Выпуск 655
Дети должны жить в семье. И неважно, здоровы ребятишки или не очень, есть ли у них братья и сёстры или нет, малыши это или подростки. Каждому из них нужна семья, близкие люди.
Поэтому неудивительно, что самая любимая наша рубрика – о том, как мальчишки и девчонки, оставшиеся без родительской заботы, покидают казенные стены, потому что стали мамиными и папиными!
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Особенно радуют сообщения о том, что родители появились у кого-то из ребят, для которых труднее всего найти семьи, – у многочисленных братьев и сестер, у подростков, у ребят с серьезными медицинскими проблемами.
Сегодня сразу несколько таких приятных вестей – из Иркутска, от руководителя городского отдела опеки Анны Самсоненко.
Корр.: У вас четверых забрали, да? Олеся, Арина, Тася, Захар – три сестры и брат…
А. Самсоненко: Они уехали у нас под опеку. Вместе все.
Уехал из дома ребенка и маленький Андрюшка с синдромом Дауна.
А. Самсоненко: Этот ребенок у нас ушел к биологическим родителям. Мы с ними долго общались на эту тему. Изначально они испугались диагноза, но потом всё-таки вот пришли, наверное, к самому правильному решению в их жизни и забрали ребенка.
Это прям вообще радует! Мы всё ждем, когда мы доживем до развития нашего общества, когда из-за состояния здоровья отказываться не будут. Ну вот есть надежда, что да, не будут.
Корр.: Здорово! Есть какие-то программы помощи таким семьям, да?
А. Самсоненко: Да, у нас достаточно много создано. Сейчас же очень… ну, вообще развернулось общество к детям с разным состоянием здоровья. В том числе отделения дневного пребывания, реабилитационные центры, центры ранней помощи – это тоже у нас в области есть, развивается.
И надеемся, что именно эта система поможет родителям всё-таки… ну, более взвешенно подходить к появлению детей, когда у них какие-то особенности в состоянии здоровья, к их воспитанию.
Корр.: Будем надеяться, конечно, что всё это будет развиваться дальше. И ребятишки, когда будут становиться взрослыми, тоже не будут оставаться сами по себе.
А. Самсоненко: Ну да. Тут больше родительская, конечно, такая инициатива – по молодым взрослым с особенностями состояния здоровья.
Но и система помощи тоже разворачивается – и отделения сопровождаемого проживания у нас есть, и квартиры тренировочные тоже появились.
Есть надежда, что всё-таки социализация будет достаточно полная у таких людей.
Покинули недавно казенные стены и двое подростков – 14-летний Рома и 17-летний Глеб.
А. Самсоненко: Поехали домой.
Корр.: Что, тоже кровные родители забрали?
А. Самсоненко: Рома – попечительство. Он у нас остался в городе. Тоже всё хорошо. А вот наш Глебушка – он как раз… мама отменила ограничение, у нее вообще там всё замечательно, она круто изменила свою жизнь и, вот, забрала ребенка из учреждения.
Корр.: Ну вот, я так понимаю, строго проверяется, да, чтобы всё точно было хорошо?
А. Самсоненко: Конечно! Там судебный порядок. Там же не только формальный акт обследования, там же нужно, чтобы человек устранил те обстоятельства, которые в решении суда указаны как причина ограничения либо лишения родительских прав.
Ну и, конечно же, согласие самого ребенка, который старше десяти лет, – без этого невозможно восстановиться, даже если ты во дворце живешь, в родительских правах, если ребенок будет против.
Но здесь они связь поддерживали всё это время, мама смогла вернуться к жизни, которая позволяет воспитывать ребенка…
Хорошо, что мама смогла восстановить свои родительские права. Но что же такого произошло раньше, что она их лишилась?
А. Самсоненко: Ну, у нее трудная была жизненная ситуация, связанная с условиями проживания.
Корр.: А давно Глеб в учреждение-то попал?
А. Самсоненко: Он пробыл, наверное… три года прошло до восстановления матери.
Корр.: То есть он в четырнадцать лет попал туда, да?
А. Самсоненко: Да.
Корр.: И три года вот ей понадобилось чтобы всё исправить…
А. Самсоненко: Ну, у нее, там, были обстоятельства, которые… не могу сказать, что они прям от нее зависели. Трудно ей было их изменить, но она смогла.
Корр.: Ну совсем молодец, раз это даже не от нее зависело, а она смогла!
А. Самсоненко: Да, это прям такая редкость! К сожалению, гораздо реже чем само ограничение и лишение. Это прям вот штучные такие вещи, поэтому мы за каждого родителя боремся.
