В прошлом выпуске радиожурнала мы начали рассказывать об удивительной семье. Светлана и Сергей – москвичи, у обоих это второй брак, у обоих есть дети. У Светланы – взрослая дочь, живет отдельно. У Сергея – четверо детей, которые остались с первой женой, но приезжают в гости, остаются с ночевкой. А еще у супругов есть общие усыновленные дети. Мальчишки.

Первым в семье появился Димка. У него сложный врожденный диагноз – спина бифида. Это врожденный дефект позвоночника, который часто приводит к невозможности ходить, а также многим другим медицинским и бытовым проблемам. Когда Светлана с Сергеем забирали мальчика из детдома, у него был паллиативный статус. То есть врачи считали, что лечить его бесполезно, можно только поддерживать организм. Но уже через полгода жизни в семье этот статус был снят. Димка набрал вес, заговорил, догнал свой возраст в развитии, пошел в детский сад. И сейчас живет вполне обычной жизнью домашнего ребенка. С поправкой на особые бытовые и медицинские потребности, конечно. Собственно, об этом и был прошлый выпуск.

Но у наших героев есть и еще один приемный сын, который не ходит – 18-летний. Мы обещали рассказать о нём позже. И сегодня Геннадий Сырков выполняет обещание.

 ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ПОТОМУ ЧТО МОГЛИ ПОМОЧЬ

Светлана: Что-то в этот раз Офелию я не вижу, а Пэрис куда-то… делась…

Корр.: Хорошо, будем знакомиться с Пэрис. (Подзывает). Пэрис!

Пэрис и Офелия – британские кошки. А еще в доме есть две японских крысы. Сестрички Ама и Кама.

Корр.: А вот и Офелия! Привет, старая знакомая! Ой, ой, какая ты… какая ты пышная!

В первый мой приезд я и Светлана говорили больше о Диме, приемном ребенке. Мальчике со спина бифида, который в детском доме весил семь с половиной килограммов – в свои неполные четыре года.

(Слышны шаги Димы).

Светлана: Не виси, расслабься.

(Дима пыхтит).

В семье Дима набрал вес и у него больше нет паллиативного статуса. Несмотря на диагноз, учится ходить.

Дима: Ну что, будем пить… чай? (Звякает ложка).

Во второй же приезд, я наконец узнаю что-то и о самой Светлане. Что в молодости жила в Хабаровске. Там вышла замуж, родила дочку Лизу. Потом семья переехала в Смоленскую область. А потом Светлана второй раз вышла замуж и теперь она в Москве. Дочка Лиза выросла, живет отдельно.

Корр.: Ну, смотрите, у вас тесно в квартире! Вам не тесно, точнее?

Светлана: Где тесно? Это не тесно, это просто мебели много. Девочки приезжают, тоже спят. А где они должны спать?

Корр.: Не знаю, не знаю.

Светлана: Ну… где ночь застанет, там и спят.

Корр.: Ну да.

«Я работаю, но это не полная занятость, – скажет еще Светлана. – Я няня-гувернантка. А вообще, забавно получилось, как я стала воспитателем». И расскажет действительно смешную историю.

Светлана: Я когда была маленькой и ходила в детский сад, у нас была воспитательница очень такая эгоцентричная. Она постоянно на детей кричала. И я, когда на нее смотрела, всегда думала: «Вот я вырасту и стану воспитательницей. И буду работать в этом детском саду». Но жизнь распорядилась так, что да, я работала в детском саду, но не в том, в который ходила. Получилось, вообще случайно я стала воспитателем. Когда моей старшей дочке Лизе было 3 года, ее не брали в детский сад, потому что у нашей семьи не было льгот. И, когда я пришла к заведующей на разговор, она мне говорит: «Хочешь, чтобы ребенок в детский сад ходил?» Я говорю: «Хочу!» Она говорит: «Иди, значит, к нам работать. Где ты там учишься?» Я говорю: «Ну вот я учусь на первом курсе на педагога-психолога». – «О, – говорит, – замечательно! Как раз воспитателем тебя поставлю, будешь воспитателем, образование позволяет. Проходи медкомиссию, проходи медкомиссию ребенку и приходите: ребенок сотрудника зачисляется вне очереди».

И вот мы с Лизой прошли комиссии, и я пошла работать на Лизину группу, ясельная группа была с двух до трех лет. И к концу недели все дети стали меня называть мамой, потому что твой ребенок ходит за той след в след и постоянно: мама, мама, мама, мама. Ну и другие 20 человек тоже: мама, мама, мама, мама… Вот так вот я и стала воспитателем.

