Выпуск 645
В конце каждой программы мы приглашаем вас зайти в телеграм-канал социального проекта «Детский вопрос». Называется он так же. В нём мы размещаем рассказы о наших юных подопечных, которые ждут родителей, и ссылки на интернет-версии выпусков радиожурнала, проводят опросы. Там же можно и обсудить что-то или о чём-то спросить.
А еще, кроме сообщений от редакции, есть перепосты из разных тематических источников. Вот, например, недавно отдел опеки и попечительства города Братска опубликовал предложение для будущих приемных родителей: кандидаты с готовыми документами могут прислать видеописьмо о себе и своей семье, чтобы это послание посмотрели ребята из детских домов, которые хотели бы найти приемных родителей.
Под нашим перепостом очень быстро появился вопрос от Елены:
«А Ростовская область может присылать?»
«А почему нет? Конечно, может», – сразу же ответили мы. И, может быть, скоро кто-то из ребят уедет с берегов Ангары в Приазовье?
Много сообщений приходит на нашу электронную почту (deti@radiorus.ru) и через соцсети.
«Здравствуйте, меня зовут Надежда! Мне 32 года, с супругом десять лет в браке, хотим в ближайшем будущем решить вопрос усыновления ребенка. Обязательно ли данная процедура должна быть по месту жительства? Или мы можем усыновить ребенка из другого региона? Проконсультируйте, пожалуйста. Спасибо!»
«Можно ли взять под опеку племянницу, если у нее нерадивая мать? Подскажите, с чего мне начать?»
«Если я не из Москвы, могу ли я оформить опеку над московским мальчиком? Или усыновить? Просто думаю, что усыновить не разрешат: у нас нет своего жилья, только съемное. На данный момент строим свой дом. Что нужно, чтобы забрать в семью этого мальчика?»
Подобные вопросы задают часто. Обычно мы советуем первым делом записаться на курсы для замещающих семей – такая подготовка всё равно обязательна по закону, а там и расскажут всё и про необходимые документы, и про процедуру оформления опеки или усыновления. Поэтому мы удивились, получив такое сообщение:
«Здравствуйте! Школу ШПР прошла. Что делать дальше?»
Конечно, мы могли просто посоветовать автору письма зайти в раздел «Школа приемных родителей» на нашем сайте – там есть много полезной информации. Но решили позвонить. Оказалось, что Алена курсы подготовки прошла довольно давно.
Алена: Да. Я когда-то уже проходила вот эту школу приемных родителей, но потом у меня мама сильно заболела, мне пришлось улететь.
Спустя довольно долгое время Алена решила вернуться к теме приемного родительства. Вот только ни своих органов опеки, ни ШПР не нашла – их куда-то перевели, а на сайтах, которые удалось отыскать, информация была устаревшей. Алена обратилась за помощью к нам. Мы помогли с контактами.
Алена: Оказывается, здесь закрыли и перевели в другой город.
Корр.: А, то есть у вас органы опеки закрыли?
Алена: Да, они просто сейчас в другом городе находятся. Ну, там совместили два города вместе. Я написала, там, через телеграм в группу, и на следующий день сразу же со мной связалась женщина, мы с ней уже поговорили, свидетельство мое нашли, что я уже проходила эту школу, и завтра я поеду уже получать. А потом мне уже идти в органы опеки, правильно понимаю?
Корр.: Да, да. Вы собираете полный пакет документов по закону, прикладываете к нему этот сертификат и идете в органы опеки, подаете этот пакет документов, пишете заявление с просьбой провести осмотр вашего жилья, составить акт об осмотре жилья и на основании этих документов и этого акта выдать вам заключение о праве быть усыновителем, опекуном или приемным родителем – по вашему выбору.
Алена: А я вот рядом с городом нашла в детском доме девочку, годик ей. Нельзя заранее узнать, еще она там или нет?
Корр.: По закону, не имея заключения органов опеки о праве быть усыновителем или опекуном, вы не можете ничего узнавать о детях из детдомов. Официально вам ничего не скажут. Можно, конечно, попытаться найти волонтеров и через них что-то выяснить, но, пока вы делаете документы, годовалую девочку, если у нее нет серьезных проблем со здоровьем и со статусом, скорее всего, заберут. А «отложить» ребенка, забронировать – нельзя.
Алена: Угу, угу.
Корр.: Поэтому мы всегда советуем сначала делать документы, потом искать детей, потому что очень обидно, когда вот только что он здесь был, а уже всё – забрали.
