Выпуск 410
Наш автоответчик работает круглосуточно, без выходных, праздников и перерывов на обед. И любой, кто позвонит по номеру 959-42-09 (код Москвы 495), услышит неизменную фразу:
«Вы позвонили в программу «Детский вопрос»…»
А вот сообщения записывают самые разные!
Женский голос: Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, вот у вас на сайте находится девочка – Маняша, в ожидании мамы. Мы бы хотели бы узнать, и, если можно, мы бы ее забрали. Спасибо!
К сожалению, автор этого сообщения не оставила свой контактный номер, поэтому перезвонить ей мы не можем. Но зато можем сказать, что девочка, которой заинтересовалась эта женщина, уже много лет живет в семье. И пара фотографий с говорящими названиями – «Маняша в ожидании мамы» и «Мамина принцесса» – стала одной из первых в рубрике «Обыкновенное чудо» на нашем сайте. Два портрета сделаны с промежутком всего в несколько месяцев, но контраст разительный: грустная малышка с потерянным взглядом на одном (это снимали в доме ребенка) и веселая хохотушка с озорными искорками в глазах – уже дома.
Таких пар фотографий (и даже с продолжениями через несколько лет!) в нашем «Обыкновенном чуде» очень много. Вот только искать там ребенка для усыновления или опеки не надо, ведь фотографии-то присылают те, кто уже принял этих ребят в свои семьи. Кстати, мы будем очень рады пополнению любимой рубрики и ждем весточек от наших старых знакомых и от новоиспеченных мам и пап.
А всех, кто хочет стать приемными родителями для кого-то из детей, оставшихся без семьи, мы приглашаем в другой раздел сайта – «Лист ожидания», где размещены анкеты мальчиков и девочек из разных регионов России.
Елена: Здравствуйте, меня зовут Елена, я из Москвы, являюсь кандидатом в приемные родители, закончила ШПР, документы на руках, ищу девочку, возраст – 9-12 лет, без братьев и сестер, без ОВЗ. Я очень заинтересована в поездке на «Поезде надежды». Спасибо!
Елена позвонила на наш автоответчик в середине апреля. И мы посоветовали ей обратиться в благотворительный фонд «Арифметика добра».
Ведь как раз тогда наши друзья и партнеры заканчивали подготовку своей версии «Поезда надежды» – «Счастливого рейса» – во Владимирскую область.
Светлана Антоновна: Простите, пожалуйста, за беспокойство. Если можете, сообщите мне, пожалуйста, о судьбе Саши из Хабаровска. Я вас очень прошу. Я давно бы хотела узнать о его судьбе. Заранее большое-пребольшое спасибо. Светлана Антоновна. До свидания!
Всем, кто не забывает продиктовать свой номер телефона, мы обязательно перезваниваем. Позвонили и Светлане Антоновне.
(Набор номера, длинные гудки).
Светлана Антоновна: Слушаю вас.
Корр.: Алло? Светлана Антоновна?
Светлана Антоновна: Да.
Корр.: Добрый день. Вас беспокоит программа «Детский вопрос», «Радио России». Мы получили ваш звонок…
Светлана Антоновна: Большое спасибо за беспокойство.
Корр.: Рада вам сообщить, что Саша уже в конце лета, даже раньше, попал в семью. Его брали в гости, потом над ним оформили опеку, так что теперь он уже в семье, учится в колледже, у него всё в порядке.
Светлана Антоновна: Дай бог, дай бог, дай бог. Низкий вам поклон за ваши труды! И хочется очень сказать вам всем, кто работает вместе с Инной Зотовой: спасибо вам за ваш благородный труд!
Корр.: Вам спасибо большое, Светлана Антоновна, что вы так неравнодушны к судьбе ребят.
«Спасибо за ваш звонок!»
Кроме автоответчика, у проекта «Детский вопрос» есть электронная почта: deti@radiorus.ru, а также странички и группы в соцсетях. Так что звоните, пишите – мы всегда рады общению с радиослушателями и интернет-аудиторией. И, конечно, с нашими коллегами-журналистами из разных краев и областей страны, которые тоже интересуются темой семейного устройства сирот.
