«Непохожий на тебя, непохожий на меня…» 15 лет назад ребятишек в детских домах было в несколько раз больше, чем сейчас. И слова этой безобидной задорной песенки, как в страшной сказке, порой превращались в глухую стену, которая вырастала вокруг ребенка. Лишь потому, что у него иной цвет кожи или разрез глаз. Национальный ребенок. Особенность малыша, которая довольно часто не давала ему шанса на счастливое детство в семье.

Но именно в то время началась эта…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Фотографии из семейного архива героев истории.

Из выпуска 134 (эфир – 5 декабря 2009 года):

Дина: Меня зовут Дина, я мама двоих детей вот уже более 5 лет… О том, что я приемная мама, я вспоминаю в ситуации вот вроде этой, когда мне об этом напоминают. А так живем обычной жизнью, сыну шесть с половиной лет, шесть лет и восемь месяцев, вот он пошел в школу в этом году в 1 класс… И ровно два года дочери.

Приемные у нашей героини и дочь, и сын. Сначала в семье появился мальчик. Спустя два года Дина с мужем решили взять еще и девочку. В поисках дочери супруги обратились в тот же дом ребенка, где в свое время нашли сына.

Дина: Я позвонила и сказала, что вот мы хотим второго ребенка, хотим на этот раз девочку, примерно от года до трех. Дом ребенка нас помнил, знал, и неожиданно от замглавного врача, с которым я разговаривала, я получила информацию, что… девочек такого возраста у них нет… Но зато много малышей. Совсем прям маленьких детишек – от месяца до трех, вот недавно поступили, есть такие хорошие… Я глубоко вздохнула, потому что, в принципе, с пеленками, с младенцами возиться было страшновато… и плюс я работала и надолго уходить с работы не хотелось. Но, тем не менее, я поинтересовалась, а кто, а что… И врач мне сказала: «Ой, вот есть у нас такая девочка замечательная, такая девочка! Но она национальная. Нужно приехать посмотреть». Я говорю: «Ну какая нам разница – национальная-не национальная, мы к этому вопросу относимся очень спокойно». Она говорит: «Нет-нет-нет, всё-таки обязательно надо посмотреть, мало ли что. Вот у нее фамилия, имя, отчество», – и назвала мне очень выразительные фамилию-имя-отчество, подтверждавшие сразу, что да, девочка национальная. Ну я минут 15, наверное, походила нервно вокруг телефона, позвонила мужу, спросила, как он отнесется, если у нас «родится» ребенок не годовалый и не трехлетний, а вот трехмесячный, на что он сказал, что он всегда хотел младенца и что вообще мне решать, а он обеими руками «за», что бы мы ни решили в итоге.

Получив поддержку мужа (он тогда был в командировке), Дина отпросилась с работы и помчалась знакомиться с девочкой.

Дина: Прилетела в дом ребенка, в кабинет к врачу, мы там с ней разговаривали. Пока разговаривали, принесли девочку. Ну, трехмесячный ребенок, жутко волосатый – густые такие черные волосы, черные глаза. Сунули мне в руки и сказали: «Ну что?» Я говорю: «Ну что – что? Ну ребенок, две руки, две ноги, где у вас тут бумажка – согласие подписывать?»

Так у Дины появился ребенок, совсем не похожий ни на маму, ни на папу. Но это обстоятельство, судя по всему, ни ее, ни мужа нисколько не смущает.

Дина: Видно, что ребенок яркий, национальный, но какой национальности – в общем-то, так сходу и не скажешь… Няня моя, она не моя, собственно, дочкина няня, которой этот вопрос задают чаще всех, поскольку она больше всех гуляет с ребенком, общается с посторонними и незнакомыми с нашей семьей людьми, и тут они регулярно спрашивают ее: «А кто у нас папа? А кто у нас мама? А ребенок, собственно, кто?» Она бодро и уверенно отвечает: «Девочка у нас еврейка!» Ну, поскольку я еврейка сама, в общем, хотя мы с ней явно разных типов внешности, но вполне она и сходит за это дело… А почему бы и нет?