Алена: Да, я читала, да.
Корр.: И это очень, конечно, тяжело морально. Мы всегда говорим: «Ваш ребенок вас дождется».
Алена: Ну да-да-да, я тоже себя так же успокоила. Если она моя, то она меня дождется.
Что ж, будем следить за историей Алены и ждать от нее новостей. А сейчас мы расскажем о тех ребятах, которые уже покинули казенные стены.
Четыре года назад мы познакомились с братом и сестрой. Владимиру тогда было 14 лет, Софье – 11. Жили они в одном из детдомов Хакасии. Соня занималась вокалом и танцами, Вова – смешанными единоборствами.
Корр.: Давно занимаешься-то?
Вова: Второй месяц уже. Ну я помимо этого еще боксом занимался пять лет.
Корр.: О! Серьезно. Разряд, наверное, какой-то есть?
Вова: Да, второй юношеский.
Корр.: А тебе самому что больше нравится – бокс или смешанные единоборства?
Вова: Смешанные единоборства.
Корр.: А почему бокс бросил?
Вова: Переехал. (После паузы). В детский дом.
Корр.: Вова, Соня… вы хотели бы попасть в семью?
Соня: Нет! Или да… не знаю…
Корр.: Вов, а ты?
Вова: Да.
Корр.: То есть, если кто-нибудь вами заинтересуется, вы познакомитесь?
Вова: Да, познакомимся. Если еще мне понравится, то я подумаю… о будущем. Потом уже решу.
Корр.: А какая семья тебе бы понравилась?
Вова: Спортивная.
Соня: Чтобы были веселые они.
Корр.: Как ты?
Соня: Да!
К сожалению, приемных родителей Вова не дождался – ему уже исполнилось 18.
Е. Зинькевич: Володя совершеннолетний, да.
Говорит Евгения Зинькевич, директор детдома.
Е. Зинькевич: Он у нас учится в техникуме олимпийского резерва. Он кандидат в мастера спорта, очень хорошие у него результаты в боксе. Ездит по России, занимает призовые места, и Федерация спорта ему неплохо это всё оплачивает. Вот, на днях приехал на своей машине, сдал на права… (Смеется). Поэтому радостно.
Корр.: Вовка – молодец!
Е. Зинькевич: Вовка молодец, да. Приятно мне прям. Сыночка приезжал тут домой. (Смеется). Душа радуется, глядя на таких детей!
Сыночка? Нечасто услышишь такое от директора детского дома… Хотя семья у Вовы не появилась, но близкие люди, судя по всему, всё-таки нашлись – среди тех, кто его растил и воспитывал. У 15-летней Софьи жизнь тоже изменилась…
Е. Зинькевич: Сонечка у нас давно уже в детском доме проживает. И у нее сложились очень тесные, близкие, теплые отношения с одним из воспитателей нашего учреждения. Она (воспитатель) говорит: «Евгения Валерьевна, я хочу, но вот почему-то не могу решиться». Я говорю: «Вы знаете, это должно исходить от души, потому что Сонечка уже подросток. И, несмотря на то, что фактически вы ее и воспитали, привести чужого ребенка в семью – как бы то ни было, это тоже шаг».
Занималась очень плотно воспитатель с психологом. Приходила дочка ее кровная к нам, занималась с психологом. Вместе с Соней занимались, потому, что там у нее дочка одного возраста с нашей Соней.
Корр.: О! Это непросто.
Е. Зинькевич: Да, это непросто. И не хотелось бы, чтобы ребенок, попав в семью, ощущал какую-то свою ненужность, невостребованность. И это касается не только приемного ребенка, это должно быть вровень с любым ребенком – и кровным в том числе.
Вот поэтому мы к этому шли больше года почти. Мы потихоньку занимались, она не хотела огласки, воспитатель, никакой, пока вот не будет принято окончательное решение.
Корр.: Ну, это можно понять, да.
Е. Зинькевич: Да. И вот, когда уже и дочка созрела (смеется), и муж созрел (смеется)… и сама она сказала: «Ну всё, мы готовы»… и я поняла со своей стороны, что я передам ребенка, и проблем не будет ни с кровной дочерью, ни с нашей… это будет нормально, хорошо и дружненько, главное. И вот как раз она Соню забрала.
Корр.: А Соня сейчас школу заканчивает, да?
Е. Зинькевич: Да, Соня девятый класс.
Корр.: Думает уже, куда поступать?