Ну, основная же причина – это алкоголизация и неумение в бытовом плане строить жизнь свою. Мы привлекаем к лечению разные организации и государственные учреждения, которые работают над длительной реабилитацией людей.
Ну и потом помогаем, если есть вопросы по организации каких-нибудь бытовых вопросов, вот это всё делается для семьи. Ну и, конечно же, это всё исходя только из интересов ребенка: если ребенок сам заинтересован в продолжении общения с родителями… ну, как правило, дети в возрасте старше десяти лет, они хотят вернуться обратно в кровную семью.
Казалось бы, замечательно! Дети хотят вернуться в кровную семью, родители изменили свою жизнь и готовы их забрать. Ну или другие родственники решили оформить опеку над ребятами.
Отлично – желания всех участников процесса совпадают! Но не всё так просто. Недавно мы поговорили с Евгенией Зинькевич, директором одного из детдомов Хакасии…
Е. Зинькевич: Вы знаете, очень надо дотошно и плотно заниматься вот именно передачей детей кровным родителям.
Корр.: Восстановившимся родителям, да?
Е. Зинькевич: Да. Я считаю, что это очень длительный процесс. Если кровные родственники принимают решение брать деток под опеку… почему-то думают, что это легче, чем люди, которые не являются родственниками.
Это неправда, потому что с кровными родственниками нужно проделывать работу не меньше, чем с приемными родителями, не являющимися родственниками! Потому что человек детей не знает.
Даже если они пребывали какой-то период времени на гостевом режиме, это другое: это есть понимание в голове, что они приехали и уехали. А так, чтобы была постоянная мысль, что вот ты несешь за этих детей ответственность, и это на всю жизнь, – когда разговариваю с родственниками, я хочу это слышать и понимать. Не всегда все к этому готовы.
Поэтому я прям настаиваю, чтобы занимались или с психологом, или со службой сопровождения. Если нет такой возможности, то мы работаем сами.
Не всегда вижу я понимание о мере ответственности, которую человек на себя взваливает. И, если честно, если я этого не вижу, я не тороплюсь отдать детей.
Я считаю, что должно быть четкое осознание у всех, неважно – кровный это родитель или некровный это приемный родитель.
Не все родственники к этому готовы. Я когда начинаю объяснять, некоторые машут руками. Я говорю: «Нет, мы давайте сейчас успокоимся, и еще раз проговорим с вами. Чтобы вы понимали все риски, которые, возможно, у вас будут. А потом вы еще раз подумаете, поговорите с психологом, возьмете рекомендации психолога…»
Иногда я даже, знаете, сама зачитываю эти рекомендации, чтоб меня слушали. Бывает даже и так.
С Евгенией Зинькевич согласна и Анна Самсоненко.
А. Самсоненко: Конечно, эта проблема – она во всех регионах существует: после восстановления не всегда всё проходит гладко в детско-родительских отношениях.
Тут те же механизмы, что и при адаптации в приемную семью, конечно, плюс еще обида, да (вот эти вот «ты же меня бросила») – манипуляция детская и взрослая («я же тебя забрала, ты хотя бы из чувства благодарности что-то делай»), это всё есть.
И психологи нашего отделения сопровождения тоже учатся с этим работать, потому что, конечно, этот феномен везде сейчас, наверное, возник, потому что начали восстанавливать эти связи.
Но родственная опека – она всегда была под особым таким вниманием… это же вот проблема, когда вообще в принципе и считается, что родственник может родственника понять без всякой определенной подготовки, но, конечно, здесь так вот просто – передать ребенка и забыть об этом – не получится ни в замещающую, ни в родную семью, потому что есть проблемы, есть вопросы и задачи, которые надо будет всё равно совместно решать: помочь перевести в школу… там же сразу истерия, что «вы кого нам приводите?», «кого суд там восстановил?» и так далее – даже вот в этих элементарных вещах! Так же ребенок школу меняет, окружение и так далее, это же всё очень… Как и ребенок, который в замещающую семью идет… Помощь нужна однозначно.
Корр.: У вас есть такая помощь?
А. Самсоненко: Ну, у нас отделение сопровождения – конечно, они сопровождают, да, при передаче стараются помочь, насколько родитель пускает в семью и насколько вообще… после определенных событий в жизни не всегда доверие есть каким-то отделениям сопровождения.
Корр.: Ну и как там у Глеба, не знаете? Как дела у них с мамой?
