Найти ответы на самый главный детский вопрос нам, взрослым, помогает «Поезд надежды», который впервые отправился в путь 10 лет назад. Нынешней осенью состоится его юбилейный, 20-й рейс. В эту поездку мы пригласили семьи, уже побывавшие «пассажирами» нашего необычного «поезда». И желающих, как выяснилось, немало. Вот какое письмо пришло из Адыгеи, от Анны Черкашиной, которая ездила с нами в Приморье:

 «Дорогие друзья! Прошу зарегистрировать и мою заявку на 20-й юбилейный рейс. Если помните, три года назад я принимала участие в 15-м рейсе «Поезда надежды». Во время той поездки на другом конце страны, в Уссурийске, я нашла двух прекрасных дочерей – Гулю и Наташу. Думаю, что моих сил и ресурсов хватит на такой же повтор: хочу найти двух сестричек 6-10 лет (в идеале 7-9). Этот важный процесс я доверяю только вам!

Хочу еще похвастаться: недавно я организовала свой собственный «Поезд надежды» :-) Предложила одной семье, ищущей сразу троих детей, поехать в Уссурийск – город, с которым все эти годы я поддерживаю связь. Кстати, и с сотрудниками детского дома, и с представителями органов опеки мы встречалась на форуме в Москве. К этой семье присоединилась и моя землячка Ольга, которая участвовала в московском рейсе «Поезда надежды».

Я просмотрела с ними всю приморскую базу, отсмотрела кучу видеороликов… Помогла с билетами и размещением в Уссурийске (их согласилась приютить бабушка моих девочек), стараюсь оказывать постоянную психологическую и моральную поддержку. Встречаемся чуть ли не ежедневно – компьютеров у них нет, так что вся информация идет через меня.

Я, конечно, знала, что вы делаете огромную работу в помощь родителям, но знала теоретически, а теперь вот ощутила на практике. Через неделю они летят в Уссурийск, супруги будут брать сестру и брата (3 и 5 лет) плюс отдельного мальчика 8 лет, а Ольга – девочку (скоро ей исполнится 9 лет).

 Ну а я – к вам! Документы собираю.  Аня».

Еще одно письмо пришло из Белгорода. Там живут Ирина и Вано – участники крымского рейса «Поезда надежды». Осенью прошлого года в Симферополе супруги нашли сына – трехлетнего Даню.

 «Здравствуйте, дорогие наши – команда «Поезда надежды»! Мы стали счастливыми папой и мамой благодаря вам. У нас растет замечательный сыночек. Спасибо вам огромное! В последнее время мы все чаще стали задумываться, как было бы хорошо, если у Дани был бы братик. И вдруг объявление на вашем сайте: «Стать пассажирами этого рейса мы предлагаем семьям, которые уже принимали участие в наших поездках…» Мы, конечно же, сразу решили прислать вам свою заявку. Будем очень рады, если вы возьмете нас в юбилейный рейс!»

Надо ли говорить, что мы приняли и эту заявку – включили супругов в состав участников юбилейного рейса «Поезда надежды». Подробнее об этой семье расскажет Ольга Резюкова.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

С Ириной и Вано мы познакомились задолго до того, как они попали в крымский «Поезд надежды».

(Фрагмент   из выпуска 272)

Корр.: Помнится, мы с вами уже общались.

Ирина: Да, общались в конце прошлого года. Перед Бурятией. Мы прошли все, но не попали. (корреспондент вздыхает). У нас была просрочена комиссия медицинская. И мы опоздали.

Корр.: Так! И что же сейчас?

Ирина: Сейчас мы готовы. Полностью! И мы еще отдали наши документы, чтобы нам немножко исправили заключение, увеличили нам…

Корр.: Возраст? Или количество?

Ирина: Возраст, возраст! И количество детей (смеется).