Вот, например, в эфире «Радио России. Брянск» уже много лет регулярно звучит программа «Шаг навстречу». Ее ведущая – Татьяна Субботина – рассказывает землякам о ребятах, которые живут в казенных учреждениях области. А еще – о взрослых, которые становятся для них пусть не кровными, но самыми настоящими родителями. Сегодня Татьяна расскажет об одной такой маме и ее дочке.
МАЛЕНЬКИЕ ИСТОРИИ БОЛЬШОЙ СТРАНЫ
Т. Субботина: Имя девочки, о которой пойдет речь сегодня, мы называть не будем. Об этом несколько лет назад перед записью нашего первого разговора мы договорились с ее приемной мамой Галиной. Вот как вспоминает она знакомство с дочкой.
Галина: Мы всегда знали, что мы хотим девочку. Поговорила с директором приюта, она мне предложила посмотреть девочку семи лет, она на тот момент только пошла в первый класс. На что я сказала: «Нет, нет, нет! Я не хочу, это слишком большой ребенок». Потом я всё-таки на нее посмотрела. И она мне улыбнулась. Сердце дернулось. И я приехала второй раз. Маленький котеночек подошел и взял меня за руку. В третий раз мы уже приехали с мужем. Котеночек подошел и обнял меня. После этого я ехала с этого приюта, практически плакала и уговаривала мужа взять именно этого ребенка. Муж был в шоке, говорил: «Зачем нам такой большой ребенок, что мы с ним будем делать?» Еще несколько раз приехали и стали оформлять документы на этого ребенка. 31-го августа, конец дня, у нас появляется в доме наша доченька. Мы судорожно бегаем по магазинам, собирая ее для первого сентября. Не зная ни размера одежды, ни размер ноги. Первого сентября она у нас нарядная, красавица с бантами, пошла в новую школу. Идем и разговариваем о том, что надо называть нас мамой и папой, а она еще называет «тетей» и «дядей», выкает. Сложно было очень первый месяц. Просто даже объяснить ребенку, как жить в семье. Но всё удалось!
Т. Субботина: «Как же они похожи!» – была моя первая мысль, когда я увидела маму и дочку вместе. Жесты, взгляды, улыбка – это просто чудо! Конечно, сначала малышка стеснялась, но как только мама стала ей чуть-чуть помогать, присоединилась к нашей беседе.
Корр.: Ты помнишь, как ты первый раз маму увидела?
Дочь Галины (смущенно): Не, ничего не помню.
Галина: Всё она помнит. Ждала, когда мы с папой приходили в приют, да? Ждала!
Дочь Галины: Там была еще маленькая девочка, всё время к ней приходили. Ко мне не так, как к ней, ходили.
Галина: К ней реже ходили.
Дочь Галины: Да!
Галина: А к той девочке чаще. Ты ждала всё время, что к тебе идут.
Дочь Галины: Да!
Корр.: А помнишь, как сказали, что тебя забирают – помнишь?
Дочь Галины: Да, это уже в последние дни было. Перед тем, как меня вот забирали, мы тогда ехали в цирк. Да, директор сказал, что я пойду к новой маме и такое всё.
Галина: Я хорошо помню, мы с ней встретились, уже после этого разговора с директором приюта, она сама первая начала этот разговор. Сказала, что «я уже знаю, что вы меня заберете, мне всё уже рассказали». Говорю: «Ты понимаешь, что у тебя будет новая семья, новые друзья?» Я сама переживала очень сильно… помню, с каким воодушевлением она мне сказала: «Ничего страшного. Я других заведу друзей, новые у меня друзья будут!» Я говорю: «У тебя же будет новая школа…» – «Ничего страшного! Будет новая школа, будут новые друзья». То есть она была в таком состоянии эйфории в отличие от меня, когда я вдруг поняла, что нас ожидает, и что это ожидает уже совсем скоро.
