Выпуск 509
За последнее время с «Листа ожидания» на нашем сайте мы сняли анкеты нескольких ребят. И закрыли их фотографии картинкой с веселым «солнечным человечком». Это значит, что мальчишки и девчонки стали мамиными и папиными, у них появились родители.
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
Рассказ об 11-летней Ксюше из Кемеровской области прозвучал в радиожурнале накануне Международного женского дня. А совсем недавно воспитатель девочки, Ольга Александровна Чичко поделилась новостью.
О. Чичко: Да, забрали в семью!
Корр.: В замещающую?
О. Чичко: Получается, тем летом мы им уже отдавали ребятишек. Тут они нам позвонили и спрашивают: «Нам нужна девочка такого-то возраста. У нас есть место на одного ребеночка». В Ханты-Мансийске они живут. У них в Ханты-Мансийске нет своего детского дома, есть приемник-распределитель, но такого возраста детей нет. Мы пообщались – сначала по телефону, потом по ватсапу. И им понравилась девочка, и Ксюше понравилась семья. Тем более там у нее девочка-подружка. Они вместе были в центре реабилитационном. Ее в том году забрали. Она уже не «в никуда» поехала, а есть человек, который там уже прожил какой-то отрезок времени. И я думаю, что она, может быть, ей доверилась – девочке.
Корр.: Здорово, очень рады за Ксюшу. Потому что сердце болело, хотелось, чтобы всё-таки семья нашлась для нее. А как сама Ксюша – она сомневалась-не сомневалась?
О. Чичко: У нее сомнений сильно не было. Ольга Владимировна – она как-то расположила... И Ксения как-то с ней сразу нашла общий язык. И тут эта девочка подсела. Ксюша ее узнала. Непринужденный разговор как-то завязался, она привязалась к ним. А мама когда узнала, что Ксению хотят в семью забрать (мама у нас не лишена еще родительских прав), она захотела приехать ее забрать… Но так она к нам и не доехала. Мы ее ждали, Ксюшка сильно не ждала ее. И вот мы передали ее благополучно. Поехала счастливая. Забирал папа приезжал. И вот у нас есть фотография, если хотите, можем вам отослать. Она мне звонила. Говорит, всё нравится, всё устраивает. И жить нравится, и комната красивая. У них большой дом – двухэтажный коттедж. И спит она на втором этаже. Она прям мечтала.
Корр.: В общем, вы так – на связи будете…
О. Чичко: Да! Мы не теряемся.
Корр.: А как теперь с дедушкой?
О. Чичко: Дедушка у нас не против был. Ксения – у неё остался номер, она с дедушкой созванивается.
Изменения в жизни еще одной девочки из Кемеровской области – 9-летней Софьи – стали для нас приятным сюрпризом. Мы готовились к записи интервью с Соней, а в это время познакомиться с ней приехала потенциальная приемная мама. Звоним заместителю директора, Елене Валерьевне Алтуховой.
Корр.: Как там Сонечка?
Е. Алтухова: Сонечка всё – мы оформляет документы.
Корр.: Замечательно!
Е. Алтухова: Если честно, они даже немного похожи чисто внешне со своей потенциальной мамой. Эта женщина – она прилетела из города Москва. Они присматривались, потом в процессе общения как-то полюбились и понравились друг другу. Они на протяжении недели общались. Она – девочка достаточно артистичная у нас. Она принимала участие в таком Всероссийском онлайн-конкурсе. Театральную постановку, в общем, они делали. Соня пела. Мы похвалились, показали эту нашу сказку маме. И мама приняла решение взять Соню в семью.
Корр.: В общем, Соня теперь наша соседка. А это первый ребенок будет в этой семье?
Е. Алтухова: Да. Женщина такого среднего возраста. У нее есть педагогическое образование, с творчеством связанное. Интеллигентная женщина.
Корр.: Как у вас обычно в учреждении: вы когда ребят передаете, вы потом общаетесь с опекунами?