Изменив в Заключении о возможности быть опекуном или усыновителем количество детей, которых они хотели бы принять в семью (не один, а два ребенка), Ирина и Вано смогли взять в Симферополе направление на знакомство с близнецами, приглянувшимися им еще до поездки, дома. С этим направлением супруги и пошли в дом ребенка. А там… Вмешался, как часто бывает, господин Случай. Когда Ирина и Вано пришли в группу, где должны были встретиться с братом и сестричкой, к ним неожиданно выбежал другой мальчик. И все, супруги уже думали только о нем. Выяснилось, что у Дани, так зовут малыша, есть проблемы со здоровьем, однако ни Ирину, ни Вано это не остановило. На следующий день, взяв у регионального оператора новое направление, они отправились на встречу с этим ребенком. А вечером, на родительском собрании, Ирина сообщила:

(Фрагмент из выпуска 274)

Ирина: Мы нашли своего ребенка просто, и все.

Г. Красницкая: Благодаря празднику?

О. Резюкова: Да вы что?!

Ирина: Да.

О. Резюкова: И зовут его Даня?

Ирина: Да… (смеется)

О. Резюкова: Поздравляем! (аплодисменты) Так, и как это было? Расскажите!

Ирина: Ну, это было еще вчера, когда мы пришли смотреть малышей. И я его увидела. А сегодня он подошел ко мне играть в мячик. Потом приехали сюда. Нам очень помогла опека… Гульнара выдала нам… направление, да. И мы поехали с нашим врачом, Ольгой Владимировной, туда опять. Разговаривали с главным врачом, и пришел невролог, так как у ребенка есть проблемы, вот. Ну и отставание в развитии, это явное отставание. Ему три годика, но он очень плохо говорит. Рассказывают, что он говорит, но мы… (смеется) мы не слышали.

О. Резюкова: Еще наслушаетесь!

На следующий день, когда Ирина и Вано опять пришли в дом ребенка, Данькину группу они нашли во дворе, на прогулке.

(Шум, голоса, слышны отдельные возгласы)

Корр.: Даня, Даня!

Вано (обнимая Даню, ласково): Ой ты, мой хороший!

Воспитатель: Вы ж зайку приведите к нам, пожалуйста. К полдвенадцатого, чтобы покушал.

Ирина: Хорошо!

Вано: Даня, Данюш! Иди ко мне! (смеется, целует ребенка) От ты мой хороший! Мы скучали по тебе! Ну как книжечка? Хорошая книжечка, да?

Корр.: А это вы книжку ему, да, подарили? И он с ней не расстается?

Вано: Да. Не расстается, да. Никому не отдает, все. Это его. Правильно, Даня! Это твое!

Увезти сына домой сразу, вместе с «Поездом надежды», у супругов не получилось – опека не успела оформить документы на ребенка. Пришлось приехать снова, месяц спустя. На этот раз в Крым отправилась одна Ирина. Ей мы и позвонили прямо туда, в Симферополь.

(Фрагмент из выпуска 277)

Корр.: Ирина, здравствуйте!

Ирина: Здрасьте…

Корр.: Ну как вы?

Ирина: Хорошо, все, завтра мы улетаем. Я вот только что с Данечкой пообщалась.

Корр.: Ну вы мне скажите, вас Даня-то узнал?

Ирина: Узнал и, в общем-то, такой, улыбался. В общем, все хорошо…

Домой, в Белгород, Ирина повезла Даню в четверг утром. А уже вечером она нам рассказывала, как сынишка перенес первое в жизни путешествие.

Ирина: Я ожидала, что Даня будет бояться… вот этого шума самолета… что будет капризничать… Ну я просто поразилась его мужеству (смеется)

Корр.: Да?

Ирина: Да, мы летели два с половиной часа на самолете. Он эти два с половиной часа листал журналы. Все так хорошо прошло… он не испугался аэроэкспресса, он не испугался метро…

Корр.: Угу.

Ирина: …Вообще совершенно не испугался. Ему все интересно, он смотрит, он разглядывает людей, разглядывает вокруг движущиеся какие-то машины… вот эти поезда… ему все это очень интересно. В общем-то, доехали очень хорошо, он уснул. Проспал всю ночь.