Корр.: Все твои прогнозы сбылись? Ты быстро привыкла к школе?
Дочь Галины: Да, быстро.
Корр.: Друзей много сейчас?
Дочь Галины: Да.
Корр.: Какие предметы любишь в школе? Что тебе нравится?
Дочь Галины: Мне нравится ИЗО и математика.
Корр.: А кем бы ты хотела стать, когда вырастешь?
Дочь Галины: Воспитательницей или в детском садике, или в приюте.
Корр.: Насколько вообще изменился ребенок?
Галина: Изменилась очень сильно, конечно. Ну, первое время – это маленький запуганный мышонок был. Тихий, скромный, боящийся отойти, держащийся постоянно за руку, боящийся людей. Сейчас это совершенно другой ребенок. Достаточно общительный, прекрасно ладящий с детьми. И внешне изменяется, совершенно другое лицо появляется. Когда мне директор приюта показала ее фотографии (еще когда я ее не видела), вот другой ребенок: на фотографии и ребенок, которого видишь лично. Я, например, всегда как-то очень специфически относилась к тому, когда говорят «выбираешь сердцем». Мне казалось, что… ну не может такого быть! Но на себе испытала, что может – на самом деле!
Т. Субботина: Напомню, это был фрагмент разговора с приемной мамой Галиной, который состоялся у нас несколько лет назад. Узнаем, что изменилось в привычках, поведении ее дочки с тех пор, какие интересы у нее появились.
Галина: Что изменилось… возраст подростковый начался! Сейчас вот он, наверное, в стадии обострения: когда мы себе не нравимся, но при этом мы уже «взрослые», мы всё знаем, всё понимаем, на все замечания говорим: «Мам, отстань!» «Мам, я знаю!» «Мама, не говори, я всё понимаю…» Ну, потом когда переспросишь, оказывается, что не понимает и забыла уже давно. Надо с этим смириться.
Второй такой аспект: когда начались метания в плане: «А кем я хочу быть?» Сначала были танцы, ей хотелось стать хореографом. Потом пришло осознание, что хореограф – это не только танцы, а надо еще уметь и поставить этот танец, и вообще это в принципе преподаватель, который готовит руководителей танцевального коллектива… Поэтому немножко у нас это ушло в сторону. Вот теперь мы хотим стать ветеринаром. Мне это нравится в том плане, что есть стимул учиться, думать больше о том, что нам нужна химия, биология. Планируем дальнейшее: куда, что сдавать… Хотя это только восьмой класс, но уже мысли имеются.
Любит очень ухаживать за животными. Она безумно хочет собаку, но так как возможности не позволяют, мы сейчас стали ходить в небольшой приют, где находятся, в основном, собаки. Вот она с ними возится, гуляет, общается, видит, как лечат, делают прививки, то есть потихонечку понимает, что профессия ветеринара – это не только радость какая-то, но и боль, и горе, и потери в том числе. Вот это ее отдушина, ей это действительно очень нравится.
Сейчас новая мода: захотела заниматься гитарой. Будем брать уроки, почему нет? Вот это вот метание сейчас идет, наверное, оно еще какие-то года два продлится, пускай, ребенок должен посмотреть, какие у нее есть возможности для будущего.
Корр.: Вот уже много лет она с вами. Говорите ли вы, что это приемный ребенок, что так и так было в ее жизни? Восьмой класс – это взрослый человек.
Галина: Да, безусловно. Ну, во-первых, так как она появилась у нас в семье, когда ей было уже 8 лет, то всю ситуацию свою она прекрасно знает, знала и так. Сейчас мы просто с ней стали об этом больше разговаривать. Так получилось, что она начала со своей тетей общаться, то есть, она знает ситуацию в своей родной семье, мы это не скрываем никогда, говорим о том, что происходит там. Я думаю, что ребенок должен знать, чтобы не было никаких потом проблем, психических каких-то комплексов. Надо говорить сейчас, потому что чем раньше начинаешь об этом говорить, тем более естественно это бывает для ребенка. Чем потом всплывает в каком-то большом возрасте уже.
