«Поезд надежды». За 19 лет наше необычное транспортное средство успело побывать и автобусом, и настоящим поездом, и самолетом, и даже метро… Способы передвижения были разные, но цель – всегда одна: помочь встретиться осиротевшим детям и тем взрослым, которые готовы принять их в свои семьи.

В прошлом выпуске мы вспомнили о детском рейсе, который состоялся в 2019 году. Тогда «Поезд надежды» привез из Нижнего Новгорода в Москву 14-летнюю Катю. Прошло 5 лет, и недавно наш корреспондент Геннадий Сырков побывал в Нижнем Новгороде…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

БЫЛЬ О ЗАКОЛДОВАННОЙ ПРИНЦЕССЕ

Часть 2. ЛИШНИЕ ЗНАКОМСТВА

Пролог. Воспоминания о сказке

(Фоном Катя поет песню «Беги»).

(На вокзале).

– Катя, скажи, пожалуйста, ты в детстве сказки любила?

– Нет. (смеется) Я не люблю сказки, потому что я в них не верю.

(В студии ВГТРК).

– Выходи, послушай, если хочешь.

– Вот так записывается настоящая…

– Иди послушай себя, какая ты получилась.

(На вокзале).

– Посмотри на солнышко. Посмотри! Оно встречает тебя. Представляешь?

Мои коллеги назовут эти четыре дня волшебством и сказкой. Да так, собственно, оно и будет.

(Музыка стихает. Слышны голоса в студии).

В самой лучшей студии «Радио России» 14-летняя Катя. Делает, наверное, первую свою запись. У девочки из детского дома – голос, девочка любит музыку. И всем взрослым кажется, что будущее для талантливого ребенка уже найдено. Надо только теперь к нему идти.

– О! Вот так приходит популярность! (Смех).

– Видишь, как здорово!

– Уже и народ сбежался.

– Я звезда!

Слушаю архивные записи 2019 года. Поход в театр, экскурсии по Москве, занятия по профориентации с психологом… Еще интервью на радио и на телевидении. Даже отдельный день красоты был – девочке из детского дома сделали прическу в модном бьюти-коворкинге. Но эмоциональным пиком той Катиной поездки в Москву стал, наверное, мастер-класс в ГИТИСе.

Герард Васильев: У тебя есть божий дар и ты должна не пройти мимо этого божьего дара.

Певец и педагог Герард Васильев скажет: «Слух есть, твоя дорога в жизни, девочка, – музыка».

1. Новая встреча

(Стук колес поезда. Объявление: «Наш поезд прибывает на станцию „Нижний Новгород“»).

Спустя пять лет уже я еду к Кате в гости. Катя выросла, Катя закончила школу – еще в 2021 году.

(Фоном слышны звуки машин, гудки, голоса людей).

Корр.: Здравствуйте, Катя! Вы похожи на себя на фотографиях!

Катя: А, еще бы! (Корреспондент смеется).

Корр.: О-хо! Слушайте, у вас двухэтажные автобусы!

Катя: Ну да, есть такие. Как раз для туристов. (Гудок).

Площадь Минина и Пожарского, два больших сквера с фонтаном и скамейками. Здесь Катя часто бывает по вечерам с друзьями.

Пока будем ехать в такси, девушка расскажет, что работает в пункте выдачи товаров одной большой и всем известной компании.

Найдем место в тени, и я вскоре буду знать чуть больше: что детский дом Катя оставила только в 2023 – когда исполнилось восемнадцать.

Катя: Прямо ровно в 18 и вышла. 19-го день рождения, 20-го я уже уехала. Когда уже был сам выпуск, меня просили остаться: может, там, еще на годик, на несколько месяцев. Я сказала: «Точно нет». Собрала вещи, мне подарили котенка (смеется) – подруга. Вот. Я его прятала. И вот в день выпуска я пришла, написала заявление и всё уже – уехала.

Корр.: Так, ну и что – дальше как?