Корр.: Ну хорошо как…

Ирина: В общем, очень спокойно мы доехали. Слава богу. Я не ожидала…

Корр.: Ну, прям, золотой ребенок вам достался.

Ирина: Пока – да. Дальше что будет – неизвестно.

Корр.: Угу.

Ирина: Вот сейчас сидит рисует…

Корр.: Ну, прям, идиллия! (смеется)

Ирина: Да, он не плачет, ничего, нет…

Корр.: Хорошо, а как они встретились с папой?

Ирина: Здорово! С папой сразу же… на ручки. Руки протянул и все… Папа нас сразу в машину посадил и до дома довез. Машина – это все… прям смотрит, как папа водит машину…

Корр.: Ууу…

Ирина: Это все ему интересно, да.

Прошло больше полугода. И вот мы снова звоним в Белгород.

Корр.: Ирина, мы получили ваше письмо, вашу заявку…

Ирина: Да…

Корр. (продолжает): …И, честно говоря, даже удивились, (смеются) что вы прямо так быстро-быстро собрались…

Ирина: Да вы знаете, мы просто смотрим на него и… в последнее время все как-то говорили об этом… Он очень хочет общения с детьми…

Корр.: Скучно ему одному…

Ирина: Не хватает ему. Потому что он дома, да, и мы пока в садик его не отдаем… Думали-думали, а потом… (смеется) Периодически захожу, смотрю на сайте какие-то новости…

Корр.: Угу.

Ирина (продолжает): …И, в общем, мне очень это интересно…

Корр.: Угу.

Ирина: И смотрю, а там – как раз по нашей теме (смеется)

Корр.: Объявление.

Ирина (одновременно): Да. Главное – кто ездил… И мы как раз на эту тему как-то разговаривали. И вдруг – совпадение такое. Думаю, может быть, это знак какой-то нам (смеется)

Корр.: Так. Ну вы хотите сказать, что у вас вообще никакой адаптации не было, да?

Ирина: Была!

Корр.: Была?

Ирина: Еще какая! Особенно у меня, наверное…

Корр.: А что было-то?

Ирина: Тяжело было, очень. Вот как-то вот… не знаю.

Корр.: Ну а что? Что не так?

Ирина: Вы знаете, все вроде бы так. Я теперь не могу рассказать – вот что происходило. Я понимала, что это адаптация, но… не верила в нее.

Корр.: Угу.

Ирина: А потом, когда это все прошло… (смеется)

Корр.: А быстро прошло?

Ирина: Нет. Наверно, в апреле… Где-то полгода. Ну, апрель, май…

Корр.: В апреле – в мае прошло, а в июне вы решили, что пора еще одного брать… (смеется)

Ирина: Да, вот так вот. Потому что прошло, вы знаете… А у Вано наоборот – никакой адаптации совершенно не было…То есть он влюбился (смеются) и все! Вот наш и все. Мне как-то не верилось сначала, вообще, что это с нами все произошло, что он с нами… У ребенка была адаптация, да. Была, но сейчас все это уже в прошлом. Все наши, как говорится, проблемы – тоже. Вот у него ж была такая серьезная проблема, которой в общем-то нас пугали сначала… Я даже когда забирала, мне девчата говорили: как вас ни пугали, но вы все равно… (смеется)

Корр.: Ну да-да-да, я помню.

Ирина: Ну вот. У нас все прошло. Все нормально.

Ирина (продолжает): И каждый раз вспоминаем, как мы ездили, вспоминаем вас всех… Очень все было хорошо и спасибо вам огромное за все!

