Когда ребенок по той или иной причине теряет маму и папу, заботу о нем берет на себя государство. Детям-сиротам (как несовершеннолетним, так и тем, кому исполнилось 18 лет) предоставляются разные льготы. В 2021 году депутаты Государственной Думы уже приняли ряд законодательных актов, направленных на улучшение жизни детей, оставшихся без попечения родителей. И вот на очереди новый документ. О том, кого коснутся изменения и как скоро они претворятся в жизнь, наш корреспондент обсудил с юристом Оксаной Хухлиной.

НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

Корр.: В конце лета правительство России одобрило дополнительные гарантии по социальной поддержке детей-сирот. Оксана, скажите, пожалуйста, какова на сегодняшний день судьба данного законопроекта?

О. Хухлина: Да, действительно. У нас в августе было заседание, на котором был рассмотрен и одобрен законопроект о внесении изменений в федеральный закон о дополнительных гарантиях по социальной поддержке.

Корр.: Это закон 1996 года?

О. Хухлина: Да, все верно, наш с вами базовый 159 ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Собственно, суть этих поправок в чем? В том, что у нас из поля зрения законодательства, так случилось, выпала одна из категорий ребят, которым уже исполнилось 18 лет. И после 18 лет они, с одной стороны, продолжают учиться в школе, то есть еще не получили аттестат о среднем образовании, с другой стороны, случилась такая тяжелая история, они потеряли единственного или обоих родителей. Если бы такие ребята у нас учились в колледже, например, или в институте, то здесь вопросов нет, закон предусматривает, что они зачисляются на полное гособеспечение, и государство поддерживает их дополнительными выплатами и льготами. А если у нас ребята-школьники, с одной стороны, получается, что вроде бы, такого ребенка сиротой нельзя считать, поскольку он формально уже взрослый, дееспособный. И никакой поддержки от школы или от государства такой ребенок не получает. И вот как раз законопроект этот пробел заполняет. И теперь ребята, попавшие в такую ситуацию, если они старше 18 лет, но еще не закончили школу, также от государства будут получать определенные денежные средства.

Что касается технической стороны. Законопроект был внесен в Государственную Думу на рассмотрение 25 августа у нас, и на сегодняшний день мы пока ждем обязательных согласований. То есть, он должен быть рассмотрен профильными комитетами, должны быть получены заключения разнообразных ведомств, в том числе и правового управления Государственной Думы, и, если будет все в порядке, то я надеюсь, что мы в итоге получим уже не законопроект, а подписанный федеральный закон. Но, к сожалению, по срокам сказать ничего не могу. Возможно, в конце осенней сессии он будет рассмотрен. Возможно, если будут какие-то сложности, будет перенесен на весну.

Корр.: Я правильно понимаю, что изменения касаются, в основном, льгот, предусмотренных при обучении?

О. Хухлина: Да, именно так.

Корр.: Насколько эти дополнительные гарантии необходимы для детей-сирот в настоящее время?

О. Хухлина: Знаете, мне кажется, что это довольно актуальная история. Я думаю, что у нас не будет большого количества получателей новых (потому что все-таки в обычной ситуации к 18 годам юноши и девушки у нас уже заканчивают школу и намечают какую-то свою дальнейшую образовательную траекторию). Но, тем не менее, нередки случаи, когда ребенок, например, в силу состояния здоровья либо в силу каких-то личных или семейных причин пошёл в школу позже. Может быть, несколько раз оставался на второй год, может быть, не смог с первого раза сдать в 11 классе экзамен. И поэтому, я думаю, что какое-то количество ребят мы все-таки защитим.

Корр.: Спасибо большое.

Наши постоянные слушатели наверняка знают о «Поезде надежды» – особой программе социального проекта «Детский вопрос», она помогает встретиться приемным родителям и детям, лишенным семьи. Рассказывая об этих рейсах, мы чаще уделяем внимание его маленьким пассажирам и их новым мамам и папам. Однако участие в «Поезде надежды» меняет жизни всех, кто когда-либо был к нему причастен. За всё время существования программы состоялось 26 рейсов. Но сегодня мы вернемся к тем, кто отметил в этом году юбилей: 10 и 15 лет.

