Выпуск 693
11 лет назад мы рассказали о том, как в доме ребенка одного из маленьких городков Кемеровской области жили два друга: четырехлетний Глеб и трехлетний Владик. С чьей-то легкой руки их называли «два капитана».
Оба мальчика росли в казенных стенах с самого рождения. Но не только это объединяло малышей. Была у каждого и другая беда: серьезные проблемы со здоровьем. Глеб с рождения ничего не видел, а Владик не мог ходить из-за своего диагноза: детский церебральный паралич.
Понятно, что шансы попасть в семью у обоих ребятишек были невелики. Однако с приездом в Кемеровскую область нашего «Поезда надежды» весной 2011 года, жизнь обоих мальчишек начала меняться. Спустя полгода родители для слепого Глебки нашлись.
А. Гуляева: Владик прям плачет, прям чуть ли… Сегодня Глеб пришел с это… Ему Егор Владимирович еще медведя привез какого-то… Глеб пошел хвалиться ребятишкам. Владик у нас аж отказался кушать. Всё, он домой хочет.
По словам Алены Гуляевой, которая тогда работала соцпедагогом дома ребенка, после отъезда Глебки в Москву Владик несколько дней пролежал на своей кровати, повернувшись к стене. Все сотрудники учреждения переживали за малыша и очень просили найти семью и для него.
Конечно же, мы постарались: рассказывали о нашем подопечном в эфире и в соцсетях, разместили множество его фотографий в анкете на сайте проекта. Искать маму и папу для Владика оказалось еще сложнее, чем для Глеба, на это ушло много времени.
И всё-таки родители приехали за мальчишкой! Ими снова стали москвичи – Екатерина и Петр. Так спустя почти два года после Глебки еще один наш кемеровский подопечный тоже прилетел в свой новый столичный дом. И друзья – «два капитана» – опять встретились уже в Москве!
Влад (весело кричит): Ребята!..
Глеб: Владик! Это наша плита. (Слышен писк электронной игрушки). Смотри!
Влад: Настоящая?
Глеб: Нет, это игрушечная.
Влад: Ребята, а давайте поиграем вот в это!
Глеб: Смотри, во! Влад! Пистолетик, смотри! (Лай игрушечной собачки). Вот.
Влад: Вижу. О! Мне он как раз нужен.
Глеб: У нас тут их два. Два пистолета.
Влад: Я стреляю!
С той встречи прошло 11 лет. Недавно мы побывали в гостях у одного из «капитанов».
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
МУЗЫКА ДУШИ
Пролог. Мысли о будущем
(Влад играет на саксофоне).Екатерина: Выше возьми, выше! (Влад продолжает играть). Да, так получше, да. Ничего.
(Влад начинает играть другую мелодию, в конце фальшивит).
Влад: Всё, залипает. (Пробует звук саксофона).
Екатерина (пропевая мелодию): Та-тара-тара-ра-тара! Лишнюю долю берешь! (Влад посмеивается).
Екатерина в свое время окончила музыкальную школу. Поэтому может давать приемному сыну вполне квалифицированные советы. Музыка играет большую роль в жизни и Влада, и всей его большой семьи. Но продолжать карьеру саксофониста юноша не планирует.
Корр.: Ну а почему бы не получить дальнейшее образование, не заниматься этим серьезно?
Влад: Я не хочу заниматься этим, вот совсем посвящать этому жизнь.
Корр.: Почему?
Влад: Мне не понравилось. Я восемь лет этим позанимался. Я понял, что прям вот совсем жизнь этому посвящать – нет. Как хобби оставить, как часть жизни – да, а вот прям совсем музыкантом, там, в оркестр – нет, это не мое. Не зажигает…
Екатерина: Нет, на самом деле, всё равно музыку, как часть жизни… то есть сейчас Влад играет на укулеле, еще и сам купил себе инструмент и сам учился по интернету, смотрел уроки и так далее.
Ну то есть важно, что музыка в жизни человека остается, и сейчас он в колледже, где есть даже не квартирники, а коридорники, то есть там, в этом колледже, музыкальным способностям студентов тоже уделяют большое значение: какие-то конкурсы, фестивали… в общем, всё это есть.
Екатерина считает, что и в будущем аттестат об окончании музыкальной школы Владу может пригодиться. Хотя в колледже он выбрал специальность работника социальной сферы.