О красавице-дочке мама рассказывает с гордостью:

Дина: Ну вот дочке уже два года. Фамилию-имя-отчество мы ей, конечно, поменяли, а внешность у нее осталась: волосатость, о которой я вспоминала, сохранилась. У нее роскошные, обалденные волосы, которые обращают на себя внимание абсолютно всех друзей-знакомых! Заплетаем косы, хотя она совсем еще маленькая, кудри черные, глаза коричневые, темно-коричневые глаза, обаятельнейшая улыбка…

Любопытно, что муж Дины – блондин. Можно сказать, «в папу» и ее старший сын. На вопрос, не удивляет ли мальчика, что все члены семьи такие разные, Дина отвечает:

Дина: Ну, для него это естественно. Во-первых, мы очень условно разные. Он, кстати, такой «рассуждалкин» по жизни. Очень любит смотреть кругом и анализировать – как, что, сравнивать. А для него это достаточно органично. Ну и потом, он не видит, что мы такие уж разные. Он видит, что вот он и папа – они в одной цветовой гамме, а сестра его и я – в другой… Он там вот сопоставляет: вот у нас девочки темные, а мальчики у нас светлые (смеется). Его это вполне устраивает.

По словам Дины, старший брат с первых дней опекает свою сестренку.

Дина: Он был с самого начала в курсе как-то, с того самого момента, как мы с мужем приняли решение о том, что мы хотим, чтобы был в доме еще один ребенок. Он как-то сразу об этом знал, поддерживал. Он ходил в дом ребенка сразу со мной. Вот мужа не было, муж был в командировке, а сын фактически на следующий день уже познакомился с будущей сестрой… И у них прекрасные отношения (тьфу-тьфу-тьфу). Ну – всем бы так… Конечно, и ревность присутствует детская, но она выливается не на сестру, а на родителей. Он просто требует больше внимания, дополнительных каких-то знаков внимания, поощрения. А между собой они прекрасно ладят, очень хорошо.

А как окружающие отнеслись к появлению дочки в семье Дины? Этот вопрос, похоже, ее даже удивил.

Дина: Я не знаю, как отнеслись, поскольку со мной эти темы посторонние люди не обсуждают. Кто-то из соседей по даче периодически спрашивает: «На кого же, на кого похожа ваша дочка?» На что я отвечаю: «На меня, разве не видно? Не на мужа же». И всё, в общем, на этом разговор заканчивается. Родственники со всех сторон – ну, друзья, родственники – реагировали… так, как и должны реагировать идеальные родственники… «Ой, какая девочка, какая замечательная, а как мы ее назовем?». И все проблемы-недоразумения были связаны именно… с выбором имени для дочери. Но это неудивительно – дочка невероятно обаятельная, очень умная, очень веселая такая, позитивная.

Кстати, об имени. Дина считает, что в вопросе усыновления «национального» ребенка имя порой играет роковую роль.

Дина: Очень часто люди смотрят по базам данных, смотрят фамилию-имя-отчество ребенка, пугаются и не едут смотреть сразу по фамилии-имени-отчеству. Не стоит этого делать. Довольно часто (я не знаю – руководствуясь какими причинами, но тем не менее) биоматери или сотрудники домов ребенка – кто уж там… почему-то дают национальные имена детям, имеющим вполне себе славянскую внешность. Они ведь часто бывают полукровками. Это, как правило, дети рынков, дети приезжих. И очень часто они бывают наполовину славянами. И внешность получают вполне традиционную, приемлемую для очень многих российских усыновителей. Зачем, для чего их называют откровенно восточными, южными именами, я не знаю, но тем не менее. Усыновители, не ориентируйтесь по базам данных и вообще старайтесь как-то лояльнее быть и толерантней. Глядишь, общество станет мягче, и это вернется к нам, к нашим детям.

