В России торжественно отметили День защитника Отечества. По многолетней традиции в конце февраля мы рассказываем о приемных папах, которые действительно являются надежными защитниками – прежде всего, своих семей и детей. Не станет исключением и этот выпуск.

О Святославе Чевере мы уже рассказывали в одном из наших прошлых выпусков. Это самостоятельный многодетный приемный папа. Понимая значимость роли отца в семье, наш герой помогает тем, кто делает в приемном родительстве только первые шаги. Форма этой помощи оказалась весьма неожиданной – настоящий мужской клуб. И дамам туда путь закрыт…

КОПИЛКА ОПЫТА

Фотографии из семейного архива Святослава.

С. Чевер: Мужские ресурсные группы – это группы, которые объединяют приемных отцов. Идея зародилась лет 5-6 назад, когда возникла идея собрать всех приемных отцов на одну встречу, чтобы они просто друг с другом познакомились. Потому что, наверное, ни для кого не секрет, что в нашей стране, так исторически сложилось, очень часто всеми вопросами, которые касаются детей, занимается женщина.

Корр.: То есть это такой своеобразный клуб приемных пап?

С. Чевер: Да. Это мужской клуб, где мужчины могут друг друга поддержать. Для меня лично клуб приемных отцов – это стало таким классным фундаментом поддержки, я нашел единомышленников, в том числе и одиноких отцов. И, когда встречи проходят чисто мужские, они проходят по-другому. Мы по-мужски друг с другом общаемся, поддерживаем друг друга по-мужски. Это какой-то иной формат общения.

Корр.: Вот об этом, пожалуйста, чуточку поподробнее.

С. Чевер: Форматы бывают разные. Изначально мы всегда встречались онлайн, эти встречи были примерно 2 раза в месяц. Естественно, как любые ресурсные группы, они закрытые, чтобы участники доверяли друг другу, чтобы не был проходной двор.

Корр.: Так они как появляются? Их жены, что ли, под дулом пистолета туда ведут?

С. Чевер: Изначально, когда клуб появился, это практически так и было. А потом, когда мы на разных площадках выступали, мужчинам становилась интересно, они видели наши анонсы в ФБ, и они такие: «О, это тот формат, который мне не хватало». Этот клуб онлайн объединяет вообще отцов со всей России. Там для многих мужчин, которые в регионах, это классная возможность пообщаться со своими единомышленниками без всяких ограничений. Темы у нас стандартные. Мы говорим о привязанности, о детской травме, о подростковом возрасте. У нас большая часть встреч посвящена тому, что мы делимся опытом. И сразу всё интересно становится, потому что у нас практическое обсуждение, как мы – мужчины – переживали эту ситуацию. Например, с подростками, да. Как мы там решали вопрос с наказанием, поощрением. И отцы, которые в первый раз пришли, они: «О, а вот это интересно. Я, послушав 5 человек, могу сразу какие-то практические вещи взять, услышать какие-то вещи, какие очень близки в моей семье, где оно так же происходит, но я никогда не думал, что можно сделать вот так». И начинается дискуссия. То есть у нас многие вещи построены на дискуссии.

Корр.: А какие вопросы больше всего волнуют приемных пап?

С. Чевер: Самые разные. Вот, например, принятие ребенка. Оно совсем разное у женщин и у мужчин. Когда женщины выбирают, для них важно, чтобы этот запах был, чтобы вот это всё: мое-не мое, полюблю-не полюблю, родила-не родила. А для мужчины очень часто: ну вот что принесли с детского дома, то и мое. По большому счету. И вот этот какой-то уровень принятия – скорее, насколько я смогу воспитать его, адаптировать его, насколько я смогу сделать его своим. Нет такого чувства, что я родил этого ребенка, как для женщины. А это то, что я принимаю. То есть женщина пришла с ребенком, я принимаю и ее, и ребенка. Вот это мой ребенок. И здесь, когда из детского дома, – это похоже. Я вот прихожу в детский дом, я принимаю его. Я говорю: «Да, ты мой, я готов принять тебя целиком и полностью. Я готов тебя воспитать». Вот это иное принятие, чем в женской психологии. И вот мы об этом тоже говорим. Об этом сложно говорить, наверное, с женщинами, потому что у них всё по-другому устроено.

Корр.: А вообще, жены приемных пап как-нибудь принимают участие в работе группы?

