Выпуск 723
Подходит к концу первый месяц нового учебного года. Ребята, встретившись после долгих каникул, уже поделились яркими летними впечатлениями, первоклашки начали привыкать к школьным будням, новенькие познакомились с одноклассниками…
В общем, идет обычная рутинная жизнь. К сожалению, есть в ней и не очень приятные моменты.
Прошлый учебный год мы закончили выпуском, в котором говорили о буллинге. Увы, эта проблема оказалась по-прежнему для многих актуальна. И потому сегодня мы снова к ней вернемся.
ОСТРАЯ ТЕМА
И тема эта – тема буллинга – очень разнообразна. Вот что сказала психолог Светлана Качмар в прошлом выпуске, когда мы коснулись проблемы травли.
С. Качмар: Кого буллят и за что буллят? Буллят всех. На самом деле, травле может подвергаться абсолютно любой человек, потому что травля – это проблема коллектива, а не человека. Если в коллективе не заданы правила, если в коллективе задано правило кого-то травить и обижать, то жертвой может стать вообще любой человек с любыми качествами.
 |
|
Итоги нашего опроса в соцсетях. |
Тогда нам написала радиослушательница (назовем ее Еленой). Она рассказала, что двое ее детей столкнулись с травлей. Наша героиня разрешила обнародовать эту историю при условии, что мы изменим имя и голос.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
Елена: С сыном была ситуация, что его встречали около школы его же одноклассники по какой-то причине конфликта предварительного и избивали. Он приходил весь побитый, порванный. Ну, когда мы предлагали ему – папа предлагал – помочь разобраться, он говорил: «Я сам».
Он сумел дать отпор, и это своевременно, видимо, было. И нам не пришлось, в принципе, вступать в какие-то защитные реакции. Он после этого даже обрел авторитет. И дети к нему уже не цеплялись и не подходили с какими-то претензиями. А вот именно наоборот – уже старались как-то с ним задружить, и мы спокойно пережили эту ситуацию.
Кто-то скажет, что мальчишки всегда дерутся, в этом нет ничего нового. Да и ничего особо страшного, к счастью, не случилось. Но вот с младшей дочерью ситуация оказалась куда хуже…
Елена: В классе у нас в основном были девочки, мальчиков было мало. Они собирались всей компанией этих девочек, по многу человек, и держали ее за руки, за ноги, кололи ее иголками, вырывали ей волосы. Всё это делалось на глазах у других детей. И все это поддерживали, смеялись, там, издевались. Пытались снять с нее какую-то одежду… (Еле сдерживая слёзы). Ну, такие вещи очень тяжелые…
Корр.: Какой ужас. И как долго это продолжалось?
Елена (со вздохом): Ой, я думаю, что с полгода это происходило. Ребенок не сразу это всё донесла в семью. Она это всё молча переживала. И для нее это был шок, поскольку она в семье получала только любовь, заботу, внимание. И тут такая реакция. Она не знала, как с ней бороться. И сказать она нам не знала – как. Хотя у нас были очень открытые, и по сей день открытые отношения, но ребенку всегда, наверное, трудно преодолеть вот эту грань, где я ябеда, а где меня надо спасать. Но в возрасте 10-12 лет ребенок не очень это понимает.
То есть в какой-то момент она пытается нам донести, что «я не хочу идти в школу», хотя проблем с учебой нет, «я не пойду на общественные какие-то дела». Ну, мы не сразу поняли, что вот в этом вся ситуация-то.
И в какой-то момент времени к нам подошел… Она дружила с мальчиком, этот мальчик зашел за ней погулять, а она в этот момент ушла в магазин. Я ему предложила просто посидеть, подождать ее. И он мне сказал: «А вы знаете, что происходит в школе?» И вот именно он мне сказал об этом.
Да, нередко дети, страдающие от буллинга, не говорят в семье о своих проблемах в школе. Могут ли родители как-то сами понять, что сына или дочку травят? На что следует обратить внимание? Эти вопросы мы задали психологу Светлане Качмар.
С. Качмар: Чаще всего обращают внимание именно родители. И обращают внимание на изменение в поведении ребенка. Ребенок был общительным, веселым – стал резко замкнутым, не хочет идти в школу, не хочет идти в какой-то коллектив, где происходит травля.