Мне кажется, что у национальных детей, находящихся в учреждениях, основная проблема связана с тем, что предубеждение имеют усыновители, потенциальные усыновители. Люди, идущие в дома ребенка, уже созревшие к тому, чтобы кого-то взять, очень часто не хотят видеть детей национальных. Иногда это объясняется какими-то причинами, ну более или менее логичными: люди не хотят, чтобы ребенок резко выделялся из их семьи, как-то вызывал ненужные дополнительные вопросы. А иногда – с теми же самыми стереотипами: понаехали, неизвестно что из него вырастет и вообще – мало ли чего, гены, опять же, тут вспоминают с чебурашками. А вот этот стереотип, конечно, хотелось бы каким-то образом преодолеть. Дети – они и есть дети. И по большому счету, усыновляя ребенка, мы не знаем, что там у него с родословной. Мы со своей-то родословной не всегда знаем – что у нас и как. И в любом случае, даже зная своих предков, мы не можем угадать, как именно будет тасоваться колода, и что нам выдаст лотерея – что получится из даже самых известных своих, родных, любимых генов.

Думая о будущем своей дочери, Дина с мужем, конечно же, испытывают некоторую тревогу…  

Дина: Разумеется, страхи родительские у нас присутствуют. Ну как и у любого человека, живущего среди, в общем, разных очень людей, по-разному настроенных, не всегда толерантных, не всегда лояльных к окружающим – к приезжим, гастарбайтерам, к тем, кто работает на рынке. Не всегда готовых принять людей и не судить о них хотя бы чисто по лицу. Конечно, страхи у нас есть, особенно по мере того, как ребенок растет. И так или иначе придется отпускать ее и одну – и по улицам ходить, и с детскими коллективами она столкнется. Но сказать, что эти страхи сильно отличаются от того, что мы имеем с сыном, который такой славянской типичной внешности, я не могу. Я боюсь за них примерно одинаково.

Свою уверенность в том, что у дочери не возникнет проблем из-за ее национальности, Дина объясняет так:

Дина: Мне кажется, что это отношение, оно всё-таки – отношение к семье. И даже люди не самые толерантные – те, кто судачат: «Понаехали тут, вообще гнать вас всех поганой метлой и т.д.», – всё-таки это идет от отношения не по внешности ребенка или взрослого, а по некоторому стереотипу. Те, кто сталкиваются с нашей семьей, даже из этой категории людей, как мне кажется, вряд ли вот так вот – моментально – спроецируют свой негатив на ребенка. Те же сотрудники детских садов – они видят определенный стиль жизни, определенный ритм жизни, определенных родителей. Ну и аналогично – со школами, с окружающими нас людьми. Может быть, я идеалистка, может быть, жизнь еще внесет свои коррективы. Но, тем не менее, это то, что мы имеем на данный момент.

Если говорить о проблемах, именно связанных с национальностью дочки, то мы с ними пока не сталкивались. Мы вообще счастливые люди – мы редко сталкиваемся с проблемами: то ли их не видим, то ли они нас обходят стороной. Где дерево – постучать, не сглазить (стучит). Может быть, конечно, всё впереди.

Это интервью с Диной мы записали 15 лет назад. Спустя два года состоялся еще один разговор с нашей героиней: нам было интересно узнать, изменилось ли что-то в жизни ее семьи?  

Дина: Всем прибавилось по два года в возрасте (смеется). Восемь с половиной лет старшему и четыре года младшей…

Корр.: Ну, то есть, у вас девочка пошла в садик уже, наверное, да?

Дина: Она еще не пошла… Так получилось – задержались немножко. Она такая же, как была. Очень красивая, привлекающая всеобщее внимание. Очень такая спокойная, рассудительная, основательная. С хорошей речью, сложной развитой. С историями, которые она любит рассказывать. Самодостаточная абсолютно. То есть она может часами одна играть. А может в коллективе играть так же весело часами. Она вообще такой ребенок… заметный! Заметный, привлекающий внимание. В хорошем смысле слова.

Корр.: Ну а что она любит делать?