Катя: Всё, сняла квартиру, жила со своей кошечкой, гуляла.

Корр.: Как кошку зовут?

Катя: Малявка. Родила недавно.

Корр.: О-о-о-о-о-о!

Катя: Я ее записала на стерилизацию, и вот буквально за неделю, наверное, она сбежала и принесла мне котят.

Корр.: Инстинкт, да.

 И в Москве, и в Нижнем Новгороде жара за тридцать. После детского дома искать работу Катя стала не сразу – хотела отдохнуть. На что жила? На пенсию. Катя назовет ее маминой.

Станем вспоминать раннее-раннее детство, и я услышу явный упрек в адрес той, которая дала жизнь, а сама ушла тридцатилетней. «Она же могла бросить пить», – скажет Катя.

А что с музыкой? А с музыкой покончено навсегда.

(Меняется атмосфера. Голоса звучат издалека).

Корр.: Катя, а можно я вас спрошу? Вот у вас на руках такие шрамы круглые… Это что?

Катя: Ой, это давно. Это я так над собой поиздевалась.

Корр.: Вы прижигали?

Катя: Да.

Корр.: Чем?

Катя: Дезодорантом.

Корр.: Дезодорантом можно сжечь кожу?

Катя: Конечно.

Корр.: А зачем вы это делали?

Катя: Захотелось просто на тот момент.

Корр.: Простите, вы были влюблены?

Катя: Что я так делала?

Корр.: Да.

Катя: Ни за что! Из-за мужчины так – ни в коем случае!

2. Три дня Веры Павловны

Возможность вырасти в семье, а не в детском доме, у Кати была. Усыновители стали приезжать к ней с 9 лет. «Первое время я даже не спускалась к ним. Было не интересно».

Катя: Вот. Лишние знакомства не нужны были.

Об одной такой истории говорить будем долго. В 2020 году взять Катю к себе захотела Вера Павловна. Женщина из подмосковного Сергиева Посада. Девочка вроде согласилась поехать в гости, но через 3 дня Вере Павловне пришлось покупать обратные билеты.

Та история до сих пор не дает покоя нашей редакции. «Меня просто уговорили. С самого начала я знала, что ничего не выйдет и что на две недели я не останусь», – так скажет мне Катя.

Катя: Уговорила меня директор. Сказала: «Попробуй, ладно, отдохни». Я помню, я сказала: «О-кей, я максимум могу поехать на три дня». Естественно, меня отдали не на три дня, а на две недели. Там в какой-то лагерь она меня записала, что ли… Вот. Я сразу сказала: «Вы как хотите, я через три дня уеду». То есть я четко поставила три дня, меня не послушали – сами виноваты. Я вернулась через три дня, но меня наругали.

Корр.: Слушайте, но что пошло не так, Кать?

Катя: Ой… С первого дня всё пошло не так, мне не интересно было с этим человеком.

Корр.: Что у нее – характер, интересы не те, глупая?

Катя (со смехом): Не-не-не-не-не! Просто не мой человек. Она рассказывала, там, что-то о себе, но я… если мне было не интересно с самого начала, мне не будет интересно дальше.

Корр.: А что о дочке рассказывала?

Катя: Что она у нее где-то учится. Я не помню где.

Катя помнит события, но не помнит детали. Например, имени потенциального опекуна, как она выглядела. Ненужные подробности – тоже в некотором смысле лишние знакомства.

Корр.: В принципе, кроме того, что она не ваш человек, вы ей не можете никакого упрека сделать, да?

Катя: Нет, есть что сказать. Нельзя давить на человека, она на меня постоянно давила. (Усмехается).

Корр.: Как она давила?

Катя: Ну она постоянно что-то спрашивала и так далее, хотя я просила: «Не надо! Мне не интересно, я не хочу отвечать на вопросы».

Корр.: Как расставались? Вы ей сказали: «Три дня прошло – возвращай меня!»?