Екатерина: Это работа с пожилыми людьми, и, может быть, он какой-нибудь соберет оркестр-ансамбль из пожилых каких-то людей, то есть вполне возможно. Или это работа с семьями, или, там, с подростками – их же тоже можно объединить музыкой.
Корр.: Влад, скажи, пожалуйста, почему ты выбрал именно это направление – социальную работу?
Влад: Вообще, я хотел что-то, связанное с политикой (хмыкает), но таких колледжей нет, и мы выбрали что-то самое близкое, что есть.
Екатерина: Мы думали пойти в десятый-одиннадцатый, и потом в вуз, а потом как-то внезапно решили, что, может быть, лучше сначала попробовать себя в социальной работе, которой, собственно, он и хотел заниматься, он хотел заниматься чем-то социальным, гуманитарным, поэтому таково было наше решение.
Влад: А потом, у нас из школы и уходят все, с кем я общаюсь, и нет профильного класса, на который я, если идти, то надо было идти в профильный класс, этого профиля не будет десятый-одиннадцатый, и мы решили, что лучше вот так, всё равно же будет образование какое-то. Образование – оно всегда хорошо, корочка об окончании…
Екатерина: Тоже важна.
Влад: Угу, поэтому вот решили идти в колледж.
Екатерина: Мы съездили на день открытых дверей, посмотрели на колледж, Владику он понравился. (Владу). Понравился?
Влад: Ну, из того, что говорили, из того, что обещали (хмыкает), всё понравилось.
Глава 1. Воспоминания о прошлом
(Влад играет на саксофоне, в конце резко устало выдыхает, Екатерина и корреспондент смеются).
Екатерина: Я уж не знаю, когда играл последний раз-то… Я уж, наверное, полгода не слышала.
Влад (посмеиваясь): Ну это ты не слышала.
Екатерина: А, может, я не слышала…
Влад: Я специально играю, когда их нет. Потому что мама будет вот этот вот…
Екатерина (подхватывает «противным» голосом): Лишнюю долю взял! (Корреспондент смеется). Считай! Поставь себе счет!
Влад: Я хочу сам! (Хмыкает).
Екатерина (продолжая «противным» голосом): Метроном для чего?
(Все хохочут).
Что ж, в будущее Влад смотрит вполне уверенно. Сейчас ему 16. Это красивый стройный юноша. А когда-то из Кемерово в Москву вместе с мамой прилетел совсем малыш.
Екатерина: Да, ему было пять лет.
Корр.: Одиннадцать лет прошло. И как они прошли?
Екатерина: Насыщенно! (Смеется). Интересно. Ну как-то очень тепло. Это я так думаю. (Владу). А ты как считаешь?
Корр.: Да, что ты помнишь, Влад? Вот самое раннее.
Влад: Ну я, когда приехал, через какое-то время под опеку меня взяли старшие братья, с которыми у нас сразу пересеклись интересы, и всё свое, наверное, детство, до лет 13 даже, всё лето мы делали со старшими братьями луки, мечи из дерева, дрались, играли в настольные ролевые игры, вот это всё – это всё с братьями было.
Корр.: Подожди, тебе было пять лет…
Влад: Мне было пять.
Корр.: А одному брату было 11, а второму 22.
Екатерина и Влад (вместе): Ну да.
Корр. (удивленно): И у вас так вот сошлись интересы?
Влад: Да. Я сразу загорелся историей. Первая прочитанная книга – это «Легенды и мифы древней Греции, двенадцать подвигов Геракла», так что да, мы сразу поняли, что у нас… мы играли в лего, собирали огромные замки, устраивали там сражения. И с ними я, скажем так, общаюсь более на своей волне, нежели, например, с Ритой.
Рита – первый приемный ребенок Екатерины и Петра. На момент появления в семье ей было 13 лет.
Влад: С Ритой у нас таких взаимоотношений нет.
Екатерина: Ну, она девочка.
Корр.: Ей луки, наверное, не очень интересны были.
Екатерина (одновременно): Ей луки не очень, да, и мечи тоже.
Влад: А Софа, которая вообще… я этого не помню, но, по воспоминаниям мамы, она была для меня мать Тереза: оберегала, грела и вообще…
Екатерина (весело): А ты не давался! И она говорила: «Зачем вы привезли этого дикого мальчишку?» (Смеется).
Корр.: Она же младше была, да?