С. Чевер: Нет, это абсолютное табу. (Смеется). Когда клуб начал жить своей жизнью, тогда жены пытались туда тоже: «Ой, я приду к вам на встречу, посмотрю». И мы уже защищали это пространство: «Нет, нет, извините, это мужской клуб». Мы всячески бережем, это чисто формат мужской. У нас, по-моему, один раз был за всю историю эксперимент, что спикером была женщина. И сразу это атмосферу делает несколько иной.

Корр.: Закрепощает мужчин?

С. Чевер: Да. Чтобы это была атмосфера, чтобы мужчины могли послушать мужчин, где мужчины могут высказываться, не боясь ничего. И бывает часто, что отцы делятся историями из своего детства, может быть, те, которые даже жены их не знают… Ну когда мы говорим о подростковом возрасте, кто где курил, пил или как-то по-другому веселился. В том числе – истории и с сексуальном подтекстом: первая любовь и всё остальное. И мы не боимся говорить, потому что рядом с нами такие же люди, пережившие похожие истории. И мы понимаем, что мы будем поняты в этой среде.

Что касается истории с наказаниями, там, с подростками, кто-то из мужчин может сказать: «Да он меня достал. Я готов его убить». И все такие: «Ага, так это не только мои эмоции». Вот есть какая-то поддержка. И все такие: «Да, я тоже был готов об стенку размазать. Но потом мы нашли какое-то решение. Так давай попробуем». Когда мужчины могут слышать… а тут другие такие отцы сидят… «О, а я-то думал, это только у меня».

Корр.: Да, интересно. Скажите, приемные папы жалуются на определенные моменты?

С. Чевер: Нет, ну, конечно, бывает. Это не то чтобы жалуются. Скорее, бывает, что: «мужики, поддержите, потому что я не могу, я устал». Очень сложные моменты, да. Есть, например, отцы, которые воспитывают детей-инвалидов, детей, у кого психические проблемы. То есть это тоже и бессонные ночи, если ребенок на ушах стоит или постоянно в истериках. Таким образом, мы делимся друг с другом опытом.

Корр.: Такая гендерная поддержка, получается.

С. Чевер: Да. Потом пробовали делать разные выезды: там рыбалка, шашлыки, баня.

Корр.: Кстати, у вас в группах при таких неформальных встречах спиртное используется?

С. Чевер: Ну если это какой-то праздник – Новый год, Рождество, день рождения – тогда может быть. Но чтобы это была какая-то вечеринка «гуляй всю ночь до утра», у нас таких выездов никогда не было. Всё равно все отцы заняты. И всё равно им надо общаться…

Корр.: На ваш взгляд, есть ли будущее у мужских ресурсных групп?

С. Чевер: Я думаю, конечно. Эта тема вообще не раскрыта. И это классный формат, классная поддержка. Это не значит, что женщины должны быть отдельно, а мужчины отдельно. Просто иная форма. Это хорошо, когда у отцов есть возможность встретиться с отцами и поговорить по-мужски на некоторые темы.

Корр.: Святослав, ваше пожелание всем приемным папам России.

С. Чевер: Дорогие отцы! Я бы пожелал всем нам, чтобы у нас было много отваги, чтобы мы не боялись начинать новые интересные проекты, не боялись отправиться с нашими детьми в какие-то интересные путешествия, не боялись придумывать для наших семей интересные мероприятия и чтобы у нас было много азарта всё это воплощать в жизнь!

Согласитесь, интересный опыт, и результат дает хороший. В качестве доказательства – история о приемном отце, бывшем участнике одной такой ресурсной группы.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

В жизни любого человека случаются события, которые оставляют яркий след на всю жизнь. Сегодня Руслан из Подмосковья с удовольствием вспоминает то время, когда несколько лет назад попал на занятия клуба приемных пап.

Руслан: Я ходил туда два года как участник группы. Шикарная группа. Очень много мне дала. Это мужская группа была. Когда приходят мужчины осознанные, приемные родители. Получал от них какие-то знания, опыт. Делился своим опытом.

Это сейчас наш герой спокоен и с уверенностью в голосе говорит о теме сиротства, а тогда, почти 15 лет назад, путь в приемное родительство для него начинался ох как непросто.

