Сегодняшний выпуск радиожурнала мы хотим посвятить проблеме, с которой сталкивается практически каждая семья опекунов или усыновителей. Речь пойдет о взаимоотношениях между родными по крови людьми, когда в доме на правах члена семьи появляется ребенок. Приемный ребенок.

ПРОШУ СЛОВА

Если все родственники рады появлению в семье мальчика или девочки из детского дома, это уже само по себе большая удача. Но так бывает, к сожалению, не всегда. Порой данное событие встречает серьезное сопротивление со стороны мам и пап опекунов, потенциальных бабушек и дедушек. Тем более, если у них уже есть кровные внуки. И тогда между близкими людьми возникает затяжной конфликт. Например, как у героев одного нашего прошлого выпуска.

Корр.: Как ваши родственники отнеслись к тому, что вы стали приемными родителями?

Юрий: Сейчас, когда прошло столько времени, я могу уже откровенно говорить. Не в восторге были ни мои родители, ни родители супруги. О том, что мы берем. Потому что сами понимаете: «Нарожаете, своих, чего вам делать?» Конечно, определенная боязнь… Поэтому было это все с довольно кислыми лицами.

Корр.: Вам было обидно?

Юрий: Обидно в другом было. Когда мы уже взяли детей, и иногда нужно так, чтобы родители посидели с ребенком. А я сказал, да, что я из многодетной семьи, что у моих родителей еще другие внуки. А это же типа приемные внуки. И вообще – почему это внуки? А там другие внуки у сестры, у брата. И мне было обидно, когда я звоню родителям и прошу завтра прийти, посидеть, а то нам вот туда-туда…И когда я слышал: «Сейчас подожди, я позвоню (ну там моей сестре-брату) и спрошу, нужны ли мы им». На что я говорил, так, стоп, я тебе первый позвонил… Он приоритет ставил в кровных внуках…И вот здесь была обида. И были у меня с этим конфликты…

И. Зотова: Согласитесь, подобные ситуации всегда будут плохо влиять не только на микроклимат в семье, но и на процесс адаптации приемного ребенка. Мы решили выяснить, что об этом думают наши читатели. Недавно мы провели опрос на страничках «Детского вопроса» в соцсетях.

Корр.: Мы задали приемным родителям всего один вопрос: «Как ваши родители отнеслись к решению взять ребенка из детского дома?

​

И. Зотова: И что нам ответили?

Корр.: К счастью, во многих семьях наших читателей царит полное взаимопонимание. 41% опекунов написали, что родители поддержали их решение, а почти 20% опрошенных отметили, что бабушки и дедушки являются активными помощниками в воспитании приемных детей

Что интересно, еще столько же наших респондентов признались, что вначале их родители были против ребенка из детского дома, но потом одобрили и стали помогать. А 7% участников опроса с гордостью сообщили нам, что их родители сами были инициаторами.

Мария:  Моя мама сама воспитала 9 приемных детей, так что она только за.

Татьяна: Очень удивляет, что люди пишут, что не принимают внуков совсем. Неужели такое возможно?

Юлия: Мама вообще спокойна была, сказала, что ожидала от нас такого поворота событий, что мы молодцы, что они нас поддерживают.

Татьяна: Мои были категорически против, отговаривали, мама плакала, рисовала ужасные картины будущего. Но постепенно свыклись с мыслью и даже стали интересоваться, как идет сбор документов. Сейчас и бабушка, и дедушка лучшие помощники.

И. Зотова: Конечно, радует, что помогающих бабушек и дедушек много. Но ведь наверняка не у  всех участников опроса такие понимающие мамы и папы?

Корр.: К сожалению. 10% респондентов написали нам, что их родители до сих пор против своих приемных внуков.

Ирина: Моя мама не захотела принять даже своего родного внука – моего ребенка, который родился больным. А что уж говорить о приемном. Не то чтобы посидеть с ним – даже поглядеть на него отказывалась. Только я и слышала – отдай в детдом, чего ты мучаешься.

Татьяна: Мои сразу сказали мне, делай, как считаешь нужным, но помогать мы будем только родным внукам.

