Выпуск 652
Региональный оператор: Два брата есть: Сергей и Костя. Их брали в семью, то есть от них отказались. Вторичное сиротство, то есть они снова вернулись в систему. Обидно за детей, когда такое происходит.
Корр.: Конечно. Слушайте, но братишки же маленькие, что там было такое прям уж?
Региональный оператор: Маленькие, да, их вообще прям вывозили, буквально месяц они в семье были, их в Московскую область забирали. Действующая, причем, приемная семья. И когда они приехали, привезли просто, получается, их оставили, дети кричали, уже «мама-папа» их звали, за ноги, там, хватались, за руки – они просто взяли, перед ними дверь закрыли и ушли.
Корр.: Ой-ой-ой, бедные мальчишки. Нет, ну а чем они мотивировали? Господи, младшему три года, что он мог такого натворить?
Региональный оператор: «Вот, его никто не воспринимает из детей». Получается, там дети более старшего возраста в семье, а эти были помладше, то есть «мы не собираемся время тратить, уделять внимание этому ребенку, чтобы, типа, забросить остальных детей».
Я говорю: «Подождите, вы когда принимали решение принять в семью двоих детей, вы, наверное… ну взвешивали свои силы?» Человек же так просто… ну не пойдет – вот «я захотел и всё». Это не игрушка в магазине на витрине, да, это живой человечек.
Ну должно быть какое-то осознание, для чего вы берете ребенка. Не так, чтобы взяли, поиграли, всё – назад вернули. Ну такого не должно быть!
Конечно, не должно быть, но, к сожалению, есть. Наша собеседница – региональный оператор банка данных о детях-сиротах одного из дальневосточных регионов. Мы намеренно его не называем. Потому что ситуация – не единичная, детей, уже потерявших по разным причинам кровных родителей, увы, возвращают из замещающих семей в казенные стены в самых разных городах страны.
В процентном отношении таких случаев не так уж и много (всё-таки абсолютное большинство ребят остаются у названых родителей), но каждая такая история – личная большая трагедия пока еще маленького человека.
ОСТРАЯ ТЕМА
Кто и почему чаще всего возвращает ребят в детдома? Мы задали этот вопрос психологу и приемной маме Татьяне Павловой. Она много лет сопровождает семьи опекунов и усыновителей.
Т. Павлова: Если мы посмотрим статистику возвратов, то основной возврат давали как раз не замещающие семьи, а опекуны из родственников. То есть это были бабушки, тети либо дальние родственники, которые брали под опеку маленького ребенка, потом этот ребенок подрастал, становился подростком, бабушка старела, не справлялась, и ребенок шел в учреждение.
Так он мог гулять по разным родственникам, то есть один родственник взял, другой родственник взял, вот это был основной контингент возвращенных. Сейчас к этому добавились дети из замещающих семей, ну, в силу того, что семейное устройство у нас активно развивалось, больше детей стало передаваться.
Да, усыновители и опекуны, которые не являются родственниками детей, тоже, бывает, не справляются со сложным подростковым возрастом. Хотя они, в отличие от бабушек и дедушек, в обязательном порядке проходят подготовку на специальных курсах для принимающих родителей.
Только представьте себе, что происходит в душе ребенка, которого маленьким привели в семью, а когда он подрос – вернули обратно. Такая история произошла, например, с Сергеем.
Психолог детского дома: Он попал в учреждение не очень давно, был усыновлен в раннем детстве. Ему вот этот мир совершенно непривычен. К сожалению, когда он стал подростком, а подростки, в общем – возраст сложный, приемные родители не со всем могли справиться и не со всем могли согласиться.
Но возвращают не только подростков. Мы знаем случаи, когда в детдома возвращали и младшеклассников.
Корр.: А вот с какими мальчишками или девчонками ты не будешь дружить ни в коем случае?
Альфред: Которые врут тебе, предают тебя. Которые тебе не помогут.