ПОЕЗД НАДЕЖДЫ

Начиналась осень 2006 года. Ирина из Москвы к тому моменту уже дважды стала приемной мамой. Сначала для шестилетней Нади, а потом и для двухлетней Юли.

Корр.: Ирина, как вы с «Детским вопросом»-то познакомились?

Ирина: У нас раньше была «Оранжевая корова» – это место на Тульской, где мы все собирались.

Корр.: Усыновители, приемные родители. Да?

Ирина: Ну да. Мы приезжали туда с детьми, приезжали те, кто хочет просто посмотреть, что это такое. Беседовали. Инна Зотова к нам приехала, сказала, что вот мы хотим вот это, нужна помощь, кто поедет, кто у нас хочет. Я сама, когда брала первого ребенка, я не понимала, куда я тыкаюсь. Когда мы начинали общаться, я уже была «опытным родителем».

Ирина вошла в состав команды организаторов «Поезда надежды» как волонтер. А уже ранним утром 29 сентября вместе с будущими приемными мамами и папами поехала в Иваново. Четвертый рейс начинался с традиционного урока «выездной» школы приемных родителей, где слово дали не только экспертам…

Ирина: Пока мы ехали в автобусе, объясняли дальнейшие действия родителям. Рассказывали, что такое усыновление, что такое опека. Приемной семьи тогда не было. Не знали многие статусов.

Корр.: Плюс школы приемных родителей тогда еще не было.

Ирина: Да!

Корр.: …обязательной. Поэтому…

Ирина: Она была как бы «на выезде». Рассказывали, чтобы не пугались, что первая-вторая группа здоровья. Что такое пятая группа здоровья. Что люди ошибаются, что это можно исправить – и так далее. Тем более ехали все равно почти три часа.

Корр.: А своим опытом делились?

Ирина: Делились, когда спрашивали. Говорили: «А вот если там стоит «найденыш»? Ирина, ну-ка расскажи нам, (с улыбкой) как ты оформляла документы?»

Корр.: Помните, как встречали в Иваново?

Ирина: Нас встречали настороженно. Тетушки за компьютерами очень чопорные такие, они тоже блюдут тайну усыновления. Так как я была не обременена тем, что вот «схватить и бежать», я более конкретно смотрела на детей. Потом… у меня медицинское образование, я смотрела с медицины.

Корр.: То есть вы помогали родителям…

Ирина (продолжает): Разобраться хотя бы в диагнозах. Ну как в диагнозах… можно было сказать (иронично): «Здесь голова нормальная, ноги поправить можно». Посторонних людей к картам не подпускали.

Корр.: То есть если сами родители обращались?

Ирина: Да. Все делалось тихо, спокойно. Чтобы не было того, что мы качаем права или наши родители накаляют обстановку, и возникает конфликт. Вот этого допустить нельзя было ни под каким видом.

Корр.: Нужно было контролировать температуру… атмосферы.

Ирина: В «Поезд надежды» в сопровождение всегда выбирали, кого они берут с собой.

Корр.: Как думаете, на что ориентировались? Кроме опыта приемного родительства.

Ирина: На личные взаимоотношения.

Корр.: Чтобы не возникало дополнительных проблем на месте?

Ирина: Да.

Корр.: Вы поехали как волонтер или тоже присматривали ребенка?

Ирина: Нет-нет-нет. Это совершенно было исключено. Поэтому мне было гораздо легче участвовать во всем этом мероприятии.

Корр.: Вы считаете, что морально было тяжелее тем, кто ехал…

Ирина: Кто ехал на смотрины, и кто уехал с нулевым результатом.

Такие семьи действительно были. Например, Александра и Сергей – супруги из Москвы – отправились в ивановский рейс в надежде найти малыша от одного до двух лет. И пусть из Иваново они уехали вдвоем, жизнь преподнесла семье сюрприз.

Александра: Мы приехали из Иваново, оказались беременные. Вот такая ситуация… решили повременить с ребенком. Думаем: «Ладно, сейчас родим, а там видно будет». Родили. Потом через 3,5 года еще родили. (Смеется).