Со мной самим во время этого редакционного задания тоже произойдет что-то странное. Я сто лет уже не спрашивал приемных родителей о том, зачем они взяли ребенка. А вот Светлану стану этим вопросом пытать, рискуя составить о себе самое невыгодное впечатление. И, конечно, получу ответ не то чтобы расплывчатый, но всё же далеко не исчерпывающий: «Ну ему же нужна была помощь».

И вот сейчас у меня задача нисколько не проще. Я должен войти в комнату, где в инвалидной коляске сидит 18-летний юноша – второй приемный сын Светланы и Сергея. Второй, но по возрасту старший. То есть парень появился в семье уже после малолетнего Димы. Я немного знаю историю Яна. В 15 лет он сломал позвоночник. Потом как-то о нём узнали Светлана и Сергей. Мне нужно спросить, как узнали, но нужно понять и что-то большее.

Ян: Я жил в детском доме, закончил образование – 9 классов – и поступил в республике Мордовия город Ковылкино в строительно-аграрный колледж. Вот. И там в один прекрасный вечер я попал в ДТП. И стал инвалидом-колясочником. Если честно, я не могу рассказать подробнее, так как потерял память.

Корр.: Вы были за рулем, нет?

Ян: Я был с другом, он тоже частично потерял память, но он помнит, что мы ехали с попутчиком.

Корр.: То есть вы к кому-то сели?

Ян: Да. К водителю, который остановился на дороге. И неудачно там что-то пошел на обгон… что-то такое… точно не помню.

Корр.: А с какого момента вы себя помните уже после аварии?

Ян: После аварии помню… ну вот как проснулся после комы.

Я немного расспрошу Яна о том периоде его жизни, когда детский дом остался уже позади, а авария еще не произошла. Учился в колледже, жил в общежитии, по вечерам с друзьями подрабатывали на стройке. В общем, потихоньку начиналась взрослая, самостоятельная жизнь.

А потом Ян увидел белую комнату и постепенно осознал, что это больница.

Корр.: Отчаяние было?

Ян: Да.

Корр.: Какие мысли в голову лезли?

Ян (задумывается): По большей степени – суицид. Всё.

Корр.: Плакали?

Ян: Да. Когда оставался один.

Корр.: Под одеялом? Ночью?

Ян: Да. Что-нибудь такое.

Корр.: Вообще, вас в этот момент кто-то поддержал? Друзья, например?

Ян: Да, я общался с друзьями, как со старыми, так и с новыми. Вот.

Корр.: А врачи что говорили?

Ян: В самом начале говорили, что шансы на то, чтобы встать и идти, были достаточно большие. Но так как я потерял первое время, важное самое, шансы уменьшились. И в будущем мы еще узнали, что у меня порван костный мозг. Ой, спинной мозг, извиняюсь. Уже вроде как смирился, стараюсь привыкать к жизни. Но всё равно, допустим, одному ехать по улице иногда достаточно страшно.

Из больницы 15-летний Ян вновь вернулся в детский дом. Не в тот, в котором был до этого, а в другой. По словам Светланы – очень хороший. Но всё равно – вновь детский дом. Там Ян познакомился с тренером по адаптивному каратэ Екатериной Борисовной Анталепт. Спустя какое-то время (я, разумеется, кратко пересказываю события) вновь оказался в больнице. А Светлана в это время там ухаживала за другом Яна. В этот момент ей и позвонила Екатерина Борисовна. Сказала, что есть другой мальчик, которого хотя бы на время надо бы взять в семью. У мальчика уже пролежни третьей степени. Я, разумеется, при этом разговоре не присутствовал и специально не уточнял, но уверен, что две женщины именно так и говорили о Яне: «Есть такой мальчик».

