Уже около 90 «солнечных человечков» в этом году мы разместили у себя на сайте вместо фотографий ребят, ставших мамиными и папиными. Хорошие новости приходят из самых разных регионов. И все они собираются у нас под одной рубрикой:

 МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

В декабре прошлого года мы рассказали о 10-летнем Адаме из Челябинска, и вот недавно с радостью узнали, что мальчик попал в семью. А о 3-летней Ангелине и 2-летней Виктории из Иркутска мы даже рассказать не успели: для каждой из них нашлись родители.

Проблемы со здоровьем не помешали обрести семью 9-летнему крымчанину Вите. Стал «домашним» и его 2-летний земляк – Ярослав. Об этих мальчиках мы писали на своих страницах в соцсетях. И вот – результат!

Нашлись родители и для ребятишек из Бурятии. Мамиными и папиными стали четверо детей: Артем 6 лет, 7-летний Юра, Надя 9 лет и 16-летний Сережа.

Еще об одном мальчишке, 10-летнем Дане из Архангельской области, мы рассказали в феврале прошлого года. Казалось бы, отклики были: в письмах и звонках радиослушатели спрашивали нас об этом ребенке. Но Даня, увы, продолжал оставаться в казенных стенах. И вот недавно мы узнали: наш мальчик наконец-то обрел свой дом!

За подробностями мы обратились к директору детского дома, где жил Даня, Николаю Перепелкину.

Корр.: Николай Львович, на нашем сайте размещены некоторые ваши дети.

Н. Перепелкин: Да.

Корр.: И вот мы недавно узнали, что один из них, Данечка, ушел в семью.

Н. Перепелкин: Ушел в семью, верно. Семья эта здесь в одном городе жила раньше… Сейчас уехала в Воронеж на постоянное место жительства.

Корр. (одновременно): Угу.

Н. Перепелкин: У нее частный дом в пригороде Воронежа, и в частном домике со всеми удобствами они как раз там и живут.

Корр.: Это полная семья или нет?

Н. Перепелкин: Там неполная семья – она уже вырастила своих детей, они взрослые, и вот она решила воспитать еще одного человека.

Корр.: Ну, то есть самостоятельная мама, как мы говорим, да?

Н. Перепелкин: Да, да, да, совершенно верно.

Корр.: А как они познакомились, и откуда она про него узнала?

Н. Перепелкин: Ну, по сайтам она просматривала. Даню заприметила, понравился он ей по той информации, которая там есть. Она приехала сюда. Понаблюдала за ним со стороны. И понравились – и Даня понравился ей, и она Дане понравилась. То есть, все у них сложилось очень даже хорошо.

Корр.: Ну, она его не в гости взяла, а сразу под опеку, да?

Н. Перепелкин: Да, сразу. В гости даже разговора не было. «Нет, – говорит. – Всё нормально, я беру. Меня полностью устраивает он». Ну, он у нас действительно хороший мальчик, один из лучших: и учился хорошо, и целеустремленный такой, и спортом занимался. Отличный парень.

Корр.: Ну вот мы тоже его приметили: у нас даже программа была ему посвящена. Очень хотелось, чтобы нашлись родители для него.

Н. Перепелкин: Да, мы тоже удивлялись, почему так долго его в семью никто не берет… Ну, может быть, он вот этого как раз случая и ждал.

Корр.: Ну да! (Смеется).

Н. Перепелкин (одновременно): Путевку в жизнь (смеется).

Вот так наш Даня перебрался с севера в более теплые края. А еще южнее, в Астраханской области, живет героиня сегодняшней истории – многодетная мама Александра.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

СЕМЬ БЕД – ОДИН ОТВЕТ

Пролог

«Семь бед – один ответ». Именно эта поговорка вспоминается в ситуации, когда человек готов отвечать сразу за все свои поступки. Фраза точно характеризует нашу героиню и ее детей, которых она взяла из детского дома. И нет, бедами в данном случае являются не сами дети, а проблемы, с которыми пришлось столкнуться приемной маме. Хотя, надо заметить, и детей у героини тоже семь. Ну, или почти семь… Что значит «почти», спросите вы? Об этом – в конце истории.

Ольга Резюкова: Хотелось бы, чтобы вы сначала немножко просто о себе рассказали.