Для ребят-детдомовцев тема предательства стоит особенно остро. Альфреду не повезло дважды: сначала остался без кровных родителей, а потом приемная семья, у которой он жил с трех до девяти лет, вернула мальчика в детский дом.
Социальный педагог детского дома: Причина озвучена была в документах, что приемный родитель обратился с просьбой освободить от выполнения обязанностей приемного родителя в связи с разногласиями с ребенком.
Корр.: А как сам Альфред: пережил этот момент или еще есть какой-то вот осадок?
Социальный педагог детского дома: Желание осталось пребывать в семейном уюте, но обида также сохранена на бывших опекунов.
Понятно, что для детей возврат не проходит бесследно. И если старшие ребята еще могут что-то анализировать, делать какие-то выводы, то для малышей происходящее совершенно необъяснимо.
Т. Павлова: Ну, к сожалению, бывает и с маленькими детьми. Когда это семья… не получалось выстроить отношения между, например, детьми, мама еще включалась, там, бабушка со своими посланиями, там, еще что-то…
Или семья была и так не очень прочная, решали, что, например, «возьмем ребенка – и всё сложится», а потом ребенка брали – и всё разваливалось (ну так же, как с рождением кровного).
Похоже, именно так произошло с трехлетним Матвеем.
Педагог дома ребенка: Он сильно изменился после того, как его вернули из семьи. Уходил лучезарным малышом, а там, в семье, еще девочка была… может быть, со стороны родителей было что-то не так сделано. Видимо, конкуренция между детьми, может быть, ребенок был не подготовлен к его появлению… Там сложилась конфликтная ситуация, и… его вынуждены были вернуть обратно.
Когда он пришел, он всех боялся. Даже взрослых. Если вдруг к нему предъявляешь какие-то требования, он может дать истерику, застучать ногами. Но если его оставить в покое, лишний раз не провоцировать продолжение, он встает и уже готов с тобой сотрудничать, идти на какой-то контакт.
Сейчас он молодец. Так как он малыш, при грамотном подходе его можно направить в нужное для взрослого русло. Только нужно понять, почему он делает так, как он делает.
Т. Павлова: Маленькие дети в этой истории часто находятся в растерянности, они правда иногда в начале очень странно себя ведут, и выглядят… ну вот (усмехается)… очень хочется доктора позвать.
По большей части, когда они попадают в стабильную обстановку, они успокаиваются и видно, что… ну, там что-то – это педзапущенность; что-то – правда диагнозы, но не те; что-то связано просто с отсутствием опыта семейного пребывания и нарушением привязанности.
Здесь правда очень индивидуальные вещи, но если по подросткам уже там всё видно, по маленьким не всегда это видно.
Что пошло не так, почему взрослые и ребенок все-таки не смогли стать единой семьей? Говорят, что иногда просто не подходят друг другу…
Корр.: Ты в каком классе-то сюда попал?
Женя: В пятом.
Корр.: Ну не так, в общем, давно, да?
Женя: Да. Кажется, мало, но для меня много.
Корр.: А до этого?
Женя: Я сначала был в своем в родном доме. Потом у меня умерла бабушка. Меня отправили сюда. Потом меня забрали в приемную в эту семью, и потом опять сюда вернули.
Корр.: Почему бабушка? А родители?
Женя: Мама у меня пьет. А брат… как бы он говорит, что у него еще личная жизнь не построена.
По мнению психолога детского дома, возврат произошел не по вине Жени, а из-за несовпадения темпераментов.
Психолог детского дома: Они и взяли-то его как-то быстро. Ну то есть они пришли, его увидели, сразу он им понравился. Они пообщались, он ходил к ним сначала просто в гости на выходные, потом они оформили документы, они его забрали.
Корр.: Там не было детей-то других?
Психолог детского дома: Были, но уже взрослые. Там так сложились обстоятельства, что в момент, когда они приняли Женю, они проживали вдвоем, потом родилась у них внучка, и дочка постоянно с внучкой находились там.
Ну, видимо, женщина сделала какие-то поспешные выводы, что она не готова к этому. То есть ей встало в приоритет воспитание внука. Женщина постоянно была на суете, постоянно что-то торопилась… Ну то есть женщина не выдержала.