Е. Алтухова: Да, да! Патронат мы осуществляем на протяжении какого-то времени, созваниваемся, и нам и видео отправляли – как дети, как динамика у них. У кого-то складываются такие доверительные отношения с воспитателями группы, они продолжают общение.
Корр.: Как обычно вы передаете ребенка в новую семью? Может быть, чаепитие какое-то устраиваете или общую фотографию делаете на память?
Е. Алтухова: Конечно, обязательно фотографии. Такая фотокопилка у нас своя есть. Ну а перед этим, конечно, в группах уже провожают. И мы все. Дети ждут уже, конечно. Они себя и вести по-другому уже начинают, когда они чувствуют, что дело к выходу. Они счастливы в этот момент. Дети, конечно, хотят в семьи. В любом случае.
Хорошие новости пришли и из Нижегородской области, от специалиста регионального банка данных о детях-сиротах, Натальи Владимировны Прытковой.
Корр.: Вы нам в сентябре 20-го года присылали годовалого Матвейку, солнечного мальчика. Насколько мы поняли, он нашел…
Н. Прыткова (перебивает): Матвейку… Матвейка нашел у нас семью! У нас кандидаты именно хотели такого ребенка – с синдромом Дауна. У нас такая профессиональная замещающая семья. Там есть детки непростые. То есть уже не первый год воспитывают. Детки как раз с патологиями, так скажем.
Корр.: Он как – у вас в области остался или уехал куда-то?
Н. Прыткова: У нас!
Корр.: Наталия Владимировна, часто вообще таких ребят непростых сейчас забирают?
Н. Прыткова (грустно): Нет, нечасто. Так что мы очень рады за Матвейку.
Сразу несколько малышей-сибиряков уехали из казенных стен в новые семьи. Мы попросили начальника иркутского отдела опеки, Анну Валентиновну Самсоненко, рассказать о самых запоминающихся.
А. Самсоненко: Да они все трогательные истории! Тимура вообще когда забирали, он сказал: «Ну наконец-то вот он – мой папа!»
Корр.: Я помню, вы как-то говорили, что сначала согласие семья подписала, а потом они…
А. Самсоненко: Потом ребенок засомневался! Он просто сказал воспитателям в группе: «А они что – меня к маме увезут?» Все, естественно, напряглись. Потом они поездили, пообщались, взяли паузу. Ну и когда в очередной из дней приехали, вот он кандидату в усыновители сказал: «Ну вот наконец-то мой папа приехал!» Как-то всё у него срослось, картинка сложилась. И ребенок в полной уверенности, что он в родную семью уезжает. Это просто волшебно.
Корр.: Вот Ирина, Лёня. Быстро их забрали? Рыжиков.
А. Самсоненко: Да! Тоже им, наверное, сказочно повезло. Потому что и мама их будущая – она так долго не могла никого подобрать. Тут раз! И она на подъеме, и всё приготовила для них, и воссоединились.
Корр.: Они как будут – единственные ребята или там еще есть дети?
А. Самсоненко: Да, они будут брат с сестрой единственные.
Корр.: В общем, «процесс идет»!
А. Самсоненко: Процесс идет. К сожалению, не становится детей меньше, подлежащих устройству в семью. Но мы рады, что есть родители, которые готовы принимать.
***
Валерии Микуляк 17 лет. Четыре года назад Лера увлеклась журналистикой и с тех пор активно сотрудничает с региональными средствами массовой информации, публикуется в областной газете, выступает на местном радио. И успехи юного корреспондента не заставили себя долго ждать.
Ведущая Тюменского ТВ: Сегодня в Тюмени назвали имена победителей Всероссийского фестиваля детских радиопрограмм «Птенец-2020». Обо всём подробнее – Ксения Усольцева…
К. Усольцева: Эти 3 фестивальных дня пролетели для юнкоров, как одно мгновение. Жюри отобрало 30 лучших работ. И первая награда – приз губернатора Тюменской области Александра Моора. Награда останется в Тюмени у Валерии Микуляк в номинации «Мы – внуки героев» за программу о династии Фатеевых.