Е. Зинькевич: Да, конечно. У нас давно уже определен Сонин маршрут образовательный. (Смеется). Она готовится у нас на актерское мастерство. И мы ей дополнительно по актерскому мастерству и актерскому слову наняли репетитора. Она дополнительно занимается уже несколько лет. И она продолжает занятия, она приходит в гости к нам, потому что, бывает, скучает.
Мы с ней чай попьем, поговорим, но мы двигаемся в этом направлении, и, по-моему, даже вариантов у нас других нету. Этот выбор сделан давно, и мы ее готовили уже на протяжении многих лет. И мы знаем конкретно, куда она поступает. Это Минусинский техникум будет, вот так.
Корр.: Ну, здорово!
Е. Зинькевич: Да.
Кроме Вовы и Сони, стены этого детского дома недавно покинули двое братьев: 14-летний Алексей и 16-летний Максим.
Е. Зинькевич: Да, Максим и Леша – они тоже взрослые уже ребята. Тоже у нас очень был такой, непростой путь становления. У них была бабушка. Но бабушка долго думала, брать ли под опеку ребят. Бабушка гостевой режим оформляла, и ребята к ней ездили на каникулы на летние. Года два, наверное, ездили к ней. Она сюда приезжала, мы с бабушкой тоже плотно общались.
Были определенные моменты, из-за которых она сомневалась, стоит ли брать ребят под опеку. Тут все вот эти вот моменты сами собой разрешились, и она позвонила, говорит: «Евгения Валерьевна, я заберу ребят». И пока ребята довольны. Мы, в принципе, за год, получается, передали в семью шестнадцать деток.
Корр.: А сколько у вас всего ребят в учреждении?
Е. Зинькевич: На сегодняшний день у нас тридцать четыре ребенка.
Корр.: И шестнадцать вы передали за год?
Е. Зинькевич: Шестнадцать за год, да.
Корр.: Можно сказать, половину состава.
Е. Зинькевич: Да, да. Это шестнадцать только под опеку. Еще были временно помещенные, и были те родители, которые восстановились в родительских правах. Вы знаете, очень надо дотошно и плотно заниматься вот именно передачей детей кровным родителям. Я считаю, что это очень длительный процесс. С кровными родственниками нужно проделывать работу не меньше, чем с приемными родителями, не являющимися родственниками!
Почему Евгения Валерьевна считает именно так – тема для отдельного разговора. И он обязательно состоится. В наших следующих выпусках.
Продолжение следует…
У ребят, о которых мы только что рассказали, и их семей сейчас идет непростой, но очень важный период – адаптация. И именно о ней наша следующая рубрика.
ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ
Прежде чем стать одной семьей, ребенок и его приемные родители проходят несколько этапов взаимной притирки. Как правило, сначала идет так называемый «медовый месяц» – когда всё хорошо и все друг другом довольны.
В прошлых выпусках «Детского вопроса» психолог и приемная мама Татьяна Павлова уже рассказывала, что у грудничков этот период совсем короткий, у малышей-дошкольников может занять несколько недель, а у учеников младших и средних классов – месяц-другой или даже больше.
Т. Павлова: Если к более старшему возрасту мы пойдем, например, к подросткам… Там история более сложная, более интересная. Во-первых, у подростков может очень долго длиться медовый месяц, или гостевой режим, ну, такой…
Корр.: То есть, когда он старается понравиться.
Т. Павлова: Да, когда он старается. Ну, потому что он может уже себе позволить (усмехается), навыки должны быть. При этом, конечно же, это не черное-белое, ребенок всё равно будет выдавать какие-то свои особенности и по здоровью, и по привычкам – но он будет стараться как-то прислушиваться. И здесь уже бОльшую роль играет разговор, объяснение, пояснение, потому что больше возможности у взрослого человека прояснить, а что же происходит.
Далее наступает черед следующего этапа адаптации – проверки. Что это такое?
Т. Павлова: Ну, вообще, задача проверки любого возраста – это «останусь я в семье или нет?», то есть «я вообще где? я вам кто? кто важнее, что важнее?». Если у нас школьник, то их проверка часто попадает на учебу, потому что… если родители особенно заточены на социальные достижения (что нужно хорошо учиться, нужно стараться), ребенок резко тупеет, перестает учиться, ничего не понимает, уроки делаются сутками, истерики, капризы, швыряние тетрадок… ну, в общем, где тонко, там и рвется.