Корр.: А идея-то осталась или уже хватит?

Александра: Посмотрим, не знаю… мы перебрались, за городом живем. Дом построили. Дети на домашнем обучении. В школу не ходим. В общем, с ума сходим.

Корр.: Понятно…

Александра: Да! Но зато с нашей подачи девочку, которая вот из Иваново, я хотела… Инессу. За которой я собственно ездила. Эту девочку забрала моя приятельница. Мы приехали, я очень сокрушалась: «Как же так!» Муж говорит: «Не надо торопиться, давай все-таки всех по очереди. Не надо сейчас двух сразу, а то с ума сойдем». И, в общем, я очень долго ей плакалась. Она говорит: «Ты мне покажи фотографию». Я ей показала. Она говорит: «Да это же моя девочка!» Она взяла её и забрала.

Корр.: Ух ты!

Александра: При том, что у неё двое своих детей было. И еще вот наши соседи по поселку – они тоже девочку взяли из детского дома. Тоже как бы с нашей подачи. Так что радостно, что хоть не сами, но…

Корр.: Но вы таким проводником идеи послужили.

Александра: Да, вроде того. Уже приятно.

Корр.: Вообще сам поезд для вас полезен оказался или нет?

Александра: Конечно, конечно. Если бы не поезд, мы никогда бы не попали в дом ребенка. И то, что я там увидела, вы знаете, это забыть просто невозможно… Я много рассказываю людям об этом, я считаю, это нужно. Вы молодцы. Надо это делать. Все не просто так. И если вы попали на «Поезд надежды», то вы уже не сможете забыть того, что увидели, узнали и почувствовали. Дети вас не обойдут стороной. И если их у вас не было, то они будут. А если уже были, то будет еще больше. (с улыбкой) Проверенный факт. Даже вот эта семья, которая взяла девочку… Не было у них детей 15 лет, взяли девочку и через полгода буквально забеременели! Большое спасибо, что вы делаете. Может быть, когда-нибудь мы еще присоединимся. Эта идея не покидает нас.

Москвичи не стали родителями маленькой Инессы, но всё же помогли девочке найти дорогу к новому дому. Отличный результат! Ведь цель «Поезда надежды» – не только привезти мам и пап в регион, но и прикрепить к локомотиву «новые вагончики». Многих малышей из Иваново забирали уже после рейса: услышав  наши  рассказы о них в эфире «Радио России» или прочитав на сайте проекта, благодаря  «сарафанному радио», запущенному участниками-родителями и волонтерами.

А как эта поездка в Иваново повлияла на жизнь Ирины?

Ирина: Мы ездили в дом ребенка и в детский дом. Очень плохое впечатление отложилось… В детском доме дети как дрессированные давали для нас концерт. Это была пытка для меня. «Песню мамонтенка» я ненавижу ни под каким видом… Нам разрешали ходить по территории, заходить в группы. Со старшими детьми можно было даже беседовать. Это, конечно, очень тяжело неподготовленному человеку. Когда к тебе подходят 5 человек и говорят: «Ты – моя мама?» Хотя прекрасно знает, что не их.

Тот «Поезд надежды» все хотели ехать за маленькими. А это просто ну нереально физически… Были нестатусные дети, «мама ограничена в правах» (либо больна, либо это только первая стадия на 6 месяцев). Ребенок под усыновление такой не идет. «Мама сидит в тюрьме»… А Иваново – как раз там же женская тюрьма недалеко. За большими детьми не ехал никто. 5-6 лет – это был уже «взрослый» ребенок. Мне было тяжело, потому что я понимала, что это такие же дети, как вот эти малыши. По-другому на это смотрела. Просто у меня и малышка была, и постарше девочка… Мне было тяжело видеть детей с синдромом Дауна. Когда мы ездили в Иваново, все старались не смотреть тяжелых детей. Все хотели «от профессора и балерины»… Я почему так жестко говорю… у меня возвратные дети. Когда мы ехали, у людей были розовые очки. Я тоже тогда не понимала, что это такое, но более жестко относилась к выбору. Нельзя хватать трех-четырех «ой, какие миленькие, я хочу взять!» Не справится одинокая женщина, которой уже за 45 лет с воспитанием четырех маленьких детей.