Ольга: Свекровь написала жалобу главе администрации поселка и в прокуратуру. Оклеветала, можно сказать. Представляете?

Евгения: Мне папа сказал просто: даже думать не смей. Это же дети алкашей и преступников. У них у всех плохая наследственность. Своих надо рожать.

Корр.: Вот такие резкие и бескомпромиссные суждения.

И. Зотова: И, увы,  сегодня они не редкость. Так что благодаря опросу,  мы еще раз осознали актуальность проблемы. Спасибо вам, дорогие наши радиослушатели и читатели, за ваше искреннее стремление поделиться с нами собственным мнением и своими мини-историями.

Корр.: Знаете, Инна, думаю, после сегодняшнего выпуска, кто-то из наших слушателей, бабушек и дедушек, все-таки задумается и, возможно,  изменит свое негативное отношение к приемным детям.

И. Зотова: Будем на это надеяться. И пусть им в этом поможет история одной приемной семьи, о которой мы вам сейчас расскажем.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Вспоминать события восьмилетней давности Галина вначале отказалась, называя себя плохим примером для подражания. Но потом все же решилась на откровенность. В надежде, что этим рассказом сможет кому-то помочь.

Корр.: Галина, как и когда вы узнали, что ваша дочь Марина вместе со своим мужем приняли решение стать приемными родителями?

Галина: Они захотели себе ребенка. Ничего у них не получалось. И вот однажды она мне и говорит: «Мам, очень хотим с Мишей взять ребенка, вот смотри». И показывает мне из соцсети фотографию девочки маленькой. Я на нее глянула и обалдела. Господи, что ты творишь? Зачем тебе это нужно? Я не хотела ни в какую. Всегда про детские дома говорили, что там такие дети, наркоманы, бандиты, убийцы, алкоголики. Ну, кто там может быть в детском доме?

Корр.: Понятно. Только ли это является причиной тому, что вы были против?

Галина: Марина туда ж ездила не один раз, ей вывалили диагнозы на 6 листов на этого ребенка. Она приехала, и мне все это рассказала. Я в кресло вжалась. Глаза вытаращила. Господи, кого ты берешь? У нас ни сил, ни средств, ни денег не хватит, чтобы всё это поднять. Я решила, что все это непременно буду делать я. Я и руками, и ногами отбивалась.

В семье дочери Галины – Марины и ее мужа Михаила из Воронежской области – в любви и заботе росли два кровных ребенка, мальчик и девочка. Но прошли годы, дети выросли, разъехались, и супруги задумались о прибавлении в семействе. К сожалению, родить третьего ребенка никак не получалось. И тогда женщина сказала своему мужу:

Марина: Не буду я себя больше мучать. Есть дети, которым нужна мама. Я не знала, согласится ли муж, но он сказал: «Хорошо. Давай». Мы быстро прошли ШПР, собрали все справки, и тут же на меня посмотрела Оля. Девочка была непростая, нас отговаривали. До нас 7 семей от нее отказались, что там перспектив нет. Но, к счастью, все получилось наоборот. Просто ребенком нужно было заниматься, развивать.

Галина:  Она очень переживала и надеялась, что я буду ей помогать. Она боялась. Это она сейчас не боится ничего. А тогда это было как полет в космос. Ничего не знали, не понимали.

Корр.: Когда вы в первый раз увидели Олю?

Галина: Марина меня позвала и сказала: «Мам, прошу тебя, поехали со мной».

Корр.: Вы были против, а потом согласились посмотреть девочку. Почему?

Галина: Не знаю, поехала и всё. Я посмотрела на этого ребенка, взгляд совершенно осмысленный. Ручки протянула. Голову держать не умела. На ногах она не стояла. Ну, вообще запущенность педагогическая была чудовищная. Я на нее глянула и сказала: «Ее надо отсюда вытаскивать. Всё, давай забираем. Справимся».

Корр.: Вот прям так и сказали?