Понятно, что в период проверки подростки тоже не ангелы, и что инструментов у подростка гораздо больше, чем у грудничка, чтобы проверить: навредить, испортить, сломать, еще что-то сделать. Плюс, часто дети, которые, например, долго жили в детских домах или как-то коммуницировали с этой темой – они могут привлекать опеку, полицию, СМИ, еще что-то: качать права, что-то такое.
То есть они не очень хорошо «про обязанности» – это как-то выпадает сразу. А вот про то, что «я ребенок, у меня есть права», им уже 150 раз объяснили. Иждивенчество тоже может быть уже к этому возрасту развито: «Я сирота, мне положено! Что это вот я тут буду пол мыть? Сами мойте, вы на мне денег зарабатываете». Ну какие-то такие вещи. Если родитель в это включается по-серьезному, то: «О, работает! – мы и дальше будем это делать». Не включается – «Чё-то не сработало, давай что-нибудь другое попробуем».
Ну и, соответственно, проверка у них более долгая, и во многом она зависит от того, как взрослый себя будет вести… ну, понятно, что от опыта ребенка, но и от того, как быстро они будут эти недоразумения прояснять, насколько постоянен и стабилен будет взрослый, насколько правильно будет выбрана дистанция между взрослым и ребенком (это тоже, кстати, важная штука; и для более маленьких детей тоже)…
Некоторым детям нужно очень близко быть, и это хорошо, но это должно быть еще хорошо и для родителя (улыбается), потому что это невозможно, когда на тебе 24 часа висит этот ребенок: у тебя есть, например, другие дети, или у тебя есть какая-то другая жизнь вообще (смеется)… хотелось бы ее иметь. А здесь невозможно напитаться, то есть такая, тяжелая история.
А есть дети, которых такая близость пугает. И тяжело, когда, например, совмещается родитель, который готов вот… «Давай я тебя обниму, зацелую и буду только с тобой заниматься (контролировать твою жизнь)», – и подросток, который говорит: «Алё, я так вообще не договаривался, дайте мне немножко места, я тут сам знаю»…
Плюс подростковые, опять-таки, все эти кризисы… и… у родителей разочарование, что «меня не любят, отвергают, не хотят», а у подростка испуг, возмущение, раздражение: «Что она вообще от меня хочет? Ну, пришла какая-то тетка и вдруг начала со мной так, вообще-то говоря…»
Потому что в их опыте – опыт другой. Они могут эту близость путать с сексуальностью, например (смотря что они там видели), они могут путать ее с агрессией, они могут чувствовать это как лишение свободы и при этом отчаянно нуждаться в какой-то связи, поддержке и принятии, но не справляться с этим потоком.
И здесь, конечно, в адаптации задача такая – выбрать правильную дистанцию, установить, чтобы всем было комфортно, а для этого нужно разговаривать.
Есть и еще один непростой момент. С одной стороны, в подростковом возрасте важно проявлять свою самостоятельность, постепенно сепарироваться от родителей. С другой стороны, ребенок из детского дома хочет получить ту любовь и заботу, которой он был лишен. В результате подросток оказывается в трудной ситуации, когда он сам не знает, что ему нужно от взрослых.
Т. Павлова: Здесь очень важная такая штука, слово такое как «чейность», принадлежность, то есть возрастная норма – когда у подростков окружение и ровесники важнее, чем родители, мнение ровесников важнее, чем родители. А здесь получаются противоречащие задачи: я, по идее, должен обесценить родителя, уйти в свободное плавание и потом установить с ним отношения уже более взрослые, доверительные, а я понимаю, что слишком многое на кону. И поэтому есть выход (усмехается) из этой ситуации – задержать развитие.
Мы все знаем, что дети, которые приходят в семьи в 15-16 лет и старше – они, конечно же, не сепарируются в 18 лет. Они, дай бог, если в 21 отлепляются – да потому что им надо добрать, догнать. И при этом им надо как-то и самоутвердиться, и научиться, и какие-то свои вещи, которые должны были родители сделать, но не сделали (не было их или еще что-то) – нужно как-то с этой семьей повзаимодействовать. Это, конечно, сложно.
И здесь, как и в любой адаптации, очень важно, чтобы родители уделяли время самосохранению, понимая, что это история вдолгую. Ну, как бы… не выливались целиком (смеется), потому что очень много историй разочарований, когда «я тебе всё, а ты мне ничего, я вот это и вот это пожертвовала (или пожертвовал), я вот это сделал, а ты вот выросла не такой, как я хотела (или хотел)». Но, опять-таки, с подростками уже видно характер и особенности личности, там уже примерно можно предсказать, как пойдет адаптация. В этом смысле спокойней.