Корр.: Приходилось ли вам, допустим, отрезвлять родителей?

Ирина: Да. Вот как раз была женщина, которая хотела четверых схватить сразу. Где-то в мягкой форме объясняли, что «не надо спешить, возьмите сначала одного, потом другого». Потому что вот эмоции тогда были. Чтобы не устраивали истерики, чтобы не заламывали руки. Потому что там дети, другие родители, там, в конце концов, сотрудники и так далее. «Поезд надежды» – очень хороший, потому что он помогает обрести. И в то же время он травмирующий. Потому что кто-то принимал решение, что он вообще не хочет этих детей. Мы когда ехали назад в автобусе, кто-то был такой вот воодушевленный: «Ой, я поеду, я всех четверых заберу! Я вот сейчас вот подготовлю документы». Пара, которая поругалась, они не могли принять решение (девочку взять или мальчика), у них готовые были документы. Они могли сдать их, через 10 дней детей забрать. Такие моменты запомнились.

Корр.: Вы присылали заявку на участие в каком-то из рейсов. А почему все-таки не поехали-то?

Ирина: А мы ребенка другого взяли. (с улыбкой) Именно поэтому мы и не поехали. Вообще «поезда» – они очень хорошие. И потом мы их отслеживали, слушали, кто куда привез.

Ирина поделилась, что участие в ивановском рейсе «Поезда надежды» значительно расширило её круг близких по духу людей. Тех, кто поймет, не будет осуждать и даст совет в трудной ситуации. Собирались, кстати, по-прежнему в кафе на Тульской.

Ирина: Нам самим было интересно общаться. Смотреть, что мой ребенок такой же, как остальные. Похвастаться. Есть удачные опыты. Есть неудачные. Сложности в воспитании, сложности в заболеваниях. Иногда об этом поговорить не с кем. Люди просто приходили и говорили: «А мы вот взяли, знакомьтесь – наша Машенька!» И дальше объясняли, что ей положено, куда идти за выплатами – ну такие вот житейские вопросы.

Ирина говорит в прошедшем времени неслучайно. Некоторое время назад она с четырьмя дочками и супругом перебралась из столицы в Тульскую область. Куда, кстати, пригласила и нас…

Ирина: Ну у нас здесь, в Туле, стало более-менее открыто. Все наши приюты, которые были, их 4 сейчас осталось, они стали работать на работу с семьей, на восстановление и так далее. Ну и в семьи, конечно, отдают. Банк данных по-другому стал работать – более открыто.

Хочется верить, что изменениям поспособствовал и 14-й рейс «Поезда надежды». Он состоялся 10 лет назад. Поэтому его участники, между прочим, тоже могут отметить свой юбилей.

4 октября 2011 года команда «Поезда надежды» и шесть семей-участниц выехали в Тулу. К тому моменту формат рейса сильно изменился. Во-первых, поездки стали многодневными. Во-вторых, для нас было важно найти семью детям, на которых кандидаты обращали внимание реже: братьям-сестрам, подросткам и ребятам с ограничениями по здоровью. В-третьих, участники еще до поездки начинали дистанционно работать с региональным оператором банка данных о детях-сиротах. И большинство из них к началу рейса уже знали, с кем из детей хотят познакомиться. Поэтому, не тратя времени на просмотр всех анкет, а сразу получив направление на понравившегося ребенка, мамы и папы отправлялись в учреждение. А вместе с ними – и члены команды организаторов «Поезда надежды».

Корр.: Тань, рейс в Тулу был вторым для тебя, да?

Татьяна: Да. Вторым.

Корр.: Помнишь свои ощущения? Вот ты – член команды…

Татьяна: Да, я помню свои ощущения, что первый рейс – там было ощущение: всё такое неизвестное, непонятное, новое. Родители к тебе обращаются – вроде уже ты член команды. А ты сама, можно сказать, с ними на одном уровне: в первый раз поехала. А здесь у меня уже был опыт...