Значимую награду Лера получила минувшей осенью. А в конце года юнкора ждал новый успех. Валерия получила Гран-при VI Молодежного фестиваля журналистских проектов «Медианавигатор» за проект «Мир онлайн». И вот новая ступенька в ее творческом росте: девушка проявила интерес к социальной журналистике. А мы всегда рады единомышленникам!
Так что сегодня в федеральном эфире прозвучит первый радиоматериал нашей юной коллеги Валерии Микуляк о непростых проблемах детей с ограниченными возможностями.
С Машенькой и ее мамой я познакомилась несколько лет назад в одном из санаториев Курганской области. Туда я приехала навестить сестру. Маша мне запомнилась своей жизнерадостностью и лучезарной улыбкой. Но диагноз у девочки совсем не веселый. У нее ДЦП. Для многих родителей это звучит как приговор. Но Машина мама не опускает руки и считает, что опасное заболевание можно излечить. Просто надо верить и бороться. Ведь неспроста ее так и зовут – Вера. Все 12 лет, начиная с рождения девочки, заботливая мама вместе с супругом борется за будущее своей дочери. А ведь, когда Маша появилась на свет на 15 недель раньше положенного срока, врачи сомневались, что малышка выживет.
Вера: Такой шок пережили мы, конечно. Были глубоко недоношенными. Мы родились 800 грамм, поэтому нас изначально предупредили, что Маша, в принципе, не выживет. Но она выжила. И потом нам сказали: «Последствия будут очень печальные». Конечно, мы развивались намного позже, чем другие дети. И в 9 месяцев нам предложили оформить инвалидность. Но у нас не было диагноза. Нам его года через 2 поставили, просто, раз у нас была глубокая недоношенность, таких диагнозов нет, и поэтому нам поставили ДЦП. Шок был, когда она родилась, а там уже мы переживали, чтобы она выжила. Самое главное, что выжила.
Жизнь у улыбчивой девочки непростая: множество операций, частое пребывание в областных санаториях, и даже трехмесячный курс лечения в Китае…
Вера: Мы пошли в школу, в 8 лет мы пошли. И потом после операции в Кургане мы год лежали дома, к нам на дом приходили учителя. 4 раза нам делали операцию, а там нам сделали неудачно. Вот мы восстанавливаемся теперь после этой операции. До этого мы ходили, лучше было, а сейчас нам ножку сломали, и год в гипсе лежали полностью. Вся в гипсе по шею была загипсована. Из-за этого у нас ушел позвоночник. Сейчас у нас сколиоз 2 степени на этом фоне. Лучше б не делали ничего! Уж как бог дал, так дал. Пожалели, конечно, не раз, что съездили в Курган. Хотели как лучше.
Несмотря на все удары судьбы, Маша не унывает. Она уже снова начала ходить, с удовольствием гуляет каждый день, окончила четвертый класс. Девочка любит пошалить со своей собакой, а по вечерам играет в школу и, как настоящий педагог, учит игрушки читать и смирно сидеть на уроке. В общем, Маша – ребенок с обычными детскими увлечениями, очень скромная и приветливая девочка. А еще она обожает петь и даже участвовала в концерте в молодежном центре «Космос». Юная певица тогда удостоилась заслуженных аплодисментов зрителей.
Вера: Что больше теперь нравится?
Маша: Петь.
Вера: Пели бы целыми днями. Да, Мария?
Маша: Да.
Корр.: А когда решили заняться пением?
Вера: Нас как-то пригасили попробовать. Сходили, попели – сказали, что Маша попадает в ноты. Голос есть. Единственная певица в семье, да бабушка у нас. Предложили походить, и мы не отказались. Чтоб чем-то ребенок был занят.
Корр.: А потом добавились танцы?
Вера: На танцы мы ходим со второго класса. Нет, первый закончили, и первый дополнительный. И вот мы уже года 4-5 ходим на танцы. У нас танцы коррекционные, то есть специальные для детей с ограниченными возможностями. Занимаемся по 2 часа. Времени нет даже на развлечения. Школа, репетитор 2 раза в неделю, пение раз в неделю, логопед раз в неделю, танцы 2 раза в неделю. С понедельника по пятницу у нас всё расписано, суббота-воскресение – выходной, как у всех, посещаем бабушек.