Дина: Она читать любит. Ну, вернее, когда ей читают – она еще не настолько хорошо, естественно, читает сама, чтобы самой себе читать, но любит книжки, любит играть, любит с собакой колупаться. Вот собака у нас появилась – из изменений…

Корр.: Ясно. Ну и как вы, вообще, не боитесь, что вдруг там какие-то возникнут…

Дина: Не, не боюсь. Абсолютно! На самом деле, в жизни нормального гораздо больше, чем…

Корр.: Нормального – в смысле хорошего?

 

Дина: Нормального – в смысле хорошего… как должно быть. Его больше, чем кажется на первый взгляд… И проблемы, связанные с усыновлением, – их меньше, чем кажется, опять же, на первый взгляд. И национальностью никто не интересуется. Откуда дети взялись – всем до лампочки. В общем-то, как и должно быть. Меньше надо бояться, меньше будешь к себе проблем притягивать!

Прошло еще 13 лет. Сейчас детей в казенных учреждениях стало гораздо меньше, их быстро разбирают в семьи, особенно малышей. Но всё равно нередко случается, что люди годами ищут ребенка, потому что хотят найти похожего на себя, непременно похожего! Но почему? Тайну усыновления хранят уже очень немногие. Боятся косых взглядов и неудобных вопросов? Боятся, что у ребенка с «непохожей» внешностью будут сложности с общением?

 Недавно Дина пришла к нам в гости в редакцию. И мы спросили у нее, случались ли в их семье какие-то проблемы с непохожестью?

Дина: Мы как-то очень всегда спокойно относились к этому… Вообще, мне кажется любой ребенок – приемный, кровный – он, в каком-то смысле, сам в себя, и как-то важно про это помнить. Мы, пока их растим, забываем: ищем, в кого они, ищем, как именно они должны быть на нас похожи, нам соответствовать. И иногда это здорово, потому что… ну классно видеть, что твой ребенок на тебя похож: это забавно, это приятно, это согревает, радует. А иногда мешает, потому что, если он не похож, то ты мучительно пытаешься сделать его похожим, а он другой, он отдельный человек – кровный, приемный.

Если говорить про внешность, то мне за жизнь довольно часто говорили, к моему полному удивлению, что дети на меня похожи. Почему-то больше вот не на мужа, не на папу детей, а именно на меня, хотя я не знаю, кто там на кого похож… на мой взгляд, мы все достаточно разные, разномастные, разноцветные. И не сказать, что как-то там особо уж похожи, но, тем не менее, я это довольно часто слышала и слышу, причем, про обоих детей. И про дочку, и про сына… ну, может быть, похожи. Людям виднее, наверное.

Корр.: Нет какого-то ощущения, что как-то не так смотрят, еще что-то? То есть вот за все эти вот 15 лет ничего такого не было?

Дина: Нет. Честно сказать, я б очень сильно удивилась, если бы вообще заметила, что кто-то как-то там на нас не так смотрит. Мне кажется, люди вообще мало друг на друга смотрят. И в этом есть много утешающего. Вот мы когда пойдем по улице, часто ли, много ли мы смотрим на других людей? Мы ходим сейчас, вообще уткнувшись куда-то в телефон или внутрь себя, и иногда кажется, что можно было бы побольше смотреть по сторонам. Люди вообще мало, на мой взгляд, смотрят на других людей. По крайней мере, в мегаполисах. Может быть, в каких-то маленьких городах или в селах, где все друг друга знают и все на виду, это как-то не так, я не знаю. Но в мегаполисах ты как-то теряешься. А кто вокруг тебя – знакомые, друзья, коллеги, одноклассники детей, еще кто-то – ну а почему они должны смотреть не так? Ну как-то смотрят… Мы на них как-то смотрим. Я очень спокойно к этому отношусь.

Корр.: А вообще были какие-то сложности, связанные вот именно с усыновлением?

