В эфире семейный радиожурнал, где главные герои – мы с вами… и дети, которые живут где-то рядом, но так сложилось, что они почему-то не очень счастливы. Мы продолжаем искать ответы на детские вопросы. Всем миром – миром взрослых…

И с каждым таким ответом «солнечных человечков», которыми мы закрываем фото ребят, покинувших детские дома, у нас на сайте становится все больше и больше. А рассказываем мы об этом в рубрике…

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Особенно хорошо уходят в семьи дети из тех регионов, куда приезжал когда-то наш «Поезд надежды». В Иркутске он побывал даже дважды – в 2008-м и в 2015 году. Может, поэтому хорошие новости оттуда приходят особенно часто.

Мамиными и папиными стали недавно Руслан и… нет, не Людмила – Руслана. Причем в отличие от мальчика (Руслану не так давно исполнилось всего четыре года) девочка, Руслана, уже совсем большая – скоро ей будет 15.

Еще один регион, куда ездил «Поезд надежды», – Кемеровская область. Там он тоже побывал дважды, правда рейсы были разные: в 2011 году – обычный, со взрослыми пассажирами на борту, а в 2015-м – «детский» с 14-летним Сергеем, воспитанником одного из кемеровских детских домов. После того, как Сереже нашлась семья, стали мамиными и папиными еще 10 подростков из того же детского дома. Среди них – 12-летний Слава, который теперь живет в Ярославской области. Летом прошлого года мы рассказывали об этом мальчике и его новой маме, Светлане. Однако недавно мы вновь связались по телефону с этой семьей. И причина – более чем уважительная.

(Набор номера, длинные гудки)

Светлана: Да?

Корр.: Алло! Здравствуйте! Светлана?

Светлана: Да, да-да-да.

Корр.: Это «Детский вопрос» вас беспокоит.

Светлана: Угу.

Корр.: Мы с вами и со Славиком уже разговаривали в прошлый раз. Хотела узнать: как у вас там дела?

Светлана: Все хорошо.

Корр.: Уже почти год Славик в семье, да, у вас?

Светлана: Да, уже скоро год будет. Все хорошо, все… Хороший мальчик, нам нравится.

Корр.: Да? Не было адаптации?

Светлана: Ну, была поначалу чуть-чуть, да, были у него срывы, конечно, не спорю. Но так все хорошо.

Корр.: А вот как учится, чем интересуется? Вообще, как Слава сейчас?

Светлана: Учится? Учится хорошо, на три-четыре.

Корр.: А чем-то занимается? Вот он, я помню, в детском доме футболом увлекался…

Светлана: Ну, он на вокал у нас ходит, песни поет, стихи читает. Первое место занял по району чтецов.

Корр.: А, то есть, в конкурсе чтецов, да?

Светлана: Да, да.

Корр.: Ммм, молодец какой. А расскажите еще, пожалуйста: когда мы разговаривали про Славу, тогда вы его только забрали, и вы сказали, что вроде у Славы есть старшая сестра, Диана, да?

Светлана: Есть, да. Она с нами.

Корр.: Да? А как вот эта история вообще развивалась?

Светлана: Как развивалась? Ну, Славу взяли, а потом вроде Диана захотела… Да она может сама рассказать! (Передает трубку Диане).

Диана: Алло?

Корр.: Алло, здравствуй, Диана. Меня зовут Татьяна. Славу забрали в семью, а потом… Вообще вот расскажи, как это происходило? Как познакомилась со Светланой и семьей ее?

Диана: Просто «ВКонтакте» начали переписываться и все. Спрашивали: «Как дела? Хочешь ли к нам?» Ну вот, и, конечно, я к брату-то как это… И захотелось мне со Славой быть поближе.

Корр.: Угу, а тебе сколько тогда лет было?

Диана: Пятнадцать.

Корр.: Понятно. Ну, а расскажи о своей семье, о родителях, о своей жизни.

Диана: Ну, что, у нас все хорошо, живем.

Корр.: Ты заканчиваешь школу в этом году?

Диана: Да, я заканчиваю школу. Последний звонок у нас был. Ну, хорошо отметили.

Корр.: И родители – все были, да, на последнем звонке?

Диана: Конечно, да, все были.

Корр.: Какие у тебя планы на будущее? Кем ты планируешь стать?

Диана: Ну, я собираюсь поступать в Ростове в педагогический колледж, буду педагогом дополнительного образования в сфере хореографии.