Да, с подростками бывает непросто. Но зато точно не будет скучно! Среди подопечных нашего проекта немало очень интересных мальчишек и девчонок именно этого возраста. Сегодня мы напомним о некоторых из ребят, чьи голоса уже звучали в нашей самой главной рубрике…
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
Вика живет в одном из московских детских домов, оканчивает 11 класс, серьезно готовится к ЕГЭ и профессии учителя. В январе девушке исполнилось 17 лет. Так что на поиски семьи осталось меньше года. Послушайте внимательно: не ваша ли это приемная дочка?
Корр. 1: Вик, скажи, а ты любишь находиться в больших компаниях?
Вика: Да, мне легко дается общение с людьми. Я могу найти с любым человеком контакт. Но, наверное, будут несколько людей, с которыми я не хочу тесного контакта. Это подростки, которые занимаются наркотиками, алкоголизмом. Меня не привлекает просто это.
Корр. 1: Много у тебя друзей?
Вика: Скорее много знакомых, чем друзей. Друзья – это для меня другое слово. Это те люди, которым я могу прям доверять всё, могу в любой момент позвонить, они как-то поддержат, дадут совет.
Корр. 2: А как думаешь, ты хороший друг?
Вика: Думаю, да. Я умею хранить секреты, ко мне все обращаются за помощью, поддержкой.
Корр. 2: Как бы ты описала свой характер? Какой он у тебя?
Вика: Общительная, добрая, эмоциональная, интересная.
Психолог: Она осознанная, она очень мудрая, она не делает каких-то экспрессивных, необдуманных поступков. Она умеет слышать и при этом слушать. То есть такой рассудительный, мудрый уже человек. И, если сказать о ее роли в группе… она определенно стала там и лидером, и такой немножечко мамой, то есть те, кто младше, – она может защитить, показать, как нужно делать, как делать не нужно, то есть такой наставник.
Корр. 1: Здорово! Как у Вики в школе дела?
Психолог: Тут тоже замечательно, потому что у нее есть целеустремленность и она понимает, кем она хочет стать. Она понимает, что ей нужно сдавать, что ей надо больше изучать, где как-то себя проявлять. То есть в этом плане у нее проблем в учебе нет. Да и, в целом, у нее много ответственности и она прекрасно справляется.
***
В одном из детдомов Еврейской автономной области живут два брата: 12-летний Олег и 13-летний Александр. Они – как небо и земля, говорят воспитатели.
Воспитательница: Мальчишки не так давно попали в детдом, они круглые сироты, потому что у них ушла мама, умерла.
Олег – математик конкретный прямо, щелкает примеры и задачи по математике, то есть у него максимально математический склад ума. Ему нравится разбирать, собирать какие-то электронные механизмы: телефоны, зарядки, он любит сложности, любит преодолевать их, у него это получается.
Сашка – спортсмен прямо по складу характера. У него столько энергии! Спорт – каждый день, потому что футбол, на следующий день – хоккей. С утра это всё – «я накрою завтрак, и я поеду», «я не буду пропускать, я еду».
Мы ищем родителей для таких разных, но таких дружных братьев.
***
Еще один Сашка ждет приемных родителей в Магаданской области. Ему 11. В детдом мальчик попал полтора года назад, когда умерла его мама.
Корр.: Саша, что ты делаешь в свободное время?
Саша: Рисую… Животных и пейзажи.
Корр.: А ты чем любишь рисовать – карандашами или красками?
Саша: Карандашами. Цветными.
Корр.: А ты где-то занимаешься или просто сам для себя рисуешь?
Саша: Для себя.
Корр.: А хотел бы заниматься где-то, учиться в кружке?
Саша: Да, на художке.
Воспитательница: В художественной школе. Он к нам пришел очень запущенный за три года педагогически. Сейчас учится хорошо, он вышел хорошистом на сегодняшний момент, поведение стало отличное! Всё выполняет – всё, что ему говорят.
Корр.: И он прям так быстро выправился, да?
Воспитательница: Да. Следит за собой. Любит футбол, ходит на хор, рисовать очень сильно хочет – хотим записать его в художественную школу. Рад участвовать во всех конкурсах: в конкурсах, связанных с рисованием, с поделками.
Творческий Сашка мечтает стать пожарным, когда вырастет, чтобы помогать людям. Но пока помощь нужна ему самому.
Воспитательница: Он сам хочет в семью, потому что мамы нету, папы нету… Ему надо гнездышко тепленькое.