Корр.: И вернули его…
Психолог детского дома: Да, к сожалению, да. То есть вот полгода он у них прожил… Мужчина в этой семье, он был как раз по темпераменту схож с Женей. Он был такой спокойный, рассудительный, долго думал, не торопясь. С мужчиной они хорошо сошлись, а вот с женщиной как-то не очень. Грустно, очень грустно, но, тем не менее…
В практике нашего эксперта-психолога Татьяны Павловой подобные случаи тоже были.
Т. Павлова: Семья может быть готова, но она готова к совершенно определенному ребенку, не ко всему (нет универсального ключа), а ребенок им попался такой, которого они не в состоянии вытянуть. Ну как попался… неправильный подбор ребенка.
Иногда возвращают совершенно чудесных детей – здоровых, вообще без всяких этих, просто в силу того, что родитель не готов был к такой перемене в образе жизни и в ужас приходит, потому что там в принципе ребенок рядом.
Видимо, что-то подобное происходило с Димой. Причем, не один раз…
Корр.: Мечты у тебя есть какие-нибудь?
Дима: Ну в семью попасть хорошую. Я просто уже… в семьях был, но была одна семья такая… ну не как семья была, а вроде как детский дом. Там прямо все были приемные от самого младшего до самого старшего. Ну я уже соскучился по семьям.
Корр.: По приемным семьям ты соскучился?
Дима: Да. Я вообще не хочу к родной маме. Она меня уже бросала.
Корр.: В смысле в детский дом отдавала или дома бросала?
Дима: Нет, не дома. Там как… ну приют. Она меня раз бросила. Два бросила. Три. Четыре. И в последний раз уже бросила в три года, я побыл сколько-то, и за мной приехала бабушка.
У бабушки я был до восьми лет. Получается, пять лет был у нее. Может, даже шесть. Но она меня так же отдала в детдом. Я вел себя плохо. Ну я просто тогда учился плохо. И что неправильно… ну она меня била, била и била. Из-за этого у меня истерики были.
Вот она меня и отдала в детский дом, а уже из детского дома опять в семью в приемную забрали. Но там хорошо всё сначала было, а потом изменилось что-то… там был брат Петя. Он родной был, а я приемный. И мы с ним были одинаковые сначала.
Нас хвалили и ругали одинаково, но потом уже стало чего-то… ну мы играемся, ему что-то не так сделать – он сразу обижается и идет жалуется, ну и потом он специально доводил меня до этого.
Корр.: Это вот родной сын, да?
Дима: Да.
Корр.: И они тебя вернули потом?
Дима: Ну вот сюда потом.
Было очень странно слышать, что от этого неконфликтного мальчика с неуверенной улыбкой отказались не только мать и бабушка, но и две приемные семьи. Из-за чего это могло случиться? С таким вопросом мы обратились к старшему воспитателю детского дома.
Корр.: Вот эта история с возвратами…
Старший воспитатель детского дома: Она и для нас непонятна. То есть мы не видим оснований для этого. Ну почему так произошло? Вот мы же видим, какие отказы, то есть опекуны указывают причину отказа… Мы начинаем наблюдать за ребенком.
Корр.: Угу.
Старший воспитатель детского дома: Ну не видим мы это. У нас нет подтверждения вот этому. То время, пока вот он находится у нас, в плане поведения ни одного какого-то замечания. В быту ребенок всё умеет, его не надо заставлять. Общается с детьми, умеет выстраивать отношения…
Да, случается, что дело вообще не в ребенке.
Т. Павлова: Это либо бывают неготовые семьи, то есть «мы ожидали одного, взяли, а что-то никак не сложится». Либо особенности приемного родителя.
Я в свое время очень много работала с семьями, которые возвращают… которые обращались, еще не вернули, (с профилактикой вторичного возврата). И основная жалоба была, что у ребенка психиатрия, что «у него диагноз, нам не сказали, мы не готовы были к этому».