Светлана: Екатерина Борисовна мне сказала так: «Давайте… вот вы сегодня работаете последний день, завтра вы берете такси, едете в больницу, там знакомитесь с ребенком и смотрите: подходит вам этот вариант или не подходит. Я, значит, на следующее утро встала, собрала там какие-то гостинцы (уже не помню, что там купила), заказала такси, приехала в больницу. Сперва вышла Екатерина Борисовна, потом выкатился ребенок. Я не помню, про что мы с ним говорили, с этим ребенком… (Смеется). Вот. Потом я вот так вот его взяла за руку. (Яну). «Дай руку сюда! Дай!» Такая, посмотрела на руку, он говорит: «Что вы там увидели?» Я, такая, говорю: «Жить будешь долго и счастливо». Ну все как бы. Вышла я из больницы, и Екатерина Борисовна мне тут же позвонила и говорит: «Ну что?» Я говорю: «Ну что… Берем!» Ну вот так и взяли. Вот до сих пор (смеется) живет! Ну ему же помощь нужна была! Ну поэтому и взяли – чтобы помочь. Потому что могли помочь.

(Стук колёс, объявление в метро: «Станция «Лефортово»).

Светлана: Ну а дальше было очень интересно. Я приехала домой, говорю: «Сережа, что ты про эту тему думаешь?» Сережа так на меня посмотрел, говорит: «Ну давай! Пусть поживет». (После паузы). Ну… Согласна, авантюра была. Но… как видите, не зря! Получилось же? Что тогда думать о том, как это было, что это было… Главное – результат.

(Объявление в метро: «Осторожно, двери закрываются»).

Пора пояснить: на самом деле в тот день мы со Светланой порядочно поколесим по Москве. Сначала встретимся на «Преображенской площади». Потом быстро-быстро отправимся в Некрасовку. Светлане там нужно будет забрать вещи. И разговор с Яном состоится уже потом, когда приедем домой.

(Шум подземного перехода. Выходим на поверхность из метро).

Корр.: А вы первый раз тут или уже бывали?

Светлана: Была раньше тут. Тут живет мама моих падчериц.

Корр.: Две девочки, да? Девушки?

Светлана: Не, четыре.

Корр. (удивленно): Четыре падчерицы?!

Светлана: Да. Богатая женщина.

Корр.: И со всеми хорошие отношения у вас?

Светлана: Ну да.

Корр.: Ой… То есть они у вас дома останавливаются?

Светлана: Ну да, ночуют.

Корр.: Сколько лет?

Светлана: 17, 16, 15 и 14. Хороший возраст!

Корр.: Это так, конечно.

Идем к нужному нам дому. Светлана рассказывает, как она и муж Сергей забирали из детского дома младшего – Диму. Врач читала им диагнозы мальчика на нескольких листах. А Светлана ей: «Давайте уж подпишем документы».

А чуть раньше – в метро – я узнаю, что Светлана всегда увлекалась ремеслами. До сих пор любит кружки и мастер-классы. Раньше, например, занималась амигуруми – это японская техника вязания мягких пушистых зверушек. Потом делала посуду из глины. Еще шила для многодетных семей лоскутные одеяла.

Обратный путь мы проделаем на машине (Светлана закажет такси).

(Слышны звуки в салоне автомобиля).

Корр.: А Ян тоже усыновлен у вас?

Светлана: Ну, Ян – да, усыновлен. Но он был усыновлен во взрослом возрасте, и он знает об этом. Ну, мы пришли в суд вместе с ним – да и всё. Там в присутствии прокурора, в присутствии опеки судья его допросил. Задавал ему разные вопросы, Ян на них ответил – и всё. Его мнение учитывалось. И плюс он писал заявление, что он не возражает против того, чтобы его усыновили. Мы ему сказали, что при усыновлении мы поменяем ему фамилию и отчество. И он сказал: «Можно я имя поменяю?» Мы сказали, что можно, что мы не против. И он сказал: «Я хочу быть Яном».

Корр.: Ну, имя красивое. И короткое, между прочим.

Светлана: Ну, вот да, он поэтому и захотел. Ну, обычно ж говорят: как вы яхту назовете, так она и поплывет. Вот я три раза меняла фамилию. Первый раз я вышла замуж, потом я развелась, поменяла обратно на девичью. Потом я вышла замуж еще раз – опять поменяла. Мне хотелось взять фамилию мужа. Нравилась она мне. Хорошая, простая фамилия. Придешь в учреждение, скажешь, и тебя с первого раза слышат и правильно пишут.

Светлана отвечает на все мои вопросы. Но ответы как будто не добавляют ничего важного в интервью. Даже полная смена имени ребенка – вроде как дело обычное и что вообще об этом говорить? Мне кажется, что наш диалог со стороны похож на тихий спор. «Давайте вспомним прошлое, – меняю я тему. – Давайте вспомним, как вы жили в Хабаровске – еще в молодости».