Галина: Да. Я поняла, что этому ребенку нужна помощь. Я увидела, что она там совершенно никому не нужна…

Марина: Я сразу же приехала, врачам ее показала, мне сказали срочно с ней надо в больницу ложиться… Я пошла поэтапно с ней по больницам. Массажи, уколы. Все что нужно было для ребенка, для развития, мы стали делать. Девочка села, начала ходить. И в год и 3 месяца она уже пошла как обычный ребенок. Сейчас все хорошо, она ходит в 1 класс.

Вот так непросто восемь лет назад началась история этой приемной семьи. Ох, и трудно же далось бабушке Галине решение принять к сердцу чужую девочку. Что ни сказать о ее свахе, маме Михаила,  бабушке Наталье.

Корр.: Наталья, как вы отреагировали на новость, что ваш сын и невестка решили стать приемными родителями?

Наталья: Я им сразу сказала, что буду помогать.

Корр.: Вы не испугались этого?

Наталья: Нет, не испугалась. Как бы мне ни было трудно, это мои дети, я им буду помогать.

Вот такая родственная и, прежде всего, моральная, поддержка помогала Марине и Михаилу справляться со многими трудностями. Оля стала для всех всеобщей любимицей, и уже через год супруги решились еще на одного приемного ребенка. Так в их семье появился Павлик.

Марина: Дело в том, что мы, когда Олечку забрали, подняли ее, прошел год. Мой муж говорит: слушай, ну наши же вдвоем всегда росли. Давай возьмем мальчика. Я говорю – давай. А у нас разрешение сразу на 2 детей было. Взяли мальчика, здорового, кстати. Все врачи писали, что ребенок абсолютно здоров. Меня это так устраивало – 2 группа здоровья. Мы приехали, пообщались. Ну что там можно у двухгодовалого мальчика там выявить. Всё понимает, все соображает. Мы его забрали, привезли домой. А когда привезли его, он нам такое устроил… Сначала говорили, подождите это адаптация, мы ждали… я чуть прям не вешалась. Он и орал, и кидался, и взгляд останавливался… Я помню, что я таблетку себе хотела растолочь. Он, когда увидел эту таблетку, на меня кинулся. Видимо, там таблетками их кормили, и я поняла, что он как зависимый… Инвалидность ему не дали, просто мы наблюдаемся у врачей, принимаем препараты, лечим его.

Корр.: Галина, как вы отреагировали на решение забрать еще одного ребенка?

Галина: Уже спокойно. Это их жизнь. Я поняла, что я им просто помощница. Я просто помогаю. Почему нет?

Корр.: Как вы помогали?

Галина: Они же работают. А я сидела с ребенком. Я просто приемная бабушка.

Корр.: Вы с самого начала решили, что вы приемная бабушка?

Галина: Вы акцент делаете на слове «приемная»?

Корр.: На слове «бабушка»

Галина: Я просто бабушка.

Корр.: Что вы делали?

Галина: Я приходила, обмывала, кормила, гуляла. Надо идти в поликлинику – я шла. Надо с ребенком какие-то процедуры принимать – я везде и всюду. На руках, с коляской. С бутылками. Я им просто помогала. Тут еще есть у нас бабушка Наташа. Сваха. Она тоже приходила, в любой момент.

Наталья: Вы знаете, я все время смеюсь. Говорю: я бабушка МЧС. Как нужно что-то, допустим, родители заняты, в садик отвезти, из школы встретить. Они мне позвонили, я тут же прибежала, помогла. Вот в таком плане и действуем. Я всегда говорю: если что нужно, я вам помогу, вы звоните. Постоянно там быть я не могу, у меня тоже дела. Они прекрасно знают это. Я хочу сказать, что они не пользуются этим, они зря просто так не зовут. Действительно, когда нужно. И я всегда на помощь иду. Потому что я знаю, если еще сноха не пришла с ночи, она придет в 9 часов, а детей надо в садик отвезти, в школу отправить. А сын уходит рано. Конечно, я или ночевать остаюсь, или рано утром приду и помогу. Без всяких разговоров.