Руслан: В 2007 жена, хотя у нас уже был ребенок, она начала об этом говорить. Периодически говорила, потому что у нее роды были тяжелые. Но хотела еще детей. Но для меня это была непонятная тема. И не очень интересная в тот момент. Есть ребенок, во-первых. Во-вторых, думал еще, что будет кровный.

Но однажды Руслан услышал по радио рассказ журналиста о том, как ребят из детских домов устраивают в семьи.

Руслан: Он тогда так ярко рассказывал, что меня заинтересовала эта тема. Тем более, я слышал периодически от жены, что возьмем детей. Я согласился. Мне, наверное, было важно понимать, на что я иду, куда я иду и какую ответственность я беру. То есть я понимал, что это не котенка взять. Это серьезный шаг для семьи. И, почитав, послушав, я уже не помню, какие-то статьи, мы осознанно пошли на школу приемных родителей. Тогда она была необязательна. Чем дальше я шел, изучал, я понимал, что желание появилось, что да, я готов.

Руслан. Фотография из соцсети.

А дальше – все как положено: сбор документов, знакомство с органами опеки…

Руслан: Нам опека дала направление. Вот есть девочка, они сказали, лежит в больнице. И мы пришли в больницу. Годовалый ребенок. И когда мы увидели ее там, это было волшебство какое-то.Не знаю, может быть, уже и желание, и потребность, и готовность к тому, чтобы принять ребенка в семью. Уже всё это сошлось, когда я увидел очаровательные голубые глаза светлой девочки. (Смеется). Нам очень повезло. То есть не было такого, что выбирали кого-то, нам дали, мы пришли, увидели и всё.

Но одним ребенком дело не ограничилось…

Руслан: В общем, жена получила где-то фотографии в интернете, где-то нашла, то есть показывает типа анкеты: «Вот есть мальчик, давай съездим, его посмотрим». Нам девочку дали, а мальчика она уже искала. Чтобы заинтересовать меня, чтобы я не смог отказать ей. И когда показала фотографию, я говорю: «Ну давай, съездим, посмотрим». Я не совсем был готов сразу двоих брать. То есть взяли ребенка – попробовать, начать. Ей хотелось чуть ли не троих сразу взять. Я не уверен был, понимал, что здесь может быть какой-то перегруз, прежде всего, на жене, потому что она не работала, она сидела дома. Старшим занималась и сразу еще двое детей. То есть троих воспитывать.

Но, когда Руслан увидел обаятельного малыша, отказать Лилии уже не смог. И в 2011 году в их семье рядом с пятилетним Тимуром появились годовалая Вика и трехлетний Даня. А еще через год родился сын Вадик. Так супруги стали родителями двух кровных и двух приемных детей.

Как изменилась жизнь Руслана и Лилии?

Руслан: Добавились определенные заботы. Отчеты опеке, у жены переживания, когда приходит опека с проверками. Это небольшой стресс для жены. Это про ответственность. А про развитие – ну были процессы адаптации. Но нам очень повезло с детьми, потому что они мало находились в системе. То есть дети, которые из семьи или мало находились в системе, они легко адаптируются. Всё зависит от отношения и желания. У нас было огромное желание любить, принимать этих детей, радоваться. Я очень люблю детей и всегда любил. То есть у нас не было такого разделения, что свой-не свой, родные-не родные дети. Наверное, это был процесс привыкания. Процесс развития отношений, то есть понимание, что это уже мой ребенок, и я уже буду за него бороться всеми силами. Когда уже принял решение взять ребенка в семью, то уже всё. Это мое.

Родственники к пополнению в семье отнеслись с радостью.

Руслан: Все приняли. Там родители жены были немножко в этой теме, у них есть родственники, которые усыновили детей. Оттуда Лиля эту идея принесла, она видела этот процесс.

Что было дальше?

Руслан: Начали жить.

К несчастью, счастливая жизнь семьи Руслана длилась недолго. В 2015 году Лилия, переходя дорогу, погибла под колесами мотоцикла.

Руслан: Первое – это психологически, конечно… потерять близкого человека… Было страшно, больно. Страшно за то, что я остался, у меня четверо детей, и моя семья разрушилась на тот момент. То есть я спокойно работал, жена занималась детьми. Было всё понятно. Были на тот момент и планы по развитию, и дом купить… Да, в тот момент разрушилось. Хорошо готовить я не умею. Воспитание, бытовые какие-то вопросы – всё легло на меня. Я тогда с мамой поговорил, она согласилась пожить какое-то время у меня, помочь мне. Пока я смог как-то прийти в себя, я поменял в тот момент работу свою. Хотя меня на работе не выгоняли. Все понимали, конечно. Но я сам чувствовал, что не тяну и подвожу коллектив. И принял решение. Благо нашел работу, где мне позволили быть дома большую часть. В онлайне работал.