Светлана: Нормально жили, работали. Дочка в садик ходила. Ну, по выходным на мастер-классы я ездила. Когда с дочкой, когда сама по себе. У нас там был клуб по интересам. Одна мамочка… тоже был ребенок-инвалид (правда, ходячий), организовала такой клуб, и мы по воскресеньям в библиотеке собирались и рукодельничали. Учили других кто что умеет. Из шерсти валять вещи. Сухое валяние, иголками умели тыкать эту шерсть и делать из нее игрушки.

Корр.: Слушайте, но это же опять детишки. Вот эти все игрушки, которые вы делали – это дети!

Светлана: Нет. Дама, которая нам вязание преподавала и учила нас крючок держать в руках, она учила игрушки не только для детей вязала, она вязала еще игрушки для взрослых!

Корр.: Я понимаю. Но сами по себе вот эти изделия – это дети!

Светлана: Ну… возможно. Не буду спорить.

Корр.: Из вас материнский инстинкт прёт как… я не знаю…

Светлана: Во, наконец-то я вспомнила это слово!

Корр.: Какое?

Светлана: Инстинкт. Материнский. Я неделю над ним думала. Забыла, как он называется. Надо записать, кстати. Есть чего на эту тему, там, в чате написать.

Про материнский инстинкт. Я дважды заведу о нём речь и буду убеждать Светлану, что сейчас это модная тема: есть или нет материнский инстинкт у женщин? И оба раза – в первую встречу и во вторую – она ответит не прямо, а уклончиво: «Ну, материнский инстинкт – это вот как у курицы». Сравнение как будто уничижительное. Но на самом деле – нет.

Светлана: Ну курица же тоже заботится о своем потомстве.

Корр.: Конечно.

Светлана: Мы недавно, кстати… Ну как недавно? Лет шесть назад в парке видели картину, как ворона учила вороненка – весна была – в будущем о себе заботиться. Она прямо подходила к нему, за собой вела и показывала ему, вот как, там, покапать землю, чтобы этих червячков найти. Ну вот реально показывала вот это всё!

Корр.: Так, значит, всё-таки…

Светлана: Ну мы же тоже показываем нашим детям, чтобы в будущем они стали самостоятельными.

Корр.: Да, конечно, конечно.

Светлана: И смогли жить без нас.

Корр.: Так, хорошо, игрушки… Сейчас что-то делаете: шьете, вяжете?

Светлана: Ничего не делаю. Времени мало.

Корр.: А я думаю, на самом деле причина не в этом. У вас есть дети, о которых надо заботиться.

Светлана: Ну дети, о которых надо заботиться. Надо же дальше их поднимать в прямом смысле слова. Надо, чтобы один научился ходить. Второй чтобы тоже хотя бы поднялся на ноги вертикально. И тоже хоть как-то что-то начал ходить. Вот.

Корр.: Вы с Яном обсуждаете будущее?

Светлана: Ну конечно!

Корр.: Так…

Светлана: Ну ему же в этом году надо будет поступить в колледж опять. В прошлом году он не учился, потому что в больнице лежал. Там не до учебы было. Но вот опять в этом году надо поступать в колледж, учиться, и дальше уже… ну как-то быть самостоятельным в жизни.

Корр.: Вот какие у вас планы. А это вообще легко сделать?

Светлана: Ну, я думаю разберется, большой мальчик уже.

Корр.: Ну как разберется?

Светлана: Но мы же выжили как-то? (Смеется). Если так уж, положа руку на сердце… ну у меня тоже есть инвалидность. Ее, правда, не все видят, но она есть. Смогла выжить? Значит, и он выживет. Что, он хуже, что ли? Я вообще от мамы укатила в другой город. Просто оторвалась от этой юбки наконец-то.

(Звучит объявление: «Пожалуйста, не забывайте вещи в салоне!»).

Ян: Вот этот вот Ама. Ей один годик. А там Кама, ей столько же.

Светлана: Крысы у нас тоже отдельно в клеточке спят.

Корр.: Да, да, крысы в клеточке…

Светлана: А кошки спят… ну…

Ян: Где попало.

Светлана: Да, где придется.

Корр.: Ян, с кошками-то повеселее?

Ян: Да, но с крысами мне нравится больше.

Корр.: А почему крысы больше нравятся?

Ян: Не знаю. Милые.

Корр.: Ну милые, согласен.

Светлана: Они социальные животные… К человеку всегда поближе.