Катя: Ну, если коротко и ясно, то да. Дальше она пыталась мне звонить, там, и так далее. Ну она верила, что она сможет меня забрать, что переубедит. Но нет.

Корр.: Слушайте, но она, наверное, была… немножко обижена даже, нет?

Катя: Но это не мои проблемы. Я же предупреждала. Нельзя так зацикливаться на человеке, как она это делает.

Корр.: А вы не со скандалом ушли?

Катя (с улыбкой): У меня истерика была. Я помню. Но главное – получилось так, как я хотела. Всё.

3. Конец музыки

Встаем и не спеша направляемся в Кремль. Просто чтобы сменить локацию и немного пройтись. Вы споете сегодня, Катя?

Катя: Не-а… Не хочу.

«А когда-то же вы пели. Ребенком выступали на концертах. Занимали места на конкурсах. И все хвалили ваш голос!» – «Нет, это точно осталось в прошлом».

Корр.: А вы в тот момент серьезно рассматривали это как некое такое продолжение…

Катя: Нет. Скорее, мне это навязали, а сама – нет.

Корр.: А вам же педагог сказал, что сцена – это ваше?

Катя: И что? Главное же – как мне, а не как кто-то что говорит. Просто выходила по галочке. Выступила, галочку поставила – о-кей, можно дальше жить.

Корр.: И не захватило? Софиты, юпитеры светят, аплодисменты, вы поете…

Катя (одновременно): Нет! Нет.

И так войдем в нижегородский Кремль.

(Фрагмент экскурсии: «…Войска ополчения пошли в сторону Москвы вот по этой дороге…»).

Корр.: Кать, какой вид на Волгу! Катя!

Катя: Меня это уже не привлекает.

Корр.: Что же вас привлекает в жизни?

Катя: Не знаю.

Корр.: И не поймешь ни фига, что вас привлекает…

Катя: Ну я здесь не один раз была.

Корр.: Я понимаю, Катя, я понимаю.

Всё из Кати нужно вытаскивать, как клещами. Спрашиваю: не пробовали после школы куда-то поступить? Оказывается – пробовала.

Катя: Подавала документы. Не поступила и обрадовалась этому.

Корр.: Ну… а куда подавали?

Катя: Ой, я не помню. (Корреспондент изумленно фыркает). Я просто так, для галочки, нашла первый попавшийся и подала.

Корр. (пародируя): «Я поступала, а куда – не помню…» Катя! Вы первый человек в моей жизни, который год назад поступал куда-то – и не помнит куда.

Катя: Ну, бывает.

Корр.: Кать, ну припоминайте: это был университет? Это был колледж? Колледж?

Катя: Колледж. Ну там что-то программное.

Корр.: Программирование?

Катя: Нет, точно нет. Ну я не помню! Не… не вспомню…

4. Настоящий друг…

На Ивановском съезде – там, где открывается великолепнейший вид на Волгу и острова – постоим несколько минут под деревьями. Катя ко мне – вновь вполоборота. Как будто у нее такая задача: никогда не смотреть на собеседника.

Корр.: Катя, а вы знаете, что вы избегаете людей?

Катя: Нет. Вообще нет. Но вот кто меня знает – тот скажет.

Корр.: Ой, я не сомневаюсь, что вы хороший друг. Но таких друзей у вас – один-два. Всё, больше нет.

Катя: Ну и не должно быть много. У меня вот именно на данный момент – только одна настоящая подруга.

Корр.: Всегда будет в жизни, Кать?

Катя: Ну да. Я не считаю, что должно быть много. Знакомые – да. Приятели, там. Друг – один.

Корр.: Друг один… А вы знаете, что у большинства людей иначе?

Катя: Ну и что? Я лучше буду общаться… ну с кем я знаю, что он останется со мной точно. Который поддерживает. Не завистливый. Всё хорошо вот так, спокойно. Зачем мне вокруг меня много людей?