Екатерина: Нет, она старше на 22 дня. Ей было тоже пять лет. И она так хотела его опекать, этого маленького мальчика с большими глазками, помогать ему (Влад посмеивается), а он ей говорил: «Мы с тобой ровесники». Она говорила: «Нет, я тебя старше». (Смеется).
Влад: До сих пор, до сих пор!
Екатерина: Да.
Влад: Она утверждает, что…
Екатерина (одновременно): Что она старше.
Влад: …она старше…
Екатерина: Конечно. На три недели!
Влад: …и я должен ее слушаться. Я считаю, что нет. (Общий смех).
Екатерина: И, тем не менее, они жили несколько лет в одной комнате очень мирно, и у них свои какие-то тайны, хитрости и так далее. И она хранила его секреты, он ее секреты, и у них так всё очень здорово, мне кажется.
Влад: Вот!
Еще один вопрос «из прошлой жизни» – о Глебе. Оба так хотели тогда снова увидеться, так рады были встрече. Продолжилось ли общение? Сохранилась ли дружба?
Влад: По-моему, единственный раз мы приехали к ним в гости.
Корр.: Это вот еще тогда, в тринадцатом году?
Влад: Нет.
Екатерина (одновременно): Нет, в тринадцатом году был первый раз, а потом мы еще приезжали. Вы с ним вместе играли. Он играл на трубе, а ты на саксофоне.
Влад: Да.
Екатерина: Потому что в тринадцатом году ты не играл на саксофоне.
Влад: Да. Благодаря нему мы нашли жену старшему брату.
Вот она, жизнь: иногда ее сценарии оказываются покруче любых кинофильмов! Оказывается, несколько лет назад старший брат Влада женился… на старшей сестре Глеба.
Екатерина: Да, и у нас теперь две внучки.
Влад: Да, вот. А так мы не контактируем. И не хочется.
Корр.: То есть как-то так вот… и разошлись два капитана?
Влад: Да.
Екатерина: Да, разошлись. Ну, потому что, во-первых, очень далеко ездить. И при том режиме и у Глеба, и у нас, это практически невозможно. Если бы были рядом или если бы были хотя бы школы близкие. Но у Глеба специализированная школа, и тут выбора нет тоже. Поэтому не получилось контакты так поддерживать.
Корр.: А так, в принципе, знаете, как они, что?
Екатерина: Ну, Глеба усыновили. Он сменил отчество и фамилию. Он заканчивает школу. Насколько я знаю, он занимается программированием. И, может быть, даже пойдет в эту область дальше. Вырос очень высокий, красивый юноша. Метра под два, наверное, вот такой! Статный, с красивым низким голосом, уверенный в себе. Он самостоятельно ездит в школу из загорода. Сам! Будучи незрячим человеком. Это здорово, это большое достижение.
Корр.: Ну, он всегда был очень уверен и очень уверенно двигался. Никогда не хотел, чтоб ему в этом помогали.
Екатерина: Ну, вот да, вот ему это удается сейчас проявлять. Я думаю, что у него всё будет хорошо в жизни, потому что он такой… в общем, он знает, чего он хочет. А это важно. А отношения, которые были в три года, – они, конечно, без постоянной поддержки сильно очень меняются. И искусственно их поддерживать смысла не было.
Когда ребята встретились, было уже понятно, что у Влада был какой-то определенный образ, да… Потому что, когда он прилетел на самолете и закричал в окно (со смехом): «Глеб, я приехал!» – думая, что вот тут прям сейчас он с трапа сойдет, а там уже Глеб стоит, машет платочком. Конечно, это его какое-то представление: два года он там вынашивал образ этого друга. А у друга была совершенно другая жизнь в это время. И, когда они встретились, было понятно, что общего нет. Та беда, которая их объединяла, – она исчерпана.
Корр.: Она закончилась…
Екатерина: Конечно, конечно.
Корр.: Ну, то есть вы, собственно, сыграли в жизни друг друга важную роль. Вы друг друга фактически поддерживали там, вы всё время были вдвоем…
Екатерина: Да.
Корр.: Потом ты ждал, что что-то тоже случится так же, как с Глебом.
Екатерина: И оно случилось.
Глава 2. Дети и их проблемы
(Влад играет на саксофоне).
Влад стал вторым, но отнюдь не последним приемным ребенком у Екатерины и Петра.
Корр.: А сколько у вас вообще сейчас детей?
