль, и там мы бедную Лизу заставляли ходить к морю и обратно – тут-то вроде как нет необходимости: если что, там троллейбус, машина, такси можно вызвать… А до моря, там, ну около километра, может, чуть меньше… Она к концу тоже уже рыдала, возмущалась и кричала, что – караул, больше никогда она ходить не будет. Но зато после того как она приехала, обнаружилось, что у нее начали распрямляться ноги – то есть, что у нее ушла контрактура из правой… Она, в общем, сама ужаснулась, испугалась (смеется), говорит: «Ой, у меня ноги сгибаются! (смеется вместе с корреспондентом) У меня какие-то ноги длинные!» Просто испугалась, потому что меняется же представление о себе, как-то же не понятно, как к этому относиться… И прямо вот сразу после этого она стала уже значительно лучше ходить – то есть она перестала ходить на полусогнутых ногах, переставляя их от бедра, а стала разгибать – тем более, что как раз… То есть, тут все вместе: и хождение, и реабилитолог, и расслабление психологическое… Потому что мне кажется, что частично эти вот напряженности – это же напряженность, спазм такой.

Корр.: Ну, да, да.

Зинаида: Что оно имеет психологическую в ее случае причину. Как только она расслабляется, у нее частично вот… У нее вообще очень зависят от психологического состояния ее способности  ходить. Когда она расстроена – все, а когда она расслаблена – она идет хорошо, ровненько. Вот, ну и, в общем, где-то в начале мая она на меня рассердилась, вернее, я ее отругала за то, что (смеется) вообще-то надо зарядку делать и заниматься. Рассердилась, убежала вниз по лестнице и обнаружила, что она… У нее получается идти. А я ей пообещала, собственно, что когда она научится сама ходить, я ей куплю все, что она захочет. У нее была мечта о планшете – а я, говорит, еще пойду. В общем, прошла так метров 500 сама, туда и обратно, в магазин и обратно, у нее… загорелась идея планшета, во-первых (смеется).

Корр.: Так, замаячил впереди планшет.

Зинаида (одновременно): Да. А, во-вторых, она вдруг оценила, что у нее появляются новые возможности, и она может сама… И неделю мы с ней ходили, она сама требовала ходить, мы пошли. В итоге она мне сдала экзамен в конце недели, прошла километра, фактически, ну, четыре, наверное, с перерывом: два километра мы до парка все вместе дошли, посидели взяли сигвей покататься в аренду. А она покаталась на сигвее, обнаружила, что у нее получается, и что она, оказывается, если там может стоять, то может она и вживую может стоять. Ей удалось постоять после этого. Хотя поначалу она падала, вообще она секунды не стояла. Ну, она от страха падает, на самом деле. Поэтому, мне кажется, что перспективы там очень хорошие. При том, что мы не занимались еще плаванием, мы только вот иппотерапию не так давно начали… Просто у нее не получается все сразу – уж очень много всего сразу, да, нужно.

Корр.: Ну, она выросла, да?

Зинаида: Выросла, она выросла значительно. То есть она на голову фактически выросла. И выросла, и стала сильнее – ну, физически просто, у нее ноги появились. А у нее еще там весной в какой-то момент случился сильный кризис психологический, связанный с необходимостью все это переосознать – историю свою, да, потому что ее это очень волнует, а она почти ничего не знала про семью, значит, у них не было в детском доме принято вообще говорить подробности. Потому ей, конечно, сейчас пришлось это сразу осознавать…

Корр.: То есть у вас какой-то разговор был на эту тему?

Зинаида: Ну, да. Эта тема ее все время волновала. Ну вот мы нашли сестру кровную – нашли адрес, я ей написала, и они теперь «ВКонтакте» общаются. Может быть, вот съездим, если денег хватит, познакомиться…

Корр.: А сестра где живет?