Галина: Я говорю, мы ребенка приняли всей нашей дружной семьей. Тем более мы очень много стали читать про детские дома. Я такую массу литературы поперечитала, если б вы только знали. И я поняла жизнь этих детей в детских домах, и просто пришла в ужас от того, что узнала. Я этого раньше не знала.

Не сразу, но Галина все-таки почувствовала себя бабушкой для своих некровных внуков. Так необходимая Марине и Михаилу помощь их мам не раз выручала за эти годы. Супруги уже не искали приемных детей, а вот просьбам местной опеки отказать не смогли. И в 2017 году в семье появился больной грудничок Максим. А несколько месяцев назад Марина и Михаил стали опекунами для сестер Дины и Златы. Какие добрые люди, скажете вы. А вот злые языки уверены, что дело здесь совсем не в доброте.

Галина: Очень часто люди, соседи, у Марины на работе, знаете, как осуждают? Самое первое. Вы это делаете ради денег. Это просто жесть.

Корр.: Вам было обидно?

Галина: Очень обидно. Нет, я не ссорилась. Я просто на протяжении всего времени этим людям спокойно пытаюсь доказать, что они неправы.

Корр.: Они услышали вас?

Галина: Некоторые услышали, некоторые очень даже сильно помогают, вещи от детей остаются, приносят. И я им благодарна.

Корр: Марина, в этом году исполняется 7 лет вашего приемного родительства.

Марина: Да.

Корр: Вам, как приемной маме, было трудно? Согласитесь, что 5 приемных детей – это ведь непросто для родителя.

Марина: Свои трудности есть, но мне очень помогает муж.

Корр: Вот скажите, помощь ваших родителей, имеется ввиду бабушки Галины и бабушки Натальи, она была значимой для вашей семьи?

Марина: Очень значимая. Во-первых, для меня было главное то, что я не ушла с работы, потому что у нас по опеке оплачивают очень мало. Прожиточный минимум на ребенка в Воронежской области 9400. А нам опекунских платят всего 8 тысяч. Как вы думаете? Что я должна на эти 8 тысяч делать? Поэтому я не бросаю работу, и муж работает, и я работаю.

Конечно, основная нагрузка в воспитании детей легла на плечи приемных родителей. Согласитесь, непросто поднять на ноги даже одного ребенка, что уж говорить о пятерых. Но послушайте, что говорит Марина.

Корр: Вы бы справились без помощи родителей?

Марина: Нет. Я бы справилась, если бы я сидела дома. Дорогие мои бабушки, я вам очень благодарна за вашу помощь!

Вы слышите, бабушка Галина, бабушка Наталья? Ваши дети говорят вам большое спасибо за то, что вы – вместе. А значит, бабушка Галина правильно считает семью дружной.

Корр.: Наталья, скажите, есть ли для вас разница между кровными внуками и приемными?

Наталья: Знаете, раньше я считала, что есть и большая разница. Да ребенка жалко, а свой – ну прям душа обрывается, когда чего-то там. А когда они появились, у меня, оказывается, также душа обрывается, когда там что-то. Сначала становится жалко, а потом уже прикипаешь сердцем и потом уже любишь… Они ко мне – бабушка, бабушка. А как же я им скажу, что я вам не родная? Конечно, нет. Что вы. Я считаю себя прям настоящей многодетной бабушкой.

Корр.: Галина, они для вас кто?

Галина: Конечно, внуки. Я их и люблю, и в попу целую. Они все мои, я их всех люблю. Самое ужасное, что меня коробит в этой ситуации, что у всех детей есть дедушки, бабушки, папы, мамы, тети, дяди. Есть абсолютно полный набор родственников, но эти дети не нужны никому. Мы пытались наладить связь с родственниками. Но вы знаете, никто не хочет восстанавливаться в правах, и всем вообще на все наплевать. Я разговаривала с бабушкой последних девочек. Пыталась у нее узнать, почему ты это сделала? Ведь тебе только 51 год. Не нужны ей эти дети. У нее своя жизнь. Проблем не хочется. Вот такие дела. Я когда все это услышала, я просто была в шоке. Да, я изменилась. Если бы меня вернуть сейчас в то время, я бы сделала все легко и просто. А так я и себя напрягала, и дочь напрягала. Зачем это было нужно делать, не знаю. Если бы у меня этих детей не было, я бы точно так же, как те бабки, которые сидят на скамейке, говорила бы: «Понабрали». Я теперь этого уже никогда не скажу. Я уже совершенно другой человек.