Екатерина: Ну, вообще девять, но два сына кровных выросли уже, и наша приемная первая дочка – Рита – в этом году получила диплом литературного института, она закончила институт, мы очень рады за нее. Она дипломированный писатель. (Смеется).
Корр.: Что пишет?
Екатерина: Пишет прозу. Нет, ну она выросла за это время, она прочитала много хороших книжек, научилась хорошо говорить, научилась мыслить, это очень здорово. Я, на самом деле, очень рада, что она там училась, потому что для нее это было важно. Поэтому сейчас всего шесть детей в семье… если мы говорим про несовершеннолетних, то их шесть.
А как у Влада складываются отношения с младшими братьями и сестрами?
Влад: Младшие дети – для меня они вообще другой мир. Все, все младшие дети! Слава, который прям увлекается робототехникой и информатикой – мне никогда это не было интересно. И они все почему-то очень энергичные, я не могу общаться с ними долго, потому что они очень энергичные.
Хотя со Славой мы играем в шахматы, например, и, в принципе, с ним я общаюсь лучше, чем с девочками. Когда они вообще все вместе, они уничтожают комнату своим буйством! (Екатерина смеется). Я думаю, что в их возрасте я был примерно такой же, но сейчас я не выдерживаю напора энергии исходящей.
Корр.: А мы сейчас у мамы спросим. (Екатерина и Влад посмеиваются). Екатерина, был такой же?
Екатерина: Ну, был же дикий мальчишка! Он щипался, кусался, он размахивал палкой… Он сломал все кисточки, потому что он снимал у них вот эту вот верхнюю часть, которой, собственно, рисуют, и размахивал этой палкой, воображал какие-то сражения постоянно. Не, ну, конечно, в силу ДЦП он не мог так быстро бегать и прыгать.
Хотя Славе это не мешает, у него еще тяжелее форма – у него тетрапарез, и он всё равно такой бешеный веник! А Владик более медлительный, но при этом более, конечно, он глубокий, потому что ему интересно было читать, он с удовольствием слушал и очень много слушал, с ним интересно было обсуждать всегда, это было приятно. И просто с первого взгляда это был человек моей души, совершенно это был мой сын! Это было как-то удивительно, но… такая любовь с первого взгляда.
У всех приемных детей в этой семье есть проблемы со здоровьем. Уже выросшая Рита – альбинос, она очень плохо видит. 11-летняя Анжелика не видит совсем. Недавно в семье появилась еще одна незрячая девочка – 5-летняя Маша.
Екатерина: Мы ее взяли в начале апреля из детского дома, но у Маши тяжелое онкологическое заболевание, поэтому она немножко по-другому незрячая. Настя пришла у нас в семью два с половиной года назад, ей было одиннадцать лет, сейчас ей почти 14 лет, и она жила практически всю свою жизнь в крайне неблагополучной социальной среде, в семь лет ее инвалидизировала собственная мать кровная, которая ее не лечила, и в результате девочка стала инвалидом.
У Насти не работает одна рука. А вот у 7-летнего Славы проблемы похожи на те, что у Влада, но серьезнее.
Екатерина: Слава – очень сложный. У него тетрапарез, тяжелое поражение рук и ног, и при этом удивительная голова. Ну просто удивительная! И он очень переживает… В отличие от Влада, который, в общем, никогда не переживал свою инвалидность. И мы спокойно об этом говорим, и как-то он всегда очень спокойно к этому относился. Мне даже казалось, что ему не хватает мотивации. То есть лучше бы, если бы он чуть-чуть переживал, тогда бы он больше занимался.
Да, в детстве Влада были не только разные занятия, учеба и развлечения.
Екатерина: У нас в жизни было много реабилитации, на самом деле.
Влад (одновременно): Реабилитация – вообще отдельный шаг.
Екатерина: Да, отдельный, потому что очень важно было поставить Владика на ноги. Я понимала, что такой шанс есть, и не воспользоваться им нельзя, потому что, когда ты выходишь собственными ногами из подъезда – это очень важно. И пусть даже ты потом садишься в коляску, или в машину, или куда-то и далеко пройти не можешь, как вот у Влада сейчас… в подростковом периоде (особенно после ковида) произошел такой резкий спад.
И я очень расстраивалась, и мне было очень жалко этих трудов неимоверных и вложений (и физических, и материальных) для того, чтобы какие-то навыки приобрести физические… и вот так вот они рухнули одномоментно. Но, тем не менее, я рада, что Влад может выйти своими ногами из дома и пройти, и может ходить по дому своими ногами, и я считаю, что это совершенно другое качество жизни, это очень важно.