Зинаида: Сестра – в приемной семье тоже… Сестру позже забрали из кровной семьи, в 6 лет, она полгода пожила в детском доме, и ее забрали в приемную семью.

Корр.: Там же, в Челябинске?

Зинаида: Там же… Они из Челябинской области, да.

Корр.: Угу.

Зинаида: Вот. Сестра старшая, в этом году в колледж поступает. Закончила музыкалку – то есть, там, хорошая такая девчонка. Вот.

Корр.: Она обрадовалась, когда сестру нашли?

Зинаида: Да. Не, ну Лизе вообще было просто, ну… Руки тряслись, когда сестра «ВКонтакте» ее нашла. Ну я потому что написала письмо туда, приемным родителям, с просьбой, что, если они не против, то… У Лизы был просто шок неимоверный, потому что для нее это черная дыра, она никогда не видела ни фотографий матери, ничего. Ну для нее очень важно происхождение… Фотографий, к сожалению, у нее не осталось.

Корр.: А мать-то у нее жива? Я вот что-то не в курсе.

Зинаида: Нет, мать умерла, уже лет 6 назад, ей ничего не сказали.

Корр.: То есть она до сих пор не знает этого сейчас?

Зинаида: Не, ну я сказала… Ну, собственно, я ей рассказала еще в детском доме, при встрече, потому что я была уверена, что такие вещи, в общем, обычно люди знают. Оказалось, она не знала. Вот. И она все время ждала, что мать за ней придет.

Корр. (одновременно): Угу.

Зинаида: Она мне еще, когда я к ней приезжала летом, сказала, что «я хочу вырасти, найти своих родителей». Оказывается, она все это время ждала, что мать приедет. Ну и понятно, что все это вот в итоге вылилось в очень серьезные какие-то переживания…

Корр.: Ну, конечно.

Зинаида: И обретение сестры, и «кто я?» и, там… Поэтому у нее случился по весне срыв. Пришлось, конечно, все занятия отменить, все закрыть – ну потому что она просто была неспособна. Пришлось все прикрыть, поэтому движение в этом смысле у нас не очень. Но зато ей явно стало лучше и легче, и какие-то точки поставила.  Даже как-то вот, ну, если раньше она намекала мне, что я не ее мать, а я говорю: «Ну, да», то теперь – всё, значит, она приняла для себя решение и даже уже в лагерь поехала под моей фамилией, и уже теперь хочет поменять фамилию и имя.

Пора заканчивать беседу, но столько еще вопросов и все… важные.

Корр.: А все-таки вот за это время самое трудное что было?

Зинаида (смеется): Все! (смеется) Ну, самое трудное было – преодолеть ее установку, что у нее никогда ничего не получится, и жить не стоит, и она никто. И всегда будет никем. Собственно, у нее вот как была установка тогда, что, либо «я стану бомжом и умру», либо «я попаду в дом престарелых, там пару лет проживу и умру… жить мне не имеет смысла, я ничего не могу и ничего никогда не смогу, и…» Вот это было поменять самое сложное. И сложно было, когда был этот самый срыв. Просто психологически, когда человек вот пять-шесть раз в день рыдает, и… Ну, то есть это вот ситуация, когда надо вынянчить, да, в каком-то смысле? Мне пришлось отменить вообще все дела, и вот два месяца сидеть и реабилитировать, нянчить, и успокаивать, и разговаривать, и… Ну, просто нянчить, да? Это было именно стрессово, так, сложно. А так…

Корр.: Мысли были такие: «А может, не надо было?»

Зинаида (вздыхает): Ну, может быть, там, первые две недели… Не то чтобы вот такие мысли, что не надо, а в смысле, хммм, мысли, что надо было лет 10 назад (смеется), а сейчас уже поздно что-либо исправить. То есть, скорее, ощущение безнадеги было в смысле того, что сколько… Сколько сложностей и что-то сейчас я уже с этим не справлюсь, вот такие. Так, чтобы вот «зачем?» не было, было «Караул, как мы будем из этого выплывать, и сколько лет нам на это понадобится и сколько денег». А потом, когда вот пошло развитие – ну, в течение месяца буквально, уже стало комфортно. То есть вот первый месяц был, конечно, месяцем стресса именно. В общем, это очень быстро для большой вот девочки, и из тяжелой, да, так сказать…

Корр. (одновременно): А вот эти два месяца, они были до Израиля, да?