Корр.: Хорошо, что ты уже точно знаешь, кем хочешь стать. А про Славу что-то можешь рассказать? Как он вообще в семье? Ну, ты приехала когда – он как-то изменился?

Диана: Ну, он очень изменился, он стал лучше читать, он намного стал лучше учиться, и вообще, он изменился в лучшую сторону.

Корр.: А с другими ребятами в семье вы дружно вообще? Как у вас весь ваш большой коллектив?

Диана (одновременно): Да, дружно, друг за друга заступаемся.

Корр.: Ты довольна, что ты в семью попала?

Диана: Конечно.

Корр.: Ну, то есть, ты рада и счастлива, да?

Диана (одновременно): Да, очень.

Корр.: Многие нас спрашивают, вот, для чего подростку уже там, в 15, в 16 лет родители? Вроде, уже вырос, да, ребенок почти?

Диана (одновременно): Ну, да.

Корр.: Ну, вот ты считаешь, подростку нужны родители?

Диана: Я считаю – да, потому что помощь и все такое… И все равно без родительской помощи ты все равно никуда не денешься.

Корр.: Ну, ясно. Диан, спасибо тебе большое… А Слава там далеко?

Диана: Нет.

Корр.: Можно с ним немножко поговорить?

Диана: Ага. (Передает трубку Славе).

Слава: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй, Слава. Мы с тобой год назад разговаривали, в июне, когда ты приехал в семью – помнишь, нет?

Слава: А, это я помню.

Корр.: Расскажи: вот ты уже целый год в семье, какие-то изменения произошли у тебя?

Слава: Да.

Корр.: Мама похвалила тебя: она сказала, что ты занял первое место в конкурсе? Расскажи, пожалуйста!

Слава: Да. В конкурсе чтецов.

Корр.: Да? Это у вас где был конкурс чтецов, в школе?

Слава: Ну, сначала в школе, я там третье место занял, а в районе – первое место занял.

Корр.: О, молодец, поздравляю! А еще ходишь на вокал, да?

Слава: Да.

Корр.: Тебе нравится петь?

Слава: Да. Нравится петь (смеется).

Корр.: Ты уже думал, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Слава: Да.

Корр.: Кем?

Слава: Я хочу стать в школе физруком.

Корр.: А, учителем физкультуры, да?

Слава (одновременно): Да.

Корр.: Ну, ты вообще вот рад, что так получилось? Что тогда приехал журналист, с тобой поговорил, рассказал о тебе на сайте «Детского вопроса», и тебя увидели родители?

Слава: Да, рад.

Корр. (одновременно): А ты рад, что и Диана теперь с тобой, твоя сестренка?

Слава: Да!

Корр.: То есть у тебя все отлично, да?

Слава: Да.

Корр.: Ну, хорошо, ладно. Можно маму на минутку?

Слава: Да, нате… (Передает трубку Светлане).

Светлана: Да?

Корр.: Да, Светлан, спасибо большое, поговорили. Они у вас такие общительные, все сами рассказали.

Светлана: Да не, они хорошие ребята, мне очень повезло с ними. Вообще замечательные у меня все детки, мы их очень любим.

Сегодня многие дети, попадающие в приемную семью, точно знают, что их усыновили или удочерили. Но бывают случаи, когда человек даже не подозревает о крутом повороте, который когда-то совершила его судьба… Интересную историю нам рассказала женщина, родившаяся в год Великой Победы.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

УРАВНЕНИЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ

Главное Неизвестное

Мария Емельяновна: Я ребенком стою на подоконнике. Меня держит кто-то в белом халате. Шикарный парк вижу, и по этому парку… Осеннему… Падают листья, красиво… И уходит женщина. Эта женщина уходит, уходит, уходит. И не оглядывается. А я стою на подоконнике, и меня придерживают, чтобы я не упала, и я ей кричу: «Мама! Мама! Мама!»

К этому детскому воспоминанию нашей собеседницы мы возвращались на протяжении всего разговора. О том, что она приемная дочь, Мария Емельяновна узнала лишь в 40-летнем возрасте, уже после смерти родителей. Поэтому к сюжету об уходящей в осенний парк женщине, которую так точно выхватило детское сознание, сегодня больше вопросов, чем ответов. Ведь обсудить причины своего удочерения и узнать правду о своем рождении из первых рук Мария Емельяновна уже не может: свидетелей тех событий попросту не осталось… Единственное, что наша собеседница знает точно, это то, что все события ее раннего детства происходили на Украине, в городе Черновцы. И главная тайна в жизни Марии Емельяновны – это тайна усыновления, так строго охраняемая в ее семье.