На днях Марина и Михаил подписали согласие уже на 6 приемного ребенка.

Продолжение следует…

Конечно, здорово, когда приемным родителям в воспитании детей активно помогают бабушки и дедушки. А если не помогают? Как быть в этом случае? Мы попросили семейного психолога Татьяну Павлову помочь опекунам и усыновителям разобраться в этой деликатной теме.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Татьяна, опекуны порой жалуются, что их родители против приемного родительства и не принимают некровных внуков. Как вы думаете, почему такая позиция взрослых людей – не редкость в семейных отношениях?

Т. Павлова: Здесь много причин. Во-первых, не будем забывать, что приемные родители к этому процессу долго готовятся. Они проходят школу приемных родителей. У них решение как-то вызревает. То есть это некоторый путь, который они совместно проходят. А их родители, то есть бабушки и дедушки, в этом процессе, как правило, участвуют мало. То есть, их ставят перед фактом, вот вам человек – любите. А это как-то неожиданно, странно. А они, в общем, и не собирались этого делать. А во-вторых, как правило, у них есть свои ожидания к собственным детям, пусть и выросшим, надежды на продолжение рода, какие-то свои убеждения или предубеждения про то, как семья должна строиться. И когда взрослые люди принимают самостоятельные решения, это сталкивается с тем, что ожидания бабушек-дедушек выполнены быть не могут. Что вызывает разочарование, обиды, напряжение. Потом они, как правило, боятся еще, что, если есть кровные дети и внуки, то их интересы будут ущемляться. Здесь тоже вопрос неоднозначный. Ну и плюс очень много стереотипов, убеждений относительно приемных детей.

Корр.: Что они плохие, дефектные

Т. Павлова: Да, да, там про наследственность, про все такое… Вот эти все мифы приемные родители они их, как правило, развеивают в школе и идут за ребенком. А у бабушек и дедушек они с ними остаются один на один, ну, и собственно их предъявляют своим детям.

Корр.: А что же делать опекунам? Как правильно выстроить отношения со своими родителями, если те против некровных внуков?

Т. Павлова: Ну, во-первых, опекунам нужно понимать, что бабушки им не должны, бабушки и дедушки имеют право хотеть-не хотеть, быть за или против, потому что это их личная жизнь, их дело. Они не обязаны принимать сторону своих детей. У детей своя жизнь. То есть это вопрос ответственности родителей, когда берут ребенка, они понимают, что это только их ответственность. Если бабушка и дедушка будут помогать – это хорошо. Навешивать им эту обязанность – это странно. Отчасти мы еще одну причину не назвали. Это то, что бабушкам и дедушкам часто требуется помощь. То есть они понимают, что сил у их ребенка может не хватить. Кстати, претензии очень частые. Ну, если тебе надо кому-то помогать, ну мне помогай. То есть бабушки ждут, слушайте, ну у меня уже возраст, я тебя вырастила, давай-ка ты мне дай внимание, заботу. А ты взяла какого-то постороннего ребенка, на него все это выливаешь, а мне не достается. И еще от меня же хочешь, чтобы я помогала. То есть выход из этого: во-первых, разумная дистанция друг с другом, не сваливание в одну кучу, когда несчастный приемный родитель попадает под огонь с двух сторон: ребенок в адаптации от него хочет, и бабушки обиженные тоже хотят. Здесь важно о себе заботиться, чтобы не выгореть раньше времени, иначе никому не достанется: ни детям, ни бабушкам. Во-вторых, оказывать достаточно внимание и заботу бабушке и дедушке, если это нужно, но в разумных пределах.

Корр.: То есть проявлять уважение?

Т. Павлова: Да. Но не допускать каких-то разрушительных интервенций в свой адрес.

Корр.: А что значит разрушительных?