Ребенок неожиданно начинает просить деньги, например, или какой-то защиты, или резко становится агрессивным при упоминании школы, учебы, учителей и так далее. Ребенок может стать плаксивым. То есть родитель видит резкое изменение в поведении. Здесь, конечно, надо насторожиться: это может быть вызвано и другими причинами, но это может быть действительно какая-то коллективная история.
Что же делать родителям при таких «тревожных звоночках»?
С. Качмар: Самое первое важное – это не обвинять ребенка, что что-то случилось именно с ним, и он причина этого. Ребенок зачастую может сам не понимать, что именно происходит. То есть ему не хорошо, ему дискомфортно, он с этой эмоцией один на один находится, но он не может дать оценку.
Очень часто дети не знают слово травля, не знают слово буллинг, могут сказать: «Да, меня обижают», – могут и не сказать, могут думать, что так нормально, что так в коллективе принято.
Поэтому задача родителя – сначала расспросить, вот в спокойной домашней обстановке попросить рассказать, что же происходит… просто перечислить события. Без оценки, без какой-то эмоции, без выводов, без каких-то ярлыков. Просто пересказать: было то-то, было то-то, за этим последовало то-то. Потом сделать некоторые выводы, может быть, провести некоторое расследование и действовать, в общем-то, коллективно.
Как именно?
С. Качмар: Если мы говорим про какой-то организованный коллектив (класс, группу или какую-то спортивную секцию, в которой дети занимаются), в первую очередь важно взаимодействовать со взрослыми, а не с самим ребенком, потому что ребенок не в состоянии решить эту проблему. Даже если мы расскажем – как. Если бы он знал, как, если бы он умел, он бы в ситуацию, наверное, не попал, но он уже в ней находится.
Надо сказать, Елена с мужем поступили именно так, как советует психолог.
Елена: Мы начали ребенка выводить на разговоры. И пошли мы в школу, сначала к классному руководителю. Мы не увидели ни поддержки, ни какого-то понимания. То есть для меня было понятно, что для нее это тоже проблема, но она не знает, как ее решать. И она не будет ее решать. Она нас отправила к школьному психологу, которая молодая девушка, которая… ну, видимо, тоже не знала, как с этой ситуацией быть. Единственное что они пообещали – пообщаться с детьми в классе.
А ведь действительно – сейчас практически в каждой школе есть психологи. Мы спросили Светлану Качмар, должны ли именно ее коллеги принимать участие в решении проблем и пострадавшего ребенка, и коллектива, в котором происходит травля.
С. Качмар: Конечно, это прямая обязанность школьного психолога: и участие в какой-то личной судьбе ребенка, и участие в судьбе коллектива. Но не всегда школьный психолог, во-первых, об этом знает, не всегда обладает нужной квалификацией, но в помощь психологу уже разработаны программы помощи при буллинге.
И при некоторой активности, при некотором интересе эти программы можно найти, освоить, пройти какую-то подготовку, переподготовку или просто хотя бы про это почитать. Сложность бывает в том, что достучаться до школьного психолога, физически до него дойти бывает очень сложно: у нас сейчас школы охраняются, как режимные объекты – попробуй попади!
Если к учителю еще как-то можно записаться на прием, прийти во время какого-то родительского собрания, то психолог, как правило, где-то на территории или его вообще нет. Как до него дойти?
Но нужно рассказать ребенку об этой опции: «Приди, скажи, вовлеки». Это тоже взрослый, который взаимодействует в том числе с администрацией школы, может что-то делать с коллективом, может помогать, может выслушивать, может предлагать варианты самому родителю…
То есть действительно этой опцией важно пользоваться. Хорошо, если этот психолог есть, хорошо, если этот психолог имеет какую-то подготовку. Если не имеет… ну, приходится самому искать специалиста.
Во многих случаях обращение родителей пострадавшего ребенка к классному руководителю, школьному психологу или в администрацию школы действительно помогает решить проблему. Но в случае с дочкой Елены квалификация специалистов оказалась явно недостаточной. С детьми в классе они и в самом деле поговорили, но…
Елена: Ну, как они пообщались, я не знаю, нас там не было. Детей, вроде как, поругали, наверное. И пошла ответная реакция: «Ах, ты пожаловалась!» И началось еще больше травление. Когда я попыталась… Почему я говорю, что с родителями тех детей разговаривать бесполезно, по крайней мере, родителям детей, которые попали в эту ситуацию, лучше, наверное, не контактировать. Лучше через специалистов всё-таки.