Известное 1. Детство

Мария Емельяновна: Я послевоенный ребенок. В 45-я я родилась, в 48-м попала в семью. О том, что я была приемным ребенком, я узнала только после смерти матери. Это было через сорок лет… Я не могу сказать, что я как-то страдала. Меня учили, отдали в музыкальную школу, я радовалась жизни, ну иногда бывали, конечно, какие-то… Но я не знала о том, что я приемный ребенок и реагировала, что так у всех… Так и у меня! Ну кого-то накажут, кого-то … может по делу, может и без дела, но реакции на это большой не было…

Корр.: Но в сорок лет получилось так, что вы узнали…

Мария Емельяновна (одновременно): Ну получилось так, значит, что… Матушка то сюда приезжала, то уезжала… У нее был очень сложный характер! И, наконец, она уехала все-таки на свою родину. Это Луганск. Мне звонят, что она заболела… Я туда, конечно, рванула скорее… А оказывается, я уже опоздала. Стали смотреть ее вещи, и я нашла… Что я, оказывается – ба, так я же приемная!.. Я очень много потратила времени, все откладывала… Хотела поехать в Черновцы, где мне выдано это свидетельство. И хотела все-таки узнать, там же должна быть какая-то запись. И уже два или три года назад – всё я решила. Всё, поеду… А тут вот эти события с Украиной и попасть туда… Ну, так я осталась…

Корр.: А тянули вы… Это с чем было связано?

Мария Емельяновна (одновременно): А тянула я…

Корр. (одновременно): Боялись встретиться с правдой, или?..

Мария Емельяновна: Нет-нет, я ничего уже не боялась, потому что, когда я узнала, я написала маминой фронтовой подруге. Подписалась своей фамилией, как бы я уже знала, что это моя фамилия. Но ее фронтовая подруга мне сказала: «Машенька, не надо, не трогай то, что было, как ты есть под своей фамилией, так и живи! Я только единственное знаю, что твоя мама никогда не рожала», – что еще раз подтвердило, что я не мамина дочка. А чья? Никто из родственников… вот молчали, как партизаны… Я их считала… бабушка там, племянница, сестры… И до сих пор молчат.

В детстве маленькой Маши были и «доброжелатели», которые пытались рассказать историю ее появления в семье. Но даже несмотря на это, тайна все равно долгое время оставалась тайной.

Корр.: Когда вы обнаружили, что вы не родной ребенок, вы помните свои впечатления?

Мария Емельяновна: Как-то не очень. Потому что много по жизни было так… Как-то бабка меня в пылу назвала, что я подзаборная.

Корр.: А ну это какие-то соседи, добрые люди…

Мария Емельяновна: Да-да-да! И я прибегала к маме и спрашивала: «Мам, ну почему она меня так называет?» – «А не обращай внимания, она и меня так называет подзаборной!» Конечно, в детстве я очень реагировала… И если бы я знала, что я не родная дочка, я бы реагировала более болезненно. Потому что, когда ты знаешь, что тебя обидели, потому что ты не родная – вот это больно.

Вопрос о тайне усыновления довольно спорный. Однако Мария Емельяновна так не считает:

Мария Емельяновна: В моей жизни тайна усыновления сыграла, я считаю, положительную роль. Потому что, если бы я знала, мне было бы гораздо хуже.

Корр.: Ну, вот с высоты прожитых лет, после опыта, вашего личного опыта, как вы относитесь к тому, что… вот хранить тайну усыновления или все-таки рассказать ребенку?

Мария Емельяновна: По моему опыту я бы сказала, что лучше хранить! Это травма для любого ребенка, это больно очень пережить. Для меня так. Может быть, я не права… Это просто мой опыт.

Корр.: Давайте порассуждаем: а если ребенок найдет документы или появится вот такая «добрая» женщина…

Мария Емельяновна: Ну, это вынужденно уже. Тогда уже надо как-то строить отношения… Это сложно, это больно, это человеческая душа…

Среди журналистов «Детского вопроса», которые сами являются приемными родителями, утвердилось единогласное мнение: хранить тайну усыновления не стоит. Однако и судить категорично, конечно, нельзя – ведь то, что есть благо для одного, может послужить серьезной травмой для другого…

Неизвестное 1: Отношения

Приемные родители Марии Емельяновны – участники Великой Отечественной войны. Пройдя все тяготы фронта, они остались вместе – однако отношения в семье все же были непростыми.