Корр.: А в школе как?
Галина: В школе мы это не афишируем. Я думаю, что кто-то, безусловно, знает, но это было актуально, может быть, первый год, когда она появилась у нас в семье. Сейчас даже те, кто, наверное, знал, уже никто об этом даже не задумывается, то есть это наша дочь. Мы для нее родители. А почему она в семье появилась, когда, как давно, по какой причине – об этом никто уже не вспоминает.
Корр.: Зная вашу историю, вот смотрю на людей, которые говорят: «Нет, нет, только малыш, пять лет – максимум, и то это уже большой». Я говорю: «Вы посмотрите внимательно, вы посмотрите больше детей там… Попробуйте! Скорее всего, вы не пожалеете о своем выборе…»
Галина: Я согласна полностью, потому что тоже был выбор между 8 лет и 4 года, и муж очень долго сопротивлялся: «А как я могу полюбить взрослого ребенка? И что мы будем с ним делать?» На самом деле, в этом есть масса плюсов. Хотя бы даже тот плюс, что не надо думать о том, «а когда об этом рассказать?», «а нужно ли об этом рассказывать?». Безусловно, с маленьким – это одна ситуация, с большим – это другая. Но мы нисколько не пожалели о том, что у нас произошло в нашей семье. Я смотрела еще меньших детей, мне показывали и годовалого ребенка, но я вспоминаю, что закрывала глаза и видела только ее лицо.
Корр.: Больше не ездили в приют, где она росла?
Галина (одновременно): Мы периодически туда ездим, мы его не бросаем.
Корр.: Как она к этим поездкам относится?
Галина: Ей интересно. Мы приезжаем, она общается с теми детками, которые там, в приюте. Ей больше нравится с девочками: она с ними играет, она рассматривает их игрушки, то есть она вообще любит заниматься с маленькими детьми. Поэтому вот такие поездки у нас всегда в планах есть.
Корр.: Знаю, что с папой с самого начала были очень интересные (посмеивается вместе с Галиной) теплые отношения. Вот расскажите…
Галина (одновременно): Ну, они и сейчас такие отношения остались. Больше воспитанием, скажем так, занимаюсь, наверное, я с ней. То есть это школа, это уроки, это какие-то, может быть, неприятные воспитательные моменты. С папой они друзья. Это где побеситься, может быть, над мамой немножко пошутить, это всё с папой.
Корр.: Может быть, обратитесь к тем людям, которые задумываются, как можно помогать детям, что можно сделать, и может быть, всё-таки взять ребенка из приюта?
Галина: Я хочу сказать, что ребенка, безусловно, можно взять из приюта, но только если семья полностью созрела: и муж, и жена. Они действительно оба желают этого ребенка. Потому что я сталкивалась с ситуациями, когда только один родитель хочет ребенка, а второй просто соглашается ради того, чтобы согласиться. Это не выход из положения. Семья должна осознавать, что ребенок – это навсегда.
Корр.: Начинать тоже так – с поездок в приюты, чтобы посмотреть?..
Галина (одновременно): Да, да, да. То есть, это даже просто какая-то волонтерская помощь изначально приюту: привезти вещи, поиграть с детьми, ведь у каждого человека, наверное, есть какие-то интересы, которыми можно поделиться с ребенком. Да просто приехать, оказать им внимание. Это будет уже плюс. А там кто знает, возможно, какой-то ребенок вам улыбнется и возьмет просто вас за руку…
Продолжение следует…
Подростковый возраст сыновей и дочек добавляет проблем любым мамам и папам – что кровным, что названым. Но у опекунов и приемных родителей, чьи дети имеют право на бесплатное жилье от государства, появляются дополнительные хлопоты. Мы поговорили с Алексеем Голованем, руководителем благотворительного центра «Соучастие в судьбе», который много лет занимается, в том числе, именно такими вопросами.
Корр.: Алексей Иванович, каковы должны быть действия опекуна, попечителя, который хочет обеспечить своего подопечного будущим жильем, в каком возрасте ему нужно начинать предпринимать какие-то шаги, в каком возрасте ребенка? Вообще, что он должен делать?