А. Самсоненко: Они как раз проскочили всю вот эту вот адаптацию как-то вообще незаметно, но у них прям такие были крепкие связи родственные, и у них там… ну, действительно один из тех примеров, которые… вот прям душа радуется! У нее был трудный путь к детям обратно, но она смогла.
Корр.: К детям? Что, не один Глеб?
А. Самсоненко: Он не один, да, ребенок. Она в отношении всех, кого смогла, кого не усыновили, кто не вырос… она смогла всех возвратить себе.
Корр.: Хорошо.
А. Самсоненко: Но это же тоже трагедия такая! И мы тоже родителям кровным рассказываем, они же так… Ну, когда в отношении детей взрослых решение принимают об ограничении, говорят: «Всё равно вернутся ко мне». Да не всегда! Вот не всегда.
Мы недавно восстанавливали в родительских правах на несколько ребятишек и… ну, один из детей сказал, что: «Да, мама изменилась, но поверить я ей не смогу». И остался в семье опекуна.
Корр.: То есть один остался у опекуна, а остальные вернулись?
А. Самсоненко: Да.
Корр.: Надо же…
А. Самсоненко: И такие тоже прецеденты бывают. Это, конечно, редкость, но такое тоже есть. Но тут и опекун себя очень мудро повела: не стала винить детей, не стала стыдить, что «я вас столько лет воспитывала, а вы к матери возвращаетесь»… Тут же всегда две стороны.
Корр.: Тут даже три, получается: родители, опекуны и дети.
А. Самсоненко: Ну, ребенок-то всегда меж двух огней… и, вроде, никто ничего плохого не сделал, да (один родил, другой воспитал), а ты должен еще решение принять, хотя тебе, там, сколько-то лет (еще не очень много), поэтому… ну, мы тоже кровным родителям объясняем, что вы лучше сейчас на этом этапе одумайтесь, чем потом. Ну и вообще… зачем ставить ребенка перед выбором сложным?
Конечно, хотелось бы, чтобы службы помощи семьям работали в полную силу во всех регионах нашей страны. И тогда больше ребят будут оставаться в кровных семьях, а не попадать в детдома из-за каких-то вполне преодолимых сложностей.
И, естественно, мы верим, что для ребят, которые всё-таки попали в казенные стены, найдутся те, кто захочет помочь и поддержать.
Разумеется, лучшей помощью для осиротевших мальчишек и девчонок будет оформление опеки или усыновление. Но, даже если у вас нет возможности принять кого-то из ребят в семью насовсем, есть и другой вариант – гостевой режим. Ведь наступило лето, пора каникул и отпусков.
О том, какие нужны документы, чтобы пригласить к себе в гости ребенка из детского дома, можно прочитать на нашем в разделе «Школа приемных родителей».
А в одном из недавних выпусков радиожурнала «Детский вопрос» психолог и приемная мама Светлана Качмар уже начала рассказывать о психологических аспектах такого вида общения.
Например, о том, что это не «тест-драйв» на тему «мы присмотримся, а потом подумаем, брать ли нам ребенка». И о том, что гостевой режим годится только для подростков – они уже способны осознать, что это именно на время, и не ждут, что их обязательно заберут насовсем. Ну и, главное…
С. Качмар: С ребенком сначала нужно установить контакт, то есть не просто прийти в детское учреждение и сказать: «Ты идешь со мной», – а подружиться, пообщаться, приходить в гости к ребенку, найти какой-то общий язык, общий интерес.
Ребенку честно объясняют, что: «Мы тебя берем в гости на столько-то дней, эти гости закончатся, мы будем делать это, это и это, ты как на это смотришь?»
Часто ребята из детских домов с радостью соглашаются пойти в гости. Но у многих детей есть представление о гостевом режиме, что это какой-то бесконечный праздник, когда кормят только вкусняшками, возят в разные интересные места, бесконечно развлекают и ничего не требуют…
А ведь это время надо провести не только приятно, но и с пользой для ребенка. И желательно при этом, чтобы взрослые не вымотались, изо всех сил обслуживая интересы юного гостя, а тоже прожили это время с удовольствием.
Как это сделать? Светлана Качмар сейчас поделится ответами на простые вопросы, которые спасают от сложных проблем.
ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ
С. Качмар: Когда ребенка мы уже забрали, очень важно бывает… Вот многие родители почему-то забывают про этот момент, они сразу как-то вот заселяют ребенка, и он, вроде как, должен понять из воздуха и контекста, что ему делать, где сантехника, как мыть руки и так далее.