Но по факту мы привлекали психиатров, и соотношение было такое: если взять условных десять семей, то психиатр реально требовался одному ребенку и шести взрослым.
То есть взрослый как-то со своими особенностями жил, тут пришел ребенок – его вынесло просто. Это не всегда какие-то грубые истории, потому что всё-таки люди справку берут, они на учете не стоят, но были какие-то пограничные состояния, часто это депрессия, которая требует лечения, а родитель в депрессии – ну, слабо доступен как-то контакту, ему самому плохо, ему самому нужна помощь. Если нету рядом опоры, там сложно устанавливать привязанность. Ребенок-то пытается его раскачать, а у него ресурсов нету, плохо ему.
Подобную картину мы наблюдали после одного из рейсов «Поезда надежды». Причем ничто не предвещало беды. Полная семья, с опытом воспитания ребенка, прошедшая подготовку в школе приемных родителей…
И. Зотова: У вас не скоропалительное решение? Как вам кажется?
Приемный папа: Вы знаете… нет.
И. Зотова: Понравились вам дети?
Приемный папа: Да.
Приемная мама: Да… Брат и сестра. Мальчик (3 года, 10 месяцев) и девочка (2 года, 4 месяца).
Приемный папа: По виду… да и, (со смешком) можно сказать, по духу нам подходят.
И. Зотова: А вы когда ехали, вы уже планировали вернуться с детьми?
Приемный папа (уверенно): Да! Да-да.
Приемная мама (тоже уверенно): Во всяком случае, у нас всё к этому готово. Мы и наш принимающий дом к этому готов.
Приемный папа: Мы в Москве еще в базе их смотрели.
Тот же голос: Они же ехали специально на них!
Приемная мама: Не потому что… вот вы говорили – все с детьми и мы с детьми…
Приемный папа: Или последний день…
Приемная мама: Нет! Ни в коем случае! Это точно.
И. Зотова: Вам кажется, что это ваши дети?
Приемная мама: Да!..
Спокойные, уверенные в общем решении супруги привезли домой двух дошколят – брата и сестричку. Сначала, по словам новоиспеченных родителей, всё было хорошо. А спустя пару месяцев…
Корр.: Как там дела-то у вас?..
Приемная мама: Я на больничном. У меня резко ухудшилось здоровье, резко. И я очень плохо себя чувствую. У нас дома очень плохая обстановка. (Начинает плакать). Всё было замечательно… и вот… (Плачет). Утром я просыпаюсь со слезами. Ложусь со слезами. Дети все это прекрасно видят…
У нас было два месяца. Месяц – нормально было… ну… три недели… И ничего хорошего не вижу. Ну, не я одна так думаю… Не сугубо мое мнение. Знаете, был такой момент – приходила опека к нам. Наша, местная. Так, зашли на секунду… Ну, увидели меня… что я вот плачу. Я постоянно плачу – мне плохо, у меня целая куча лекарств… Им это очень не понравилось. Они говорят: «Вы знаете что – вы думайте…»
Корр.: Нет. Тут думать как-то уже поздно… Надо спасать ситуацию.
Приемная мама: И даже муж говорит: «Слушай, ну ты – всё, ты – земля и небо… нам что, тебя терять?..» Ну вот, он это сказал… опять у меня слезы…
Мы всей редакцией долго работали с этой семьей, подключали психолога и врачей, но… В итоге всё-таки пришлось искать детям другую семью. К счастью, она довольно быстро нашлась, и вот уже много лет ребята счастливо живут у приемных родителей, которые забрали их в тот трудный момент.
Все мальчишки и девчонки, истории которых вы сейчас слышали – наши подопечные. Мы рассказывали о них в эфире, искали им мам и пап. Для кого-то нашли. Кто-то так и вырос в детдоме и ушел во взрослую жизнь из казенных стен. А есть те, кто продолжает ждать родителей и верить, что они найдутся – настоящие. Те, кто не предаст и не бросит.
Артем: Здравствуйте.