Настоящего друга я увижу уж минут через 20. Еще в сквере Катя будет быстро-быстро отвечать на сообщения в телефоне. И придет Валерия – улыбчивая, очень доброжелательная девушка. Заметно более открытая, чем Катя.

Корр.: Вот я тут пытался на Катю давить и говорить, что надо бы, там, образование получить и какую-то профессию…

Валерия: О-па! (Смеется).

Корр.: …А вы ей что говорите?

Валерия: Ничего не говорю.

Корр.: А вы же получили образование?

Валерия: Нет. Я училась, я ушла. Из универа.

Училась Валерия на педагога-психолога. И успела полгода поработать в детском доме – том самом, где жила Катя. Так и началась дружба воспитанницы и педагога. Про Катю Валерия скажет: «Такая маленькая. Я ей – как старшая сестра». Я потом вспомню кличку Катиной кошки – Малявка.

5. «Дети не хотят в семью»

Корр.: Старшая сестра Валерия, мы с Катей еще вот о чём разговаривали: вспоминая историю таких вот попыток взять ее на воспитание в семью, говорили о том, почему Катя всё время отказывалась.

Валерия: Я ее понимаю, почему она отказывалась.

Корр.: Почему?

Валерия: Нууу… зачем ей чужая семья? Она свою хотела.

Корр.: Не понял.

Валерия: Ну вот у нее была своя же семья, когда она совсем маленькая была? И она у нее в голове осталась, в памяти.

Корр.: Но та семья разрушилась, ее нет.

Валерия: Лучше никакая, чем чужая.

Корр.: И это говорит работник детского дома. Бывший.

Валерия: Да. Конечно! Но я же понимаю, я же знаю детей, я же знаю, что они, там, думают, что им в жизни хочется, чего не хочется. Ну вот я в детском доме работала – там, по-моему, никто не хотел в другую семью.

Корр.: Но ведь дело-то в том, чтобы семья, в которую приходит подросток, стала родной и близкой.

Валерия: Это нереально уже. Маленького ребенка – да, забрать можно, он привыкнет. А подросток – он уже сформировался. Он уже не примет чужих людей.

Спор у нас – спокойный и даже тихий. Катя молчит. Слова Валерии меня обескураживают, но я не сдаюсь.

Корр.: Совершенно не обязательно, приходя в какую-то семью, говорить себе, что я теперь обрел папу и маму. Нет, я просто живу в семье хороших людей, и они – мои воспитатели.

Валерия: Слишком идеальное представление, в жизни совсем не так складывается. Подростки – во-первых, сложные.

Корр.: Это правда.

Валерия: Очень. Взрослые, которые берут детей-подростков домой, они их рассматривают как силу рабочую, скорее. Вот я возьму, там, 14-летнюю девочку, она мне будет полы драить, посуду мыть, пока я на работе буду.

Корр.: Да ладно! Ну уж прям…

Валерия: Я знаю такие истории из жизни. Понятно, вот я как ребенок из семьи – да, я мыла посуду. Я понимаю, это моя обязанность – помочь родителям. А их прям вот рассматривают… к ним нет хорошего отношения… не как к детям… не знаю, даже как к другу, не будет такого хорошего отношения к такому ребенку. Просто вот будет… работник! Я его покормила – это его зарплата, а он мне пошел, там, всю работу по дому переделал.

Корр.: Слушайте, ну это такая картина, прямо скажем…

Валерия: А я только такие просто знаю истории.

Корр.: И много вы таких историй знаете?

Валерия: Ну несколько знаю примеров.

Корр.: Разговаривали с кем-то… с детьми на эту тему?

Валерия: Я прям не разговаривала, это же не моя работа. Это они с психологом, наверное, делились.

Корр.: А вы откуда знаете? (Девушки смеются).

Валерия: Ну не знаю, приходили что-то так… чуть-чуть поделились и ушли.

Корр.: Катя, тогда вас спрошу: а вы хотели обратно – в семью родную?