Мы говорим с Татьяной Юросовской, старшим редактором радиожурнала «Детский вопрос». Одиннадцать лет назад она пришла работать в редакцию уже с мыслью принять в семью ребенка из детдома. А через год окончательно созрела для этого решения и начала собирать документы, чтобы получить заключение о праве быть опекуном.

Татьяна: Если в первую поездку я… не то что не присматривала детей… То есть я вот четко старалась делать то, что говорят. А во второй поездке у меня оставалось время, чтоб посмотреть на этого ребенка, на того ребенка. А почему бы вот этот мальчик или вот эта девочка не может стать моей? В этой поездке я  помимо рабочих функций еще так и по сторонам посматривала. Но получилось, что вроде как не я Даню нашла, а он меня нашел. Он подошел, взял мой бейджик, держит и спрашивает: «А как вас зовут?» То есть ему хочется прочитать, но на тот момент он буквы еще не знал.

Сегодня Татьяна пришла на работу вместе с сыном – с тем самым Даней. Сейчас ему уже 15 лет, а тогда было всего пять. Интересно, он что-то помнит про «Поезд надежды»?

Даня: Помню. Это, по-моему, было после тихого часа, что ли. Приехал «Поезд надежды», было много людей, дети вокруг всех бегали. А я где-то там в сторонке, че-то там делал, было как-то не особо интересно. Там взрослая пара крутилась возле Сашеньки. Всё время за ней ходила по пятам, и там вы ходили с диктофоном, фотографировали всё.

Сашенька – это девочка, которая жила в той же группе детского дома, что и Даня. Она тоже хорошо помнит тот день.

Аля: Мы ложились спать (ну тихий час начинался), и меня позвали. А там стояла мама и папа. И тогда я первый раз с ними познакомилась. Мы начали лепить, там, что-то из пластилина. Потом они мне подарили дракошу, бусы, колечко, такие розовые. И на колечке был еще такой большой цветок.

Корр.: Дракоша-то сохранился?

Аля: Да! Вот он!

Через несколько дней Саша (кстати, теперь ее зовут Аля) уехала вместе с новыми родителями. Это, конечно, произвело большое впечатление на всех ребят. И на Даню тоже.

Даня: Ну хотел, чтоб на меня тоже… обратили внимание. А потом подошел к маме и… я тогда еще читать не умел и спросил: «Как вас зовут?» И мама сказала: «Таня». Я так и ходил… ну, может, день, два, говорил: «Даня-Таня, Даня-Таня». Так ходил.

Корр. (весело): А, в рифму, да?

Даня: Да.

Татьяна: Да. Имена оказались в рифму, ему самому понравилось.

Даня: Дальше вообще ничего не помню, потом поехали на елку, уже в декабре мы… На елку и мама приехала. Даже не ожидал этого, думал – ну, познакомились и познакомились. И всё, я и забыл как-то.

Татьяна: Детский дом поехал в Москву на елку, и я созвонилась с директором, спросила: «Можно ли мне?..» Потому что вроде как мальчика присмотрела, и хотелось еще с ним пообщаться. Ну и купила билеты и неожиданно для Дани пришла на ту же елку…

Даня: Ну да.

Татьяна: …Куда привезли детский дом.

Даня: Есть какая-то фотография, где мы на елке. Мама попросила директора, чтобы со мной сесть. И мы там от всего детского дома сели вообще отдельно.

Татьяна: На коленки забрался. Ты помнишь?

Даня: Я не помню этого.

Татьяна: Вот забрался на коленки, сидел, смотрел…

Даня: Я не помню.

Татьяна: Да? (Корреспондент смеется). Ну я помню.

Корр.: Мама помнит.

Даня: А я нет. Потом помню, когда приехала ты с папой, подарили мне динозаврика, книжку со сказками. И мультики – дядя Федор там подметал полы. Я говорю: «Заберите меня. Я буду вам полы подметать». (Татьяна смеется). Ну только я сейчас ничего не подметаю… (корреспондент смеется) конечно. Не.

Татьяна: Тебе хотелось, да? Чтобы… забрали тебя.

Даня: Да, тоже хотелось. Помню, когда я уезжал. Там оставили какие-то велосипеды, че-то еще оставили. 