Зинаида: После.

Корр.: После?

Зинаида: После. Ну, видимо, все накопилось, с одной стороны… с другой стороны, она расслабилась…  Я думаю, что это было связано с тем, что она расслабилась, и, во-первых, у нее хватило сил на то, чтобы начать об этом думать, потому что раньше она боялась далеко копать. А частично она позволила себе расслабиться и прирасти. То есть, в общем, это были штуки-то, видимо, связанные с прирастанием, в том числе, с переработкой и с доверием.

Корр.: Поверила она вам.

Зинаида: Ну, да-да-да.

Корр.: Ну, а «Поезд»-то вспоминаете? (Смеется).

Зинаида: Я вспоминаю регулярно.

Корр.: Да?

Зинаида: Я очень, на самом деле, благодарна, потому что, если бы вы меня не взяли в «Поезд», есть вероятность что я бы не доехала. Потому что общение с чиновниками… А поскольку мы с ними до того общались, и они мне говорили, что, ну, не сильно-то надейтесь, что мы вам быстро чего-то…

Корр.: Ну, да, да.

Зинаида: И я думаю, что я бы, наверное, просто вот этого испугалась, вот того, что ты в неизвестном городе, в неизвестной ситуации, тяжело перемещаться, тут на тебя эти самые еще структуры как-то нападают… это первое. Ну и, потом, конечно, это было все гораздо… То есть, вот то, что вы тогда приехали, и то, что можно было поговорить – это все, конечно, очень смягчило, очеловечило, я бы сказала.

Корр.: Ну, чисто такая моральная поддержка.

Зинаида: Да, да, да. И моральная, и человеческая – то есть тебе есть с кем поговорить, что ты не сам это с собой решаешь… И просто тепло, да, какое-то такое… Что тебе есть самому во что завернуться, а не только заворачивать, значит, проблемы других. Ну, в смысле, ребенка, да.

Корр.: Ну, да, да.

Зинаида: Вот, поэтому, безусловно, вам, действительно, огромное спасибо, потому что… Это, конечно, всегда стрессовая ситуация. А тут, с другим городом, со сложной ситуацией и с поездкой – это сложно втройне. Поэтому я, на самом деле, вспоминаю действительно с огромной благодарностью, потому что, в общем, можно сказать, что вы нам… вынянчили (смеется) новую жизнь. Выпестовали. Действительно ощущение… ну вот некоторой семьи, которая тебя в этот момент (смеется) удочерила.

Корр.: Держит за ручку, да? (Смеется вместе с Зинаидой).

Зинаида: Да. В общем, спасибо вам, на самом деле!

Вместо эпилога

Еще когда мы только входили в эту квартиру, на глаза попался гироскутер (кто не знает: это такое транспортное средство, чем-то напоминающее самокат). Спросили Зинаиду, кто на нем катается. Она ответила: «Лиза учится. Пока – дома (благо, коридор большой)». Мы попросила показать, как они это делают. Зинаида включила гироскутер и…

Электронный голос: Добро пожаловать на борт современного гироскутера.

Зинаида (Лизе): Иди, вставай, с моей стороны заходи. Мы сегодня как раз хотели опробовать его уже на улице, потому что по квартире мы катались… (слышен шум работающего гироскутера) Ой, давай не бойся, ставь вторую ногу. Ну, давай, держись за ручку-то.

Лиза: Подожди, мам! (сквозь шум гироскутера). Ой, круто!

Корр. (одновременно смеется): Давай езжай, езжай!