Корр.: Маш, а у тебя есть какой-нибудь любимый предмет в школе?
Маша: Физкультура.
Вера: К нам на каникулах также ходит репетир. Ну отдых-то, конечно, есть у ребенка. Через день занимаемся с репетитором; если есть танцы, то ходим на танцы.
К сожалению, мир детей с инвалидностью полон проблем, о которых здоровые мальчишки и девчонки и не догадываются. Помимо постоянного лечения дети-инвалиды нуждаются в грамотной социализации, которую они не всегда могут получить в стенах обычной школы. Но есть ли у них выбор, где и с кем они будут учиться?
Вера: Да в том-то и дело, что у нас нет выбора. У нас нет в обычных школах классов с диагнозом ДЦП. Для аутистов есть, а для ДЦП – нет. Не хотели бы на домашнее обучение. Потому что с обычными детьми она не потянет, она медленней всё делает, чем здоровый ребенок.
Эта проблема касается не только Маши. У родителей шести с половиной тысяч детей-инвалидов Тюменской области такая же головная боль. Ведь раньше (и в садике, и начальной школе) их дочери и сыновья учились среди детей с ограниченными возможностями. А с 5 класса ребята должны перейти либо на домашнее обучение, либо в общеобразовательную школу. Но перспектива учиться в обычном классе пугает их семьи. Ведь не секрет, насколько жестокими могут быть дети в этом возрасте. Да и программы, по которым школьники вне зависимости от диагноза должны учиться вместе, на практике работают, скажем прямо, не всегда в пользу детей-инвалидов. И выходит, что подобная ситуация вынуждает их обучаться дома. Так почему же не хватает специализированных классов? Вот что об этом сказала Ольга Агеева, специалист отдела общего образования департамента образования города Тюмени.
Ольга Агеева: В городе Тюмени для детей с детским церебральным параличом нет специальных классов на уровне основного общего образования, то есть с 5 по 9 класс. Поскольку согласно российскому законодательству каждый ребенок с ограниченными возможностями здоровья, в том числе и дети с нарушением опорно-двигательного аппарата имеют право на обучение инклюзивно, то есть в общеобразовательном классе общеобразовательной школы. Если у ребенка нет медицинских противопоказаний на получение образования в условиях массовой школы, то его должны принять в то образовательное учреждение, которое выбрали его родители или законные представители. Это учреждение должно обеспечить школьнику с ограниченными возможностями здоровья все необходимые условия для получения образования. Для ребят с ограниченными возможностями здоровья, которые не могут посещать массовую школу по медицинским показаниям, образовательное учреждение проводит обучение на дому.
Получается, специальные классы для детей с ДЦП отсутствуют не только в Тюмени. А разве это правильно? Ведь жизнь детей с особенностями развития и так полна трудностей. И для этих мальчишек и девчонок сегодня выйти в мир без ограничений – значит, столкнуться с большим стрессом. Мне хочется обратиться к тем взрослым, от которых зависит решение данной проблемы. Пожалуйста, помогите этим детям, чтобы процесс обучения не оборачивался для них слезами и страхами. И тогда они вместе с родителями обязательно скажут вам большое спасибо. А на лице Машеньки будет продолжать сиять ее лучезарная улыбка.
Да, сложный вопрос подняла наша юная коллега. Но, если вдуматься, детям с ДЦП и другими проблемами опорно-двигательного аппарата рано или поздно всё равно придется выйти в мир. Они будут получать профессию, работать и жить в обществе. И при этом общаться с самыми разными людьми: здоровыми и не очень, открытыми и замкнутыми, отзывчивыми и эгоистичными… И станет ли лучше, если знакомство с реальным, а не обособленным миром обрушится на ребят одновременно с началом взрослой жизни – уже после окончания школы? Может быть, стоит начать раньше?