Корр.: Конечно.
Екатерина: Поэтому все эти годы, пока он рос (вот до 15 лет совершенно точно), по несколько раз в год мы занимались реабилитацией, и благодаря этому мы имеем вот какие-то такие успехи хорошие.
Корр.: Ну, сейчас восстанавливается потихоньку то, что было потеряно?
Екатерина: Нет, оно не восстанавливается, но оно не снижается, что важно. Пока.
Влад: Я адаптировался, в целом, то есть прям совсем тяжело – это когда на даче период дровозаготовки: я дрова и колю, и вожу их к месту складывания. Вот когда весь день ты на ногах, вот тогда к вечеру – всё, ноги отказывают и прям болят, прям понятно, что больше не пройдешь.
Корр.: А вообще, были когда-нибудь проблемы с ровесниками, с другими ребятами, связанные именно с проблемами с передвижением, с заболеванием?
Влад: Не, ну прям вот были какие-то разовые конфликты. Даже один раз дошло до рукопашной стычки – противник меня недооценил: у меня слабые ноги, но вполне себе руки (смеется), так что да… Но прям какой-то травли не было, нет. Я был чуть ли не единственным человеком в этой школе некоторое время, который играл на саксофоне. И это как-то меня, видимо…
Екатерина: Приподняло… авторитет.
Влад: Это человек… Это человек, играющий на музыкальном инструменте, не просто на… Это на саксофоне, потому, что у нас даже в начальной школе были люди, которые играли на гуслях, на фортепиано… Я при этом еще на какие-то конкурсы ездил, что-то вот такое.
Екатерина: Да не на какие-то, а победитель Гран-при международного конкурса!
Корр.: О-о-о!
Екатерина: «Золотой шар»! Влад – участник очень многих конкурсов. Мы действительно очень много выступали, и он лауреат, там, и первой, и второй степени. И по несколько в год, и семейные у нас были выступления. Такая очень активная была жизнь действительно, да.
Влад: И вот это меня как-то спасало, наверное, от совсем травли. Нет, всё равно люди подходят, спрашивают, что это такое: «Ты тут, типа, притворяешься или что?» А я еще в школе, например, вообще хожу в наушниках. Это такой один из способов закрыться, наверное. И ко мне подошел человек, и говорит: «А что у тебя с ногами?» Я ему говорю, что вот, у меня болезнь, объяснил. Он говорит: «А я думал, что ты ходишь так под музыку, просто потому что…»
Екатерина (со смехом): Танцуешь…
Корр.: Танцуешь так. (Екатерина смеется).
Глава 3. И снова о будущем
(Влад играет на саксофоне, потом останавливается).
Корр.: Устал?
Влад (с хмыканьем): Это с непривычки. Месяц я уже его точно в руки не брал.
Корр.: Мне кажется, всё-таки зря ты по музыкальной части не хочешь пойти.
Влад: Мне кажется, что это меня как-то скует.
Екатерина: Нет, нет, не зря! С одной стороны, не зря. И он прекрасно взвешивает свои силы. То есть он музыкальный! Он чистит зубы – поет гаммы. Музыка в его жизни занимает очень большое место, это правда. Но техническая составляющая всегда будет отставать! Где вы видели саксофониста с ДЦП? (Влад берет ноту на саксофоне). Это если говорить об училище, консерватории и так далее… То есть это не про это история.
Да, он играет, и он будет играть, потому что для него это психотерапия. (Владу). Да? Я права? (Продолжает). Потому что для него это – музыка души. Ну уж как поет душа – так и поет. Но это не спорт, а профессиональная музыка (ну, занятия музыкой) – это как профессиональный спорт, да.
Влад: Это надо иметь к этому совершенно другое отношение.
Екатерина: Да.
Влад: Когда ты занимаешься математикой профессионально, она обычно на начальных этапах не приносит тебе удовольствия.
Екатерина: А здесь – другое, здесь – разговор о любви. Это просто любовь! Очень хорошо, я рада, что у него это есть, и что он вот сейчас берет укулеле и что-то там играет на нём, и берет блок-флейту и что-то играет на ней, и… вот есть у человека музыка в душе, есть она у него в жизни… Это очень важно.