Где-то в этот момент Светлане позвонят. Что хотите обо мне думайте, но я правильно поступил, записав этот разговор. 

Светлана: Угу. Да, да, да. (Еле слышно звучит речь собеседника, разобрать слова невозможно). Будет… будет… Напомните, у него восьмерка же, да? А восьмерка какие – бабские или мужские? А, то есть ему еще бабские входят? (Слышен ответ: «Мы согласны на всё»). А, ну, в принципе, есть и длинные, и короткие. Сколько скажете, мы вам отсыплем.

Позвонила Екатерина Борисовна Анталепт. Ну, тот самый тренер по адаптивному каратэ. Женщина берет на лето детей из интерната, которые, как Дима и Ян, передвигаются на коляске. И ей нужна помощь.

Светлана: Вот она спрашивала, не будем ли мы так любезны поделиться с ней катетерами мочевыми. Там ей для одного воспитанника надо будет. А то там что-то… у него какие-то проблемы с переделкой ИПРА и ему могут не дать катетеры на лето. А лето всё-таки длинное, катетеры надо ставить 6-7 раз в день. И поэтому она вот спрашивает на энное количество катетеров.

Корр.: Энное – сколько?

Светлана: Ну, не знаю, сколько коробочек отсыплем в этот раз. Ну сколько будет, столько отсыплем. Жалко, что ли, катетеров? Ну, помогать надо тоже… хорошим людям. (В сторону). Тшшш! Перестали!

Корр.: Они играют.

Светлана: Ага, они морду друг другу бьют. Ну-ка! Отошла от нее.

Офелия и Пэрис – две роскошные британки – уже обе в комнате. Они с людьми. Уже перетягивают все внимание на себя.

Светлана: Отошли быстро друг от друга! Пэрис!

Корр.: Пэрис! Что же вы не ладите, девочки!

А ведь пушистые и упитанные кошки – тоже как ожившие амигуруми. Я не удержусь, я в очередной раз что-то такое скажу Светлане…

Корр.: Тоже забота, так ведь?

Светлана: Ну тоже забота, да. Эти тоже случайно появились… две клушки.

Корр.: Так…

Светлана: Заводчица котят пристраивала, уже хотела усыпить. Когда маленький котеночек, он нормально продается, а когда он становится подростком, они кому не нужны – породистые котята. Вот. И у нее тоже какая-то была безвыходная ситуация, что ей куда-то надо было ехать, а этих котят некуда было деть. И она вот эту вот пристраивала, а эту мы так, комплектом вместе с этой взяли.

Корр.: А, где одна – там и две!

Светлана: Ну типа того, что… давайте уже и вот эту нам заверните.

Корр.: Ну… котам же надо помогать? Если можно помочь, почему не помочь?

Светлана: Ну да, котам тоже надо было помочь. Мы им помогли, вот живут у нас. Причем, знаете как… что кошки, что крысы у нас появились очень интересно. (Обращаясь к Яну). Помнишь, как у тебя крысы появились? Он вечером мне такой говорит – ну мы с ним гуляли во дворе – он мне вечером говорит: «Вот надо крыс завести, двух!» И хопа! Я ночью захожу на этот сайт (и что меня ночью поперло после 12 на этот сайт?), а там крысы дарятся. И я такая пишу: «Ой, а мне надо! Ребенок хочет». И мне обещают. И мы на следующий день этих крыс забираем (двух!) и домой привозим. Две же лучше, чем одна?

Корр.: Конечно! Хвосты у них, конечно… Эх, хвосты у них такие, хвосты!

А фразу «в этой комнате не тесно, здесь просто много мебели» я хорошо запомнил. Теперь своим гостям тоже буду так говорить.

Продолжение следует…

Вот такие люди живут среди нас. Помогают просто потому, что могут. И этим делают мир лучше. Но они ведь не одни такие?

Мы хотим пригласить вас заглянуть в «Лист ожидания». Там вы увидите фотографии и анкеты сотен мальчишек и девчонок из разных регионов России. Они ждут тех, кто поможет им найти ответ на самый главный и самый сложный детский вопрос. Возможно, кто-то из них ждет именно вас…

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

(Звучит песня).

Мы не зря мечтали о волшебном чуде,

Пусть планету кружит всемогущий век.

Совершите чудо – пусть выходит в люди,

Пусть выходит, пусть выходит в люди человек.

Совершите чудо – пусть выходит в люди,

Пусть выходит, пусть выходит в люди человек.