Конечно, было бы хорошо, если бы у родителей тюменских ребят появилась еще одна возможность выбора: учить детей и в специальных классах, а не только в обычной школе или дома. А пока можем посоветовать воспользоваться советами тех, кто уже имеет опыт инклюзивного образования детей.
Корр.: Екатерина, Влад – у него же ДЦП, да?
Екатерина: У него ДЦП.
Корр.: И он учится в общей школе, в обычной?
Екатерина: Да.
Корр.: А есть какие-то проблемы чисто технические? Может быть, он не успевает вместе со всеми что-то записать? Или еще что-то?
Екатерина: Ну вот, честно говоря, у него практически нет проблем. Единственное, что он не успевает иногда чисто технически – вот по скорости он не успевает сделать какое-то задание или еще что-то. Но это не принципиально, потому что он только окончил шестой класс. И это еще не то время, когда надо сдавать экзамены. Поэтому пока я не тревожусь из-за этой истории.
Корр.: А как эта проблема решается? Если контрольные не успевает…
Екатерина (одновременно): Ну, учителя учитывают этот момент, и… Но мне, честно говоря, сейчас не настолько важны оценки, важно, что он понимает, насколько он усваивает материал. Понятно, что, когда он будет уже готовиться к экзаменам, скажем, выпускным, это будет вопрос принципиальный. И здесь мы будем что-то решать. И, возможно, он к этому моменту скомпенсируется еще больше, потому что процесс-то идет, он же работает над этим.
Наша собеседница – мама семи детей, четверо из которых приемные, причем она осознанно брала под свою опеку ребятишек с инвалидностью. С Екатериной мы познакомились почти восемь лет назад. Именно тогда подопечный нашего проекта, за судьбу которого переживала, наверное, вся страна, – 5-летний Владик с ДЦП – стал ее сыном.
Екатерина – активная сторонница инклюзивного образования. Поэтому мы решили обсудить проблему ребятишек из Тюмени именно с ней.
КОПИЛКА ОПЫТА
Когда встает вопрос о том, чтобы отдать сына или дочку с опорно-двигательными проблемами в обычную школу, родители, конечно, тревожатся за ребенка. Не будут ли его особенности мешать учебе? И не станут ли над ним смеяться другие дети?
Екатерина: Вот насчет «смеяться», здесь ребенок сам себя ставит в классе. Над ним могут смеяться, потому что у него брюки не того цвета. Или пострижен не так. Или смотрит не то. То есть причин для того, чтоб смеяться, можно найти массу. И нарушение моторной функции – это не самая ярко выраженная причина, над которой можно смеяться. В детском обществе для них это не важно. «Ой, а чё ты так ходишь?» – «Да потому что у меня ноги больные». – «А, ну понятно». И всё, вопрос исчерпан на этом! Неважно, как ты ходишь. Важно, какой ты. Если дети сами будут провоцировать своим поведением других детей своей воспитанной инакостью или еще чем-то, тогда, конечно, они это всё получат. А если эти дети с ДЦП сами будут понимать, что они такие же, как и все остальные дети, ну тогда в чём проблема? «Ну и что? Я так хожу, а ты так думаешь. Ну у меня ноги плохие, а у тебя мозгов не подвезли – ну что ж теперь делать-то? Неизвестно, кому тяжелее». (Корреспондент посмеивается).
Это всё регулируется, на самом деле, установками учителя. Вот как учитель регулирует этот процесс, так оно и будет. И не нужно никакого… (начинает изображать трагический тон) «в нашем классе… будет учиться мальчик, у которого, знаете… ДЦП!.. Мы все должны… понимать, какова ситуация…» (Возвращается к обычному тону). Вот этого не надо! Не нужно из этого делать проблему. У нас учатся разные дети. Есть дети с какими-то нарушениями, есть дети с какими-то проблемами среди нас. Сегодня нет, завтра будут. Никто от этого не застрахован.