Потому что, когда я попыталась пообщаться с мамой одной из девочек, я получила очень агрессивную реакцию. И было понятно, что ты не решишь таким образом это. Ты не спасешь своего ребенка. Когда родители на уровне какой-то агрессии защиты своих детей, что они-то у нас ангелы, а это она у вас! Хотя у нас ребенок даже ответа не мог дать, она очень мягкий, спокойный такой человек.
В общем, ни понимания, ни сочувствия, ни реальной помощи семья Елены в школе не увидела… Девочке становилось всё сложнее оставаться там, где одни постоянно издевались над ней, а другие ничего не делали, чтобы это прекратить.
Елена: И нам пришлось не просто переводить ее в другую школу, а в другой город даже. Изначально мы перевели ее в другую школу в городе, где жила бабушка, а после переехали и сами. Мы выбрали школу с хорошими отзывами относительно вот таких ситуаций.
И я, придя к директору, объяснила ситуацию, почему мы переводим ребенка. И она нам подобрала класс спокойных детей с хорошим, сильным классным руководителем. И у нас ребенок просто расцвел! Она обрела какое-то спокойствие, уверенность, во многом благодаря тому, какие были педагоги.
Атмосфера в коллективе школы однозначно во многом зависит от педагогов, от их авторитета перед детьми. Подростки, если рядом нет педагога авторитетного, у них появляются авторитеты внутри своих коллективов, которые за счет того, что «я сильнее других, я могу нахулиганить и мне ничего не будет, я могу курить в туалете, и всё здорово»…
Ну и, если школа это позволяет и пропускает это, то, конечно, дети творят то, что они творят. И им… ну, нет преград, у них нет границ этих. И, соответственно, им всегда нужен кто-то послабее, над кем они будут вести такое вот издевательство. Поэтому, конечно, педагог – это очень важно, грамотные педагоги, грамотные психологи.
Однако Елена не считает, что проблему буллинга должны решать только педагоги и другие специалисты.
Елена: Родителям надо понять, что своего ребенка надо увидеть, услышать вовремя, чтобы не усугублялась эта ситуация. Потому что сигналы всегда есть, просто мы не всегда их слышим. Мы все заняты своей большой жизнью, продвижениями вперед, целями. А ребенок вроде как рядом растет сам себе… Когда есть какие-то сигналы, надо пытаться их всё-таки увидеть, услышать. Какой бы не был твой ребенок… Ну, иногда родители уверены в том, что «мой ребенок уверенный в себе, с ним такого произойти не может». Но нет, на самом деле, может с любым ребенком это произойти.
Продолжение следует…
В случае семьи Елены оказалось, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих»… Они смогли решить проблему, переехав в другой город. Но не все семьи могут сделать так же… Можно ли защитить себя и ребенка иначе? Юрист Оксана Хухлина продолжает тему.
ДЕТСКИЙ АДВОКАТ
О. Хухлина: Есть, конечно, официальный путь, и он вполне себе правильный, но достаточно трудный для родителя пострадавшей стороны. Это обращение сначала непосредственно к педагогу, потом к директору или завучу образовательной организации, если мы говорим о школе.
Если школа не реагирует на ваши обращения, то это орган управления образования, например, в вашем городе или населенном пункте, либо уже в вышестоящие инстанции, то есть на уровень региона выходим.
Также можно к ситуации, если школьная система не реагирует, подключать и уполномоченных по правам ребенка, и прокуратуру подключать, чтобы попытаться привлечь обидчиков к ответственности.
А какое наказание грозит обидчикам и тем, кто им потакает?
О. Хухлина: Если школа совсем не справляется со своими обязанностями, можно попытаться привлечь ее к ответственности административной – в виде штрафа, такой штраф на школу может быть наложен.
Наказать могут не только взрослых. По словам юриста, ребят старше 15 лет за постоянный буллинг могут даже исключить из школы. А в особо тяжелых случаях речь пойдет и об уголовной ответственности.
О. Хухлина: Это может быть достаточно тяжелая статья, как доведение до самоубийства, есть такие у нас истории. Есть статья о причинении легкого вреда здоровью или побои – это тоже уголовное преступление.
То есть наказание там вроде бы небольшое (там может быть штраф либо обязательные работы), но это всё равно судимость. То есть у молодого человека или девушки остается судимость уголовная, которая может довольно серьезно повлиять на его будущую жизнь.