Корр.: Ну ладно, самое главное, что у вас все хорошо. Единственное – меня немножко пугает: вы не думали, что может быть, например, ревность. Он еще очень недолго дома и, понятно, у него чувство собственности, что это мама моя и больше ничья, и я не собираюсь ее ни с кем делить…

Ирина: Вы знаете, он вообще очень серьезный, очень вдумчивый ребенок. Я вот обращаю внимание, как он общается с детьми на улице: он очень уступчивый, очень такой внимательный. Он все понимает, он внимательно слушает. Он уже меня обнимает. Он очень ласковый ребенок! Уравновешенный, я б так сказала, не гиперактивный он. Нормальный.

Корр.: Он спокойный такой мальчик, да, я помню.

Ирина: Ну и не совсем спокойный, он очень изменился. И танцует, и поет, и постоянно он что-то мурлычет себе, и разговаривает, уже так хорошо говорит. Помните, как Вано все боялся, что (смеется) он не будет говорить? Потому что он не говорил ни слова. Ну, а сейчас уже вовсю лопочет (смеются). Хороший мальчишка. Вано, так он вообще просто…Он папа замечательный…

Корр.: А вы хотите мальчика, да, еще?

Ирина: Да, мы хотим мальчика только.

Корр.: А почему не девочку?

Ирина: Ну, потому что, вот, хотим мальчика (смеется).

Корр.: Ага. Ну, это Вано хочет? Или вы? Или вы вместе?

Ирина: Ну, вообще-то, да. Он больше хочет…

Корр.: Вано хочет?

Ирина: Да. А мне все равно кого.

Корр.: Просто, может быть, вам стоит обсудить с ним такой момент… Мне кажется, что как раз, если будет девочка, то будет ревности меньше…

Ирина: Ну он категорически не хочет. Вот не хочет и все.

Корр. (одновременно): Да? Девочку?

Ирина: Да, вообще никак. Так что…

Корр.: Ну вы там все-таки, когда будете писать в заключении, не пишите «мальчик», напишите «ребенок».

Ирина: Хорошо.

Корр.: И возраст напишите побольше – оно же ни к чему не обязывает. Вы потом можете хоть грудного взять, но напишите, ну хотя бы до пяти лет. Ну, мало ли… вдруг увидите. Вдруг поймете, что ваш – как Данька.

Ирина: Угу.

Корр.: И то же самое про пол. А может быть, Вано сам увидит девочку и скажет «Вот эта девочка наша, ты посмотри!»

Ирина: Напишем. Как вы говорите, так и сделаем.

Корр.: Да. Это ж ни к чему не обязывает, но у вас зато развязаны руки. А то это вас будет сдерживать и, в общем-то, мешать, мне кажется.

Ирина: Хорошо.

Корр.: Ну а скажите мне, он как… подрос, наверное, как-то изменился за это время. Внешне чисто.

Ирина: Конечно! Ничего себе… Подрос, конечно!

Корр.: Да?

Ирина: Он был 11 килограмм, там чуть-чуть с хвостиком. Сейчас он у нас… мы все каждый день меряемся, каждый день на весах (смеются).

Корр.: И сколько сейчас?

Ирина: Он сейчас у нас уже 14 с половиной.

Корр.: Ууу. А рост?

Ирина: Рост… Вот позавчера, наверное, мы его мерили… он у нас 98 сантиметров. А был он у нас 92.

Корр.: Ну, заметно подрос.

Ирина: Да.

Корр.: Молодцы!

Ирина: И особенно, как и пишут, действительно, адаптация прошла – и все. И пошел он в рост, и стал он весить… а то кушает-кушает – и ничего. Вот, просто я уже не знаю… У нас такое получилось вообще чудо. Вот правда, Ольга Борисовна. Это с нами чудо произошло. Все что я вот себе… какие глазки я рисовала, темперамент его. Где-то внутри он у меня уже был создан. Понимаете? В моем сознании. И вот его я встречаю. Вы знаете, вот это удивительная вещь! (корреспондент смеется) Я не верила в эти «еканья» и так далее…

Корр.: Да-да-да-да.

Ирина: Я вообще не верила… я больше как-то вот…

Корр.: Реалист.