Дина: Короткий ответ на этот вопрос – нет. То, что происходило с нами, с нашей жизнью… Я не могу сказать, что сложности, которые были, – это сложности, связанные с усыновлением. Это сложности родительские, и я довольно часто слышу какие-то похожие истории от других родителей, от своих друзей и знакомых, от клиентов, которые к нам приходят (приемных семей, не приемных семей – разных). Безусловно, за 20 лет родительства сложности были, да. И я могу долго про это рассказывать. Могу, но не буду, потому что это уже касается не только меня, но и, в общем, частной жизни моих детей, и, наверное, не хотела бы говорить об этом на какую-то широкую аудиторию… Когда ты разговариваешь о взрослых детях, всё время приходится напоминать себе, что это взрослые отдельные люди. У меня старший – он совсем уже взрослый, а младшей в этом году исполняется 18, то есть тоже уже практически взрослый человек. И их история – это моя история, но она не только моя. И всё время приходится про это помнить – про личные какие-то границы.

Корр.: Можете сказать, на кого учатся или хотят учиться?

Дина: Старший практически случайно (потому что в семье вообще этого не было до него) он занимался всё детство конным спортом. Ему не было шести лет, когда он впервые сел на коня (ну на пони тогда) и как-то вот пошло, и из этого детского увлечения, похоже, что выросла работа. По крайней мере, он сейчас учится, подрабатывает вот как раз на конюшне, вокруг конного спорта. Это точно не финальная точка – посмотрим, куда это приведет дальше, ну вот пока вот так. Такая интересная достаточно жизнь у него, хотя не простая. А младшая закончила школу в этом году, вот сдала ЕГЭ, готовится поступать.

Корр.: Куда поступать?

Дина: Она думает про сферу гостеприимства, про гостиничные какие-то истории и это в ее случае… Вот этот интерес – это про интерес к людям, какое-то такое желание работать с людьми, с каким-то большим количеством контактов.

Корр.: Общительная?

Дина: Они оба достаточно общительные, старший вообще общительный до каких-то неведомых мне пределов. Она хорошо находит какой-то общий язык с людьми… На самом деле, это у них у обоих, по-разному немножко выглядит, но они оба с большим интересом к людям, в них обоих чувствуется вот этот вот интерес к собеседнику, эмпатия, такое желание найти контакт, понять, услышать…

Корр.: Это исходные данные или воспитание?

Дина: Ммм… я думаю, что исходные данные. По крайней мере, про сына я очень хорошо помню, что он домой попал, когда ему было два года, и я помню, что он говорить еще не умел толком, а вот это умение строить контакт с людьми уже было заметно. Дочь дома с совсем маленького возраста, и я не могу сказать, что это прям было сразу заметно. Ну, наверное, среда сыграла тоже какую-то свою роль, не могла не сыграть. Но мне кажется, что тут очень много именно врожденного.

Корр.: Дина, прошло много лет… Что бы вы сейчас сказали себе тогдашней – вот когда вы только собирались взять ребенка? Что-то учесть, что-то сделать не так, хочется?

Дина: Хочется, но не тогда, когда я собиралась взять ребенка, а тогда, когда дети уже появились. И вот это «хочется» – оно опять… оно родительское, там нет каких-то советов будущему усыновителю. С точки зрения приемного родительства и усыновления, мне кажется, всё у нас было хорошо – ну так, как должно было быть; так, как надо. Там бы я ничего не поменяла.

А вот родительское – да, сказала бы, что… там, развитие – это неважно, это не главное, школа неважна совсем, отношения важнее, чем любые академические успехи, вот эти все истории. Я пришла к этому как мама, как родитель… я пришла к этому… не просто к знанию, что это так, а вот к какому-то глубинному понимаю, что ну это правда так! Мне правда неважно, как они учатся и что там с карьерой, с успехом… Не то чтобы мне наплевать, нет! Мне не наплевать, конечно, мне не наплевать. Я желаю всяческих успехов разных и готова всё, что угодно, поддерживать, но никакие академические успехи не могут уже довольно давно испортить наши отношения. И это то, к чему я пришла, но пришла не сразу, пришла через очень такую типичную родительскую тревогу: как же так – не говорит, не читает, не учится, учится не так, тут не может, не хочет, скандалы с уроками, там, еще что-то такое – вот это всё было лишнее. И я бы, может, бы сказала себе тогдашней: «Дина, не надо, не парься». Но я тогдашняя этого не услышала бы, потому что вокруг были люди, которые вполне себе и это тоже говорили, но пока ты свой путь не пройдешь, ты не можешь услышать умные слова, правильные… видимо, надо это всё как-то пройти. Но по работе я пытаюсь говорить что-то такое людям, когда они спрашивают, когда они приходят с похожими тревогами… не знаю, насколько это успешно, насколько можно услышать, пока ты сам не прочувствовал.