Через год Руслан стал воспитывать своих детей сам.

Руслан: Да. Я уже мог справляться с этим, научился каким-то бытовым вещам. Психологически как-то почувствовал себя более устойчиво. Спокойно поговорил, маму отпустил. Она уехала, а я уже здесь справлялся.

Конечно, было непросто. А тут еще и конфликты между ребятами обострились…

Руслан: Конфликты – они среди любых детей, которые воспитываются вместе, есть. Особенно у старших двух они были и, когда не стало жены, усилились даже. И в какой-то момент я не понимал, что происходит. То есть я прихожу, а дома такие искры. Напряженность была сильная. Чуть что – лезли драться, спорили, ругались. И я тогда не понимал, что… Тогда школьный психолог пригласил меня, дала мне понимание этого конфликта. Она предположила, что вот то-то, то-то. И это оказалось – да. Просто неправильно расставлена иерархия в семье, неправильно расставлены акценты. Ну, легко решилось. Это психологический труд. Мне помогло, и тогда к психологии я потянулся. Я понял, что многие вопросы от моего незнания. То есть многие вопросы легко решаются. Мы их проходили, конечно, в школе приемных родителей, но всё там не охватишь.

Учеба, работа, быт, отдых… Руслан старался наладить жизнь многодетной семьи так же, как ее выстраивают и в любой другой. Но мотивацию  для тех или иных семейных правил находит свою. И правила эти в семье Руслана – не застывшая догма.

Руслан: Первые года три вообще не было разговоров, что я хочу-я не хочу. Просто есть бассейн, в борьбу ходили старшие сыновья, дочка ходила на танцы. И это не обсуждалось. Просто ходишь и всё. Сейчас нет у меня обязаловки такой, что прям должен-должен. У меня есть Даниил, который очень талантлив в учебе. Другим дается не так легко. Я вижу часто родителей, для которых важны оценки. А у меня, если кто-то приносит двойку, тут надо поддержать ребенка.

У каждого из детей уборка своего места. У каждого своя кровать, свой стол, но, в целом, я не очень строго. Это их ответственность. Хотите, бардак у вас будет на столе, – хорошо. Даю возможность иногда расслабиться. Есть общая кухня, допустим. Всё-таки здесь я более строго требую, потому что покушали – убрали за собой. Одно время было у меня дежурство, дети дежурили. Потом менял обязанности. Чтобы дети не страдали без мамы, я их каждую неделю возил по разным развлекаловкам, благо их много. Плюс бассейны, аквапарки, какие-то аттракционы. Плюс каждый год ездили на море.

Руслан справляется, хотя, конечно, очень непросто семье без мамы. Наверное, помогает та мудрость, к которой  Руслан, как родитель, пришел сам:

Руслан: Так как я развиваюсь в психологии, я понимаю, что для детей важнее родитель принимающий, а не тот, кто требует выполнение всех инструкций.

Сегодня в России, по данным Росстата, 650 тысяч одиноких отцов. Своих детей они воспитывают по-разному. Кто-то – «как придется», кто-то отдав  их на воспитание родственникам. А есть папы (и их, к счастью, немало), которые стараются быть добросовестными родителями. Руслан, например,  будучи строителем по профессии, уже два года учится еще и на психолога. Чтобы познать азы педагогики и психологии. Чтобы стать для своих детей не только настоящим отцом, но и надежным другом.

Корр.: Дань, какая у вас семья?

Даня: У нас хорошая, дружная семья. Каждый друг другу помогает.

Корр.: А что ты можешь сказать о своем папе?

Даня: Он добрый. Если в школе что-то не понимаешь, он тебе всё объяснит. Поможет всегда. Если у меня какие-то проблемы в школе, я могу это папе рассказать. Кто-то если нравится, тоже могу.

Корр.: То есть папа для тебя друг?

Даня: Да.