Александра: Ну, я закончила Рыбвтуз, работала, и в 2002 году по воле судьбы  оказалась не у дел. Мне предложили работу специалиста по работе с молодежью. Потом в наш функционал вошла обязанность работать с неблагополучными семьями.

О. Резюкова: Так, это где происходило?

Александра: Это происходило в Астраханской области. Воспитала двоих сыновей, старший уже к тем годам ушел в армию, младший учился в мореходке. Они настолько ребята у меня были самостоятельные, что я оказалась одна, и…

О. Резюкова: Синдром опустевшего гнезда?

Александра: Да. Я одна воспитывала, первый муж умер, а со вторым как-то у нас не получилось. И я всегда им говорила: «Мальчики, я хочу, чтобы вы были достойными мужчинами, самостоятельными. Вот. До 18 я вас воспитываю, а после – все, решайте сами». И даже когда я предлагала помощь, они мне говорили: «Мама, нам уже давно за 18».

Беда 1. Больше, чем планировалось

Казалось бы, двое взрослых сыновей – что еще нужно для счастья? Но обстоятельства сложились так, что спокойно жить дальше не получилось…

Александра: По работе своей приходилось очень часто готовить документы на лишение родительских прав. Я чувствовала, что осиротила этих детей и решила взять первого мальчика, Володю.

Но произошло непредвиденное: мальчик в детском доме оказался не один.

Александра: У него оказалась тетя, Анюта, которая уже была в подростковом возрасте, ей было 15 лет. Она уже была возвращена из одной семьи, где не сложились отношения… И, чтобы она была уверена в своем будущем, я удочерила ее. У Володи еще оказались и братик, и сестренка, так в моей семье четверо появилось.

О. Резюкова: То есть, вы сначала хотели взять Володю?

Александра: Володю взяла.

О. Резюкова: А вот эти маленькие брат и сестра, они кровные были Володе?

Александра: Кровные, кровные, да. Володя, Ваня, Даша.

О. Резюкова: А им сколько было лет?

Александра: Когда я их взяла, Дашуне было 3 годика, Ванюше – 4, Володе – 6 и Анюте – 15.

И. Зотова: Сколько сейчас ребятам вашим?

Александра: Дашуньке – 11, Ванюше – 13, и Володе – уже 15 лет.

Беда 2. Косые взгляды

Еще одна беда, с которой столкнулась наша героиня – косые взгляды окружающих. Ведь в небольшом селе, где живет семья Александры, все всё друг о друге знают.

И. Зотова: Скажите, а как односельчане отнеслись к вашему поступку? Все приняли или так, косо поглядывали?

Александра: Да, и до сих пор поглядывают. Когда, допустим… Алеша приехал и увидел, что я окружена детьми, когда я взяла из дома малютки Дашуньку и Ванюшу. Полгода они плакали, у них какой-то страх был, и я спала между ними, и постоянно просыпалась от того, что они во сне ищут руками меня – тут я с ними или нет. И, естественно, это были бессонные ночи. Приходит Алеша: «Мама, ты вымоталась, ты на кого стала похожа?» А он в это время отправлялся в Геленджик работать на яхте, и он говорит: «Мама, отправляйте их отдыхать, а десять дней – чтобы вы приехали и отдохнули сами». Потом, значит, старший сын регулярно… У меня день рождения в июле, делает мне подарки – на море меня отправляет. Ну, а все люди думают, что я это на детские (смеется) катаюсь.

И. Зотова: А это просто хорошо выращенные сыновья, правильные мальчики выросли. Скажите, а как, вот, ваши сыновья отнеслись к вашему решению?

Александра: Старший уже к тому времени имел свою семью, а младший ходил по морям, бороздил просторы океана… Единственное, что… Когда он приехал и увидел все это, сказал: «Мама, детям все же нужна полная семья». Не хватало мужского начала. И потом уже они стали дополнять это мужское начало. У старшего, Андрея, уже двое дочек в семье (смеется).

О. Резюкова: То есть, вы дважды бабушка?

Александра: Не дважды, у Анюты еще двое детей.

О. Резюкова: У удочеренной?

Александра: У удочеренной девочки, да. Мы живем дружно, если какая-то нужна помощь, мы помогаем. Они к нам приезжают, мы приезжаем.