В общем, хорошо бы подросткам уяснить, что всё серьезно. Кстати, напомним: незнание закона не освобождает от ответственности. Если вы кому-то постоянно причиняете физические или психологические страдания, то Уголовный кодекс рассматривает это как истязание. Если вы о ком-то распространяете лживые сплетни, то это клевета. А если вы отбираете и прячете чьи-то вещи, то это вовсе не веселая шутка, как вам кажется, а грабеж. И на все эти случаи в Уголовном кодексе есть статьи. И наказания за них – вполне реальные.
В последнее время в Государственной думе всё больше внимания уделяют проблеме буллинга. И рассматривают законопроекты, ужесточающие ответственность за травлю.
О. Хухлина: Генеральная прокуратура предложила следующее. А давайте-ка мы ребят, которые замечены в буллинге по отношению к своим одноклассникам, будем задерживать и помещать в специальные учреждения, центры временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей – ЦВИНПы. Ну, это некий такой аналог СИЗО, только для несовершеннолетних детей.
А второе предложение – это проект от одной из наших парламентских партий, которые говорят о том, что нужно бы штрафовать за буллинг прям вот так вот: зафиксировали травлю – давайте выписывать штраф: для частных лиц – от десяти до пятидесяти тысяч рублей, для должностных лиц – от ста до двухсот тысяч рублей.
Есть и другие предложения. Так что, похоже, проблемой буллинга решили заняться всерьез. Насколько это будет эффективно – скоро увидим.
Сегодня на примере одной семьи мы разобрали случай, когда ребята травят одноклассников. Но издеваться могут не только дети, но и взрослые (например, преподаватели). А уж что порой происходит в родительских чатах!.. Могут и дети травить взрослых – такое, к сожалению, тоже уже не редкость. Существует кибербуллинг… Да много есть вариантов. Если вы готовы поделиться своей историей или задать вопрос по теме, то пишите, звоните – ЗДЕСЬ вы найдете все контакты редакции.
Детдомовские ребята о буллинге знают не понаслышке. Об этом мы недавно поговорили с Ангелиной, которая пришла к нам в гости. Сейчас она уже взрослая, а 5 лет назад, еще подростком, стала участницей детского рейса «Поезда надежды».
И. Зотова: Скажи, пожалуйста, а вот такое явление, как травля, буллинг в детском доме, есть?
Геля: Конечно, есть. Это, мне кажется, вообще есть везде и всегда.
И. Зотова: Но в детском доме, наверное, это всё жестче?
Геля: Мне кажется, это не то что жестче, это просто чаще. И, на самом деле, в разных учреждениях по-разному, скажем так, происходит эта травля, вот так я могу сказать.
И. Зотова: А кто подвергается травле в детском доме?
Геля: Все новенькие – это, во-первых, а потом они как бы отбираются: кто прошел в их компанию, кто травил их вначале; кто не прошел в их компанию. Или же это могут быть люди, которые всегда сплетничают, всё всем рассказывают, воспитателям. Ну, в общем, вот такие моменты, что сразу стучат, докладывают, тут же все про всё знают. Ну, то есть вот этих людей тоже не любят. И независимо от того, что это детский дом.
За домашних ребят все-таки могут вступиться мамы и папы. У детдомовских – родителей нет. Хорошо, когда воспитатели внимательные и отзывчивые, но, к сожалению, везет далеко не всем. Да и уследить за подростками непросто: в детдоме детей гораздо больше, чем в семье. Чтобы у каждого ребенка была своя надежная защита и опора, снова выходит в эфир главная рубрика радиожурнала:
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
Наша новая подопечная живет в одном из детдомов Забайкальского края. В этом месяце Оля именинница: ей исполняется 12 лет.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Оля, ты думала уже, кем ты хочешь стать, когда закончишь школу?
Оля: Да, думала. Врачом.
Корр.: А почему врачом?
Оля: Ну, там помогают, лечат людей.
Корр.: И ты хочешь помогать?
Оля: Угу.
Корр.: Ну, это хорошо учиться надо, так что ты старайся.
Оля: Хорошо.
На самом деле, шестиклассница уже сейчас хорошо учится – на четверки и пятерки. Тройки бывают, но редко.
Корр.: Сложно учиться в шестом классе?
Оля: Да.