А. Головань: Законом установлено следующее: что по достижении 14 лет, в случае, если есть основания для последующего обеспечения жильем ребенка, ребенок подлежит включению в списки обеспечения жильем. Понятно, что включение в списки должно происходить по заявлению его законных представителей. Если ребенок в учреждении, это делает директор учреждения, как государственный представитель законный, а если ребенок находится под опекой, то это должен сделать уже попечитель по достижении 14 лет.
Если у ребенка какое-то есть жильё, либо на праве найма, либо на праве собственности, то до того, как обращаться с заявлением о включении в списки, я бы рекомендовал по достижении ребенком 14 лет сначала установить факт невозможности его проживания, если такой факт подлежит установлению, и, получив документ о том, что проживание ребенка в ранее занимаемом жилом помещении невозможно, что такой факт установлен. Если это в Москве, то этот факт устанавливает комиссия по решению жилищных вопросов детей-сирот; и нужно обращаться сначала в органы опеки и попечительства, где ребенок стоит на учете вместе с опекуном. Если это касается другого субъекта Российской Федерации, то в разных субъектах по-разному этот факт устанавливается. Надо смотреть в интернете, на какое ведомство это возложено. Очень часто это возложено на органы местного самоуправления, то есть на администрацию того населенного пункта, где ребенок жил. И, получив распорядительный акт из другого субъекта о невозможности проживания там, обращаться с заявлением о включении в список на обеспечение жильем. И по достижении ребенком 18 лет обращаться с заявлением о предоставлении жилого помещения через год по достижении ребенком 18 возраста лет.
То есть какие-то активные действия желательно начинать, когда ребенок достиг 14 лет. Но ничто не мешает начать эти действия чуть попозже. Просто иногда органы опеки начинают опекунов дергать, что «давайте, предпринимайте действия по защите жилищных прав». И это направлено на то, чтобы ни один ребенок не исчез из поля зрения, чтобы его жилищные права не были нарушены.
Корр.: А вот эти все действия должны производиться по месту жительства опекуна или, если, например, опекун хочет, чтобы ребенок получил жильё там, откуда он был привезен, там тоже можно с 14 лет уже что-то делать?
А. Головань (одновременно): Да, да, надо написать заявление туда с просьбой, что ребенок вернется к вам по достижении 18 лет, и просим включить вот в список у вас.
Корр.: Это можно сделать как-то дистанционно или туда надо ехать?
А. Головань: Нет, это можно сделать дистанционно: отправить письмо обычной почтой либо в электронном виде отправить письмо, приложить туда необходимые документы. Лучше посмотреть: в каждом субъекте это по-своему процесс регулируется. Но обычно к такому заявлению прикладывается копия паспорта ребенка (он в 14 лет получает паспорт), копия свидетельства о рождении, документ о статусе ребенка (в связи с чем он остался без попечения родителей), документ, подтверждающий полномочия законного представителя, если есть – жилищные документы. Многие документы орган опеки должен будет по межведомственному взаимодействию получить: жилищные документы, документ о собственности. Законный представитель может их представить, но в принципе, например, документ о собственности, жилищные документы органы опеки сами всё время спрашивают.
Корр.: Понятно. Спасибо!
Пятнадцать лет назад, когда «Детский вопрос» только появился в эфире, о детях без мам и пап говорили мало. Как в детских домах, так и в домах ребенка десятки тысяч мальчишек и девчонок ждали, когда для них найдется семья. К счастью, ситуация постепенно изменилась. Например, малышей из домов ребенка сейчас забирают в семьи очень быстро. Но из каждого правила есть исключение. Так и здесь: в отдаленных регионах ребятишки, с пеленок оказавшись в казенных стенах, продолжают ждать. И каждый год и даже день отбирает у них возможность развиваться наравне со сверстниками, «домашними» детьми. С одним из таких малышей с края света мы вас сегодня познакомим.