Т. Павлова: Ну, потому что в своей обиде пожилые люди могут быть очень оскорбительны, обидные говорить вещи, от мамы и папы тяжело это слушать. Не разрешать в свой адрес все это выливать. Конструктивно общаться. Так же, как с ребенком приемным, да. Мы оказываем какую-то помощь и поддержку, но себя разрушать не даем. Если это происходит, отодвигаемся и говорим: «Нет, вот в таком формате я не могу, мне обидно». И второй момент, мне кажется, эта позиция уважения и внимания, право своим родителям быть такими, какие они есть, оно рано или поздно накладывает свой отпечаток. То есть я тебя уважаю, я о тебе забочусь, но навредить мне и моему приемному ребенку я не разрешу. Иногда родители успокаиваются пожилые, да, бабушки-дедушки, видят, что все нормально, жизнь нормальна, ребенок не ужасный, свои какие-то мифы развеивают. И начинают помогать. А иногда они остаются при своих, и, к сожалению, ничего, кроме как принимать их такими, какие они есть, я не вижу.

Корр.: То есть отталкиваться от конкретной ситуации?

Т. Павлова: Да. Ситуации очень разные. Очень помогает справляться с этим непониманием мысль о том, что все-таки родители хоть вот так криво, но пытаются заботиться о своих детях. У них не хватает сил, у них не хватает ресурсов, они пугаются этой ситуации. И забота принимает такие формы, иногда агрессивные: ты зачем взяла, отдай. Понятно, что это никак не помогает. Но просто если держать в голове, что это просто способ обезопасить своего ребенка, тогда легче найти какие-то правильные слова своим маме, папе. Чтобы с ними как-то сохранить общение и взаимную поддержку. Их можно просвещать, им можно рассказывать, развеивать эти мифы, показывать детей, знакомить.

Корр.: То есть я правильно вас понимаю, что опекуны, которые обижаются на своих родителей из-за того, что те не помогают им в воспитании приемного ребенка, неправы?

Т. Павлова: Эти претензии изначально неправильны, некорректны… Эта позиция не взрослого, это достаточно инфантильная позиция, потому что ты принимаешь на себя ответственность. Должно быть понимание, что ты вообще-то взрослый…

Корр.: И заключительный вопрос. Вот мы часто говорим приемная мама, приемный папа. А можно ли сказать – приемная бабушка, приемный дедушка?

Т. Павлова: Ну, с точки зрения человеческих отношений, когда мы доходим до бабушек и дедушек, там слово «приемный» неуместно. Давайте просто – бабушка и дедушка.

Настало время нашей самой главной рубрики. Сейчас мы вам расскажем о новой подопечной проекта, юной сибирячке, которая пока еще в силу возраста говорить не может. Но мы точно знаем, что она очень хочет жить и с бабушкой, и с дедушкой, а, прежде всего, конечно, с любящими мамой и папой.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У ласковой и нежной Ульяны серые глаза и темно-русые волосы. В ноябре девочке исполнился один год. И почти весь первый год жизни Ульяна провела в иркутском доме ребенка. Когда-то слабенькая и неестественно спокойная Уляша день за днем становится активнее. Подробнее о воспитаннице рассказывает Светлана Ушницкая, старший воспитатель учреждения.

С. Ушницкая: Получше, намного получше вот в плане здоровья своего физического я имею в виду. Если раньше мы боялись от нее отходить, она у нас и спала даже в группе (рядом с воспитателем, чтобы постоянно быть под наблюдением). А сейчас она спит в кроватке, со всеми в спальне. Ну конечно, под наблюдением она еще все равно. Но уже нет такого опасения по любому поводу. Вот в развитии она у нас очень хорошо продвинулась буквально за последние 2-3 месяца. Потому что раньше она была у нас маленькая какая-то, и она постоянно ела и спала. А сейчас уже нет, если выкладывают ее на животик, она хорошо себя поднимает. Знаете, вот как ребятишки упираются предплечьями и ладошечками? Смотрит, что вокруг нее происходит, особенно когда вот рядом ребятишки играют. Она, конечно, к ним не подползает, Но она смотрит, чем они занимаются. Она у нас переворачивается со спины на бочок. И при небольшой помощи – на животик.