Татьяна (одновременно): Ну ребятам привезли, чтобы им не грустно было оставаться…

Даня: А мне, когда мы ехали в машине, дали планшетик такой, с ручкой… Рисовалка такая.

Корр.: Сохранился еще?

Даня: Ща он сломанный, но мне неважно. У меня с детского дома сохранились перчатки, которые мама мне подарила. Маленькие такие и еще с зайчиком вот тут. И ботинки.

Татьяна: Ну совсем маленького размера. Они, наверное, сейчас, как твоя ладошка.

Даня (одновременно): Не, они вот такие вот сейчас…

Татьяна: Даже меньше (смеется) ладошки. Даня иногда их достает, смотрит, и ладонь всё больше, больше становится.

Даня (одновременно): Больше и больше.

Татьяна: Да. И мы как-то их даже сравнивали с кроссовкой (смеется) нынешней.

Даня: Ну да.

Татьяна: Раза в три, наверное, да, нога стала больше?

Даня: Мы когда ехали в машине, я вообще не понимал, куда меня везут. Но люди были хорошие, я думаю.

Корр. (смеется): Ну и как? Не прогадал?

Даня: Всё шикарно получилось!

Так как же прошли для Дани эти десять лет в семье?

Даня: Ой, как в сказке! Если убрать школу, то как в сказке. Просто с уроками туговато (смеется) у меня.

Корр.: Тяжело учиться?

Даня: Ну мне – да. Но есть мой личный репетитор, который мне всё по миллион восемь раз расскажет. А если не пойму, еще раз расскажет всё.

Корр.: Это мама, да?

Даня: Это мама.

Корр.: Мама как справляется с обязанностями репетитора?

Татьяна: Так потихоньку, потихоньку идем. Уже до девятого класса дошли.

Корр.: ОГЭ на носу?

Даня: А потом и ЕГЭ.

Татьяна: Да. Вот, Даня задумался о десятом классе уже. То всё думал…

Даня (одновременно): То я всё твердил: «После девятого, после девятого». А тут я понял: если уйду после девятого, то всё – можно сказать, детство закончится. А там в десятом – опять девять месяцев отучусь, там никаких ОГЭ, ВПРов, ОГЭ, ничего нету. Там три месяца тоже можешь отдыхать.

Корр.: А потом еще девять месяцев – и ЕГЭ!

Даня: Ничего страшного. Зато лучше учиться до одиннадцатого класса, чтобы еще побольше детства было.

Корр.: Хочется побыть маленьким?

Даня: Еще да.

Корр.: А что хорошего-то – быть маленьким?

Даня: Мало требований. Можно гулять, веселиться. А когда ты взрослый… то же самое – мама… Там, мне хочется играть, веселиться, она говорит: «Дань, я работаю сейчас». И надо ждать, когда мама освободится от работы, чтоб поиграли в игрульку нашу.

Татьяна: Ну да. Какие-то общие (смеется) игры…

Даня: Есть.

Татьяна: Всё равно, хоть мальчик большой, а игры всё равно те же, которые были, в пять лет.

Корр.: С мамой поиграть всё равно интересно?

Даня: Да.

Корр.: Дань, ну полы ты не подметаешь, это мы уже выяснили. А что ты делаешь? Есть у тебя какие-то обязанности по дому?

Даня: Конечно. Загружать посудомойку, развешивать белье после стирки. Ну что-нибудь приготовить, когда мама работает. Ну или когда… Просто люблю готовить и люблю у плиты стоять. Я скажу это, мам?

Татьяна: Ну говори.

Даня: Проверять базу. Я помогаю маме базу проверять. (Татьяна посмеивается). Сижу, каждого ребеночка тщательно проверяю.

Наверное, стоит пояснить. Среди прочего в  рабочие обязанности Татьяны входит и следить за тем, чтобы на сайте «Детского вопроса» в разделе «Лист ожидания» были только актуальные анкеты детей-сирот. Фотографии ребят, которые уже покинули казенные стены и живут в семьях, мы как можно скорее закрываем картинкой с веселым «солнечным человечком». И очень хорошо, что Данька помогает в этом деле маме.