Зинаида: Развернись, и еще раз проедешь просто.

Лиза: Мама, подожди! У-а-а-а!

Зинаида: Вниз сделай! Не разгоняйся, пожалуйста! (Слышен звук работающего гироскутера, затем звук падения). Ой!

Корр.: Оп-па! Господи! Ударилась?

Зинаида: Все хорошо, ничего, нам привычно. С большой скоростью не разгоняйся, быстро очень поехала.

Лиза: Я не разгоняюсь!

Зинаида: Ничего (звук поцелуя), все равно привыкать на этой штуке кататься, привыкать падать, а что делать?

Продолжение следует…

Вот так, через падения и через боль, но – в будущее теперь устремлена вся жизнь Лизы. Девочке больше не грозит дом престарелых. Благодаря новой маме Лиза узнала и о своем прошлом. Мы очень хотим, чтобы родители нашлись и для двух сестер, о которых мы вам сейчас расскажем.

 ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

О 14-летней Зарине и ее 10-летней сестренке Раде нас попросила рассказать Инна Кагаленок, директор одного из детских домов Хакасии.

И. Кагаленок: Рада и Зарина у нас в детском доме с 12 года. Девочки – умнички, о них можно говорить много. Они и рисуют, и поют, пытаются участвовать во всех мероприятиях. Они ударницы обе, стараются по школе – четверки-пятерки, в принципе, да. Они молодцы, и вообще, красивые девчонки.

Девочки действительно красавицы: у обеих пышные каштановые волосы, темно-карие восточные глаза и очень приятные открытые улыбки. Старшая из сестер, Зарина, учится в восьмом классе.

Корр.: Какие у тебя любимые предметы?

Зарина: Русский, литература, ИЗО – ну, я рисую, как бы, не очень, но мне просто нравится рисовать… И музыка.

Корр.: А ты где-то дополнительно занимаешься – вот, рисование и музыка?

Зарина: Нет, я в швейку хожу иногда… В шитье. Но у нас еще на трудах мы шьем – фартуки, там, халаты.

Корр.: Тебе нравится шить?

Зарина: Да. На машинке – да.

Корр.: А чем в свободное время любишь заниматься?

Зарина: Играть в футбол.

Корр. (удивленно): Ты в футбол играешь?

Зарина: Ну да, так. Ну, я знаю, там, правила, приемы… Играю так себе – ну, как обычная девчонка (смеется).

Корр.: А у вас многие девочки играют, или только ты?

Зарина: Есть две, они просто знают правила, но они не играют.

Корр.: Понятно. А еще чем-нибудь увлекаешься, занимаешься?

Зарина: Ну, я тут у нас в актовом зале пою, вот сейчас репетиция должна быть.

Корр.: У вас какая-то постановка?

Зарина: Да, я фея. Ну, там, выступаю феей. Я пою, иногда танцую – ну, у нас праздники, поэтому мы всякие песенки поем, танцуем. Всякие сценки придумываем.

Корр.: Прямо сами придумываете?

Зарина: Иногда из интернета чего-нибудь берут – ну, это мало, мы сами почти все придумываем.

Корр.: Ну, вы молодцы. А вот чем бы ты хотела заняться – в какой-нибудь кружок ходить, например, а у вас его нет?

Зарина: Хочу музыкой заниматься.

Корр.: А какой инструмент ты бы хотела освоить?

Зарина: Я? Да любые, какие получится только. (Корреспондент смеется). Ну, можно было бы на гитаре научиться играть.

По словам воспитателей, Зарина – их лучшая помощница, всегда готова навести порядок, организовать какие-нибудь игры с младшими ребятами. С ровесниками и со взрослыми людьми эта общительная и доброжелательная девочка тоже легко находит общий язык.

Корр.: Зарина, у тебя характер хороший или не очень?

Зарина: Ну, как… Я вообще трудолюбивая, и я люблю мыть очень.