И, вроде, кажется (особенно если ребенок взрослый, ему 14-15): ну он же прям всё должен понять. Ну нет! Поэтому нужна такая хорошая обзорная экскурсия, что здесь у нас это, здесь у нас это, этим пользуются вот так, это ставят вот сюда – чтобы, в принципе, было понимание, как организовано пространство.
На моей памяти много было таких курьезных и не очень курьезных историй, когда ребенок вставал ночью и не понимал, куда идти в туалет. А это просто катастрофа! Он начинал метаться, потому что как? «будить-не будить взрослых?», «что делать в этой ситуации?»…
И очень важно показать… если есть животные, другие люди – с ними познакомить, как-то проговорить. Не ждите, кстати, что ребенок сразу запомнит имена всех. Нет! (Смеется). Не запомнит. Поэтому проще сказать, кто кому кем приходится: вот это – бабушка… как бабушку зовут – потом выучим, вот это бабушка, вот это – еще кто-то… вот как-то немножко иерархию обозначить, кто кому кем приходится.
Следующий момент. Когда ребенок уже дома, важно познакомить его с некоторым расписанием вот этого гостевого режима: где развлекушки, где какие-то домашние дела, что мы планируем делать.
И важно вписать вот в это расписание обычные бытовые дела. То есть мы ходим в магазин, обучаем ребенка тому, как пользоваться деньгами, составлять список продуктов, выбирать, планировать бюджет, не хватать всё подряд (потому что это частая история, даже когда ребенку 16 лет, и он попадает в гипермаркет – его разносит, ему хочется сразу всё, и он вообще не знает, как с собой совладать – для этого и нужен список).
Мы привлекаем ребенка к каким-то совершенно понятным… там, не знаю, постирочным работам, к починке чего-нибудь (велосипеда какого-нибудь)… то есть обычные дела.
Это то, чего не хватает в детском доме, потому что развлечений у них сейчас достаточно много (даже больше, чем ребенок может запросить), а каких-то домашних, бытовых дел, которые ты делаешь просто потому что нужно сделать, а не потому что педагог вдруг предложил, – вот их мало.
И как раз этим можно насытить быт. Научить готовить ту еду, которую любит сам ребенок, потому что очень часто бывает так, что ребенок любит, например, салат оливье, но для него не очевидны некоторые ингредиенты, чтобы он был именно салатом оливье, что с ними надо делать, как их сварить, как собрать всё это…
Конечно, сейчас современные дети уже не думают, что чай сразу сладкий наливается из чайника, а булки на деревьях растут, но всё равно есть невероятные пробелы, и очень частая история, про которую мне рассказывают, – это про целые помидоры: до сих пор детей удивляет, особенно в северных регионах, что помидоры бывают целыми и круглыми, потому что выдают только нарезанные половинки.
И то, что яйца бывают не вареные, потому что… ну не было у них такого в опыте, яйцо сразу вареное, часто дети берут яйцо, разбивают – а там сюрприз! (Смеется). Что-то не то…
Поэтому надо учитывать такие нюансы и не делать вид, что, раз ребенок взрослый, он всё это знает. Может не знать. Смеяться над этим не надо, важно рассказать.
Опять же, тоже частая история – ребенку говорят: «Позови меня, когда закипит вода, и я, там, заброшу пельмени». Ребенок стоит и не может понять: закипит – это когда она беленькая, или когда там уже пузыри, или когда она уже переливается? И вот стоит, смотрит в эту кастрюлю… что значит – «закипит вода»? Что-то с ней произойдет, а что именно – эээ… неизвестно.
Много таких вот бывает нюансов, сюрпризов. Пожалуйста, сопровождайте ребенка в этих бытовых делах, подсказывайте, рассказывайте.
Иногда полезно себе напомнить, что вот здесь у нас на 15 лет, а здесь он на пятерочку, там, или вообще на три годика: ну не знает человек, надо ему рассказать, научить, показать на собственном примере – и тогда всё получится.
Полное интервью с психологом Светланой Качмар, а также рассказ о необходимых документах и процедуре оформления гостевого режима можно найти на нашем сайте – в разделе «Школа приемных родителей». А в другом разделе – «Лист ожидания» – появились несколько новых анкет ребят из разных регионов России. И все они очень ждут…
Наш новый подопечный живет в одном из детдомов Кемеровской области. Ему 12. Это симпатичный темноволосый паренек с внимательным и немного настороженным взглядом серых глаз.
С. Ковалева: Артем – он активный мальчишка. Он в общении активен и в спорте.