Но всё-таки как же быть с моторными проблемами детей? Они ведь действительно могут не успевать что-то записывать, выполнять задания…
Екатерина: На самом деле, я не вижу здесь никакой проблемы особой. Если учитель – человек нормальный, то, видя перед собой ребенка с нарушениями опорно-двигательного аппарата, он понимает, что у него есть объективные трудности. И эти трудности учитывает вообще – и в своей оценке, и в процессе образовательном. Если этот человек не совсем нормальный (смеется), а человек-функция – то у такого человека и учиться не надо, я считаю.
Корр.: Это можно было бы в начальной школе – выбирать учителя. А в средней школе учителей уже много.
Екатерина: Правильно.
Корр.: И уже как их всех-то выбрать?
Екатерина: Для этого существует администрация. И эти вопросы – сначала они решаются с учителем. То есть ты идешь и говоришь учителю, если вдруг у него глаза в каком-то другом месте, а не на лице, и он, там, чего-то не видит, или у него мозги случайно уехали куда-то… то родитель идет к учителю и говорит: «Знаете, вот у нашего ребенка есть такие-то, такие-то трудности. А не могли бы вы то-то, то-то, а вот нам бы очень хотелось, чтобы то-то, то-то. А насколько это возможно, чтобы вот так-то и так-то?» Ну вот просто по-человечески с ним разговаривает. И объясняет, что «конечно, я понимаю, что у вас много детей, но всё-таки давайте как-то найдем компромисс, и найдем решение общее, вот такое-то и такое-то». Но тоже это должны быть не заоблачные какие-то требования: «а давайте вот нашему ребенку будет всё, а всем остальным будет ничего». Так не бывает, да?
Корр.: Ну да…
Екатерина: Не надо идти на конфликт! Не надо противопоставлять своих детей другим детям только потому, что у них есть какие-то физические трудности. Не нужно этого делать, это неправильно! Для детей, в первую очередь, неправильно. Ну, скажем, у меня же Рита училась – старшая дочь с пятью процентами зрения – она же училась в обычной школе, в обычном классе. Она ничего не видела, что написано на доске, совсем! И ей подруга, которая рядом сидела, просто рассказывала это. И все учителя – в одиннадцатом классе, десятом, в любом – они спокойно к этому относились. Сейчас для этого существует тьюторы, но они то существуют, то не существуют: то у них есть, там, ставки, то нет, то людей нет, ну и так далее. Ну, мы решали этот вопрос вот так: ей просто подруга рассказывала. Или, например, учителя раздавали листочки с напечатанными заданиями (что часто тоже бывает), ей давали увеличенные из-за того, что знали, что у Риты плохое зрение. Если они не знали (новые учителя), то психологическая служба или классный руководитель доносил до учителей вот такую вот проблему, и ей давали листочек с увеличенным текстом.
Если разрешить проблему с учителями всё-таки не получается, Екатерина советует обратиться к директору школы.
Екатерина: Директору всегда можно сказать: «Ну давайте всё это решим без привлечения вышестоящих структур! Ну давайте решим это между нами, здесь, сейчас. Вы же понимаете, что нам это нужно, знаете, что мы не требуем ничего, кроме как положенного нам по закону! Давайте действовать в рамках закона. Потому что мне бы очень не хотелось обращаться в департамент, в СМИ, в прокуратуру…» Достаточно просто перечислить свои дальнейшие шаги.
Корр.: Ну да. Обычно этого хватает. Директора обычно не хотят, чтобы это выходило на более высокий уровень.
Екатерина: Конечно. И даже учитель, который не очень хотел, начнет учитывать ваши сложности, трудности и так далее. Через «не хочу». И вот если такого человеческого языка учителя и администрация не понимают, в этом случае нужно действовать уже через букву закона. То есть можно и сразу, конечно, но я к этому не склонна. Я всё-таки склонна сначала говорить по-человечески.
Корр.: Ну да. Большинство людей всё-таки понимают по-человечески.