Корр.: Матушка была сурового нрава. Это был ее общий склад, или просто она как-то…

Мария Емельяновна (одновременно): Общий склад. У меня не было ласки. Я бегу к ней «Мамочка, мамочка, идем!» – «Что за телячьи нежности…» Вот это меня как-то осаждало всегда. Фронт, он же никого не делает добреньким. Когда люди видят столько зла. Ну и ей очень много досталось всего… Война остается война. Они прошли войну! Это же очень страшно было! В любом случае, я им благодарна. Я же не знаю, где я была…

Корр.: Тем более, после войны в такое время…

Мария Емельяновна: Была ли я в больнице, была ли я в детдоме, была ли я в какой-то семье… Я не знаю! Я не помню. А так меня вырастили, выучили, дали образование. Да, были какие-то нехорошие моменты в жизни, но я в любом случае благодарна родителям. Благодарна, потому что… Я не знаю, как бы моя судьба сложилась, если бы они меня не взяли. Правильно ведь? Просто не знаю!

Известное 2: Судьба

Сознательная жизнь нашей героини – это блестящая творческая биография. Благодаря родителям и их вниманию к увлечениям дочери, Мария Емельяновна получила качественное музыкальное образование, стала участницей Государственной академической хоровой капеллы имени Александра Юрлова. Капелла выступала во всех республиках Советского Союза, срывала овации в залах многих городов мира… А началось все в раннем детстве.

Мария Емельяновна: Первое мое выступление было очень смешным. Мы провожали отца куда-то, пошли в ресторан. И там играл оркестр. Мне, наверное, было 4-5, вот так. Это я сама уже помню хорошо. Я, недолго думая, пока они там сидят за столом, мне же не интересно, о чем они там говорят, я поднимаюсь на эстраду. Так это гордо и говорю: «Я петь буду!» Мои родители чуть со стульев не попадали (смеется). И все замолчали. Ну, артистка растет!

Корр.: И артистка выросла!

Мария Емельяновна (смеется): Артистка выросла! Я еще в школе много пела. Участвовала в постановках. Была детская опера «Гуси-лебеди», и я была Машенькой. Я участвовала в опере «Евгений Онегин», это мне очень нравилось, безумно нравилось! Я все оперы знала наизусть, я могла стирать белье и петь все оперы за всех абсолютно. Потом я приехала в Москву, поступила в училище консерваторское…

Корр.: А родители как-то повлияли на ваш выбор?

Мария Емельяновна: Родители… У меня уже папы не было. Он ушел, когда мне было 15 лет. Матушка не очень это одобряла, но понимала, что становиться на пути нет смысла.

Неизвестное 2: Вопросы взрослой Маши

Конечно же, Мария Емельяновна благодарна родителям за полноценную жизнь, за свободу выбора профессии… Однако у нашей героини осталось к ним много вопросов.

Корр.: Вы узнали всю историю своей жизни, когда уже не было ни мамы, ни папы.

Мария Емельяновна: Да.

Корр.: И обсудить это с ними вам не удалось…

Мария Емельяновна (одновременно): Я не могла с ними обсудить…

Корр.: Какой бы главный вопрос Вы маме задали?

Мария Емельяновна: Откуда они меня взяли? Из детдома ли, или из больницы? Или еще из каких-то обстоятельств?

Корр.: И почему именно вас? Может там…

Мария Емельяновна: Да. И почему именно меня… Я, конечно, бы этот вопрос задала.

Решение уравнения

Рассказывая о своей певческой карьере, о работе в капелле Юрлова, Мария Емельяновна подчеркивает, что все те искренние, живые эмоции, которые окружали и окружают ее по сей день, и есть компенсация за недополученную в детстве ласку.

Корр.: Ваша семейная история – это счастливая история, правда?

Мария Емельяновна: Относительно спокойная. Не сказала бы, что счастье ах прям ушатами (смеется), но… Нормальная! Нормальная человеческая жизнь! На обстоятельства не будем сетовать…

Корр.: Вы как относитесь сейчас к удочерению, к усыновлению?

Мария Емельяновна: Очень положительно! Когда у меня сын вырос, я работала, у меня была такая мысль. Это такая большая ответственность. И, вероятнее всего все-таки сдерживала материальная сторона вопроса. Потому что ты понимаешь, что ты должен дать ребенку все, а ты не можешь. А если вдруг ошибешься? Если вдруг не найдешь контакта? Но я считаю, что усыновлять надо. Потому что детский дом есть детский дом. У меня главный принцип – любовь! Вот любишь, и все будет хорошо!