И. Зотова: Мальчишки молодцы у вас… Поддержка, реальная помощь, да?

Александра (одновременно): Да.

Беда 3. Сложности воспитания

Казалось бы, эти проблемы легко решаемы. Но были и другие, более серьезные. Еще одна из семи бед, «свалившихся» на Александру – сложное восприятие приемных детей не только совершенно посторонними людьми, но и теми, кто близко общается с семьей.

Александра: Проблемы возникали. Возникали в воспитании – вы знаете, со стороны, допустим, учебных заведений я не находила поддержки. Со стороны общества, со стороны класса, родителей, которые могут ребенку высказать… Тем более мы живем в селе, и негатив существует, и мне приходилось убеждать детей, что, если сказали, там, обидели невзначай, не подумав, чтобы у детей не было такого осадка. Были бы у меня возможности действительно нормального заработка, может быть, их всех удочерила, усыновила, но, когда я удочерила Анечку, она мне сказала, что ей трудно было куда-то поступить, потому что не было этой льготы дитя-сироты, не было льготы и в получении жилья – приходится эти вопросы решать самим. То есть это и плюс и минус.  

Беда 4. …Маленькие бедки

Конечно, проблемы возникали не только во взаимоотношениях с окружающими. Нелегко было и с детьми.

Александра: Больше всех достается Володе. Он до 6 лет видел, как плохо относились к маме. Не один год уже ходит в тхэквондо, и вот только год назад, как он стал драться, а то он все время был в защите.

И. Зотова: А какой самый трудный у вас ребенок, какой труднее всего дался вам?

Александра: Вот, до сих пор Ванюша – он не раскрыт ни в чем. Когда я его в доме ребенка забирала, вы знаете, он что мне сказал? Ребенку было 4 года, он мне говорит: «А ты меня любить будешь?» Я была поражена: в четыре года, ребенок такое говорит. Сейчас он никак не адаптируется в своем детском коллективе. Очень трудно идет процесс.

И. Зотова: А к кому дольше всего привыкали? Ну не бывает так, что все дети, как песня – к кому-то все равно, вот, подход тяжелее, и как-то себя пришлось ломать где-то.

Александра: Ну, вот, с Анютой, наверное, было.

И. Зотова (одновременно): С Анютой.

Александра: Потому что ей обидно казалось, что я ее недолюбливаю, не даю того, что я даю малышам…

Беда 5. Трудный возраст

Как говорится, маленькие детки – маленькие бедки, а большие дети… Приемный подросток – тяжелая работа для любой мамы. Поэтому нам важно было узнать, как складывались отношения Александры и старшей девочки-подростка, Ани.

И. Зотова: А зачем вы Анюту-то брали, она же вроде как не кровная сестра для Володи? Оказалась нужна…

Александра: Тетя, да. Вова – добрая душа. Он понимал, что Аня помогала ему адаптироваться в реабилитационном центре, где его обижали… Он и попросил взять. И когда я обратилась в органы опеки, они говорят: «Вот, удочерите, пожалуйста». И я думаю: «Действительно, это самое лучшее решение – удочерить, потому что у девочки будет уверенность». Психолог была уверена, что Анюта у меня через год убежит, потому что у нее был сложный характер, она лишена была детства, а, самое главное, были сопутствующие заболевания.

И. Зотова: Вот, вы рассказали, что маленькие искали все время вас, что вы спали все вместе…

Александра: Да.

И. Зотова: Тут все понятно. Старшая вам досталась уже в 15 лет. Она уже с вами, конечно, не спала и маму не искала руками.

Александра: Да.

И. Зотова: Но наверняка адаптация у 15-летней девочки, которая сама по себе уже в таком, непростом возрасте, да, плюс ко всему, девочка после возвратов… Вам достался очень сложный вариант подростка. Какая адаптация была у нее и у вас, и как вы это преодолевали?