Корр.: Дина, вы психолог?

Дина: Да, теперь уже да, второе образование, я его стала получать с 2013 или 14 года.

Корр.: Это связано с приемным родительством?

Дина: Да, абсолютно. В профессиональную сферу… ну вот такого усыновления, усыновительскую профессиональную область люди приходят двумя путями. Иногда получая образование психологическое, например, и потом каким-то образом попадая именно в сферу психологии усыновления. И второй путь – это как раз история, как у меня. То есть ты сначала становишься усыновителем, или волонтером, или приемным родителем, или кем-то еще. А потом понимаешь, что ты в этой теме не только лично, но и советы раздаешь окружающим. А потом ты понимаешь, что ты уже, в общем-то, этим работаешь… Ну и, раз уж ты это делаешь, так надо получать образование – это вот моя история как раз.

Корр.: И где сейчас помогаете людям?

Дина. Фото с сайта https://irsu.info/.

Дина: В некоммерческой организации, которая занимается поддержкой приемных семей и подготовкой кандидатов в приемные родители. ИРСУ – наверное, нас многие (по крайней мере, в Москве, да и не только, наверное, в Москве) знают. Это Институт развития семейного устройства, где я с 13-го как раз года – уже вот почти десять лет.

Корр.: А до этого кем работали?

Дина: А до этого… ну, вообще, по первому образованию я экономист, у меня экономическое образование. Я закончила МГУ и 13 лет проработала по специальности, на стыке финансов и технологий, но в какой-то момент этого стало достаточно, и я ушла. У меня был перерыв, а потом вот начался ИРСУ, психологическое образование и вся вот это вот история.

Конечно, для усыновителей и опекунов помощь и советы психолога, который сам прошел долгий путь приемного родительства, бесценны. Поэтому голос Дины как эксперта уже звучал в нашем радиожурнале. И прозвучит еще не раз. Так что…

Продолжение следует…

В нашем «Лист ожидания» много фотографий и анкет детей. Голубоглазых блондинов и жгучих брюнетов, смуглых и рыжих-конопатых. Самых разных!

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА

13-летняя Амина из Ивановской области с виду – настоящая русская красавица из сказки: статная и румяная русоволосая сероглазка. Она аккуратна, вежлива и отзывчива. Любит рисовать, увлекается танцами и декупажем, посещает художественный кружок. Общительная и спокойная, Амина умеет дружить.

Сероглазому брюнету Рустаму из Хабаровского края только что исполнилось 13 лет. Он учится в 6 классе, но иногда помогает разобраться в задании и восьмиклассникам. Рустам всегда старается выполнить свое обещание. Очень ценит в людях честность, потому что в жизни ему пришлось столкнуться с предательством и ложью взрослых. Но, несмотря на это, Рустам не потерял веры в людей и хочет пойти в приемную семью.

Восточная красавица Антонина из Магаданской области тоже недавно отметила день рождения – ей исполнилось 15. Это скромная, улыбчивая и добродушная девочка. Тоня целеустремленная, старается хорошо учиться. Участвует в конкурсах рисунков, выступает на концертах, читает стихи, занимается в вокальном кружке.

Смуглому темноглазому Алексею из Кузбасса 14 лет. Это общительный, неконфликтный, добродушный паренек. Он любит уроки алгебры, футбол и животных, не любит участвовать в самодеятельности и учить английский. У Алешки нет вредных привычек, а есть мечта – жить в семье.

Всем им очень нужны родители. И, может быть, кто-то из них ждет именно вас, хотя и совсем на вас не похож? Зайдите на сайт и посмотрите! И как знать, может быть, нам и не придется рассказывать об этих ребятах в наших программах. Потому что это уже будут ваши дети.