О. Милешина: Достаточно ласковый малыш. Стержень есть у него внутренний. И есть те моменты, которых он добивается при любых обстоятельствах – такая вот внутренняя настойчивость. Достаточно сообразительный молодой человек. Стал лучше разговаривать, раньше вообще у нас речи практически не было. А сейчас вот он потихонечку говорит, старается повторять. На занятиях достаточно неплох. Но ему надо всё быстро сделать, чтобы потом уже куда-то вот идти.
С этих слов начался разговор о трехлетнем Матвее. Наша собеседница – Оксана Милешина, старший педагог-дефектолог магаданского дома ребенка. Поскольку у малыша есть некоторые проблемы со слухом, Оксана Николаевна постоянно занимается с мальчиком и хорошо его знает. Вместе с ним она пришла и на интервью.
Корр.: А стишок какой-нибудь он знает?
О. Милешина (одновременно): Мотя! Ты стишок знаешь какой-нибудь? Моть, давай стишок расскажем?
Матвей (неразборчиво): Зайку!
О. Милешина: Про зайку? Давай вместе, давай! Зайку…
Матвей (неразборчиво): …бросила хозяйка… (не очень четко читает стишок).
Корр.: Ух ты!
О. Милешина (одновременно): Молодец! Умничка. Молодец.
Корр.: Молодец!
У Матвейки русые волосы и выразительные карие глаза. Только вот смотрит малыш на взрослых очень серьезно, даже настороженно. И, как оказалось, неспроста.
О. Милешина: Он сильно изменился после того, как его вернули из семьи. Уходил лучезарным малышом, а там, в семье, еще девочка была… может быть, со стороны родителей было что-то не так сделано. Видимо, конкуренция между детьми, может быть, ребенок был не подготовлен к его появлению…Там сложилась конфликтная ситуация, и… его вынуждены были вернуть обратно. Когда он пришел, он всех боялся. Даже взрослых. Если вдруг к нему предъявляешь какие-то требования, он может дать истерику, застучать ногами. Но если его оставить в покое, лишний раз не провоцировать продолжение, он встает и уже готов с тобой сотрудничать, идти на какой-то контакт. Сейчас он молодец. Так как он малыш, при грамотном подходе его можно направить в нужное для взрослого русло. Только нужно понять, почему он делает так, как он делает.
Матвейке нужна семья, где не будет детей близкого ему возраста. Это очень важный психологический момент для ребенка, преданного взрослыми дважды. Мальчику необходимо много личного внимания и заботы. Потому что первые годы жизни малыша – это основа его будущего развития. А Матвею предстоит еще многому научиться, ведь пока что он умеет далеко не всё. И чем скорее рядом с ним окажутся любящие мама с папой, тем больше шансов у Матвейки догнать сверстников. Мы уверены: забота близких может творить чудеса.
И. Зотова: В Магадане мы познакомились не только с малышом Матвейкой, но и с другими ребятами. Среди них – Богдан, о котором мы уже рассказывали несколько месяцев назад. К сожалению, для этого замечательного паренька пока не нашлись родители. И свою первую в жизни круглую дату – 10 лет – он отпраздновал в казенных стенах. Но нам очень хочется, чтобы следующий день рождения (а лучше – уже следующий учебный год) мальчик встретил в семье.
К. Елисеева: Богдан учится в начальной школе, в третьем классе. Светловолосый кареглазый мальчуган сначала стеснялся говорить и только робко поглядывал на собеседницу: ведь не каждый день в гости приходят журналисты и берут у тебя интервью. Тогда Наталья Александровна Борзенко, воспитатель Богдана, пришла ему на помощь.
Н. Борзенко: Уравновешенный, хороший мальчик, учится на «четыре» и «пять». Выполняет все режимные моменты, у него хорошая память. Он хорошо, легко учит стихи, рассказывает. Он аккуратный, большой помощник.
Богдан: Я даже роль читал!