Екатерина: Да, да, да. И в этом случае уже, конечно, нужно писать заявление: «Прошу предоставить моему ребенку, согласно программе ПМПК, определенные условия, которые перечислены в заключении ПМПК, – дефектолог, логопед, психолог, такое-то количество часов, такие-то условия, тра-та-та». Под входящий. Если в течение, там, месяца, к примеру, эти условия не предоставлены, писать заявление в департамент или в управление образования: «Согласно моему заявлению такому-то, такому-то, где я указал на то-то, то-то, тра-та-та, мне не было предоставлено… Прошу учесть это, выполнить, и так далее». А дальше писать в прокуратуру. Но, знаете, я вас уверяю, даже на уровне директора это обычно разрешается. За редким исключением приходится обращаться в департамент, в прокуратуру и так далее. Так что тревога родителей понятна, но, в целом, можно их успокоить, что это всё – вещи решаемые.
К сожалению, пока еще не у всех детей есть родители, которые всегда будут помогать, поддерживать, направлять. Но большинство сирот продолжают надеяться, что такие люди появятся в их жизни. С одним из таких ребят вас познакомит сейчас Ксения Елисеева.
Наш новый подопечный из Челябинской области – 15-летний Данил – перешел в девятый класс. Он любит уроки алгебры и химии. В детском доме считают, что у подростка есть потенциал продолжить учебу в школе после девятого класса. По словам Дани, ему сложно подружиться только с физикой.
Корр.: Ты думал, кем ты хочешь стать?
Данил: Хотел пойти на архитектора. В школе посоветовали.
Корр.: Вообще что нужно для того, чтобы стать хорошим архитектором?
Данил: Я думаю, нужно хорошо рисовать, знать математику с физикой.
Корр.: Скажи, если у тебя какие-то сложности по учебе возникают, ты как обычно с ними поступаешь – надеешься на «авось» или всё-таки стараешься как-то прорабатывать?
Данил: Стараюсь прорабатывать.
Корр.: Можно сказать, что ты – целеустремленный парень?
Данил: Да.
Слова Данил подкрепляет делом. Например, поставил цель – научиться рисовать – и работает над ней самостоятельно.
Данил: Мне в детстве предлагали записаться в кружок, я не успел, начал сам рисовать пробовать.
Корр.: Чем ты рисуешь в основном?
Данил: Карандашом, красками.
Корр.: Что у тебя больше всего получается рисовать?
Данил: Люди, животные.
Корр.: Ты участвуешь в каких-нибудь конкурсах со своими рисунками?
Данил: Да, участвовал.
Корр.: Скажи, без чего ты не можешь жить?
Данил: Я думаю, без школы и без спорта.
Данил занимается в секции футбола практически каждый день. Но этот вид спорта для него – не только физическая нагрузка.
Данил: Есть любимая команда – «Реал Мадрид» – и очень много знаю о футболе.
Корр.: А есть у тебя кумир от мира футбола?
Данил: Пеле!
Корр.: А как ты отдыхаешь после тренировок?
Данил: Смотрю фильмы.
Корр.: Какие ты любишь фильмы?
Данил: Фантастику.
Корр.: Какой твой самый любимый фильм за последнее время?
Данил: «Бегущий в лабиринте».
Корр.: Ты смотришь сам по себе или любишь их с кем-то обсуждать?
Данил: С кем-то пообсуждать люблю.
Корр.: Если назревает спор, допустим, с кем-то, ты как в споре себя ведешь? Агрессивно, конфликтуешь?
Данил: Нет, спокойно.
Корр.: У тебя много друзей?
Данил: Да.
Корр.: Расскажи, а как ты выбираешь друзей?
Данил: Иногда друзья сами приходят. Общаемся, гуляем.
Корр.: А с какими ребятами ты не будешь дружить?
Данил: Которые принимают наркотические средства.
Корр.: Что о тебе говорят одноклассники, друзья? За что они тебя ценят?
Данил: За то, что я им помогаю.
Корр.: Как думаешь, помощь – она должна быть всегда безвозмездная или всё-таки ты втайне надеешься, что кто-нибудь и тебе поможет?
Данил: Я надеюсь, тоже помогут.