Продолжение следует…

Конечно, с нашей героиней вряд ли кто-то будет спорить: ребенок должен жить в семье, а не в детском доме. Но нам кажется очень верной и еще одна ее мысль: надо крепко подумать, прежде чем взять на себя ответственность за детскую жизнь. Ведь семейное устройство, к сожалению, не всегда оказывается удачным… Недавно в одной из социальных сетей мы прочитали вот такое сообщение:

 «Антону 6 лет, в системе с 4 месяцев, но учреждение, где он находится, очень хорошее, там проводится просто огромная работа с детьми, ребенок хорошо развитый. Он сможет учиться в обычной школе! Но так как он ходит с ходунками, переводить его из этого учреждения у нас в Кемеровской области некуда кроме как в детский дом-интернат для умственно-отсталых детей. А туда ему нельзя, ему там не место!

Ребенка знаю лично, так как мы брали его в свою семью, но, к сожалению, вернули. Проблема не в ребенке, а в нашей семье: ребенка очень хотела только я, всячески уговаривала мужа, но принять он ребенка не смог.

Антоша принял нас сразу, ко мне очень привязался, как и я к нему. Мальчик ко всем подряд не липнет, сразу стал отличать своих от чужих. Но мама ему нужна в его полное распоряжение, а у нас есть еще дети, и дома сразу появилась ревность его к моим детям и, соответственно, моих к нему. Ну и к адаптации все в семье должны быть готовы. А у нас проблемы с мужем появились в первую же неделю.

Адаптация началась со второго дня: капризы, потом истерики, бросался игрушками, кидался на пол… Может обижать детей, устанавливает свое первенство… Наверное, лучше, если в семье дети будут старше него.

Антон хочет быть частью семьи: разглядывая фотографии, спрашивал, а где здесь он; очень быстро выучил всех родственников по фотографиям; участвовал во всем, что в семье происходило. И очень хорошо чувствует настроение: когда мной было принято решение на возврат – он все понял без слов…

Антон очень хороший ребенок! Может, не самый легкий по здоровью, но он очень хочет, чтобы у него была мама, была своя семья.
Присмотритесь, пожалуйста, к нему!»

В сообщении несостоявшаяся мама очень хвалила Антошку, а с приложенных фотографий смотрел такой симпатичный русоволосый глазастик, что мы усомнились: неужели этого замечательного паренька действительно вернули? Однако Олеся Арыжакова, региональный оператор банка данных о детях-сиротах Кемеровской области, подтвердила:

О. Арыжакова: Да, действительно, расторжение договора о приемной семье было, в сентябре 16-го года его вернули.

Корр.: То есть он уже почти год в учреждении… А его куда перевели-то? Он в детском доме или в ДДИ?

О. Арыжакова: Он находится до сих пор в доме ребенка из-за болезни: там по здоровью – 5-я группа здоровья, инвалидность. Ну просто люди не до конца обдумали, скажем так, эту ситуацию, чтобы ребенок появился в семье. Недостаточно серьезно подошли к этому.

Корр.: Да, видимо, так. А вот насчет Антона… Как-то поговорить о нем, чтобы о нем нам рассказали, можно?

О. Арыжакова: Ну я сейчас с опекой созвонюсь, уточню этот вопрос и вам наберу. Хорошо?

Корр.: Хорошо, да.

Вскоре «добро» от отдела опеки было получено. И мы позвонили в дом ребенка, где сейчас живет Антон.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Рассказать об Антоше вызвалась Любовь Сафиулина, директор дома ребенка.

Л. Сафиулина: Мальчик внешне очень приятный, симпатичный. Он с сохранным интеллектом. Мальчик знает абсолютно всех по имени-отчеству – у нас не принято, там, мама-папа… Он может спросить: «Как твои дела? Что ты сегодня дома делала?» Он очень любит участвовать во всех праздниках, причем он не сидит: если все дети танцуют, он также идет в круг, он также танцует. Он поет песни, он читает стихи, он неплохо запоминает. Очень любит, когда в ролевой игре ему какую-нибудь роль поручают, он очень доволен.

Корр.: А он со всеми так доброжелательно общается?

Л. Сафиулина: Доброжелательно со всеми.

Корр.: А может, кого-то выделяет?