Татьяна: Ну Даня с удовольствием, особо первое время смотрел тульских ребят.

Даня (одновременно): Тульских всё время я искал…

Татьяна: Да. Ну, иногда  мы вместе истории прослушиваем, как раз наши выпуски, «Детского вопроса».

Даня: Когда мама что-то делает по работе, и ей надо прослушать новый выпуск, я всё время всё откладываю! И это намного интересней, чем мои сериалы.

Татьяна: Ну да.

Даня: И каждый потом говорит свое мнение. Да, это круто.

Татьяна: Вот Дане особенно интересны истории про подростков . Даня рассуждает: «Вот в этом  случае я поступил бы так, а вот в другом – не так. Ага, я теперь понял». То есть, чему-то учишься даже на их ошибках. Да, Дань?

Даня: Угу.

Корр.: Здорово! Приятно слышать. Ну а сам вот ты чем собираешься в жизни заниматься? Есть какие-то мысли?

Даня: Почти до девятого класса, до восьмого, я всегда говорил, что буду поваром, поваром и поваром. Ну-у вот сейчас я хочу поступить в театральный и быть преподавателем театральной студии.

Татьяна: Даня занимается в театральной студии, и вот сейчас уже всё-таки к девятому классу дело. И я говорю: «Дань, ты присматривай. Ты же многих профессий не знаешь, а вот тебе встречаются в жизни какие-то профессии». И он говорит: «Вот посмотрел на профессию преподавателя театральной студии. Я бы так хотел работать». С одной стороны, он любит маленьких детей, и они его любят. То есть всё время вокруг него (там, и в школе, и везде)… всё время как-то он с ними контакт находит. Поэтому, мне кажется, вполне получится.

Конечно, очень интересно послушать и об учебе, и о будущей профессии. Но ведь жизнь в семье этим не ограничивается.

Корр.: Дань, какая у тебя мама?

Даня: Суперская! Понимающая, веселая, добродушная.

Татьяна: У нас 28-го декабря будет…

Даня: Десять лет.

Татьяна: Нашей  семье.

Даня (одновременно): Маминых мучений.

Татьяна: И мы обычно не отмечали день аиста. Как-то мы предпочитали… ну забыть о нём. Ну не то что забыть, но как-то вот не вспоминалось.

Даня: Ну не забудешь, когда приходят два раза в год веселые люди.

Татьяна: Ну это опека. Даня всё…

Даня (перебивает): Угу. Проверять, как наша жизнь.

Татьяна: Да. Ждет восемнадцати лет, чтоб помахать ей ручкой. (Смеется). Говорит: «Всё, я им скажу до свидания! Больше вы нас…»

Даня (одновременно): Ну меня это бесит… Каждый раз приходят: сколько весите? какой рост? чем занимаетесь? (Татьяна смеется). Что делаете? Я… целую мою комнату  приходится убирать! (Татьяна смеется). 

Корр.: 28-го декабря, значит. Так ты у нас новогодний подарочек!

Татьяна: Да, вот такой подарок…

Корр.: Для мамы…

Татьяна (одновременно продолжает): …приехал.

Даня: Угу. Для мамы, может быть, радость, а для моего брата не очень.

Корр.: Брат недоволен?

Даня: Ну только из-за игрушек. Что я все переломал ему игрушки в детстве.

Татьяна: Да нет, нормально. Стас – ну он у нас уже отдельно, старший брат, живет. Но всё равно, даже если они с девушкой, там, идут в батутный центр или на коньках…

Даня (одновременно): Всегда берут меня.

Татьяна (продолжает): …На роликах, да. Всегда…

Даня: Только это выглядит как третий лишний. Они там везде вдвоем – парочка, а я такой, сзади, как хвост: «Меня подождите!»

Корр.: Но берут же.

Даня: Но берут. Когда он начинает немножко подбешивать, я кричу: «Папа, ты куда?»

Татьяна: А, да. Он изображает, что… (смеется) он ребенок, а они молодые родители.

Даня: Угу.

Татьяна: Дразнит их.

Корр. (весело): Они злятся? Или смеются?

Даня: Даша смеется, а вот Стас, наверное, бесится.