Александра: Я старалась сделать из нее подружку и не разговаривать с ней свысока, нет. Мы стали с ней делиться, и я поняла – есть отклонения. Она даже не могла свою речь построить правильно. Я поняла, какие сложности: самой составить правильно предложение, учиться… Затем я стала улавливать, что она копирует меня. Я старалась ее научить и как хозяйка. Не сразу получалось. Сколько было посуды поколото… «Не нравится тебе – сама мой». Был период, дождались мы 18-летия, она закончила 9 классов. Она не хотела никуда поступать, и я ее трудоустроила. Стала гулять допоздна: «Я теперь самостоятельная, я теперь могу, что хочу». Но, слава богу, этот период быстро истек, я нашла способы уговорить ее, пообщаться с ней и все же пойти учиться дальше. Я взяла и отвезла ее документы.

И. Зотова: Куда?

Александра: Технологический колледж, на повара. Ей нужна была постоянная помощь. Когда она видела, что я ей сопереживаю, и не просто на словах говорю, а я ей делом помогаю утвердиться в жизни – вот это и помогло.

Беда 6. Обман

Еще одна беда, с которой столкнулась Александра, приняв в семью взрослую девочку – обман.

И. Зотова: Сталкивались вы с проблемой вранья приемных детей?

Александра: Сколь угодно, даже с Анютой. Убираю, нахожу чужой телефон. Думаю: «Боже мой, где я этот телефон видела?» Понимаю, что телефон украден из квартиры подруги. Как поступить? Поговорить. И здесь самое главное – сказать правду, что: «Знаешь, в моей жизни тоже было такое». У моей мамы была хорошая подруга, я пришла и увидела у нее прекрасную книгу домоводства. Я не удержалась – взяла ее. Да, я тоже не удержалась. Но надо понять, что так делать нельзя. И когда мамина подруга сказала: «А почему она у меня не спросила? Я бы ей подарила эту книгу». И она хотела подарить, но моя мама отказалась от такого подарка и наказала физически (смеется). То есть, я показывала на своих примерах, что в жизни бывает все, но надо уметь найти в себе силу воли признаться, что ты поступила неправильно, и показать на своем примере. Я с детьми своими очень открытая.

И. Зотова: После этого телефона вы еще что-то находили? Были подобные ситуации?

Александра: Были подобные ситуации…

И. Зотова: И как вы поступали?

Александра: Так получилось, что Алексей приехал с плаванья, у него очень много было и рублей, и долларов, и она решила позаимствовать. И тогда Леша отлупил ее. Он сказал: «Ты сестра, ты носишь фамилию нашу, и не смей ее позорить!». Вы знаете, это было существенное наказание, после этого она изменилась.

И. Зотова: То есть такая жесткая рука-то, она не повредила?

Александра: Да, мужская… Не повредила.

И. Зотова: Как сейчас-то у вас?

Александра: Анюта – все замечательно.

И. Зотова: Она замужем?

Александра: Замужем. Двое детей. Мы решили покрестить, Володя стал крестным. Вы знаете, когда мы к батюшке пришли, батюшка сказал: «Не было в практике, чтобы несовершеннолетний стал…».

И. Зотова: Крестным папой?

Александра: Крестным папой. Но Володя ему так выдал, что он знает и Библию, и будет воспитывать. Батюшка сказал: «Да, в виде исключения я разрешаю».

И. Зотова: То есть, ваш приемный ребенок стал крестным папой вашему приемному внуку?

Александра: Да.

Беда 7. Своя чужая девочка

Когда разговор подошел к концу, Александра вызвалась проводить  нас. И уже на улице она вдруг обмолвилась о еще одном своем ребенке. Оказалось, что кроме Ани Александре пришлось иметь дело и с другим трудным подростком. Пожалуй, именно расставание с этой девочкой стало для приемной мамы самой тяжелой бедой.

О. Резюкова: У вас три года была девочка, да?

Александра: Да. Бабушка, которая ее под опеку взяла, вела не очень хороший образ жизни, а родители были лишены родительских прав. Я нашла ее маму, мама сказала: «Я сейчас не могу восстановиться, через полгода смогу». Я ее взяла на полгода. Затем эта процедура восстановления с мамой затянулась. С Юлей было сложнее, потому что она с бабушкой привыкла, там проблемы со здоровьем были…

О. Резюкова: А ей сколько лет было?

Александра: Ей было 11 лет.

О. Резюкова: Это не очень давно было?