Корр.: Она такая пышненькая барышня.

С. Ушницкая: Вот ей трудновато. Мускулатура совсем еще же слабенькая. Маленькие, когда они тяжелые, им тяжело держать себя еще. Она же у нас на четвереньки встает! Стоит на четверенечках, и потихонечку себя раскачивает. Как будто ползти собирается. Стоит недолго, но стоит. Она еще, знаете, вот мое такое мнение, может, субъективное… она еще не поняла, как владеть своим телом. Какие преимущества, допустим, дадут ей, вот эти возможности переворачиваться, где-то вот себя… Мы стараемся ее усадить, чтобы она уже сидела. Мы вот стали кормить ее из ложечки. Аппетит у нее очень хороший.

Корр.: Она контактная или боится, когда ее на ручки берут?

С. Ушницкая: Нет, она не боится. Она наоборот на руках любит находиться. Но она пока не различает своих и чужих. Знаете, вот визуально. Но она по голосу прямо знает, кто свой. Она понимает по голосу, что это чужие люди. И она так, знаете, притихает и прислушивается: кто, как, что, с какой интонацией. Когда с ней строго разговариваешь – бровки домиком у нее. Лисьи глазки, прям лисьи. Вот не такие, как у даунят. Не кругленькие. Не маленькие. Она очень внимательно смотрит в лицо взрослого. Особенно когда разговаривают с ней. Если раньше это было, знаете, мимолетно, в течение минуты… у нас сколько даунят было – так в этом возрасте никто не смотрел. Такой, знаете, взгляд очень осмысленный. Не то, что она только на глазах фокусирует, как некоторые дети: в глаза смотрят, а все остальное их как бы не интересует. Здесь нет, она смотрит прям целостный образ лица. Наблюдает за артикуляцией. Смотрит в глаза. Это как бы удивляет немножечко. Но сказать, что, допустим, она вот развивается семимильными шагами – я такого не могу, конечно. Она отстает. Отстает, знаете, в физическом плане.

С Ульяной постоянно занимается педагог-дефектолог. Малышке очень нравятся тактильные игры, стишки-потешки и занятия на развивающем коврике. Девочка всегда улыбается, гулит. Как внимательно Уля изучает лица взрослых, так же она смотрит и на игрушки.

С. Ушницкая: Если, допустим, игрушки висят над ней, всегда она тянется ручками. Если перед ней ставишь игрушку, допустим, маленькую – она вот как-то в поле зрения у нее не попадает. Но если поставить неваляшку, если поставить какую-то движущуюся игрушку (у нас есть цыплятки, которые прыгают, курочки), вот это да, это её заинтересует, она будет за ними наблюдать. В отношении педагогов мы разговаривали как раз (медикопедконсилиум) по поводу перспектив. Но может быть, знаете, это будет не так семимильные шаги, но то, что вот она уже приняла ложку – это большой плюс. То, что она интересуется игрушками – это тоже очень большой плюс. То, что она стала внимательно смотреть в лицо говорящего взрослого… И то, что она игрушки берет. Она ими интересуется – это тоже большой плюс. Динамика есть. Потому что она еще буквально весной, в начале лета кроме как есть и спать вообще ничего не делала. Для нее динамика нормальная. Потому что даунята – они же всегда с опозданием развиваются. Надо вот таких родителей, которые, знаете, будут сами заинтересованы в результате. «Я – человек. Вот я умею делать вот это, вот это, вот это. И я хочу научить вот этого ребенка делать все тоже самое, настолько, насколько он может это взят. Смогу ли я вот этому ребенку дать столько, сколько он может взять?»

Почти год назад мы рассказывали о другом солнечном малыше из этого же дома ребенка. Владик уже больше полугода счастливо живет в семье. И мы верим, что найти маму и папу для Ульяны тоже возможно. Пока Уляша сама не может обратиться к вам, мудрые и сильные родители. Но поверьте, она вас очень ждет…