Корр.: Ну а ты доволен, что у тебя не только мама, но и старший брат?

Даня: Да, очень. Потому что у некоторых моих друзей нет ни младшего брата, ни старшего брата. Они говорят, типа: «Наверное, это круто». Я говорю: «С одной стороны, да. Когда он в «Макдоналдс» заезжает, че-нибудь купит. С другой стороны – не очень. Когда он приезжает и комнату займет».

Корр.: Ну, Дань, палочка всегда о двух концах.

Даня: Ну всё равно, типа… с братом намного веселей. С ним, к примеру, можно побеситься, по квартире побегать. Конечно, мама такая: «Ой, аккуратно, не упадите! Ничего не сломайте друг другу!» (Корреспондент смеется). Или мы начинаем, к примеру, покрикивать друг на друга. «Что вы ссоритесь?» А мы не ссоримся, мы играем.

Татьяна: По-братски начинают выяснять отношения. Мне всё время кажется, что один другого толкнет. А они в итоге говорят: «Мы играем. Дай нам порезвиться». Двадцатишестилетний и пятнадцатилетний мальчики. Иногда я, там, говорила, еще в самом начале: «Стас, ну потерпи! Ну видишь – ребенок, у него тяжелая судьба». Он говорит: «Какая тяжелая судьба? Всё, забыли, он – наш». Ну то есть уже не надо об этом вспоминать. Так что наш. Да?

Корр.: Наш?

Даня: Угу. (Подумав). Не, не ваш! (Корреспондент смеется). Мамин.

Корр.: Мамин. Ну это самое главное!

Даня: Да.

Ребят-детдомовцев, которые мечтают стать мамиными и папиными пока еще очень много. И в Тульской, и в Ивановской области они тоже есть. Поэтому сегодня в нашей главной рубрике мы расскажем сразу о нескольких мальчишках и девчонках, которые очень ждут встречи с будущими родителями в этих регионах.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В октябре Светлана из Тульской области – именинница. Нашей подопечной исполнится 15 лет. Света любит слушать музыку, наводить порядок и рисовать. Чуткая девочка-подросток трепетно относится к животным и с детства мечтает работать с лошадьми. Она считает их не только грациозными и сильными, но и бесконечно добрыми существами. Света не терпит конфликтов и всегда находится в приподнятом настроении.

Наша подопечная – особенный ребенок. Искренний и… наивный. Именно поэтому мысль о её будущем вызывает большую тревогу. Мы ищем для Светланы таких родителей, на чью помощь она сможет рассчитывать всегда.

 

***

В Ивановской области живут 10-летний Максим  и 14-летняя Настя.  Брат и сестра похожи друг на дружку: у обоих серые глаза, светлые волосы. Непоседа-Макс обожает игры с мячом и плавание, любит рисовать. Общительному парнишке некогда скучать: он умеет развеселить и поддержать товарища, поэтому никогда не бывает один.

Настя по характеру более спокойная, рассудительная. Она всерьез увлекается рисованием и с удовольствием рукодельничает. В будущем Настя хотела бы стать знаменитым художником. Вежливая, отзывчивая и внимательная девочка с радостью поможет попавшему в беду.

Настя оберегает Максима, во всем поддерживает его. Младший брат охотно помогает сестре и многому у неё учится.

***

Кириллу всего 12 лет, но он уже стремится к профессии мечты: делает первые шаги в кулинарном искусстве. А все потому, что наш подопечный грезит стать первоклассным поваром и в будущем открыть свой ресторан. Еще одна заветная мечта мальчика – побывать в Японии. Но в этой стране Кирилла привлекает не только особая кухня. Обаятельному и общительному пареньку нравится быть в центре событий и постоянно узнавать что-то новое. А Япония, по его мнению, как нельзя лучше подходит для таких открытий.

Но пока Кирилл живет в детском доме в Ивановской области и учится в школе. Мальчик охотно щелкает задачки по математике и дает волю фантазии на любимых уроках рисования. Кирилл надеется, что ещё встретит надежных взрослых, которые будут гордиться успехами сынишки и поддержат самые смелые его начинания.