Александра: Да. Вот буквально недавно папа восстановился. Девочка была сложная, капризная, в школе воспринимала все в штыки, но ничего, через полгода она уже спокойненько относилась и к школе, и к детям – правда, дети всегда ревновали. Но Юля очень была привязана к папе. За три года она стала учиться. И я с ней побеседовала, кем она хочет стать, она очень хорошую профессию выбрала…

О. Резюкова: А кем она хочет стать?

Александра: Медсестрой. Вот, я ее направила в русло, и она папе позвонила и сказала: «Все, папа, ты больше у нас не пьешь, ты восстанавливаешься». И он послушался, подал документы в опеку.

О. Резюкова: И что, бросил пить?

Александра: Да.

О. Резюкова: А сейчас вы как-то общаетесь с ним?

Александра: Да. Он держится. В неделю по два раза ей звоню. Юляше уже 14 лет, трудный возраст, но пока она мне сообщает, что учится хорошо. В начале я думала, что она хотела проверить, люблю я ее или нет, я за нее билась очень долго, но все равно решила она… Касается папы.

О. Резюкова: К папе вернуться? И вас это не обидело?

Александра: Я вначале тяжело переносила, но затем…

О. Резюкова: Отпустила, да?

Александра: Отпустила. Всегда ей говорю: «Юля, если тебе будет трудно, обращайся». С ее стороны не было звонков, я обычно звоню. Хотя боль все равно осталась. Юляша изменилась, она стала логически мыслить и думать о будущем.

Ответ

Александра отважно решает проблемы своей семьи, точно зная, какой «ответ» нужно дать всем своим бедам. Она считает, что самое главное – не только самой справляться со всеми бедами, но и научить этому детей.

Александра: Сейчас уже по работе, как председатель содружества приемных родителей района, я даю советы родителям, когда они делятся своими проблемами, я всегда говорю: «Нет, только личный пример, чтобы ваше слово не расходилось с делом. И все. Вот когда это будет, когда ребенок это будет постоянно видеть, он тогда будет вам верить». Иной раз трудно бывает, думаешь: «Ну вот, опять что-то натворила, надо быть жестче» (смеется). Но нет, все равно доброта спасает…

Продолжение следует…

Возврат подопечного ребенка в кровную семью дался Александре нелегко. На самом деле, подобные события происходят не так уж часто. Например, в прошлом году из более чем 430 тысяч детей, которые воспитывались в семьях опекунов и попечителей, кровным родителям были возвращены около 13 тысяч ребят. Причем 90 процентов таких возвратов было из-под родственной опеки и лишь каждый десятый – из семей посторонних граждан. Однако тема эта волнует многих опекунов. Поэтому мы обратились за консультацией к Татьяне Павловой, психологу, руководителю Службы помощи семье «Близкие люди».

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Как себя вести опекунам, у которых очень четкая перспектива, что детей придется передавать кровным родителям?

Татьяна Павлова: Ну, тут нет какой-то однозначной правильной позиции, потому что это ситуации всегда очень сложные, «переживательные», трудные для опекунов. Что можно сделать, чтобы самому ребенку было не так страшно, если такая передача может быть произведена? Мне кажется, имеет смысл, во-первых, заранее к этому готовиться, понимать, когда этот момент может наступить. В первую очередь, готовиться самим родителям, вырабатывать какое-то отношение к этому, какую-то картинку в голове – а как это могло бы быть? Чтобы это не было, что ребенка просто, как чемодан, взяли, перенесли из одного места в другое: «Вот, теперь вот это твои родители, не получилось – теперь вот твои родители. Опять не получилось – идите вот туда». Неплохо получаются истории, когда родители приемные изначально, ну, нейтрально или не очень критично относятся к биологическим родственникам, когда на протяжении какого-то времени они пытаются поддерживать с ними отношения, и на той стороне встречают какой-то более-менее адекватный ответ, предсказуемый ответ. В случае, когда появляется кто-то посторонний и начинает что-то требовать с родителей, возникает понятное возмущение со стороны принимающей семьи, которые представляют, в каком виде они ребенка получили, сколько усилий они затратили. Они видят, как ребенок переживает – особенно если дети помнят своих родителей и хотят с ними общаться, а родитель, например, обещает, но не выходит на контакт. Ну, в общем, это никак не способствует спокойствию в доме. И, естественно, возникает объективное желание защитить ребенка и не давать встречаться, как-то оградить от этого всего. Чтобы в такой парадигме жить, единственный вариант, который нам позволяет закон, – это усыновление. Если ребенок без статуса, то надо сразу понимать, что такого варианта нет. И что так или иначе какие-то отношения с родственниками выстраивать придется – ну, это некая данность. А вот как их выстраивать – уже вопрос технический.