С виду Данил – обычный паренек. Любит гулять с друзьями, слушать музыку. Иногда его сбивают с толку подростковые сомнения и переживания, а на какие-то вещи взгляд уже сформировался. Но в отличие от многих ребят его возраста, Даня охотно рассуждает на серьезные темы.
Корр.: Как думаешь, человек должен по жизни развиваться? Или он должен дойти до какой-то точки развития – и всё?
Данил: Должен развиваться.
Корр.: А что можно делать для того, чтобы развиваться?
Данил: Учиться хорошо, открывать что-то новое для себя.
Корр.: Кстати об открытиях нового. Ты хотел бы путешествовать по миру?
Данил: Да.
Корр.: А куда бы ты отправился в первую очередь?
Данил: В Америку, в Штаты.
Корр.: Как думаешь, Данил, наша жизнь и жизнь там – они совсем отличаются?
Данил: Нет, они похожи.
Корр.: Ты часто мечтаешь о чём-нибудь?
Данил: Бывает иногда.
Корр.: Ты что об этом думаешь – о том, что детей забирают в семьи?
Данил: У них жизнь меняется.
Корр.: Можешь мне сказать, какими должны быть люди, с которыми ты хотел бы уйти из детского дома?
Данил: Добрыми, общительными.
Корр.: То есть важно, чтобы они не закрывались от тебя?
Данил: Да.
Корр.: А ты обсуждаешь свои проблемы с кем-то из взрослых или всё в себе держишь?
Данил: Иногда обсуждаю.
В детском доме Данил живет почти 5 лет. Так сложилось, что приемные семьи не обращали внимания на кареглазого паренька с шапкой русых волос. Несколько месяцев назад в его жизни появилась старшая кровная сестра. Об этом мы узнали от Ольги Владимировны Сухановой, заместителя директора по социально-реабилитационной и правовой работе в учреждении.
О. Суханова: Сестра планирует оформить гостевой режим.
Корр.: Она только гостевую опеку хочет или она собирается в принципе оформить опеку над ним?
О. Суханова: Нет. Мы с ней разговаривали по поводу опеки – скорее всего, нет, потому что у нее еще маленькие свои ребятишки. Она считает, что тяжеловато ей будет. Я думаю, что она будет рада, если мы Данилу найдем семью. И причем он всегда нам свое желание озвучивал: «Найдите мне семью». На таких уже подростков, конечно, редко кандидаты приходят. Мальчишка очень хороший. Он по характеру доброжелательный мальчик. Он у нас участник вообще всех наших мероприятий – спортивных, музыкальных.
Корр.: Всегда «на виду».
О. Суханова: Да! Учится хорошо. Без троек закончил четверть. Это большой плюс ему.
Корр.: Какая-нибудь есть у Дани ведущая черта?
О. Суханова: Он, знаете, у нас такой мальчик-скромняжка. Мальчишка любознательный. Он помощник. Он неконфликтный мальчик.
Корр.: Есть ли какая-то принципиальная для Дани разница, чтобы была полная семья, неполная?
О. Суханова: Скорее всего, ребенок хотел бы пойти в полную семью, чтобы была потенциальная мама и был папа.
Корр.: А по возрасту?
О. Суханова: По возрасту сложно сказать. Данил такие ограничения никогда не обозначал. Обязательно, чтобы взрослые его поддерживали во всех его начинаниях. Нужна ребенку и ласка, и забота.
Корр.: Какое комфортное количество детей может быть в семье, в которую придет Даня?
О. Суханова: Чтобы ему было комфортно, я думаю, что один. Чтобы всё-таки внимание уделялось.
Корр.: А старше/младше?
О. Суханова: Думаю, что младше.
Корр.: Как вы думаете, потенциальной семье много времени нужно будет, чтобы наладить контакт?
О. Суханова: Я думаю, как раз с ним проблем не будет у приемной семьи. Если у них это будет обоюдное желание – и кандидаты такого мальчика захотят взять, и Данил захочет – то адаптационный период пройдет, я думаю, быстро.