Л. Сафиулина: Ну, вот есть друг. Подружка его уехала, у нас ее усыновили – он всегда говорит: «Я скучаю по Раечке, Раечка уехала». С ребенком мы очень много занимаемся: воспитатели, логопеды, психологи. Очень большое внимание ему уделяют доктора в доме ребенка. Ребенок у нас несколько раз прошел курс в реабилитационном центре для детей с ДЦП, который есть у нас в городе. С ним массажисты занимаются, ЛФК. Он ходит, держась за руку – за палец, допустим, вот за меня будет держаться, он идет. Но ножки – ему скажешь поставить на полную ступню, он поставит, а так – ну, вот, как у всех у дцп-шных детей, ноги одна за другую немножко заплетаются.

Подробнее о здоровье Антошки нам рассказала Лариса Шафрыгина, заместитель директора детского дома по лечебной работе.

Л. Шафрыгина: У него ДЦП… больше поражение ног, чем рук: то есть, руки у него действуют, а идет он с опорой только. Наступает он не всегда на полную стопу, нас это смущало, и мы к ортопеду неоднократно обращались. И доктор сказал, что оперировать мальчика не надо. Ну, то есть, он идет медленно, не быстро, и, если обращать на это внимание постоянно, то Антон может наступать на полную стопу. Ходит он у нас по дому ребенка с ходунками, но может идти за одну руку, при желании.

Корр.: То есть, все-таки он ходит, и ручки нормально работают, да?

Л. Шафрыгина: Руки работают, да. Конечно, у него моторика не такая, как у здорового ребенка: спастика все равно есть. Но, во всяком случае, он сам себя обслуживает: он ест ложкой, он одевается, даже застегивает пуговицы – на рубашке пуговицы он застегивает сам. Он сам раздевается, садится на горшок. Все это медленно, конечно, но ему никто не помогает, он сам говорит, что ему помощь не нужна – то есть он все старается делать сам.

Корр.: А вот говорят, что он и рисовать может, и пазлы собирать может, да?

Л. Шафрыгина: Да, да, да. Конечно, писать, я не знаю, как он будет… ну, то есть почерк там… но все равно будет. Но, во всяком случае, он с желанием все это делает, и вот сейчас по возрасту логопед с ним начал изучать буквы, и он старается все это выполнять. И буквы запоминает, и пытается читать, и, ну, прописи-не прописи…

Корр.: Ну, там, где обводят всякие картинки, да?

Л. Шафрыгина: Да, рисовать – он это делает, да.

Корр.: А вот если, скажем, в семью он попадет, то какие советы вы бы семье этой дали: на что обратить внимание в первую очередь, чем заняться в плане здоровья?

Л. Шафрыгина: Ну, во-первых, полюбить сначала в семье! А там, дальше, в плане здоровья – ну, курсы восстановительного лечения обычные неврологические мы рекомендуем проходить три-четыре раза в год. Курсы массажа, ЛФК, вот стационарные, можно проходить три-четыре, ну, минимум – два раза в год желательно. Ну, если это будет осуществляться в течение года – допустим, те же массаж и ЛФК – дома, обученные родители, то это было бы идеально, потому что здесь самое главное – это регулярность. И если обычные, какие упражнения покажет невролог или инструктор ЛФК, они ежедневно будут делать дома – ну, не до изнеможения, конечно, а просто, вот, как гимнастика ежедневная – то, конечно, это будет большая польза. Потому что здесь мы это делаем.

Корр.: То есть, в принципе, прогноз такой, хороший?

Л. Шафрыгина: Прогноз хороший… Самое главное, что прогноз хороший в плане головы – у него сохранный интеллект, он обучаемый. Вообще, мы, конечно, надеемся, что когда-то он будет ходить без поддержки. Может быть, с тросточкой. Ну вот сейчас он торопится, ему хочется самому быстрее сделать, поэтому он берет ходунки и старается бегом бежать, а мы его останавливаем: «Антоша, наступай на полную стопу! Антоша, не торопись!» Ну, ему же надо успеть за всеми детьми.

Корр.: Ну конечно!

Л. Шафрыгина: А если он будет дома, индивидуально это будет, то ему же там не надо будет успевать за толпой – может быть, там как-то под его ритм подстроятся родители…

В этом месяце Антону исполняется 7 лет. И, конечно, Любовь Алексеевна не меньше своего заместителя переживает о будущем этого мальчика…

Л. Сафиулина: Он очень ждет маму с папой. В сентябре он должен пойти в школу. Поэтому мы и хотели, чтобы… Если он попадет в хорошую семью, которая понимает, как работать с этим ребенком, и что делать… И если у них уже были такие дети, или хотят сделать добро, они не пожалеют.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?