На мой взгляд, здесь очень важна какая-то выстроенная безопасность, важна коммуникация первоначальная через взрослого, чтобы это не были неконтролируемые контакты, когда вы не знаете, что говорят вашему ребенку, что ему обещают, как это все происходит. Во-вторых, очень важно понимать, насколько этот взрослый вообще «договороспособен» – то есть можно ли с ним вообще какие-то отношения выстраивать, потому что на момент попытки вернуть ребенка, возможно, потребуются какие-то доказательства для того, чтобы принимать решение:  мы доверяем ему этого ребенка или не доверяем. И если мы ему не доверяем, то должны быть какие-то, ну, реальные вещи. Например, договоренности, которые вы пытались выполнить, но человек не пришел. Желательно для этого встречи, например, назначать с представителем опеки. Чтобы у вас были документы, что «смотрите, один раз договорились, чтобы папа пришел, я пришла сама, ребенка привела, а он не пришел. Второй раз – не пришел». Чтобы не было, ну, такого, голословного… И… Той стороне тоже чтобы было понятно, потому что они часто живут немножко в другой системе координат и не очень понимают, чего вы от них хотите. Вы хотите, чтобы он как-то выполнял свои обязательства? Какие конкретно? Потому что часто это звучит просто, как «я отец» или «я мать» и всё. А что за этим стоит… человек просто, ну, не думает об этом.

Ну, вот такие какие-то вещи для безопасной передачи… В первую очередь, понимаем, для чего эта передача нужна, что она принесет ребенку. Будет ли она полезна ребенку или она ему навредит, насколько мы можем понимать предсказуемость этой семьи и той ситуации, куда мы отдаем ребенка. Или, возможно, для этой мамы будет достаточно то, что ей по силам – то, что она знает, что ее никто родительства не лишает, ребенок ее знает и помнит, но при этом есть некий ряд ограничений, которые в их общении присутствуют. Всегда это проще делать, когда ребенок, ну, постарше, когда с ним уже можно что-то обсуждать. Очень травматичны передачи, пока ребенок маленький. То есть только он оттает, сформирует привязанность, только-только начинает как-то по-человечески реабилитироваться, как вдруг нужно снова куда-то, в какую-то непредсказуемую ситуацию…

Второе, мне кажется важным – это то, что, все-таки, перемещение ребенка не должно происходить автоматически, просто потому что кто-то пришел и заявил. Потому что должны быть учтены интересы ребенка, и далеко не всегда возвращение в кровную семью – в интересах ребенка. Нередки случаи, когда биологические родители долгое время не интересуются ребенком, когда объективных, казалось бы, причин нет. И часто бывает, что начинаются активные действия тогда, когда родители узнают, что… ну, например, можно получить маткапитал, или доля в квартире есть, или еще что-то. Ну, то есть интересует не сам ребенок, а какие-то имущественные вещи. И, на мой взгляд, это вообще никак не является «в интересах ребенка». Как это можно учесть? С психологической точки зрения – я не знаю, мне кажется, это какой-то… юридический такой аспект.

По поводу юридического аспекта такой животрепещущей темы мы дополнительно проконсультировались с юристом Оксаной Хухлиной. Это интервью обязательно прозвучит в одной из наших следующих программ, а пока его можно найти в разделе «Школа приемных родителей». Кстати, там же размещена и расширенная версия сегодняшнего разговора с Татьяной Павловой.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Второй детский рейс «Поезда надежды» состоялся в конце марта этого года. В Москву приезжала 15-летняя Софья из далекой Хакасии. Именно с нее и началось наше знакомство с одним из детских домов этой республики. Во время столичных каникул о детях, живущих там, рассказывала как сама Соня, так и приехавшая вместе с девочкой заместитель директора детского дома. И сегодня главная рубрика радиожурнала «Детский вопрос» посвящена одному из воспитанников этого учреждения – 15-летнему Руслану.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

И. Кагаленок, директор детского дома: Руслан прибыл к нам в две тысячи девятом году. Сейчас он обучается в девятом классе, то есть он у нас выпускник. Учится более или менее, занимается, сам старается, и если обращается за помощью, то мы уже чем-то помогаем. Мотивация у него высокая.