Корр.: А что сложного?
Оля: Математика.
Корр.: А какой предмет самый легкий?
Оля: Ну, для меня – русский язык, литература.
Корр.: Ты любишь читать?
Оля: Да.
Корр.: А что ты читаешь?
Оля: Стихи, рассказы, сказки.
Корр.: А есть у тебя любимые стихи, или сказки, или рассказы?
Оля: Да, есть. Ну, например, «Воробей».
Корр.: «Воробей»? А что это? Рассказ или стих?
Оля: Стих.
Корр.: А ты читаешь то, что задают по литературе, или просто сама, для себя?
Оля: Ну, для себя.
Удивительно! Сейчас дети редко читают. Но соцпедагог Наталья Пищева подтверждает – Оля действительно настоящий книгочей.
Н. Пищева: Да. Она берет книжки из нашей библиотеки. Вот не так давно она прочитала «Незнайку на луне» полностью сама.
А что еще Оля любит делать в свободное время?
Оля: В свободное время я смотрю телевизор, гуляю, пою, танцую.
Корр.: А ты поешь и танцуешь просто сама по себе, или ходишь в какие-то кружки?
Оля: Хожу на кружки.
Корр.: А вы какие песни поете?
Оля: Народные и современные.
Корр.: А тебе какие больше нравятся?
Оля: Современные.
Корр.: А танцуете по одному? Или какие-то парные танцы? Или все вместе?
Оля: Группой.
Корр.: Современные какие-то танцы, да?
Оля: Угу.
Корр.: А тебе что больше нравится: петь или танцевать?
Оля: Все вместе.
Корр.: А по телевизору что смотришь?
Оля: Разные кино, мультики.
Корр.: Есть любимые мультики?
Оля: Да, «Маша и Медведь».
Корр.: А тебе кто больше нравится: Маша или Медведь?
Оля: Маша.
Маша в этих мультфильмах – настоящая сорви-голова. Оля на нее совсем не похожа: темно-русые волосы всегда аккуратно заплетены, карие глаза смотрят внимательно, без озорства. Так какой же у этой девочки характер?
Оля: Добрый, спокойный.
Корр.: А друзей у тебя много?
Оля: Много.
Корр.: А бывает так, что ты с кем-то можешь поссориться?
Оля: Да, бывает.
Корр.: А из-за чего можешь поссориться?
Оля: Ну, там, кто чем-нибудь обзывается, кидается.
Корр.: А ты не обзываешься?
Оля: Нет.
Н. Пищева: Оля у нас спокойная, хорошенькая девочка. С другими ребятами она хорошо ладит. Она неконфликтная, ее воспитатели очень хвалят. Она общительная, очень общительная. Правда, стеснительная. Ребенок любит танцевать, любит петь, она рисует очень хорошо. Постоянно находится в комнате отдыха: она там помогает педагогу-организатору организовывать разные мероприятия.
Корр.: Ну, молодец! Оля, а скажи, пожалуйста, у тебя есть какая-нибудь мечта?
Оля: Есть. Полетать на самолете. В Санкт-Петербург, в Москву.
Корр.: А что бы ты хотела там увидеть?
Оля: Красную площадь, в зоопарк сходить, на аттракционы.
Корр.: А ты была когда-нибудь в зоопарке?
Оля: Нет.
Корр.: А кого бы ты хотела увидеть в зоопарке?
Оля: Тигров, слона, жирафа.
Корр.: А себе хотела бы завести какое-нибудь животное?
Оля: Да. Домашнюю собаку, маленькую.
Корр.: Какая-нибудь порода тебе нравится?
Оля: Пекинес.
Есть у Оли и еще одно желание: оказаться в семье.
Н. Пищева: Она очень хочет, чтобы ее любили, обнимали, целовали. В общем, ей не хватает этого – любви и ласки.
Корр.: А какая семья подошла бы Оле?
Н. Пищева: Спокойная и как-то уравновешенная, что ли, неконфликтная семья.
Корр.: Если в семье другие дети будут, подойдет или нет? Или она одна должна быть?
Н. Пищева: Мне кажется, подойдет, потому, что Олечка у нас воспитанная и спокойная. Братья и сестры будут в радость.
Корр.: А если не будет их?
Н. Пищева: Ну, наверное, ничего страшного в этом не будет, если детей не будет. Вся любовь Олечке достанется! (Смеется).