Корр.: Здравствуй Артем! Расскажешь мне про себя?
Артем: Я стесняюсь.
Корр.: Ну ты не стесняйся! Давай просто с тобой поговорим, ладно?
Артем: Хорошо.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Артем, сколько тебе лет?
Артем: Десять. Двенадцать лет то есть.
Корр.: А в каком классе ты учишься?
Артем: В пятом. У меня брат учится в восьмом классе.
Корр.: А вы вместе с ним живете?
Артем: Ну, сейчас нет.
На самом деле, всё не совсем так. Кареглазому русоволосому Артему 10 лет, он учится в третьем классе общеобразовательной школы (кстати, очень неплохо, преподаватели его хвалят). Но мальчишке хочется казаться старше.
А брат… Тут всё сложно. Около полутора лет назад Артема приняли в семью, где были мама, папа и их кровный сын. Именно его наш подопечный считает братом, хотя вот уже несколько месяцев снова живет в детдоме.
Корр.: Артем, есть у тебя какая-то мечта?
Артем: Есть, вернуться домой.
Бывших опекунов Артем по-прежнему считает родителями. Ждет, что они вернутся за ним.
Е. Кузьминич: Очень тяжело сказать ребенку, что за ним никто не придет, что семья твоя не вернется.
Корр.: А там шансов никаких нет, что они заберут обратно?
Е. Кузьминич: Нет.
Евгения Кузьминич – социальный педагог того иркутского детского дома, где сейчас живет Артем. Она рассказала, что кровная семья мальчика долго стояла на сопровождении как неблагополучная. А после того, как Артем получил серьезную травму, его изъяли.
Е. Кузьминич: И после этого, когда он полежал в больнице (у него были переломы ребер, сотрясения и ушиб внутренних органов), его определили в учреждение, и быстро он так и пошел в семью, и с замещающими прожил около года.
По большому счету, я бы сказала, он еще находился в стадии адаптации в этой семье, а семья еще, видимо, неопытная была в принятии таких детей.
Адаптация. И специалисты по семейному устройству сирот, и опытные опекуны и усыновители знают, что это очень непростой этап начала совместной жизни с приемным ребенком.
Нужно много любви, терпения, сил, чтобы и самим сохранить душевное равновесие, и помочь названому сыну или дочке пройти эту бурю эмоций и влиться в семью, стать ее частью.
Бывшие опекуны Артема такого испытания не выдержали. И не пройденная до конца адаптация мальчишки перешла в новую – теперь к детдому.
Корр.: Скажи, пожалуйста, Артем, какой у тебя характер, как бы ты его описал?
Артем: Хуже, чем у демона.
Корр.: Да ладно! Не может быть. А у тебя много друзей?
Артем: Ноль.
Корр.: Вообще нет друзей?
Артем: Нету.
Корр.: А ты бы хотел чтобы были друзья?
Артем: Нет.
Корр.: А почему?
Артем: У меня плохие одноклассники – они орут на уроках. Девочки вообще… некоторые на английском встают, там, ходят.
Корр.: А ты не ходишь?
Артем: Не-а.
Корр.: А ты бы хотел куда-нибудь отправиться в путешествие?
Артем: Не-а, в путешествиях всегда страшно, всякие монстры встречаются, люди злые.
Корр.: Монстры – это только во всяких фантастических историях.
Артем: Ну злодеи точно.
Корр.: Ты думаешь, что обязательно встретятся злодеи?
Артем: Конечно.
Похоже, мир совсем не кажется Артему добрым. В ответ он выпускает свои колючки. Как умеет.
Корр.: Ты любишь рисовать?
Артем: Да.
Корр.: А что ты рисуешь?
Артем: Роботов. Трансформеры.
Корр.: На что они похожи?
Артем: На злодеев.
Корр.: У тебя злые роботы?
Артем: Да.
Корр.: А добрые роботы бывают?
Артем: Нет, все дерутся против друг друга.
Корр.: А они только друг с другом дерутся или с людьми тоже?