Инна Кагалёнок, директор детского дома, в котором живет Руслан, с большим воодушевлением говорит о своем воспитаннике.

И. Кагаленок: Он спортсмен, дружелюбный как со взрослыми, так и с детьми, общительный, открытый молодой человек. С уважением относится к ребятам, к девушкам, и, конечно же, как любой ребенок, любит похвалу в свой адрес. Это точно. (Корреспондент смеется). Разбирается в компьютере, любит технические статьи какие-то читать. Очень интересуется специальностью автомеханик и всем, что связано с ремонтом машин. Всё, что нужно руками разобрать, потом собрать, каким-то образом модифицировать – в этом направлении он старается найти себе применение. Когда я задала ему вопрос: «А что потом дальше?» – «А затем я бы хотел стать газоэлектросварщиком». – «А почему?» – «А потому что это всё потом пригодится в ремонте машин». У него практическое уже направление, для парня это и хорошо.

Кстати, к этому своему увлечению основательный Руслан относится очень серьезно…

Корр.: Куда-то собираешься поступать или дальше будешь учиться?

Руслан: Я хотел в Абакане учиться на автомеханика.

 

Корр.: А почему такой выбор?

Руслан: Ну машины…

Корр.: Любишь технику. Да?

Руслан: Да.

Корр.: Есть какой-то опыт? Что ты там чинил?

Руслан: Да мопеды, бывало, чинили. Да велики там.

Корр.: Много велосипедов-то починил?

Руслан: Нормально! (Корреспондент смеется).

Все, кто знает Руслана, отмечают его порядочность, самостоятельность, а главное – скромность. Мы и сами это заметили: паренек очень смущался, разговаривая с нашим корреспондентом, человеком для него новым.

Корр.: Любимые предметы у тебя какие?

Руслан: Физра, математика немного.

Корр.: А нелюбимые?

Руслан: Ну нелюбимых как бы нет.

Корр.: А в свободное время чем занимаешься?

 

Руслан: Ну бывает в швейку хожу зашить что-нибудь из вещей…

Корр.: Чем бы ты хотел заняться? Каким-нибудь спортом… В какой-нибудь кружок ходить?

Руслан: Не, в кружок нет. Футболом заниматься… Я и так занимаюсь, только тренера лучше…

Корр.: То есть более серьезную секцию хочешь?

Руслан: Да.

Этот худощавый русоволосый юноша не любит вспоминать, как он попал в детский дом, как жил раньше. Да мы об этом и не говорили. У нас были более интересные темы.

Руслан: Моя мечта была: когда 18 лет исполнится, съездить в Питер.

Корр.: А почему именно в Питер?

Руслан: Не знаю. Ну туда хочется. В Москве я уже был.

Корр.: А по каким еще городам ты бы хотел попутешествовать?

Руслан: В Сочи бы хотел съездить. В Крым…

Корр.: Ну ты хотел бы именно вот съездить посмотреть или ты, например, хотел бы переехать жить в другое место?

Руслан: Почему? Посмотреть.

Корр.: Только посмотреть, да? А жить хочешь в Хакасии.

Руслан: Ну или куда получилось бы…

 

«Куда получилось бы» – это о семье. Сам Руслан не сказал об этом прямо (видимо, по-взрослому рассудительный паренек не очень-то верит в такие чудеса), но, по словам директора, ему очень хочется обрести родителей.

Корр.: Скажи, если какая-то семья тобой бы заинтересовалась, ты как к этому относишься?

Руслан: Нормально.

Корр.: Некоторые ребята говорят: не хочу в семью, не надо мне…

Руслан: Ну раньше не хотел, сейчас как-то захотелось…

Корр.: С какими людьми тебе бы хотелось познакомиться?

Руслан: С хорошими людьми!

Конечно, рядом с Русланом и сейчас немало хороших людей. Да и сам он – деятельный, отзывчивый – настоящая опора и радость для воспитателей. Но, как и любому ребенку, этому подростку нужна семья, которая поможет ему не потеряться в этой жизни.

 ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?