А дальше – всё равно она будет частью, конечно. У меня, например, в жизни было так, и меня преподаватель в музыкальной школе ставил перед вопросом: ты дальше планируешь заниматься профессионально музыкой или куда-то еще? Я помню, как я в седьмом классе серьезно задумалась над этим и подумала, что нет… пожалуй, профессионально – нет. Я играю на фортепьяно до сих пор. Я играю на гитаре.
Все мои дети… ну, кроме Насти – у нее совсем нет слуха, и одна рука только функциональна, поэтому здесь музыки быть не может (если только одной рукой на барабане, но (со смехом) чувства ритма тоже нет, поэтому не получится)… но все мои дети имеют музыкальное образование.
И подрастающие будут иметь. Даже маленькая слепая Маша рассказала: «Я хочу играть на фортепьяно». И я думаю, что будет, потому что у нее хороший слух, и мы поём. Лика учится в музыкальной школе. Ну вот Слава сейчас – посмотрим, как пойдет. Сначала – шахматы и английский, потом – может быть, тоже какой-то музыкальный инструмент, не исключаю! Слух хороший.
Корр. (удивленно): С тетрапарезом?
Екатерина: С тетрапарезом, да. Ну так Владик со спастической диплегией играет на саксофоне?
Влад: Легко. Легко!
Екатерина: И Слава будет! Пальчики-то у него бегают. Да, локти – нет, но можно блок-флейту, например, взять. Будем думать, смотреть. Если захочет – да! Потому что это важно.
Влад: А потом, я получил базу. И теперь я просто взял в руки гитару, посмотрел, как берутся аккорды, я знаю, почему они так берутся, потому что я это уже изучил. И легко играть на гитаре. Я только что-то техническое – по типу баре – я пока не беру. Просто взял – и стал играть.
Екатерина: Ну, в общем… Ну, в общем, да. И старшие мои сыновья – они даже не закончили музыкальную школу, они в какой-то момент времени сменили направленность, но все они играют и на фортепьяно, и на гитаре. Причем, играют на очень хорошем уровне, и пишут стихи, и так далее. Это всё – часть твоей многогранной личности. Я думаю, что это очень важно.
Влад рассказывает, как выходил играть на саксофоне на улицу. Причем об этой затее сначала не знал никто в семье, кроме самой близкой сестры – ровесницы Влада Софы.
(Фоном – закипающий чайник).
Влад: А я пошел на улицу играть только потому, что… в конце концов, мне захотелось какого-то… я же учился, я же потратил на это силы, время, энергию и в конце концов научился! А теперь надо, чтобы это что-то давало в ответ. Поэтому я пошел именно играть там, когда люди не пришли тебя слушать, а просто ходят и… Было – да, было страшно. Еще потому что прям рядом стоит полицейский участок. Я, конечно, юридически подковался, но понимал, что… да… Но, в целом, когда ты час поиграл, устал, собрал… и, когда в первый раз открыл чехол, а там лежало… по две тысячи я забираю за выход. Примерно в час.
Корр.: Ничего так подработочка!
Екатерина: Ну вполне. На мелкие бытовые расходы…
Влад: И как-то мне более приятно!
Екатерина: Ну, здесь даже дело не в деньгах, а в том, что человек выходит и играет. Вот для него это важно. Для самооценки, для уверенности в себе. У многих – страх публичных выступлений, страх большого скопления людей, вообще страх выйти что-то сказать. Вот у Влада… он таким образом это всё преодолевает. И вообще – его собственное решение, мы ж его не гнали никуда. Это очень здорово, на самом деле: это говорит о том, что человек уверен в себе, что человек совершенно самостоятелен, что человек может спокойно отпочковаться и плыть в эту большую жизнь.
Продолжение следует…
Когда-то за нашего маленького подопечного сибиряка переживала, казалось, вся страна. А сегодня Влад уже выходит во взрослую жизнь. Благодаря замечательным родителям и всей большой дружной семье – выходит уверенно, на своих ногах, с большим запасом знаний и умений. Конечно, с ним останется и поддержка близких людей, и – музыка! И пусть эта взрослая жизнь Влада будет счастливой!
А мы приглашаем всех радиослушателей заглянуть в «Лист ожидания». Там вы увидите фотографии и анкеты сотен мальчишек и девчонок. Все эти ребята очень ждут тех, кто сможет ответить на самый главный и самый сложный детский вопрос. Возможно, они ждут кого-то из вас.