Ирина: Да, и главное вот то, что он похож ведь. Мы встретились на улице со Светланой Александровной – это специалист, которая ведет нас в опеке…Она подошла ближе и говорит: «Боже мой, как похож!» В ней было такое удивление, что он на Вано похож. Я не могу сказать, что он похож. Но никогда не скажешь, что это не наш ребенок. Наше такое солнышко. И все.

Продолжение следует…

Вот такая история. Думаем, что Ирина и Вано (а также Анна, чье письмо прозвучало в начале нашей программы) могли бы стать достойными участниками Первого всероссийского конкурса дневников приемных семей «Наши истории». Напомню, его проводит Благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко. А принять участие в конкурсе могут родители, воспитывающие одного или нескольких детей, оставшихся без попечения. Работы принимаются до конца сентября по адресу, указанному на сайте благотворительного фонда.

Кстати, среди номинаций конкурса есть и наша. Ее учредило «Радио России». Называется она «Мой «Поезд надежды» и предназначена для приемных родителей, которые привезли своих детей из других регионов. В том числе – на нашем необычном «поезде», либо нашли на сайте социального проекта «Детский вопрос», в рубрике «Лист ожидания».

В нашем радиожурнале мы рассказываем истории не только приемных семей, но и других неравнодушных людей, которые стараются сделать жизнь детей светлее. Недавно в «Детском вопросе» появилась новая рубрика: «Страна добрых дел». В ней своим опытом делятся волонтеры. Мы надеемся, что их пример кого-то вдохновит и даже поможет понять, с чего стоит начинать собственное доброе дело. О новых героях этой «страны» – Яна Завьялова.

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

Вот уже несколько лет клинический психолог из Барнаула Антон Черепанов не только работает с детьми и подростками в наркологическом диспансере, но и приезжает в качестве волонтера в детские дома, приюты и больницы, чтобы проводить музыкальные занятия. Долгое время Антон ездил в одиночку, а прошлой осенью собрал группу единомышленников и создал благотворительный оркестр музыкотерапии «Импровиз». О том, как игра на гитаре и барабанах может изменить жизнь ребенка, руководитель оркестра рассказал нам, когда прилетел в Москву на конференцию.

Антон: В музыкальной терапии соединилось мое хобби и моя профессия. Я говорю об активной музыкотерапии, когда мы используем музыкальные инструменты и на них играют сами пациенты. Они играют в группах, они импровизируют. В музыкальной терапии, когда речь идет о стыке с психологией, большую роль играет обсуждение. Мы это называем рефлексия, то есть не главное поиграть на инструментах. Главное, что мы это потом обсудим.

Корр.: Можете рассказать, куда и как часто вы к детям ездите?

Антон: В коррекционный детский сад для слабовидящих детей. В детское отделение онкогематологии. В центр социальной реабилитации «Солнышко». В наркологический диспансер. В комплексный центр социальной защиты населения. Организационно это не всегда легко удается сделать. Например, в онкогематологию, в центр «Солнышко», туда мы стараемся где-то раз в месяц ездить. Занятия с детьми проходят сорок пять минут. Ровно столько, сколько достаточно ребенку, чтобы удерживать свое внимание. Конечно, за одну встречу мы ничего не можем сдвинуть с места, изменить. Но не надо ждать быстрых результатов. Например, когда речь идет о работе с аутистами, с гиперактивностью. С тяжелыми инвалидами это годы работы. Но такая работа необходима, потому что мы видим отклик у детей, мы видим, насколько они живо, бурно реагируют на музыку. Когда мы берем музыкальные инструменты, это улучшает твое настроение, меняется твой настрой, по большому счету, на процесс терапии.

Корр.: А детей, которых лечить не надо, но они находятся в детском доме или в приюте – им как музыка может помочь?