Артем: Нет, только друг с другом. Делают себе разных других маленьких.
Корр.: А зачем они делают маленьких роботов?
Артем: Чтобы сильнее быть.
Е. Кузьминич: Мне кажется, у него обида на ту семью, которая вернула его, поэтому он и рисует этих страшных роботов, чтобы они вроде как его защитили и восстановили справедливость. Несправедливо с ним поступили, поэтому он вот и выражает так.
Корр.: Евгения Леонидовна, Артем сказал, что у него друзей нет. Действительно не ладит с ребятами?
Е. Кузьминич: Действительно не ладит. Он считает, что вот в классе они неправильно себя ведут, поэтому дружить с ними не стоит.
Корр.: А сам не хулиганит, не балуется?
Е. Кузьминич: По крайней мере, наша школа вот по поводу Артема нареканий вообще не было никогда. Он следит за своим костюмом, он в костюме рубашка, галстук, это обязательно, сменную обувь он не забывает, если рубашка, то она обязательно наглажена.
Мальчик очень вежливый, он всегда поздоровается, он всегда улыбается, спрашивает, как дела. В группе ведет он себя хорошо, полка его в шифоньере – она всегда… ровненько сложены вещи. Убирает за собой кровать – это всегда, не бывает такого, чтобы он за собой не убрал кровать, следит за собой, с воспитателями он не грубит никогда.
Единственное что – он одинок. Мало того, что он педантичен к себе, но он еще педантичен к другим. Если, допустим, сказали всем идти в какой-то определенный кабинет, он проследит чтобы все шли именно туда, даже если кто-то пойдет в другую сторону, он обязательно еще раз напомнит: «Нет, нам сказали идти именно туда». На мой взгляд, это же хорошая черта – ответственность и исполнительность.
У нас есть конкурс «Байкальская звезда», он читал стих «Детство» (замечательный стих, но длинный), прямо с выражением, очень здорово. Он очень ответственно отнесся к этому мероприятию, и выучил этот стих, и вот горд за свои успехи.
Корр.: Артем, ты думал уже, кем хочешь стать, когда врастешь?
Артем: Я хочу стать президентом!
Корр.: А что для этого нужно, как ты думаешь?
Артем: Хорошо учиться, знать математику, русский, историю нового времени, физику и химию, биологию, литературу, хорошо читать.
Корр.: А как ты думаешь, где надо учиться чтобы стать президентом? Куда надо поступить?
Артем: В колледж. Я поступлю в политех.
Корр.: А уже знаешь, какую специальность выберешь?
Артем: Поваром.
Корр.: Готовить любишь или кушать?
Артем: И готовить, и кушать.
Корр.: А ты умеешь уже что-то готовить?
Артем: Кашу, какао и пельмени.
Корр.: А что ты бы еще хотел научиться готовить?
Артем: Пасту с кетчупом.
Вот такая сложная, противоречивая личность – Артем. С обидой на весь мир и успехами на конкурсе. Не ладящий с ровесниками и вызывающий симпатию у взрослых. С амбициозной мечтой и вполне реалистичными планами… Какая семья подошла бы такому мальчишке?
Е. Кузьминич: Семья обязательно полная – мама и папа. А вот наличие других детей… мне кажется, немножко он боится этого, что он не будет конкурентоспособным, что кто-то будет лучше, чем он. А тут он должен прийти в семью, и они должны его поддержать, что он самый лучший, самый хороший, самый замечательный. И всё получится.
Корр.: Ну, будем надеяться, что удастся такую найти.
Если вы решите изменить судьбу Артемки и принять его в свою семью, зайдите в раздел «Школа приемных родителей». Там вы найдете текст большого обстоятельного разговора с психологом Татьяной Павловой о том, к чему стоит подготовиться людям, которые хотят забрать из детдомов ребят, переживших возврат в учреждение.
А самое главное – хорошенько подумайте перед тем, как принять судьбоносное для всех решение. За него в ответе будете вы. И принимать такое решение надо с горячим сердцем, но с холодным разумом.