Корр.: Мыть?

Зарина: Да. Я люблю чистоту.

Корр.: А скажи, какую черту характера ты бы хотела в себе развить?

Зарина: Терпение: я иногда бываю нетерпеливой… Не люблю несправедливость.

Корр.: Можешь мне рассказать, какая у тебя сестра?

Зарина: Сестренка у меня самая лучшая! (Смеется). Рада, ей 10 лет. Она учится в 4 классе. Ударница тоже, тоже трудолюбивая, послушная, хорошая, добрая. Петь любит, выступает и стихи быстро учит – у нее память вообще быстрая.

Корр.: Ооо…

Зарина: Хорошая память.

Корр.: Замечательно. Ну, позови ее, пожалуйста.

Конечно, нам захотелось и Раду расспросить о сестре.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Рада, вот у тебя сестренка старшая – она какая?

Рада: Красивая, умная, трудолюбивая.

Корр.: Она тебе помогает?

Рада: Да.

Корр.: А чем она тебе помогает?

Рада: Помогает делать уроки, заплетает.

Корр.: Косички тебе заплетает, да?

Рада: Угу.

Корр.: А ты ей помогаешь чем-нибудь?

Рада: Ага.

Корр.: Ну ты молодец, это правильно – старшей сестре тоже надо помогать. В школе тебе нравится учиться?

Рада: Нравится.

Корр.: А что тебе больше всего в школе нравится?

Рада: Физ-ра, математика, русский и ИЗО.

Корр.: Ух ты! Рисовать любишь?

Рада: Да.

Корр.: А что ты любишь рисовать?

Рада: Цветочки.

Корр.: А какого цвета цветочки тебе нравятся?

Рада: Красного.

Корр.: А почему?

Рада: Они яркие.

Корр.: Яркие, праздничные, да?

Рада: Ага.

Корр.: Ты, наверное, и праздники тоже любишь?

Рада: Праздники тоже люблю.

Корр.: А какой у тебя любимый праздник?

Рада: Новый год.

Корр.: Чем ты занимаешься в свободное время, после школы?

Рада: Я иногда делаю уроки, иногда в библиотеку хожу.

Корр.: Ууу… А в библиотеке ты какие книжки берешь?

Рада: Там, где сказки, журналы беру.

Корр.: А сказка у тебя любимая есть?

Рада: Есть.

Корр.: Какая?

Рада: «Сказка о мертвой царевне».

Корр.: Очень красивая сказка. А ты в какой-нибудь кружок ходишь? Спортом занимаешься?

Рада: Да. На тренажерах мы в школе…

Корр.: А, у вас в школе есть тренажеры, да?

Рада: Угу. В волейбол, футбол играем.

Корр.: А скажи, пожалуйста… вот если бы ты встретила волшебника, ты бы какое желание загадала, чтобы он исполнил?

Рада: Чтобы все люди радовались.

Корр.: Ой, какое хорошее желание! Ты молодец.

С этим мнением полностью согласна и Инна Алексеевна.

И. Кагаленок: Рада – она вообще у нас артистка, она молодец, она хорошо и читает, и ответственно очень относится к поручениям, любит природу, очень походы любит – особенно если пикники. Мы же очень часто выезжаем, потому что природой мы окружены, в тайге. У нас полевая кухня готовится, и все ребята в этом помогают, участвуют и очень этого ждут. А Зарина… Она бы могла заниматься футболом, потому что их брат Эдик – ну, ему уже сейчас 19 лет, – он лучший бомбардир, и очень многие соревнования даже российского уровня… неоценимый такой вот прям спортсмен! И у нее эти задатки есть.

Корр.: Ооо!

И. Кагаленок: Систематические занятия могли бы из нее вырастить очень крепкую спортсменку. И сила воли есть, и желание есть. Они мечтают о семье, они надеются, что кто-то, может быть, их увидит, протянет руку, и они готовы уйти в семью.