Антон: Мы развиваем их способности. Память, внимание концентрируются. Они лучше общаются друг с другом в группе. Музыка может помочь им получить альтернативный опыт позитивного переживания. Как дети получают на сегодня эти переживания? Да, они могут заниматься спортом, танцами, творчеством. Но по факту, дети, которые остаются под опекой государства, а точнее, которые попадают, они уже имеют склонность к тому, чтобы получать удовольствие от курения, от алкоголя, от наркотиков, бродяжничества. Наша задача – поменять курс. Больше петь, играть, собираться. И таким образом снижать вот этот уровень напряжения, стресса, конфликтности. Сбросить свой негатив. И даже никто не поругает за это. Наоборот, чем громче ты стучишь в барабан, чем веселее ты визжишь и пищишь под музыку, тем лучше. И мы работаем на релаксацию. Кстати, это та задача, которую мы решаем, я думаю, в десяти из десяти случаев. Я, например, видел много в детских домах, в приютах: дети, которые рано остались без родителей, у них есть такое средство – усыпить себя. Они раскачиваются. Порой это выглядит даже немножко устрашающе. Это способ как раз войти в состояние успокоения. Каждая мать учит этому своего ребенка, когда сначала укачивает его, пока он совсем маленький, поет ему колыбельную песенку. Музыка эту же самую функцию выполняет, то есть она вводит человека в такое состояние расслабления, отдыха и покоя, когда он может спокойно, например, заснуть.

Антон не только дал нам интервью, но и провел небольшое занятие по музыкотерапии в нашей редакции. (звучит глюкофон) По словам психолога, музыка глюкофона – металлического ударного инструмента – помогает детям успокоиться после «репетиции».

О том, какие же изменения происходят в детях после занятий музыкотерапией, нам рассказала психотерапевт Миля Семененко. Вместе с Антоном и другими волонтерами она приходит в центр социальной реабилитации «Солнышко».

Миля: Наши занятия с детьми показывают им другую сторону жизни, потому что они выросли в тех условиях, где нет любви, добра, нежности и заботы. Они не знают, что это такое. Мы их любим, учим что-то делать: играть на инструментах, готовить, читать книги. Нам хочется надеяться, что когда они оказываются после реабилитации снова в очень тяжелых ситуациях в семье, когда мама или папа начинают снова пить, что происходит в 99% случаев, или в детском доме, то они вспомнят эти чудесные моменты. И у них зародится желание жить другой жизнью. 

Могу рассказать истории двух братьев: Саша и Виталий, шесть лет и восемь лет. Два родных брата. Выросли без матери: она от них отказалась. Бабушка их воспитывала практически с рождения. Живут они в деревне, недалеко от города Барнаула. Бабушка заболела, попала в больницу, и они временно оказались в приюте, пока она лечится. Старший справился достаточно хорошо с этим, психологически он был более устойчивым. А вот Саша, младший, постоянно плакал. Они боялись. Зная, что многие дети из приюта попадают в детский дом, у них был панический страх, что они туда попадут. После того как они неделю прожили в приюте, как раз выпало по расписанию занятие по музыкотерапии. Антон свои занятия проводит таким образом, что дает возможность каждому ребенку попробовать подержать в руках и поиграть на инструменте. И это, конечно, потрясающий позитив. Дети преображались. Сначала они критично относились: «Вот, ну что за музыкальное какое-то занятие? Ерунда!» Но когда эти бубны, барабаны, африканский дождь – я даже не знаю названий всем этим инструментам (смеется)… Когда они брали их в руки и начинали играть и им после этого аплодировали, они менялись. Я видела по их глазам, что им удавалось забыть то положение, в котором они оказались. Бабушка вылечилась, и они вернулись домой.

Можно рассказать про одного маленького балбеса, подростка Матвея. Ему одиннадцать лет. Очень тяжелый подросток из семьи алкоголиков. Их пятеро детей в семье: попал с сестрой в приют, остальные дети либо в больнице, либо кто-то дома остался. Агрессивный, такой задира. Разложил всю дисциплину в моей группе. Но благодаря занятиям, и особенно занятиям по музыкотерапии, у него раскрылся талант – он начал петь (смеется). И, вы знаете, он после занятия не разговаривал, а просто пел. Это было удивительно. Он на все отвечал пением. Он изменился, стал как-то помягче. По-другому стал реагировать: не было никакой агрессии.