Н. Борзенко: Да! Он актер, любит танцевать. И они красивый танец танцевали у нас, с перчатками и шляпами. Самоподготовка у него очень хорошая. То есть, он делает уроки сам, а мы только помогаем, направляем. Ну, самостоятельный мальчишка!
Корр.: Ну-ка расскажи мне, что тебе в школе больше всего нравится?
Богдан: Нравится… русский язык, перемены, учитель нравится – Мария Андреевна. И мне нравится просто учиться.
Корр.: Замечательно. А любимый предмет у тебя есть?
Богдан: Да. Математика, русский язык, окружающий мир и чтение.
Корр.: Богдан, скажи, пожалуйста, когда ты вырастешь, ты какую профессию хочешь освоить?
Богдан: Поваром хочу стать.
Корр.: А почему поваром?
Богдан: У меня тетя поваром работала.
Корр.: Ты готовить-то что-нибудь умеешь уже?
Богдан: Да. Вареники с картошкой.
Корр.: Ух ты! Это сложное блюдо.
Н. Борзенко: Они готовили в том году.
Богдан: Печенье.
Н. Борзенко: Печенье готовили.
Корр.: Как здорово! В случае чего – всех накормишь?
Богдан: Да.
Корр.: А чему ты еще хотел бы научиться?
Богдан: Научиться я бы хотел омлет готовить. Потому что повара его как-то готовят, и я хочу тоже узнать и приготовить.
У Богдана много разных интересов, он не зацикливается на каком-то одном увлечении. Любит играть в подвижные игры, рисовать и лепить из пластилина или глины, читать. Когда мальчик освоился с присутствием журналиста, то решился рассказать любимое стихотворение. Послушаем?
Богдан: Федор Иванович Тютчев. «Весенняя гроза»:
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный –
Всё вторит весело громам.
Корр.: Скажи, а сам ты какое время года больше любишь?
Богдан: Весну.
Корр.: Как Тютчев?
Богдан: Угу.
Корр.: Почему тебе весна нравится?
Богдан: У меня весной день рождения.
Корр.: Любишь подарки получать?
Богдан: Ну да…
Корр.: А какой тебе подарок больше всего понравился бы?
Богдан: Я хотел бы себе велосипед и игры всякие.
Корр.: А какие игры?
Богдан: Пазлы, конструктор, «Лего».
Корр.: А из конструктора ты что собираешь?
Богдан: Дома, машины.
Корр.: А дома какие – маленькие или большие, где много квартир?
Богдан: Где много квартир. Чтоб всем хватило.
Богдан попал в учреждение недавно. И мы надеемся, что у этого светлого мальчика с очаровательной доброй улыбкой уже в ближайшем будущем появится настоящий дом, а не из кубиков «лего». Такой, где будет место для него – под крылом надежных родных.
Богдан: Я мечтаю о том, чтобы меня забрали домой. Мама и папа.
Корр.: Скажи, пожалуйста, а какими должны быть мама и папа?
Богдан: Добрыми. Хорошими. Трудолюбивыми.
Корр.: Хороший человек – это какой человек?
Богдан: Это добрый человек, трудолюбивый. Не злой.
Корр.: А ты злой или нет?
Богдан: Я – нет.
Корр.: А когда тебя обижают, ты что делаешь?
Богдан: Я просто сажусь, там, на диван, посижу и всё.
Корр.: Скажи, а что тебя радует?
Богдан: Меня радует, что у меня есть хорошие друзья.
Корр.: Много у тебя друзей?
Богдан: Да. Пять-шесть.
Корр.: Мальчики? Или с девочками тоже дружишь?
Богдан: И с мальчиками, и с девочками.
Корр.: А вы во что-то играете вместе?
Богдан: Да, играем. Мы рисуем вместе. Пазлы вместе собираем. И еще играем в холле.
Н. Борзенко (одновременно): И побегать вы любите.
Богдан: Да, мы бегаем.
Конечно, друзья в нашей жизни важны. Они приходят на помощь, утешают в беде и делят с нами счастливые моменты. Но даже лучшим друзьям не под силу заменить любящих маму и папу.