Рассказывает Светлана Ковалёва, воспитатель Тёмы.
С. Ковалева: Он очень подвижный мальчик. Его интересует деятельность с людьми, с ребятами, командная деятельность. Он внутренне такой «вжик» – ему мяч, ему вот что-то спортивное. Он не любит монотонной какой-то деятельности, не любит каких-то монотонных уроков…
Возможно, из-за этой нелюбви к рутине у шестиклассника Артема проскакивают не самые высокие оценки.
Корр.: Как тебе учеба?
Артем: Нормально. Ну, тройки-четверки есть.
Корр.: А тройки по каким предметам?
Артем: По математике, по географии. И всё.
Корр.: Сложные предметы, да?
Артем: Да, трудно даются.
Хотя Тёма не очень усидчивый, у него широкий кругозор.
С. Ковалева: Общителен, умеет поддержать разговор на разные темы. Он глубоко мыслит. И, если его получше узнать, у него знания иногда опережают его возраст. Его интересует и наука, и интернет, и компьютерные технологии…
Компьютерными технологиями мальчик интересуется не просто так…
Корр.: Ты уже думал, кем хочешь стать, когда вырастешь?
Артем: Да, программистом.
Корр.: А что для этого нужно?
Артем: Учеба нормальная, хорошая.
Корр.: Математику нужно подтягивать…
Артем: Да.
Корр.: Как думаешь, у тебя получится?
Артем: Да, обязательно.
Между прочим, у Артема есть важное для будущего программиста качество: мальчик умеет мыслить нестандартно.
С. Ковалева: Он левша – ну, если про особенности говорить. Может быть, в связи с этим у него полушарие другое развито, и у него иногда бывает такой, очень креативный подход к каким-то ситуациям. И он может прям подсказать, вслух это сказать.
Корр.: Творческая такая личность, да?
С. Ковалева: Да, творческо-спортивная, вот так.
Такая разносторонняя натура Тёмы особенно ярко проявляется в свободное время. Иногда, под настроение, он любит порисовать. Иногда – покрутиться на турнике, отрабатывая разные трюки, или позаниматься на тренажерах. А еще Артем с удовольствием посещает юнармейский кружок.
Корр.: А что вы там делаете?
Артем: Ну, подготовка военная: пишем, занимаемся спортом и стреляем из ружья воздушного.
Корр.: А тебе из этого что больше всего нравится?
Артем: Да всё.
Корр.: Может быть, ты хотел бы чем-то заниматься, а у вас просто нет такого кружка?
Артем: Баскетболом.
Корр.: То есть секции баскетбола нет?
Артем: Да нету.
Корр.: Но хотелось бы, да?
Артем: Ну да.
У общительного и компанейского Тёмки немало друзей.
Артем: Ну, пять друзей есть.
Корр.: А почему ты с ними дружишь, чем они отличаются от других ребят?
Артем: Они не предают, как некоторые.
Корр.: Что значит – хороший друг?
Артем: Ну, человек, который всегда поможет в трудную минуту.
Корр.: А ты – хороший друг?
Артем: Да.
Корр.: Вообще, у тебя какой характер, как ты думаешь?
Артем: Ну, нормальный такой… Я так добрый.
Корр.: А какие качества в других людях тебе нравятся?
Артем: Справедливость.
Корр.: У тебя бывает, что преподаватели, воспитатели за что-то хвалят?
Артем: Ну да, бывает. За помощь.
Корр.: А чем ты им помогаешь?
Артем: Всем, чем можно только.
С. Ковалева: Тёма очень хорошо помогает по дому, с инструментами, с уборкой, к примеру, что-то если даже тяжелое. Он очень ответственно к этому подходит.
Светлана Леонидовна считает, что такой замечательный помощник хорошо вписался бы в семью. А сам-то он что думает по этому поводу?
Корр.: Если бы какие-нибудь нашлись люди, которые бы тобой заинтересовались, может быть, в гости пригласили… Ты бы как к этому отнесся?
Артем: Ну, нормально. Познакомился бы.
Корр.: А какие люди тебе понравились бы?
Артем: Добрые.
Корр.: А добрые – это что значит? Всё разрешают?
Артем: Ну, не всё так уж и разрешать.
Корр.: А что не надо разрешать детям?
Артем: Всё то, что плохое. Много чего.
С. Ковалева: Если опережать вопрос «какая семья нужна?» – активная. Та, которая любит спорт; та, которая на месте не сидит; та, которая легкая на подъем. Ну, это вот про Артема.