И есть еще одна история двух мальчиков. Два маленьких брата. Они уже давно, около шести месяцев в приюте. Все ждут, когда мать восстановится в правах и заберет их. Мама – бывший алкоголик. Теме три года, Данилу пять лет. Очень плохо разговаривают. Задиры страшные: Данил постоянно всех бил в маленькой группе. Все матерные слова знал просто наизусть. И он общался только матерными словами. И вот после наших занятий: они были трижды на занятии по музыкотерапии – это стали самые музыкальные дети. Они научились играть с игрушками, делить их, потому что, когда делились инструменты и передавались из рук в руки между ребятишками, они сначала так агрессивно реагировали, а потом музыка смогла их отвлечь, они стали помягче. Когда ты музыкой управляешь, а не просто жесткими директивами и словами, она меняет настроение ребенка. С огромной радостью они брали эти инструменты и шумели, гремели, играли в них…  

До сих пор Тема и Данил находятся в приюте «Солнышко». Матвей попал, к сожалению, в детский дом.

Таких мальчишек, как Матвей, пока еще очень много. И практически все они хотят покинуть казенные стены – обрести дом, семью, самых близких людей. Об этом же мечтает наш новый подопечный, с которым вас сейчас познакомит Ирина Поварова.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Недавно в одном из московских детских домов мы познакомились с Сережей. В глаза сразу же бросилось, насколько это открытый и дружелюбный мальчик.

Сережа: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй! Садись!

Сережа: Ой, это что такое?

Корр.: Это диктофон. Он записывает звук. Я работаю на радио. Мы напишем характеристику и будем искать тебе семью. Хочешь в семью?

Сережа: Да-а! А как вы будете искать?

Корр.: Будем везде говорить, что в этом детском доме есть такие замечательные мальчики. Этот умеет то-то, этот знает то-то.

Сережа: Я знаю таблицу умножения, знаю русский язык, счет знаю, все знаю. По поведению у меня «пять». Люблю в футбол играть, в хоккей, настольные игры и… песни пою.

Корр.: А спеть можешь?

Сережа: Да.

Корр.: Спой что-нибудь.

(Сережа поет «Песенку крокодила Гены»)

Сережке одиннадцать лет. Он любит истории про Незнайку, а сам больше похож на Пончика из той же книжки. Но несмотря на это, Сережа очень активный мальчишка, он любит играть в футбол и хоккей. Паренек легко находит общий язык как с детьми, так и со взрослыми. Сережина воспитательница очень им довольна.

Воспитатель: Последнее время стал уделять много времени рисованию. Берет книжки, переписывает стихи себе в тетрадки. Общительный очень. Со всеми обязательно найдет контакт, не оставит без внимания.

У него чуть проблемна одна рука. Но, несмотря на это, самообслуживание у него на уровне всех остальных. Он и занимается, он и учится. Левой рукой, но владеет – нам позавидовать еще. Он завязывает шнурки так, что я не могу. Умудритесь одной рукой вы завязать. Он завязывает.

Сережа – «сама улыбка». Так говорят воспитатели, да и мы сами смогли в этом убедиться. Но бывают моменты, когда улыбка исчезает с этого светлого детского лица.

Корр.: А ты давно здесь?

Сережа: Да, я уже очень много лет здесь.

Корр.: Какой должна быть твоя семья?

Сережа: Хорошая, добрая, вежливая… А будут забирать, когда мы из лагеря приедем?

На этот вопрос мы не смогли дать Сереже точного ответа. Но хочется верить, что среди наших многочисленных слушателей найдется человек, который заберет мальчика после летних каникул. Или, может, чуть позже, но все-таки заберет, потому что Сережка уже очень давно ждет.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?