Катя: Нет.

Мое торжество будет недолгим. «Тетя – тоже семья», – тихо подскажет Валерия. И Катя спохватится: «Ах, да. Была ведь еще и тетя. Сестра мамы».

6. Разговор о тете

Корр.: Вы хотели к тете?

Катя: Да.

Корр.: Не, правда?

Катя: Да. (Посмеивается).

Корр.: А вы с тетей об этом говорили?

Катя: Да.

Корр.: Вы просились к ней?

Катя: Ну да… Она меня сама хотела забрать!

Корр.: И когда она это пообещала, сколько вам лет было?

Катя (запинаясь): Пятнадцать, наверное.

Корр.: А с тетей вы хотели жить почему? Она вам нравилась?

Катя: Да.

Корр.: Тогда расскажите, какая она?

Катя: Просто хороший человек.

Корр. (со вздохом): Она к вам часто приходила?

Катя: Да. В месяц раза три приходила.

Корр.: Как вы проводили время?

Катя: Ну просто по городу гуляли. Здесь тоже были.

Корр.: Ага. «Вот еще немного – и я тебя заберу»?

Катя: Ну да.

Корр.: Так и говорила, да?

Катя: Ну да.

Корр.: И что же помешало?

Катя: Ну не получилось!

Корр.: И сколько так тянулось?

Катя: Ну год…

Корр.: То есть вы рассчитывали, что она вас возьмет, она не взяла, не получилось… Ну хотя бы как-то обозначьте причину. Это ее какая-то внутрисемейная история?

Катя: Да, там… ее.

Корр.: У нее дети были?

Катя: Нет.

Корр.: Муж?

Катя: Нет.

Корр.: Что-то там не получилось?

Катя: Этого я не знаю.

Корр.: А она как… она просто перестала появляться или она объясни…

Катя (перебивает): Да.

Катя: Ну так это же нехорошо?

Катя: Ну… было и было!

Корр.: Вам было горько?

Катя (со смехом): Нормально мне было! Я не надеялась просто. Поэтому нормально. (Корреспондент вздыхает). Ну я хотела, но не надеялась!

Корр.: А вот это уже более-менее понимаю. До конца не верили.

Катя: Угу.

Корр.: А всё-таки почему вы хотели к тете?

Катя: Потому что она много времени уделяла… мне…

7. Запретное сердце

(Звуки оживленного перекрестка).

Корр.: Валерия, а у вас молодой человек есть?

Валерия: Нет.

Корр.: Что за девушки пошли – молодых людей нет у них!

«Запретное сердце», – скажет Катя, когда еще будем сидеть в сквере. На ее левом предплечье – татуировка. Обвитое колючей проволокой сердечко. Простой, понятный символ. Если вы увидите колючую проволоку – хоть в реальности, хоть на рисунке – вы же сразу поймете, что дальше – запретная зона. Но я не понял.

«Да вы, оказывается, маленькая колючка», – истолкую я рисунок по-своему. И Катя после молчания неохотно ответит, что можно понимать тату и так. Катя не всегда готова спорить – но это не означает, что внутренне она с вами согласна.

Корр.: Ага, тут вкусно пахнет достаточно.

Официантка: Пожалуйста, вот такой диванчик.

На летней веранде ресторана я попробую подвести итог: «Год после детского дома, год самостоятельной жизни – как сами оцениваете, Катя?»

(Фоном негромко звучит ритмичная музыка в кафе).

Катя: Хороший год. Просто отдыхала.

Корр.: Тогда у меня неизбежно вопрос: а почему предыдущий период был таким тяжелым, что вам захотелось отдыхать целый год?

Катя: Просто тяжело было.

Корр.: Что тяжело?

Катя: Людей много, не отдохнуть нормально.

«В семье с этим не лучше», – ожидаемо добавит Катя. Валерия приехала учиться в Нижний из Хабаровска. Я еще подумаю: «Какое же, видимо, сильное и еще совсем свежее это ощущение, возможное только у девятнадцатилетних, живущих отдельно, – в твоей жизни больше нет взрослых».