 Продолжение следует…

Тысячи детей из детских домов хотят попасть в семью, о которой тоже можно было бы с гордостью сказать «у нас хорошая, дружная семья». И сейчас мы расскажем вам о мальчишке, который пока об этом лишь мечтает.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

13-летний Никита живет в Чувашской республике, учится в шестом классе обычной школы. Он хоть и компанейский парень, дружить с кем попало не будет. Однако среди по-настоящему близких людей раскрываются все самые лучшие его стороны.

Л. Александрова: Очень хочется отметить, что Никита легко идет на контакт со взрослыми, не грубит никогда, границы четко соблюдает. Если видит более теплые, дружеские отношения, эта дистанция сокращается и выстраивает достаточно близкие теплые и доверительные отношения.

Говорит педагог-психолог детского дома Лидия Александрова.

Л. Александрова: Очень исполнительный мальчишка, ответственный. К учебе относится тоже ответственно. Интеллектуально развит. В общении со сверстниками неконфликтен, дружеские отношения выстраивает легко, но при это не конкурирует по отношению к другим детям, не занимает лидирующую позицию. Ориентируется на себя, на свои интересы.

Рассказать о себе подробно подросток постеснялся. Но его ответы на вопросы всё равно помогли раскрыть характер мальчишки. Интервью с Никитой записала наша коллега из Чебоксар Екатерина Степанова.

Корр.: Нравится ходить в школу?

Никита: Да. Мне нравится в школу ходить из-за того, что там мой лучший друг, мои друзья.

Корр.: А как ты учишься?

Никита: На 3 и 4.

Корр.: А что получается, а что не очень?

Никита: Не получается по русскому, а по математике получается более-менее.

Корр.: Время есть свободное?

Никита: Да. Смотрю телевизор, играю, гуляю.

Корр.: А игры нравятся, когда надо в коллективе с кем-то играть или одному?

Никита: Когда надо в коллективе играть. Мне нравятся компании.

Корр.: А легко со сверстниками общий язык находишь?

Никита: Когда как. Я подстраиваюсь иногда под людей.

Корр.: А если надо самому решать какие-то вопросы?

Никита: Я решаю.

Как и многие подростки, Никитка может полениться, но если уж он пообещал что-то сделать, то не подведет. Хотя мальчишка, конечно, расстраивается из-за того, что не всё у него получается, как хочется.

Корр.: А вот есть какие-то моменты, когда воспитатель тебя за что-то ругает?

Никита: Когда говорят: «Иди делай уроки», – а я еще хочу немного телевизор посмотреть.

Корр.: Но ты слушаешься?

Никита: Я соглашаюсь с ними.

Корр.: То есть в конфликт не вступаешь?

Никита: Не вступаю.

Корр.: Ну в характере что бы, может быть, исправить хотелось?

Никита: Надо быть более смелым.

Корр.: А вообще, какой ты по натуре?

Никита: Дружелюбный. Стеснительный. Когда стихи рассказывать…

Мы попросили мальчика что-нибудь прочитать из школьной программы. И Никита, несмотря на свой застенчивый характер, выполнил нашу просьбу.

Никита: У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днем, и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом. Идет направо – песнь заводит, налево – сказку говорит. Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит.

Л. Александрова: Он у нас и в танцах, постановках участвует, и у нас народный фольклор, кружок есть. Он в нём тоже занимается. Не отказывается. Часто дети отказываются. А Никита не отказывается, занимается с удовольствием. Ему это нравится. Во всех мероприятиях, организованных на базе центра, он чаще всего принимает активное участие.

Корр.: А мечта есть у тебя?

Никита: Мне нравится путешествовать.

Корр.: Так. А есть у тебя планы на жизнь?

Никита: Да, есть.

Корр.: Поделись.

Никита: Не хочу об этом разговаривать.

Конечно, этот кареглазый темноволосый мальчишка тоже нуждается в семейном тепле, пусть и не каждому наш подопечный готов сказать про это вслух. Ведь Никита – подросток застенчивый и чуткий. Ему нравится быть самостоятельным, однако заботу о себе мальчик принимает с теплом.

Корр.: Он к семье готов?

Л. Александрова: Да, этот ребенок на сегодняшний день готов к семье. На самом деле, несмотря на то, что у него был негативный опыт проживания в семье, как и у многих детей, оставшихся без попечения родителей, либо детей-сирот, он готов сделать еще одну попытку, чтобы обрести семью и обрести, наконец-то, долгожданных родителей.