Корр.: Катя, можно я еще раз посмотрю на вашу руку? Можно? Вот эти вот шрамы, вот эти ожоги – это же самоповреждения, так ведь?

Катя: Ну да.

Корр.: Ну повернитесь ко мне. Вы говорите – отворачиваетесь от микрофона, Кать. Повернитесь, в микрофон говорите. Ну, давайте называть вещи своими именами: это самоповреждения. Человек их делает, когда больно. Вам в какой-то период было очень больно.

Катя: Ну, значит, да.

Корр.: Это любовь?

Корр.: Нет. Я же отвечала на этот вопрос. Не буду рассказывать об этом.

Корр.: А эту боль кто-то заметил?

Катя: Нет.

Корр.: Ну тогда скажите мне, душевная боль была сильной?

Катя: Нет.

Корр.: Но так не бывает, Катя? Шрамы просто так не появляются на руках. Вот эти вот, у вас которые есть.

Катя: Просто тяжело было. И всё.

Корр.: Катя, а вы знаете, как жить дальше? Вообще?..

Катя: Нет. Я же говорю, что не думаю об этом.

Корр.: Если не думать, вы и не будете знать.

Катя: Ну да.

Корр. (зовет): Катя! (Девушка отвечает неразборчиво). А?

Катя: Не хочу разговаривать.

Вместо эпилога. Площадь шести улиц

Выйдем – и уже другая улица поведет нас к площади Минина и Пожарского. Идем не спеша, как будто всё еще гуляем. Как будто тянем время. Но площадь недалеко, еще несколько минут – и мы неизбежно замкнем дневной круг.

Корр.: Обратите внимание: на улице молодые люди, в основном. Подростки. Где взрослые?

Валерия: Работают.

Корр.: Работают! Точно. Наверняка работают.

В городе одни молодые люди – город в разгар рабочего дня так меня обманывает. Чтобы я увез ощущение: жизненные траектории взрослых и юных не пересечены; мир, который должен быть целым и единым, – безжалостно разделен.

 Попрощаемся тепло, друг другу улыбаясь. Площадь, на которую выходят шесть улиц – это еще и перепутье. «Куда сейчас пойдете?» – «Кататься на самокатах». Скоро рабочий день закончится, наступит вечер, но молодых в сквере станет еще больше.

(Звучит фрагмент песни «Беги» в исполнении Кати).

Беги! Кто предал, тот снова предаст.

Беги! Решившись на это хоть раз.

Беги! Сожги за собой все мосты.

Беги! Дорогу найдя, назад не смотри.

У Кати на левой руке рядом с сердцем надпись: «Ты делаешь этот мир лучше». Сначала слова прямо на руке написала Валерия, то есть – единственный настоящий друг. А потом Катя пошла в салон и надпись превратила в татуировку.

 Продолжение следует…

«Поезд надежды» дает шанс изменить будущее. И каждый волен распорядиться этим шансом по своему усмотрению. Это как счастливый билетик: вытянул, доехал до перекрестка, а дальше выбираешь дорогу и идешь сам. С попутчиками или в одиночестве. Потому что мы точно знаем: осчастливить насильно – нельзя.

Как дальше сложится жизнь Кати? Захочет ли она когда-нибудь перемен? Пока этого не знает никто, даже сама Катя. Но девочка выросла, и пришла пора расстаться с нашей героиней. С надеждой, что время и судьба будут к ней милосердны…

А мы хотим пригласить вас в «Лист ожидания», где вы увидите фотографии и анкеты сотен мальчишек и девчонок из разных регионов России. Эти ребята очень хотят изменить свою нынешнюю жизнь. Они ждут тех, кто поможет им найти ответ на самый главный и самый сложный детский вопрос. Возможно, ждут они кого-то из вас.